Blood lake

Ян по традиции идет в комнату Феликса в хорошем настроении. В руках у него была небольшая сумка с самым необходимым: пару полотенец, шампунь без запаха, мыло, бритва. Всё это было предназначено для того, чтобы избавить Феликса от предыдущей грязи и следов, а еще просто очистить его тело. Рот наполняется слюной лишь от одного представления мягкого сочного мяса. Дверь открывается без особых усилий и внутри тихо, как обычно. Ян привык, что Феликс не встречает его, не смотрит на него, старается даже не дышать. Даже полное игнорирование не сможет остановить парня, тем более когда эта милая пташка выглядит слишком сладко и аппетитно, особенно с отметинами от зубом, синяками и растрепанными светлыми волосами. — Доброе утро, пташка, — весело тянет Чонин, делая пару шагов в комнату. Внутри даже не ёкнуло, внутренние радары не улавливали никакой опасности, пока Чонина не огрели по затылку. Обычного человека это точно бы свалило с ног, но Ян был демоном, его так просто не убьешь. Первая мысль была в том, что Феликс каким-то чудом разобрался цепью и смог выбраться, но метнув взгляд на матрас, понял — тот лежит так, как его оставили вечером. Это был Ёнсу, определенно этот человек. Странно, что он решил напасть так подло, со спины. И какие вообще могут быть у него мотивы? Ликс смотрел на всё испуганно, молчал, его руки были связаны, а рот перетянут чем-то плотным. Что задумал этот чертов ублюдок, что он решился на предательства? Возможно, захотел испробовать Феликса единолично? Провести ритуал по призыву и получить силу путем заключения контакта? Он на столько глуп и безверен? — Какого чёрта тут творится? — шипит Чонин и дотрагивается до кровоточащей раны на затылке. — Подохнуть решил? Забываешь, в каком месте находишься? Мужчина не отвечает ему, только взмахивает еще раз какой-то палкой. Чонин уворачивается ловко, быстро, обычному человеку с ним явно не совладать, и поэтому его руки быстро оказываются на шее Ми. Тот хрипит, палку выбивают из рук. Ян гневно смотрит на человека, который всячески пытается выбраться из захвата. Хотелось бы размазать его лицо об стену, разорвать на куски, заставить чувствовать его то, то чувствовали другие жертвы, но ничего не успевает произойти, потому что внизу ощущается что-то непривычно горячее. Глаза сползают на собственный живот, из которого торчал кухонный нож. Чонин харкается кровью, придерживая рану в животе. Ёнсу отшатывается, он попытался навалиться на демона еще раз, но не может, так как Ян толкает его довольно сильно, из последних сил. Тело впечатывается в стену. Почему-то перед глазами все плывет. Тело тяжелеет, к горлу подступает тошнота. Чонин испытывает такое впервые, его лихорадит и он громко падает, истошна крича. На коже образуется холодный пот, а дыхание учащается. В комнату залетает Чанбин и Сынмин, которые шокировано уставились сначала на лежащего истекающего Чонина, потом на всё так же связанного Феликса, а заканчивается все Ёнсу. — Вниз, быстро, — говорит Чанбин и подхватывает младшего, чтобы унести его в гостиную. Их встречают слегка ошарашенные взгляды, Чонина кладут на диван. Его бьет в дрожи, но глаза все еще открыты. Он отвечает на вопросы, слабо кивая либо отрицательно мотая головой. Ему тяжело, он придерживает рану на животе, откуда извлекли нож. Грудь вздымается слишком быстро, а кровь никак не останавливалась, регенерация почему-то не работала. — Что произошло? — серьезно спрашивает Чан, пока Минхо осматривает рану младшего. — Этот ублюдок… Напал со спины, потом воткнул нож, — хрипит брюнет и жмурится, стоило Минхо поднять футболку, оголяя живот. Рана выглядела слишком плохо для простого ножевого. — Что? Ёнсу тебя пырнул? — брови Джисона взмывают вверх в удивлении. — Самому не… верится. — Мы видели, как этот полоумный валялся у стены, видимо Чонин его оттолкнул, — утвердительно