Kinktober 2025

— Паучок, вот ты где! — Уэйд радостно машет отрубленной у злодея рукой, привлекая внимание Питера. — А мы так соскучились, сил себя в руках держать нет! — Я вижу, — Питер закатывает глаза, отводя взгляд. Он пока так и не привык к кровожадности своего ухажёра. — Не мог бы ты закончить со своим делом и, чёрт возьми, одеться? — А что такое? — Уэйд осматривает себя, наконец понимая, что костюм хорошо так потрепало. — Ой, тебя что, смущает моя нагота? А в спальне ты обычно…       Он не успевает договорить. Питер двигает кистью, выстреливая по самым «интересным» местам паутиной, которая, впрочем, вполне двусмысленно обхватила тело аккуратными верёвками. — Воу, Паучок, если хотел испробовать со мной шибари, надо было только сказать, — ухмыляется Уэйд, — ты же знаешь, я…       Ещё одно быстрое движение руки, и новая порция паутины залепила извращенцу рот. — Дэдпул, мы, чёрт возьми, на улице, держи себя в руках.       Уэйд ехидно сверкает глазами и берёт себя в руки. И теперь его скрытые спандексом ладони лежат на начинающем отвердевать члене, а на лице читается «ну, ты же сказал, держать себя в руках». От картины того, как Уэйд буквально дрочит себе посреди улицы, становится до неправильного… приятно. Питер шокировано замирает, не отрывая взгляда от него, силясь понять, почему ему так хочется, чтобы здесь вдруг оказался какой-нибудь прохожий. Чтобы увидел этот совершенно красивый и идеальный член и позавидовал ему, Питеру. Почти не отдавая себе отчёт в действиях, он подошёл ближе к Уэйду и заворожённо стянул оставшиеся от костюма тряпки. Паутина выделилась сама, опоясывая испещрённое шрамами и язвами тело плотными верёвками. Теперь это и правда стало похоже на полноценное шибари. — Воу, а у Паучка интересные кинки, — избавившись от кляпа, протянул нагой и связанный Уэйд. Впрочем, возбуждения у него от этого не убыло. — И чего ты хочешь сделать теперь, м, принцесска моя? Может, присунешь мне? Так трахаться хочу, просто невозможно…       Питер не ответил, пробегаясь пальцами по горячему телу. Своим паучьим чутьём он чувствовал, что кто-то на них сейчас смотрит, и, чёрт возьми, в душе что-то шевельнулось. Они оба ёбаные извращенцы. — Я тебе не присуну, — наконец, взяв себя в руки, подал голос Питер. Он чуть отошёл, радуясь, что под маской не видно его красного от возбуждения лица. — Но мы с радостью посмотрим, как ты себе подрочишь.       Уэйд вновь сверкнул глазами, но даже озвученный факт постороннего наблюдателя его не смутил. Его ладони задвигались, пока с губ срывались и срывались пошлости, грубые комплименты и просьбы «выпятить попку, чтобы сперма её запачкала». Слушаться его, конечно, никто не стал, но глаза Питера не отрывались от того, как его «ухажёр» старательно ласкал собственный член. — Ты такой жестокий, Паучок, — вперемешку со вздохами и стонами протянул Уэйд, почти достигнув кульминации, — такой жестокий...       Сперма тонкими, похожими на паутину, струйками окропила землю. Казалось, ноги подведут его, но он устоял, довольно ухмыляясь. Питер всунул в его руку катану и поспешил смыться до того, как Уэйд освободиться от верёвок. Однако в спину донеслось: — Ночью отработаешь мне это, принцесска!