Аппетит

      — Салазар, Грейнджер.       Она пришла в себя, когда его горячие руки натянули ее влажное холодное белье под юбкой обратно. Плохо понимая, о чем они говорили после этого, Гермиона вылетела из алькова и рухнула на ближайший подоконник в коридоре, вцепившись в каменный край пальцами. Лунный свет упал на спину и отбросил на пол тень ее сгорбленного силуэта.       Голова опустилась от стыда. Волосы прикрыли красные щеки.       — Господи, это ведь… — бедра сжались сами собой. Хлопковая ткань между ног стала совсем мокрой. — Это не я.       Еще недавно она наблюдала, как Драко занимался сексом с Хоуп в коридоре на Хеллоуин и осуждала это, а теперь сама стала такой же.       Распутная…       Рядом зашуршала ткань. В поле зрения опущенных глаз появились начищенные блестящие туфли Малфоя. По телу разлились мурашки, когда он шумно выдохнул, всколыхнув яркие ощущения, что до сих пор эхом отзывались в теле.       Драко убрал руки в карманы брюк и упал плечом на стену. Она чувствовала его взгляд на своей макушке, и только сильнее сжимала край холодного подоконника.       — Грейнджер, соберись.       — Я…       — Салазар праведный, — взмолился он раздраженно, — мы просто потрогали друг друга в коридоре школы, ты не умрешь от этого!       Для него, может, это ничего и не значило, но Гермиона была не такой.       Поэтому тут же рванула с места, зажигая Люмос. Ей хотелось сбежать от его легкомысленности и не думать о своей.       — Черт, Грейнджер!       Дежурство никто не отменял. Пока пристыженная собою Гермиона осматривала спящие картины, все больше заливаясь краской, Драко шел за ней. Его шаги были беззвучны, но темная магия в теле кипела и пузырилась. Она чувствовала его присутствие затылком и не останавливалась, чтобы не думать, черт возьми, о том, что между ними произошло.       О том, насколько мокрое ее белье и приятны сладкие судороги.       Зачем она позволила ему к себе прикоснуться? О чем думала, когда…       … сама его трогала?       «Оближи руку».       «Сожми сильнее».       Одно только воспоминание о его хриплом голосе и безумном взгляде, полном похоти, заставляло низ живота снова сжиматься. Полнейшее безрассудство!       Но его горячая пульсирующая плоть в ее руке…       Гермиона не была девственницей, и это был не первый член в ее жизни, но сам факт того, чей он, приводил ее в ужас. Это был потрясающий толстый член Драко Малфоя в аккомпанементе с умелыми пальцами там, где ей это было смертельно необходимо. Она поддалась этому безумию, как глупая дура, но ничего не могла с собой поделать. Драко чувствовал ее. У Гермионы не было ничего подобного с Роном.       «Сильнее. Иначе я трахну тебя»       О боже!       Ускорив шаг, Грейнджер свернула в северный коридор по маршруту, заметив сияние призрака Пивза, что скрылся в стене перед ее носом. А если бы их увидели? Это же такой стыд! Староста Гриффиндора, которая всегда осуждала других учеников за публичное прелюбодеяние и снимала баллы, отдалась бывшему Пожирателю смерти самым постыдным образом! На ее ладони была его…       Гермиона взглянула на руку, что еще недавно скользила по твердой длине Драко, и сжала сухие от очищающих чар пальцы на древке палочки. Ей нужно отпустить ситуацию, в которой она стала заложником обстоятельств. Гормоны, неудовлетворенность, жуткая ревность!       Выбор, что предстояло сделать.       Сделав глубокий вдох, Грейнджер развернулась на каблуках к Малфою, и тот резко остановился, сжимая напряженные челюсти. Они впервые посмотрели друг на друга, и в глазах обоих читался страх неопределенности.       — Он не должен знать, — сказала она строго, искоса поглядывая на картины. С ближайшей доносился храп из-под рыцарского шлема.       Драко удивил ее своим ответом:       — А хотелось бы, — он вскинул подбородок, стоя в расслабленной позе победителя, но лицо не выражало ни капли радости.       Гермиона втянула шею в плечи от злости.       — Я тебе не трофей!       — Моро считает иначе.       — Тогда тем более не должен знать!       — Чтобы он продолжал пытаться трахнуть тебя?       Ее глаза расширились от шока, и она возмущенно фыркнула.       — Малфой, да что с тобой? — на укоризну в ее глазах он лишь закатил глаза, словно не мог поверить, что она спрашивает, но дело было не в ревности, а в здравом смысле! — Ты твердишь об опасности и… сам нас подставляешь!       Драко нагнулся к ее лицу, и от его глубокого голоса дыхание перехватило:       — Если бы ты изначально слушала меня, Грейнджер, — суженые глаза сверкнули опасностью, — сейчас тебе не пришлось бы изводиться муками совести. Я говорил тебе держаться от меня подальше.       — Ты со всеми знакомыми девушками зажимаешься?       Он скрипнул зубами, готовый психануть и уйти. Пару светлых прядей упали ему на лоб, который еще недавно был влажным от испарины и жуткого возбуждения.       Его лицо в оргазме было… потрясающим. Это сбивало с мысли.       — Я не про эти муки совести говорю. Ты ведь думаешь сдать меня, верно?       Она думала об этом, но никогда бы не решилась. Пока в нем есть свет.       — Я не боюсь, Малфой, — луч Люмоса в руке не дрогнул, — и иду до конца. Если мне говорят, что случай сложный и безнадежный…       — …ты пытаешься доказать обратное.       Она медленно кивнула. Малфой понимал ее. Холодное сияние от палочки сделало его глаза хрустально-ледяными. Он был как Кай из сказки, которого должна спасти Герда, заставить заплакать и избавиться от хладнокровия, что в нем дребезжало. Еще немного. Еще чуть-чуть.       Он выдохнул, словно услышал ее мысли.       — Ты не безнадежный, — дрожащая ладонь Гермионы сжалась на палочке, и Драко это заметил.       — Я думал, произошедшее между нами тебя расслабит, высвободит нас обоих от… этого, — его зрачки увеличились, но тело оставалось скованным и твердым, — но кажется, сделал только хуже.       — С чего ты взял, что это меня расслабит?       — Мы оба были на взводе, потому что хотели этого уже давно. Не пытайся доказать мне обратное.       Гермиона завидовала окклюменции Драко — он мог оставаться достаточно сдержанным, по крайней мере, пытался, и это у него выходило из ряда вон плохо. Она же совсем не могла не думать о том, что привязывалась к нему и позволяла то, что никому бы не позволила. Чтобы Грейнджер подпустила Рона к себе в коридоре Хогвартса? Пф! Даже в гриффиндорской спальне девочек ей придал храбрость алкоголь, а на следующий день она безумно жалела об этой неудачной попытке получить разрядку.       Сейчас же не могла и представить себя с Рональдом. Нигде. Никак.       Это был очень тревожный звоночек.       — Аргументы?       Его губы искривила самодовольная усмешка — такая, которую он использовал, когда над ней издевался — и тут же исчезла, подавленная внезапной… благородностью?       — Напомнить, где была твоя рука?       — Это уже следствие! — шикнула она, и Малфой заходил челюстью. — Я не хотела оставаться… в долгу. Все должно быть… равноценно.       Ей приходилось подбирать слова, и из-за этого паузы были неловкими. Драко поднял брови, будто ничего зануднее в жизни не слышал.       — Не пытайся взвалить на меня всю ответственность, мне хватает своей.       — Просто… — Гермиона поникла плечами, — произошедшее — неправильно.       Она думала, что давила на Драко и ломала его, но, как оказалось, не везде ее характер доминировал. Сражались оба: разум боролся с чувствами, правила с — жизнью.       Напряженная шея Малфоя перекатилась мышцами, и запах его кожи словно усилился. Гермиона недовольно поджала губы, не желая поддаваться дурацкому сердцу.       Драко нагнулся к ее лицу еще.       — Грейнджер, ты трахаешься по правилам? — его острый нос раздраженно дернулся. — Есть свод законов для дрочки?       Уши загорелись.       — Малфой!       — Ты смотришь на меня этим голодным взглядом с тех пор, как увидела с Хоуп, хотя терпеть меня не можешь.       — Это не так!       Темнота чернела вокруг них. Люмос приглушила невербальная магия темпераментных волшебников. Драко облизал губы, и его взгляд, изучающий ее лицо в подробностях, казался напористым и одержимым. Грейнджер сухо простонала от бессилия перед сильной мужской аурой, которая была направлена только на нее.       Глубоко в нее.       — Хочешь знать, — тихий голос Малфоя пронзила хриплая дрожь, — как давно я смотрю на тебя так?       — Нет! — пискнула она, ненавидя себя за неожиданную слабость. — Не надо. Пожалуйста…       — Все это плохо кончится.       — Поэтому мы должны остановиться, пока все не началось, — Гермиона решительно сжала кулаки и отвернулась. — Еще не поздно.       Отрицать очевидное было бы глупо для двух умнейших волшебников Хогвартса. Чувства были слишком сильны, чтобы их игнорировать.       Теперь им придется с ними мириться.       Ноги подкашивались, но свою задачу выполняли — несли Грейнджер по маршруту дежурства. Драко помедлил, но все же двинулся следом.       — Малфой, пожалуйста, не подавай вида.       — Да знаю я, — грубо прорычал он ей в спину. — Хватит учить меня.       Чем теперь он был недоволен? Тем, что почти признался во влечении к ней? Ее пугала мысль, что это может быть что-то большее. В условиях новой волны сражения они были врагами и бесспорно отстаивали права своих родных людей. Гермиона заканчивала дежурство и поправляла на себе рубашку с мыслями, что Драко выберет семью. Конечно, и никак иначе.       Она бы сделала так же.       На назначенном месте виднелась гриффиндорская мантия. Моро стоял, прислонившись спиной к стене, а рядом — Уоррингтон, смущенная и грустная. Гермиону разрывало любопытство, но еще больше стыд, который она настойчиво подавляла, избегая взгляда Драко.       — Идем, Адриан? — спросила Грейнджер, едва успев подойти. Ей никогда не удавалось притворяться безучастной.       — Эм, ну… — услышала она от Хоуп, когда ее увел Малфой в сторону подземелий.       Под согласный кивок Моро Гермиона пошла за ним, щепетильно поправляя на себе рубашку и такой нужный сейчас галстук, который она бы затянула потуже.       — Как прошло дежурство? — спросил Адриан заинтересованно, и она выдохнула, чтобы не выдавать волнения в голосе. Драко все сильнее отдалялся в просторах замка, и это ощущалось болезненно.       — Чисто, — ответила она. — Сэр Кромвель ворчал, как обычно, что видел кого-то, но в целом… а у вас как?       — Чисто, — Адриан пожал плечами, и его густые черные брови нахмурились, — …но я поговорил с Хоуп.       — О чем?       — Меня беспокоит ее состояние. Она не помнит некоторых вещей и жалуется на провалы в памяти.       Тревога закрутила в груди.       — Ей стоит обратиться к Помфри, — Грейнджер уже вспоминала состав зелья Памяти, которому усердно обучал профессор Снейп на шестом году обучения: тушеная мандрагора, порошок шалфея…— Это не шутки.       — Гермиона, — холодная ладонь Адриана коснулась ее плеча, отпуская мурашки по разгоряченной коже, — я думаю, Малфой стирает ей память.       Грейнджер, словно пронзенная горящей стрелой, резко остановилась.       — С чего ты взял?       — Она говорит, что не помнит половины времени, что с ним проводила. Я не знаю, что думать.       Волны приятного тепла в теле сменились на болезненные — свело саму душу. Гермиона знала, что ее взгляд стал тяжелым, грузным от услышанного, и часто заморгала.       — Это… — она откашлянула хрипотцу, — сильные обвинения, Адриан.       Он нахмурился, будто сомневался, но подозрения его сжигали. Ледяная ладонь скользнула по плечу вниз.       — Поэтому я решил поделиться сначала с тобой. У тебя нет провалов в памяти?       — Нет, — вдох случился, а вот выдох застрял где-то глубоко внутри. — Вроде…       — Уверена? — он не дождался ответа, подтолкнув Гермиону в спину. — Ладно, не будем об этом, идем, Mon Supplice.       Разум треснул, и шов надорвался.       «Он помог мне!»       «Малфой безнадежный, Гермиона!»       «Я должна попробовать! Это наш шанс…»       Что происходит?