закивал Чанбин. Сынмин подтвердил всё своим согласным хмыком. — Но зачем ему это? Он же зависит от нас так же, как и мы от него, — говорит Чан, не сводя взгляда от лихорадочного Яна. Тот становился все бледнее и бледнее. — А Феликс, что с ним? — Он сидел на матрасе, как и всегда. Связанный. Возможно, этот ублюдок хотел забрать его себе, не знаю, — пожал плечами Сынмин. — Рана странная, она не заживает от регенерации. — Приведите пташку сюда, — приказал Бан. Феликс оказался в гостиной довольно быстро, не понимающе смотря на собравшихся ракшас. Его руки перетянуты плотной веревкой, во рту была смятая ткань, а сверху утянута повязкой для надежности. Цепь сдавливала горло и оставляла уже четкие следы. Мальчишка испуганно смотрел на своих похитителей и не понимал, что еще от него требуется. — Пташка, скажи нам, что произошло в комнате, когда вошел Чонин? — Чан присел рядом, на корточки. Его взгляд снова стал мягким, обманчивым. Руки убрали веревку со рта, а комок был быстро вытащен из влажного рта. — Я… Я правда не знаю, честно, — мотает головой Ликси и смотрит мокро, испуганно. Он дрожит, его тело все еще не отошло от ночных прикосновений. — Ты видел, как Ёнсу напал на Чонина, верно? Это было прямо перед твоими глазами, — убаюкивающе говорил людоед, его пальцы обходят мягкий овал лица, оглаживают подбородок. — Птичка, ты должен нам все рассказать. Феликс смотрит на то, как Чонина трясет на диване, прямо напротив его кресла. Глаза смотрят только на него, блондин чувствует тревогу. Он ощущает кожей, как на него давят, демоны явно пытаются вытащить из него всю информацию, которая могла бы отложиться в самых глубоких уголках подсознания. Слёзы падают вниз, скатываясь по щекам на голые колени. — Я правда… Правда не знаю… Я ничего не видел… — голос тихий, разбитый. Чан тяжело вздыхает. Он злится, ведь это совсем не то, к чему он был готов. Один из его семьи ранен, и он не знает как. — Малыш, тебе лучше рассказать всё самому, пока я не стал применять силы. Тебе не понравится, это будет ужасно больно, больнее того, как все может пройти на самом деле. Плечи Феликса вздымаются от рыданий, но Чан непреклонен. Он будет вытягивать из него информацию столько, сколько потребуется. — Я не знаю… Прошу, поверьте мне… — надрывно и сломано. — Феликс. Ликс поднимает голову, чтобы взглянуть на опасные красные глаза демона. Терпение Чана подходит к самому пределу, его взгляд следит за тем, как хрустальные капельки собираются в уголках глаз, а потом плавно стекают по веснушчатой щеке, иногда попадая в плен дрожащих губ-сердечек. Кожу очерчивают острые удлиненные когти Чана, который предупреждающе водит по коленке. Он чуть надавливает, заставляя крошечным капелькам собраться в выемке от когтей. Феликс шикает, жмурится от боли, старается как можно сильнее прикусить губы, чтобы не издать болезненный стон. Сейчас терпение вот-вот кончится, а состояние Чонина только подогревает. Ян хрипит, он буквально захлебывается кровью, иногда поглядывая на то, как Чан проводит допрос с их пленником. Краем глаза видит, как Джисон притаскивает обмякшее тело Ёнсу, небрежно кидает его рядом с креслом, на котором сидел связанный Феликс. Испуганные глаза человека смотрят сначала на офицера, потом на Хана. — Он мёртв, — сообщает Джисон, носком ботинка тыкая в бедро Ми. Тот действительно не удерживается в сидящем положении и скатывается на пол. Кожа выглядела бледно, сероватой, а пальцы начали странно синеть. — Я не… не убивал его, просто оттолкнул, — пытается произнести лежащий брюнет. Минхо старательно обрабатывает раны, параллельно нашептывая что-то на неизвестном Феликсу языке. Чан берет в руки нож, которым было совершено нападение, вертит его за ручку между пальцев. Обычный кухонный, взятый, скорее всего, на их собственной кухне. В нем не было ничего