Kinktober 2025

— Гарри... — Панси подходит медленно, касается щеки, слегка поглаживая кожу через плотные волоски бороды. — Прекрасно выглядишь. — Ммм, спасибо, дорогая, — Гарри перехватывает ладонь, целует фаланги пальцев и любуется довольным женским лицом. Усмехается. — Извини за задержку, командировка выдалась насыщенной. — Что ж, — понимающе кивает она, целует в небритую щёку и незаметно — так ей кажется, — трётся о неё своей щекой. Ей так нравится, когда муж отращивает бороду... — Сначала предпочтёшь искупаться или поесть? — А что у нас на ужин? — Гарри улыбается лукаво, это их маленькая традиция после каждого полевого выезда. — Я, — поддерживает Панси игру, забрасывая руки на широкие мужские плечи.       Их поцелуй получается жадным и голодным, женщина всё никак не может перестать касаться волос на лице мужа. Борода — её слабость, а он этим прекрасно пользуется, отращивая её после каждой командировки.       Они незаметно перебрались в гостиную; Гарри усадил жену на мягкие подушки, порадовавшись её предусмотрительности — белья под лёгким домашним халатом не было. Он специально потёрся колючей щекой о внутреннюю сторону бедра Панси, вызвав её короткий стон, а затем, наконец, коснулся языком гладкой кожи. — Ты же знаешь, что не обязана бриться? — хрипло спрашивает он, вдыхая аромат её геля для душа с вишней и ванилью. — А ты знаешь, что обязан не бриться? — ехидно спрашивает она в ответ, но последнее слово обрывается из-за стона.       Он вылизывает её со всей тщательностью, покусывая кожу, обсасывая набухший клитор; пальцы проникают внутрь, смачиваясь естественной смазкой. Движения неторопливые, нежные, у Панси в глазах вспыхивают фейерверки. По телу бегают мурашки, пробираясь до самого сердца, заставляя дышать загнанно, глубоко. Короткая, жесткая борода чуть царапает нежную промежность, но от этого куни становится только ярче, только приятнее. Она запускает руки в чёрные вихры волос на голове, тянет их, вжимает сильнее. А Гарри наслаждается её звуками, вкусом, растягивая мягкие стенки.       Постепенно внутрь проникает уже третий палец, Панси всхлипывает, елозит тазом, насаживаясь на руку сильнее. Она хочет, чтобы он вошёл в неё членом, но понимает по огню в зелёных глазах, что сегодня будет что-то более безумное. Без команды раздвигает ноги шире, упираясь пятками о край дивана, выгибается, едва не крича от возбуждения — теперь в ней четыре пальца. — Ты в порядке, милая? — Да-а-а...       Гарри вновь припадает губами к клитору, продолжает сладкую пытку. Его рука уже вся мокрая от смазки, но он всё равно наколдовывает дополнительную — рука погружается внутрь полностью, с восхитительным хлюпом на запястье смыкается горячая, покрасневшая плоть. Панси тяжело дышит, на её ресницах — слёзы, но не боли, а низменного, животного удовольствия. Она ощущает себя куклой на руке чревовещателя, потому что, чтобы сейчас не сказал и не сделал Гарри — она подчинится. — Ты умничка, такая красивая, такая горячая, такая мягкая, — бормочет он, склоняется над животом, целует везде, где может дотянутся. Медленно двигает рукой внутри, задевая все нервные клетки, какие только возможно.       Панси не отвечает, стонет; бёдра сводит судорогой, а коленки дрожат. На месте их удерживает только вторая рука Гарри. Он поглаживает её, снова лижет клитор, делает всё, чтобы жена кончила. И она кончает — громко, содрогаясь всем телом, вцепившись ногтями в мокрое предплечье. Когда оргазм стихает, Гарри осторожно вынимает руку, мягко поглаживает промежность и целует в щёки, слизывая дорожки слёз. — Теперь я в душ, а ты полежи и отдохни. — Не смей бриться, Поттер, — устало говорит ему вслед Панси, укутываясь в халат. — Я подумаю, — хмыкает мужчина, не оборачиваясь. — Не смей! Или я с тобой точно разведусь! — Как скажешь.