~*~

      Босые ноги коснулись холодного пола подземелий. Драко продрог. Всю ночь он вертелся в кровати, потел и снова замерзал, стоило ему скинуть тяжелое одеяло. Голову забивали дурные мысли, а тревога не давала сомкнуть глаз.       Ему казалось, что он совершил большую ошибку, когда оставил ее с Моро на дежурстве.       Полог кровати съехал в сторону от взмаха ладони. Комнату украшали тени от языков пламени в камине — свободные эльфы Хогвартса не давали слизеринцам замерзнуть в каменных подземельях. Холод уже был частью Малфоя, но Грейнджер… она могла его согреть.       Она испепеляла не руками, а душой, пылающей, гриффиндорской силой, что могла добраться до самых темных глубин Драко. Ее не пугала тьма, которая поглощала его, как болото, но Гермиона не спешила протягивать руку. Она заставляла его карабкаться самому и была рядом, чтобы не дать утонуть окончательно.       Кем же стала Грейнджер? Его силой или слабостью?       — Не спится?       Драко повернул голову на голос и сощурился, высматривая грузное тело Гойла в кресле. На самом деле Грег значительно похудел в последнее время, стал молчаливым, а однажды Малфой застал его за выпивкой в полном одиночестве, что никак не укладывалось в голове.       Сейчас его щеки тоже порозовели. Полупустая бутылка огневиски переливалась у ножки кресла синими язычками пламени.       — Нет, — хрипло ответил Драко и осмотрел другие две кровати. Изумрудные пологи были задернуты. Тео и Блейз спали. — Не спится.       — Мне тоже.       Слизеринцы не спрашивают друг друга о проблемах душевных. Один Забини всегда лез под кожу Малфою, будто считал своим долгом вытащить всю его подноготную и довести до ручки. Личный трахатель мозга.       Драко вдруг прочувствовал тоску Гойла, и противное ощущение не заставило себя ждать — скрутило внутренности в тугой жгут. Это он притащил лучшего друга Грегори на верную смерть в Выручай-комнату.       Видел, как Крэбба сжирает его же Адское пламя.       — Вспоминаешь его?       — Постоянно, — Грег посмотрел на Драко с глубокой обидой. — Винсент был мне братом.       — Знаю.       — Это не твоя вина, — он хмыкнул, убеждая самого себя. Малфой поморщился, но брать на себя вину за глупую попытку Винса обуздать сложное заклинание не планировал, даже если был отчасти причастен к его гибели.       — Тоже знаю. Лучше поспи.       Грег не стал его слушать, опрокидывая в себя очередную порцию огневиски, а Драко натянул рубашку и брюки, чтобы покинуть ауру скорби. Он чувствовал себя как на кладбище, и ему срочно потребовался воздух.       Желательно, гриффиндорский.       Подземелья ночью не самое приятное место: стоило только покинуть богатую и сдержанную гостиную Слизерина, сырость смешивалась с холодом и темнотой, образуя ощущение склепа. Загнанности в угол. Пару таких замысловатых коридоров и вот он — кабинет Зельеварения. Драко решил проверить, открыт ли он после ухода Слизнорта, но ручка не поддалась и даже обожгла ладонь холодом, что было характерно для мощных защитных чар на двери. Пост декана Слизерина пустовал. Минерва не спешила искать нового педагога или никто не рвался на эту должность.       Кому понадобились ингредиенты для Оборотного зелья? Драко постучал палочкой по бедру, и та одобрительно нагрелась, чувствуя внутренние метания хозяина. Ну давай же сломай чары на двери! Воспользуйся знаниями Пожирателя смерти…       Не рискуй. Если тебя поймают ночью в кабинете, то решат, что это ты украл ингредиенты. Разбираться не будут.       Переживания за Грейнджер только усилились. Он оставил ее с Моро в темном коридоре Хогвартса!       Драко выучил маршруты Филча еще в тот злополучный год и за эти четыре месяца в школе убедился, что старик не изменял своим привычкам. Ему легко удалось избежать столкновения со смотрителем, смешаться с темнотой и не издать ни звука, когда он добрался до башни Гриффиндора. Полная Дама, черт бы ее побрал, ни за что бы его не пропустила, но он бы мог заставить Грейнджер выйти к нему. Как?       Была одна идея. Уизли будет верещать.

~*~

      — Гермиона! Угомони уже этого чертового филина!       — Что?       Спросонья голова туго соображала. Потерев глаза, Грейнджер уставилась на тусклый свет огня камина, что пробивался из-за спины разъяренной ночным пробуждением Джиневры. Красная атласная пижама только усугубляла вид дьяволицы.       — Он сейчас окно выбьет!       — С чего ты взяла, что это ко мне?       — Филин Малфоя? — Джинни передернуло, и длинные рыжие локоны рассыпались по скользкой ткани ее пижамы. — Если это ко мне, то в письме будет пожелание смерти от метлы в заднице.       — Джинни… Какого черта?       Гермиона откинула Тигрулю, которого обслюнявила во сне. Наспех стерла с подбородка мокрые следы и села, вглядываясь в суровые желтые глаза за окном. Филин Малфоев клюнул в стекло.       Морозный ночной воздух ворвался в комнату, взбушевав огонь в камине. Девушки в пижамах поежились, проверив соседок за спинами — те сладко спали за закрытыми балдахинами. Грозная большая птица приземлилась на рядом стоящий комод, и Гермиона тут же закрыла окно. Пергамент на столешнице зашелестел от взмаха широких черных крыльев.       — Привет, — прошептала она неуверенно, много раз наблюдая, как этот острый клюв попадал точно в костяшки своего хозяина в Большом зале. Малфой с возрастом стал игнорировать нападения. — Что-то случилось с Драко?       Филин ухнул, надувшись. Джинни, услышав имя Малфоя, фыркнула и запрыгнула на свою кровать, но шторы не задернула. На лапке птицы сверкала серебряная нить и записка, затянутая в тугой маленький свиток.       — Это мне? — Гермиона протянула руку к лапке, и филин сильнее нахохлился. — Только не кусай меня, ладно? Я угощу тебя… э-э… — она осмотрелась, но банка с печеньем пустовала, — у меня ничего нет. Я знаю, что ты любишь мясо. Принесу тебе в совятню завтра, идет?       Желтые глаза сузились. Грейнджер аккуратно отвязала серебряную нить с лапки и сразу сделала шаг назад, но птица ее не тронула.       Она развернула хрустящий наколдованный пергамент с вытянутым каллиграфическим почерком.