необычного, странного, никакой рунической резьбы. Кристофер хмурится сильнее, пытаясь состыковать всё происходящее. — Когда ты вошел, ты не почувствовал присутствие Ёнсу? — Зашёл… как обычно, ничего странного. Я даже опешил от неожиданности. Бан снова остро смотри на Феликса, который замер. Его глаза нескончаемо выделяли слезы, губы искусаны до крови, щеки заплыли румянцем. Чан вонзает свои ногти так глубоко, словно хочет полностью пробить бедро насквозь. Блондин истошно кричит, выгибаясь на кресле. Он старается уйти от боли, но от движений когти проникают еще глубже, грубее. Крис без тени сомнения и жалости выдергивает руку, облизывая пальцы. — Птичка, если ты продолжишь молчать, то я буду сдирать с тебя кожу живьем. Поверь, это очень, очень больно. Феликс слышал стук собственного сердца в ушах, смотрел неотрывно в глаза ракшасы. Его нога кровоточила так сильно, что обивка сиденья пропиталась насквозь, некоторые капли стикали по коже вниз, на пол. Дом наполнил приторный человеческий запах. Губы парня задрожали, Чан сейчас опять услышит безмолвное рыдание, но голова опускается, а тишину разрезает нарастающее хихиканье. Такое высокое, непривычное для баритона парня. Феликс содрогался вновь, его плечи дергались, но теперь уже не от страха, не от слез, а от безумного смеха. Парень уже не сдерживался, разнося свой голос по всему дому. За его волосами было трудно увидеть лица. — Боже, боже, — между приступом истерического смеха, говорит Феликс. — Вы бы видели свои лица. Они просто потрясающее. Голова всё еще опущена, и некоторые присутствующие подумали, что Феликс сошел сума от всего, что с ним происходило тут. — Что? — Чан напрягся. Перед ним сидит все тот же Феликс, который все эти дни подчинялся и дрожал в ужасе. Даже голос один в один. Низкий, глубокий. — Не понимаешь? — Феликс поднимает голову медленно, растягивая свою улыбку шире. — Это было просто потрясающее шоу, я вдоволь повеселился. Ли продолжал смеяться гиеной, наблюдая за самыми странными эмоциями на лице Чана. Тот сидел прямо напротив, мог видеть, как ни один мускул не дрогнул, когда когти прошлись по кровоточащей ране. Первым отмер стоящий рядом Джисон и одним движением решил нанести непоправимый урон своей рукой прямо в голову блондина, который сидел ровно, выпрямив спину. Феликс даже не смотрит в его стороны, сосредоточенно изучая Чана. Кажется, они анализирую друг друга. — Какого чёрта… — вдруг скалится Чанбин, когда видит, что когти Хана тормозят за несколько сантиметров от глаз Феликса. Кажется, словно Джисон остановился сам, но по его напряженному выражению лица было понятно, как тот пытается продолжить движение. Невидимая сила не позволяет сдвинуться с места. Ли отводит глаза медленно, лениво, направляя на Джисона. Кажется, лицо последнего начинает бледнеть от того, как радужка Феликса стремительно заполняется литым сверкающим золотом с тонким черным зрачком. — Ты очень быстрый, Ханни, но все еще не достаточно, — вязко говорит Феликс, явно растягивая слова так, словно разговаривает с ребенком. — Кто ты? Это всё твоих рук дело? — спокойно спрашивает мужчина. Он смотрит на расплаканное лицо Феликса, которое казалось почему-то чужим. Теперь перед ним сидел некто, имеющее обличье человека. — Бинго-бинго! — веревки распадаются подобно песку на руках, освобождая от плена. Феликс мог откинуться назад, на спинку кресла. — Вы действительно заставили меня поискать вас, я удивлен. Долго пришлось думать, как вам удалось так тщательно скрываться. Мне пришлось долго жить среди людей, обыскивать каждый лес, каждый город, но вас нигде не было. — Чан, что он несет? — тихо спрашивает Минхо, который сидел у дивана с Чонином. Он выглядел смурным, напряженным не меньше остальных. — Я так долго держался, пока наблюдал за вами. Мне правда было интересно, я был в восторге! Питаться вашими эмоциями