«Выйди. Я жду тебя.

Д.Л.М.»

      Как официально.       Какой же чертовски невыносимый сноб!       Записка истлела в руках и рассыпалась на пол черным пеплом. Дело сделано — филин взмахнул крыльями, готовый покинуть спальню, и Грейнджер поспешила открыть окно, чтобы выпустить птицу на волю. Она скрылась в порыве холодного ветра, громко ухнув.       Ноги Гермионы утонули в мягких тапочках. Слова Моро о стертой памяти Хоуп больно резали, а в голове крутились фразы, которые она не слышала раньше. Драко мог обманывать всех вокруг, но вопреки этому она желала увидеть его — взглянуть в глаза и решить, врет ли тот, кому она доверилась.       Грейнджер натянула красный пушистый халат поверх клетчатой пижамы из майки и шорт. Взмахом палочки привела в порядок лицо — убрала засохшие следы слюней и слез. Когда она засыпала, голова раскалывалась.       — Его величество желает видеть тебя? — укрывшись по пояс одеялом, Джиневра скрестила на груди руки.       — Наверное, что-то срочное.       — Не забывайте о картинах и контрацепции.       — Каждый думает в меру своей испорченности, Джинни.       — Ага, — Уизли поерзала на подушках, провожая подругу пристальным взглядом, — оттого твои щеки покраснели. Я буду тебя ждать.       Скрывшись за дверью, Гермиона поспешила вниз в гостиную.       Лицо действительно горело. После случившегося между ними на дежурстве, все воспринималось иначе. Чувства доминировали над разумом, а это жутко раздражало аналитический грейнджеровский ум. Именно по этой причине она рассталась с Роном — он мешал ей уйти в дело Паркинсон полностью, отвлекал от учебы и не давал ему самому двигаться по службе. На удивление расставание далось ей достаточно легко, но вот отказаться от Малфоя оказалось тяжелее, чем она думала. Каждый раз когда Гермиона обещала себе не поддаваться ему, ее снова накрывало целым цунами из гормонов.       Она никогда не чувствовала в своей жизни ничего подобного. Правда, его Пожирательское поведение все портило.       Зачем ему понадобилось стирать воспоминания Уоррингтон? Использовать Обливиейт по прихоти — ужасный поступок, который нельзя оправдать ничем. Провалы в памяти не дают человеку жить.       Тихо отворив дверь с Полной Дамой, Грейнджер шагнула из теплой гостиной в темный коридор замка и сжала в руке палочку. Дружное сопение ближайших картин добралось до ушей умиротворяющим пением.       — Малфой? — позвала она шепотом, увидев его силуэт у перил. Драко был одет непривычно небрежно: черная рубашка была расстегнута снизу и сверху, а волосы растрепались. Сердце застучало чаще при виде его обеспокоенных серых глаз. — Что случилось?       — Ты в порядке? — спросил он так тихо, что Гермиона едва смогла разобрать. Он сразу шагнул к ней и напрягся, натягивая на лицо холодную маску. — Я имею в виду... Блэк. Он кусается.       Блэк. Все гениальное — просто.       Вопрос был не о птице. Его хмурый взгляд скользнул по картинам на камне. «У стен есть уши». На волшебные картины не работали заклинания, а чары тишины от слежки не защищали.       — Я в порядке, — Грейнджер затянула пояс халата и убедилась, что Полная Дама мирно спит в своем кресле, а ее пышная грудь медленно вздымается в такт дыханию. — Я спала. Зачем ты здесь?       Ее рука сама собой обхватила палочку в кармане. Малфой мог стереть ей память, как Хоуп. Он уже говорил ей об этом у эльфов.       Взгляд Драко медленно прошелся по ее телу и остановился на крепко сжатой волшебной палочке, которую она достала из пушистого халата.       — Ты напугана? — он понизил свой и без того хриплый голос. — Мной?       — Перестань отвечать вопросом на вопрос, — Гермиона не стала отрицать очевидное. — И это ты заставил меня выйти к тебе поздно ночью. Джинни не уснет, пока я не вернусь.       Это было предупреждение, что за ней присматривают, и Малфою оно не понравилось. В его глазах блеснуло озарение, и нос наморщился.       — Я понял, — раздраженно бросил он и аккуратно указал пальцем на приоткрытую дверь и картины. — Нам нужно побыть наедине.       Хотела ли Гермиона этого? И да, и нет.       Играть с Пожирателем смерти вдруг стало опасно. Оставаться с ним наедине — глупо.       — Это… — она почему-то стыдливо отвела взгляд, будто предавала свою совесть, — больше невозможно.       Драко замер, окаменев. Его магия стала ледяной, как ветер за окном. Медленный выдох с его губ — и он себя успокоил, принимая вызов, но не рискнувший сказать вслух то, что хотел. Для них обоих было бы слишком опрометчиво говорить о чувствах открыто и показывать их, и то, что Малфой здесь — уже говорило о их связи.       Вопрос о значимости этой связи остался открытым.       — Ты будешь на матче?       — Предлагаешь поболеть за тебя? — Гермиона не удержалась от язвительного ответа. — Позови Уоррингтон, — махнула она свободной ладонью. — Если проиграешь, то всегда сможешь попросить ее об этом не вспоминать.       Длинные бледные пальцы Драко сжались на темном древке палочки, и Грейнджер невольно подалась назад, стискивая во влажной ладони свою.       — Грейнджер… — прорычал он хрипло, смотря на нее исподлобья, словно пытаясь донести что-то одним взглядом, но вместо этого внушил только больше недоверия своим рыком. — Я все объясню. Это не то, что ты думаешь.       Он понял, о чем она, и значит, это было правдой. Адриан в который раз не соврал, даже если пытался внести разлад.       — Что бы ты не сделал, Малфой, — Гермиона рвано выдохнула, подмечая в своем голосе обиду, — это было твоей прихотью. Играть с людьми, с их чувствами таким образом — отвратительно.       — Тебе ли не знать, что это бывает необходимо. Меньшее из зол.       — Боюсь представить, что было большее, — грубо ответила она, не желая уступать, и ждала, что Драко привычно закатит глаза. Этого не произошло. Только пронзительный взгляд, и его глубокое медленное дыхание, сладко пахнущее. — Так зачем же мне идти на матч?       Малфой натянул такую ядовитую усмешку, что захотелось стереть ее из памяти. Прикрытие для внутренней боли и отчаяния.       — У нас же, как ты выразилась, интрижка.       — Мне не нравятся возможные последствия нашей интрижки, — снова намекнула она на память Хоуп и скрестила руки на груди вместе с палочкой. — Может, ты уже вмешивался?       Малфой был взбешен, и ни рубашка, ни темная магия в венах, ни помятые брюки — ничего не могло скрыть нервно подрагивающие мускулы в его теле. Напряженные челюсти извивались желваками, кулаки сжались, но его глаза… молили услышать.       Возвышаясь над ней, Драко подошел еще ближе, и запах его кожи окутал ее, предлагая в нем утонуть.       — Ты либо веришь мне, либо ему, Грейнджер, — глубокий хриплый голос загнал ее в угол. — Теперь выбор за тобой.       Союз «прекрасный» — ничего не скажешь. Два жутко упертых волшебника с синдромом тотального недоверия и жаждой командовать пытались друг до друга достучаться.       Но либо он одурачил ее чувствами, либо был по-настоящему честен. Малфой плохо врал.       — Иди спи, Малфой, — уже мягче прошептала Гермиона, расслабив плечи. Она решила, что правде придет время, но все еще была встревожена. — Спокойной ночи.       Грейнджер попятилась к двери, а Драко продолжал смотреть на нее, пока она не скрылась за картиной, тихо ее прикрыв. Она оставила его во тьме коридора, и тут же отмела ту самую въедливую мысль, что ему там самое место. Прислонившись к косяку двери лбом, Гермиона продолжала сжимать ручку, борясь с желанием ворваться за ним в темноту.       Он не безнадежен. Он не зло.       Драко пришел, потому что переживал за тебя. Его слова все прояснят.       Адриан пытается вас рассорить.       Соберись, Гермиона.       — Что ему надо так поздно?       Грейнджер вздрогнула и отпрянула от двери, но выдохнула, увидев возле себя недовольную Джинни Уизли. Видимо, подруга была слишком обеспокоена и пошла за ней проверить, все ли хорошо.       Гермиона заметила тень на лестнице, но не подала вида — кто-то мог проснуться в туалет или просто мучаться бессонницей. Но в этом замке всегда нужно быть настороже.       — Хотел, чтобы я пришла поболеть за него на матч.       — И ты пойдешь?       — Болеть за Слизерин? — фыркнула Гермиона, зарывшись шеей в халат, и замерла, увидев поджатые губы подруги. — Ты идешь, да?       Она отвела взгляд к огню камина и пожала плечами. Грусть смешалась с сомнениями. Треск бревен действовал, как снотворное, но вряд ли кто-то из девушек уснул бы в ближайшее время.       — Мы вроде как помирились.       — Отлично, — раздраженно выдохнула Грейнджер, — снова нарушаем негласное правило. Тебя сожрет твой же факультет.       Как покусал Гермиону за завтраком в большом зале за один полет на метле с Малфоем и пару уроков за одной партой. Эббот и Акерли и правда молчали о случае в библиотеке, который, безусловно, того не стоил…       Наверное.       Джинни выпрямилась в спине и расправила сильные плечи. Ее глаза загорелись, идеально дополняя красно-золотую гостиную Гриффиндора и герб льва на гобелене за ее спиной.       — Пусть попробует, — с вызовом произнесла она. — Я отлично орудую Летучемышиным сглазом. Множественным.

~*~

      Когда Драко вернулся в постель, Грегори лежал в отключке на своей кровати. Гойл вел себя странно, все больше закрывался и превратился в упитанную горгулью. Хмурое выражение лица и постоянный запах перегара сильно контрастировали с мальчиком из воспоминаний Драко — тем самым, что объедался пирожными до боли в животе и не беспокоился о делах насущных, пока есть над кем посмеяться.       Гойла-старшего посадили в Азкабан и приговорили к поцелую дементора одним из первых, а его миссис осталась безнаказанной, «в белом пальто», не участвующая в делах мужа-Пожирателя смерти открыто. Это спасло Грегори от всеобщего позора. «В семье не без Пожирателя» — так выразилась в нашумевшей статье сука Рита Скитер, перечислив все семьи, что пошли таким же хитрым путем, прикрывая задницы наследников чистой репутацией жен. Конечно, так делали не все (взять ту же семью Драко), но Грегори был из этого числа и поник, стоило ему взять газету в руки. От осуждающего общества мать не смогла его защитить.       Последний год он много философствовал и увлекся чтением, но был все тем же Грегом с тупыми шутками и глупым смехом. Он был как большой ребенок, и теперь его тяжелое пьяное тело поверх заправленной постели вызывало странное чувство в груди. Ноющее.       Все повторялось.       Драко залез под одеяло, не чувствуя пальцев ног. Ему снова взбрело в голову подняться на Астрономическую башню и простоять на холоде четверть часа, словно исполняя данное самому себе наказание. Глупости. Малфой никогда не испытывал тяги к самоистязанию, но отчего-то возвращался туда, где его жизнь перевернулась. С того момента он не мог доверять даже себе, ведь был уверен, что сможет произнести проклятое «Авада Кедавра!» старику в лицо ради родителей.       Недоверие пахло как желчь. На вкус ощущалось так же — горько и съедало зубы. Драко подорвал доверие Грейнджер порывом стереть из памяти Хоуп свой очередной провал. В тот день все навалилось, а метка горела, раздражала, манила проклясть кого-нибудь. Не сдержался. Испугался за гриффиндорскую задницу.       Если бы Уоррингтон проболталась, что Малфой назвал ее Гермионой во время секса… Это было слишком рискованно для всех.       Нет, он все сделал правильно, но объяснить это самой Грейнджер вряд ли когда-то смог бы. Это слишком явное проявление чувств, которые безоговорочно запретны. Пройдет. Это пройдет. Он ведь тоже не мог ей доверять.       А кому вообще мог?       