было куда приятнее, чем от низших демонов. — Ты… Чёртова лиса. — Вау, ты быстро соображаешь. Сколько тебе, лет пятьсот? Может быть даже тысяча. Верно? — пальцы постукивают по виску, а интонация кажется игривой. Феликс закидывает одну ногу на другую, внимательно продолжая смотреть на демонов. — Малыш, ты можешь уже опустить руку, не перенапрягайся, — обратился тот к Джисону, который всё еще застыл в одной позе нападения. Стоило его ушам услышать сказанное, тело как будто отпускает и он расслабленно выдыхает. — Что тебе надо, лис? Мы не трогали тебя, пока ты сам не заявился, — спрашивает Чан. Он не мог поверить, что видел перед собой то создание, о котором только слагали легенды в подземном мире. Лисы были редкостью, а тёмные — особенно. Крис не сомневался, перед ним сейчас сидела далеко не светлая посланница богини, в глазах была темнота, густая вязкая скверна. — Вы столько дел наворотили, ребятки, ух, — выдохнул Ли и полез рукой в карман. — Вы думали, что никто не знает, чем вы тут занимаетесь? Регулярные жертвоприношения, ради поглощения силы? Вы серьезно? Да об этом же в каждом уголке известно, что некая группа демоном устраивает шабаш. Но я восхищаюсь вами, вашей настойчивостью и упорству, найти такой потрясающий лес, так еще и посредника между собой и ведьмами. Я не могу нарадоваться вашей смекалки, — пока блондин говорил, он медленно наматывал локон своих волос на палец. Теперь они поменялись местами, и кажется, его это полностью устраивает. — Как мы можем верить в то, что твои слова правда, а не бред сумасшедшего человека? — спрашивает Сынмин. Он, как и другие, был удивлен не меньше всего. — К тому же, если ты такой охуеть-сильный-кто-то-там, то зачем терпел всё это? Мы убили твою девушку. Феликс продолжал улыбаться, только теперь его глаза излучали куда больше агрессии. — Девушку? А, вы про ту человеческую девчонку. Мне нужна была кукла, для того, чтобы найти вас. Что ж, ей не повезло встретиться со мной, а поменять её воспоминания было довольно легко, — кивает парень, облизывая губы. — Я не «кто-то там», а ногицунэ, невежда. — Ты не на все ответил. Феликс оказался слишком быстро рядом с Кимом, нависая так, чтобы тот вжался от неожиданности в сиденье. Глаза сверкали золотом, а зрачок словно сейчас расплавится. — Поверь, то что вы делали со мной — это такая мелочь, по сравнению с тем, что могут сотворить с твоим жалким тельцем лисы. Я тоже получал удовольствие, питался вашей энергией, силой, просто мне нравилась эта игра, вы должны быть благодарны, что я не убил вас сразу. И я не на столько глуп, чтобы раскрывать себя тогда, когда не уверен в том, что вы не сможете возродиться. — Ты и об этом знаешь? Сколько же тебе известно о нас, и кто тебя послал? — спросил Чан, который уже не знал, куда деться. — Ох, милый Чанни, — блондин выпрямляется, показывая свою статную тонкую фигуру. На глазах он начинает преображаться словно по волшебству. — Вашей ошибкой было привести человека, который является связующим, на котором строится ваше заклинание. Вы были очень, очень неосмотрительны, ведь в этом поле мои силы хоть и не действуют на вас, но вот на единственного человека… М-м-м, очень даже. В руках маячит тонкая цепочка с рельефной старинной подвеской, которая была сорвана так, что на ней виднелись засохшие следы крови. Феликс обводит свои налитые кровью губы. Его волосы стали чуть длиннее, светлее, как самый чистый снег. Глаза стали выделяться куда ярче на фоне фарфоровой коже с легким здоровым румянцем. На голове, сливаясь с белоснежными локонами, подрагивали в цвет меховые ушки. Его одежда так же сменяется на классическое кимоно серо-белых оттенков с меховой накидкой поверх. Звон колокольчиков раздается громко, чётко. За окном солнце тускнеет, уступая место красной, насыщенной луне. — Мы же теперь с вами поиграем по-настоящему?