Теодор с его тайными письмами был настолько же подозрителен, насколько утонувший в любви к Уизли Блейз. Рыжая околдовала Забини, как настоящая ведьма, а Нотт постоянно выглядел так, будто собрался прыгнуть с обрыва и прихватить с собой парочку компаньонов, так, ради веселья…       Паркинсон играла опасную игру с Министерством. Гринграссы, возможно, сдали Малфоя директору. Да, у Драко был конфликт с Асторией из-за несостоявшегося брака — она пережила это достаточно болезненно — но Слизерин умел сдерживать внутренние распри, когда это необходимо. Игнорировать существование младшей Гринграсс пришлось кстати. Она быстро смирилась и никогда не высказывала в его сторону недовольств. Куда Астория изливала свой яд, Драко было плевать.       Теперь же он задумался, как часто плевал на чувства окружающих, и сколькими врагами обзавелся в ближайшем окружении?       Остался один.       Поспать не получилось. Черные круги и покрасневшие веки не скрыли даже чары гламура. Драко побрился начисто заклинанием, оделся в школьную форму и направился в библиотеку, как только та открылась. Ему нужно было смыться из спальни раньше, чем проснутся остальные — он был зол, но не мог объяснить друзьям, что это из-за их потери.       Опять гребаные эмоции!       Пульсирующая в висках кровь Малфоев.       Нужно было отвлечься, заняться делом, и Драко принялся изучать пустующие рано утром отделы с заклинаниями, зельями и искать новые способы, чтобы общаться с Грейнджер незамеченно. Так он пропустил завтрак ко всем чертям, уже предчувствуя, как сможет выкорчевать всю злость в себе на тренировках. Стало немного легче. Но ненадолго.       Трейси сообщила ему через сонного Забини, нашедшего Драко в библиотеке над бесполезными учебниками, что матч в субботу будет перенесен из-за возможного шторма.       — Прекрасно, — только и смог выдавить Малфой сквозь зубы, чувствуя, как губы натягиваются в нервной, безумной ухмылке. Забини, тоже расстроенный и злой, покинул его взмахнув идеально выглаженной зеленой мантией. Блейз не стал пытаться поговорить с Драко, как раньше.       Что если это не он? Украденные ингредиенты для Оборотного зелья так и не были найдены. Сколько оно варится? Драко не варил его сам, а лишь украл однажды у Слизнорта готовое, чтобы Крэбб и Гойл прикрывали его возле Выручай-комнаты.       Малфой сорвался с места в отдел по углубленному курсу Зельеварения. Сам рецепт хранился в Запретной секции, но краткое описание можно было найти в другом учебнике.       И он его нашел.       «…Если использовать готовые ингредиенты, уже настоянные и собранные в определенный лунный цикл, то сварить Оборотное или другое сильнодействующее зелье можно за 5-7 дней. Если же готовить зелье с самого начала, настаивать цветки и ждать нужной фазы луны, то приготовление отвара займет довольно долгий период — от месяца и более».       Отлично. Замечательно. Великолепно!       Даже если ингредиенты были сырыми, знающий и опытный волшебник, как Моро, мог за это время сварить чертово Оборотное зелье с нуля. Он уже приходил к нему в чужом обличии или к Грейнджер в теле… Драко?       Пот выступил на лбу.       Блять!       — Что ты тут делаешь?       Драко не вздрогнул, услышав голос Хоуп рядом. К Пожирателю смерти не так просто подкрасться. Его трясло и без этого, но виду он старался не показывать. И так словно кипятком облили.       — То, что не делаешь ты, — ответил он ровно, захлопнув книгу одной рукой, — готовлюсь к экзамену по Зельеварению.       Уоррингтон не выглядела другой, скорее, абсолютно обычной, но Малфой теперь не знал, как верить собственным глазам. Когда она приблизилась, он вдохнул запах ее темных волос, и пахла Хоуп теми же духами. Она медленно намотала длинную прядь на палец и закусила губу.       — Это пособие по сильнодействующим зельям?       Драко убрал увесистую старую книгу на полку и выжидающе уставился на атакующую его чарами соблазнения девушку.       Он что, похож на идиота?       — Что тебе нужно, Хоуп?       — Ты. — Ее голубые глаза хитро блеснули из-под длинных ресниц. — Ну, знаешь, — женские ладони скользнули с его груди на плечи, — я все время о тебе думаю и…       Драко остервенело оскалился, представляя под личиной Хоуп насмехающегося Адриана Моро.       — Убери от меня руки, дрянь, — он процедил это голосом отца, отгоняющего от себя любой недостойный люд. Уоррингтон вытаращила глаза, когда Малфой выкрутил ее запястья и оттолкнул от себя нечего непонимающую девушку.       — Драко… Мне же больно!       — Не надо прикасаться ко мне.       — Ты обиделся? Я что-то не то сделала? Мы же, ну, знаешь, провели ночь вместе…       Под тяжелым непонимающим взглядом Хоуп Драко поморщился. Похоже, это была действительно она. Ее руки снова легли на его грудь, от чего дыхание моментально сбилось — казалось, что любая нежность могла заставить Драко разрыдаться. Он устал от холодных стен, лживых людей и вековых правил.       — Драко, пожалуйста…       Он смотрел, как пухлые губы Хоуп приближаются к его. Руки безжизненно висели вдоль тела, а сердце билось с бешенной скоростью, чтобы достучаться до его мозга, не более. Ему не хотелось ее целовать. Ни после произошедшего с Грейнджер, ни после того, что Уоррингтон сказала ему про секс с Моро.       Только он хотел сделать шаг назад, как…       — Уоррингтон?       Карие глаза нашли его, пронзили адской болью и раскололи надвое. Грейнджер прижала к груди книгу, и ее лицо наполнилось вселенской горечью утраты. Драко в спешке отшатнулся и спрятал дрожащие руки в передние карманы брюк — его трясло от слизеринки, которую хотелось размазать по полу.       — Грейнджер! — напускная радость в голосе Хоуп была слышна за милю. Она сделала вид, что поправляет на себе одежду, хотя та на самом деле была нетронута. Но кто теперь поверит Драко Малфою? — Ну конечно, кто еще может забрести в эту часть библиотеки…       — Видимо те, кто жаждут уединения больше, чем знаний, — отчеканила Грейнджер холодным голосом. Она пыталась держать себя в руках, выглядеть равнодушной, но ревность приподняла ее львиную гриву у корней, а пальцы сжались на книге.       — Ну-у, в этом плане тоже не стоит переставать учиться, знаешь? — бессмертная Хоуп встала прямо перед ней с нахальной улыбкой. — Тебе ли не знать, как в библиотеке бывает жарко.       Да твою же мать! В этой школе невозможно что-то скрыть! Акерли и Эббот нажили себе врага.       Грейнджер нахмурилась, и кровь отхлынула от ее лица. Драко рыкнул в желании схватиться за палочку и, понимая, что ничего не смог бы сделать, с дрожью выдохнул.       — Хоуп, — он устало прикрыл глаза, — проваливай.       — Увидимся, Драко! — она подмигнула ему, словно под действием Империуса. Может, это все же не Хоуп? — Грейнджер.       Она протиснулась мимо застывшей старосты Гриффиндора, как напакостившая кошка, прикрывающая свой зад. Драко физически ощущал, как от напряжения краснеют его глаза, и под пристальным взглядом Грейнджер проваливался сквозь землю.       Я ничего не сделал!       — Гре…       — Я не хочу ничего слышать, Малфой.       Ужалила в самое сердце. Стерла его, будто не видела насквозь. Малфой расправил плечи, скрипя зубами от злости.       — Я и не собираюсь оправдываться, — ему это просто надоело.       — Конечно, — Грейнджер натянуто усмехнулась, словно была готова к увиденному. Это взбесило еще больше.       — Салазар, мое терпение на исходе!       Достав палочку из кармана брюк, Малфой заставил Гермиону напрячься. Она сделала шаг назад, уперевшись в косяк стеллажа, и его рука, готовая к взмаху для заклинания, сама собой опустилась обратно. Он хотел наложить чары тишины, но выглядел так безумно, что напугал и себя самого. Испугавшись слежки и подозрений, передумал скрывать голоса.       Драко чувствовал, что за ним следят каждую минуту. Паранойя дышала в затылок, и даже книги на полках обретали глаза. Он боялся шептаться с Грейнджер, боялся сказать хоть слово, которое скомпроментирует его или подставит ее. За Малфоем должен был закрепиться образ ублюдка, что игрался с грязнокровкой, но никак не Предателя крови. От этого могли пострадать все.       Ее ноги не двигались. Глаза, ставшие его наказанием, буравили, словно пытались добраться до самой сути сквозь твердый хитиновый покров. Она поймет. Она все поймет.       Грейнджер, ты же умная девочка.       — В субботу у меня должен был состояться матч.       — Я слышала, — она сглотнула, чтобы вернуть голос пересушенному горлу, — что его отменили в связи с приближающимся ураганом.       Случится что-то недоброе. Оба это чувствовали.       Грейнджер сделала к нему всего шаг, но уже разбила Драко в щепки, окутав запахом вишни и миндаля. Своими волосами. Своей магией.       Злость затерялась между ними.       — Ты что-то знаешь? — спросила она тихо. Один и тот же вопрос, которым Грейнджер мучила его изо дня в день и на который он не мог ответить. Ее губы, сомкнутые и тонкие, максимально невзрачные, но какого-то хрена такие… такие… нужные и теплые, заставили его сказать:       — Да, — нам нужно уходить, Грейнджер! — Меня окружают одни предатели. Я никому не верю и хотел выпустить пар на поле, но даже это у меня отняли. А ты… — он выдохнул, дрожа подбородком, — блять, просто оставь меня.       Грейнджер не уходила, уперто нахмурившись.       — Думаешь, мне просто, Малфой?       — Проще простого, Грейнджер, — шикнул он, едва сдержав себя, чтобы не вцепиться в нее.       Ты можешь сбежать, идиотка! Я — нет.       Она опустила учебник от груди и отвернулась в сторону, мечась разочарованным взглядом по секции библиотеки. Значок префекта вздымался вместе с ее маленькой грудью, обтянутой белой рубашкой. Драко видел, как Грейнджер рвется на части, как он мучает ее. Но это ее выбор.       — Ты не даешь мне и шанса поверить тебе!       — Может, это и к лучшему? — Драко нагнулся к ее лицу, чувствуя, что проклятая метка прожигает его предплечье. Грейнджер застыла, не дыша. — Не думала об этом? Мы с тобой слишком разные. Я — Пожиратель смерти. Ты — грязнокровка. Тебе не место рядом со мной, — кто-то шаркнул обувью в соседней секции. — Поигрались, и хватит. Отвали от меня, Грейнджер.       Видела всевышняя Моргана, он не хотел делать Гермионе больно. Не хотел, но должен.       Он знал, что если не сделает этого, то они оба погибнут. И родители. И еще кто-нибудь. Как он вообще мог ее защитить?       Ее глаза остекленели, но не заслезились — иммунитет к его оскорблениям. Сжав палочку, Драко бросился подальше от той, что снова ненавидел, как раньше. Грейнджер сводила его с ума!       Нельзя так ненавидеть и желать кого-то одновременно!       Малфой повернул за стеллаж, увернувшись от летевшей на место книги, и приставил кончик палочки четко к горлу того, кто подслушивал. Кудрявая челка ниспадала на равнодушные хитрые глаза Нотта.       Его ладони взметнулись вверх в капитуляции.       — Какого хрена? — Драко дрожал от досады.       — А ты без настроения, да? — Теодор отодвинул двумя пальцами палочку от своего горла и поморщился, оценивая взвинченный вид Драко. — Грейнджер ищу. Не видел?       Кому верить?       Он запутался.       Широким шагом Малфой ринулся прочь, оттягивая галстук от горла.       — Эй! Малфой!       Он уже чувствовал это. Ловушка. Загнанность в угол. Враг, который всюду, а ты — заложник, и не видишь выхода. Ноги несли его к кабинету директора, но у горгульи сменили траекторию в подземелья. Полный кавардак. Он снова оставил ее одну!       Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки и сделать все в одиночку. Драко остановился под лестницей и упал спиной на каменную стену, зарываясь пальцами в платиновые волосы. Дерьмо! Дерьмодерьмодерьмо!       — Успокойся, думай, — прошептал он сам себе, закрыв глаза. Отец всегда говорил, что нужно продумать шаги врага и найти точки отступления.       Для начала, стоило вытащить Грейнджер отсюда против ее воли. Нужны порт-ключи. Никто не должен знать, что Драко причастен к ее исчезновению, даже она сама. Тогда на него не будет рычагов давления в школе, он сможет выдохнуть и разобраться с остальными. Узнать, кто друг, а кто враг.       Принять сторону.       Пора.       Выдохнув, Драко поправил мантию на плечах, словно это была тяжелая военная форма Пожирателя смерти. Пропустив мимо пару студентов, уложил волосы и вошел в гостиную Слизерина, чуть слышно прошептав пароль. Змея одобрительно зашипела.       — Ты старше и должна быть умнее! — услышал он знакомый голос из пустой гостиной и заметно сбавил шаг. — Какого черта…       Фабиан Гринграсс. Высокомерный засранец с лицом ангельским стоял рядом со своими такими же прекрасными младшими сестрами. Серые глаза брата презрительно скользили по их лицам, и девушки жались, словно курицы, прижимаясь плечом друг к другу. Этот говнюк, любящий шлюх и наркотическое забвение, подстригся, и теперь зализывал светло-русые волосы назад, как Малфой на младших курсах.       От его рук веяло кровью, жестокостью и смертью. Чувствительность Драко усиливалась темной магией и позволяла ему слышать самые тонкие ноты на расстоянии. Быть волшебником не всегда приятно.       Фабиан увидел Малфоя и его лицо озарила сияющая улыбка лицемера.       — Малфой! — он раскинул руки для объятий, но увидев, как Драко медленно приближается грозной тучей, опустил ладони вдоль идеально черной мантии. — Рад видеть тебя в полном… — Гринграсс с отвращением осмотрел школьную форму, бледное лицо и темные круги под глазами Драко, — …здравии.       — Фабиан, — Малфой сдержался, чтобы не сморщить нос. — Вот так честь.       — Не льсти мне, Драко, — он махнул сестрам пальцами, и те с облегчением поспешили скрыться из виду. — Все мы помним, как ты сбежал с моей вечеринки и больше не появлялся в нашем доме.       Сукин сын накачал своих гостей наркотой против воли, и утро следующего дня Малфой провел в ломке от Пыли. Незабываемо.       — Ты заполнил свой дом грязными шлюхами.       — Скажи мне, что хуже, — Фабиан осмотрел великих слизеринцев на картинах, что улыбались ему, — грязная душа или кровь?       Картины мгновенно зашептали:       — Кровь… кровь…       — Грязная кровь!       — Грязнокровки крадут нашу магию!       Драко почувствовал холодок на спине, но только вскинул подбородок.       — На что ты намекаешь, Фабиан?       — На твою грязнокровку, — шепнул тот, игриво склонившись к его уху. Он отстранился с усмешкой, оставляя за собой шлейф густой темной магии и смерти, что въедалась в мозг вместе с образом Грейнджер. — Выбрал самую знаменитую. Не побоялся.       — Ты преувеличиваешь мои мотивы, — быстро ответил Драко, стараясь не тараторить и не выдать оправдания. — Малфои всегда…       — Да-да-да. Я понимаю, — перебил его Фабиан и зашагал, как хищник вокруг жертвы. Малфой сжал кулаки и втянул щеки. Вот же мразь! — Ты еще не знал, что будет, и пытался восстановить репутацию, — он снова остановился напротив и встретил презренный взгляд Драко. — Малфои на все готовы, чтобы прикрыть свою задницу.       Все, что стоило знать о Пожирателях смерти. Среди них не было друзей, и каждый желал урвать кусок от другого. Драко растили в этом самоутверждении, и в ход шла только политика.       Не поддаваться провокации.       Драко указал пальцами в сторону спальни, предлагая Фабиану освободить гостиную для учеников, и они сразу направились в покои. Ему нужно было узнать, что Гринграссы задумали, и что эта мразь забыла здесь — так рядом с Грейнджер?       Уже в спальне он подошел к зачарованному под комод с вещами бару. Откупорив крышку графина, предложил пылающий огневиски Фабиану, и тот с удовольствием взял стакан. Пару глотков могли разрядить обстановку и предать Драко уверенности, что ему так нужна.       — Ты зачем здесь? — спросил он, когда Фабиан на выдохе рухнул в кресло и скрестил вытянутые ноги в лодыжках.       — Тупая сука МакГонагалл дала добро, и я пришел проведать своих сестричек, — он пожал плечами с улыбкой, вращая под носом стакан с огневиски. Внюхивался в пары и наслаждался. — Только и всего. Дафна отбилась от рук… Вечно перечит.       — Что-то произошло?       — О нет, все в порядке, — он фыркнул, сверкнув клыками. Сексист в нем вырывался при любом удобном случае. — Женщины! Ставят эмоции выше принципов. Метят туда, где им не место, но отец считает, что девочки справятся. Особенно, Астория.       Фабиан ухмыльнулся, сделав внушительный глоток обжигающего янтаря, и Драко повторил за ним, но не смог выдавить и подобия улыбки.       — Ты надолго?       — Меня притянули слухи, — блять! — О чем ты беспокоишься, Драко?       Отрицать очевидное глупо — бровь задергалась.       — Что ты наделаешь шума и подставишь меня, — опустошив стакан, Малфой бесшумно поставил тот на столешницу бара. — Я и так хожу по лезвию.       Опасность. Волосы на руках встали дыбом, и Драко вытянулся струной, готовый в любой момент вытряхнуть палочку из рукава мантии. Медленно поднявшись, Фабиан подошел к нему, скрипя кожей на ботинках и громыхая подошвой по полу — элемент устрашения.       Его хищный прищур нацелился точно в разум. Посредственно. Слабая легилименция, которая не считала бы и поверхностных мыслей.       — Что-то в тебе изменилось…       В рядах Пожирателей смерти слабых сжирают заживо.       — Я стал злее, — оскалился Драко, смотря на Гринграсса сверху вниз, — и тебе лучше не играть со мной. Ты пришел не вовремя.       — Бр-р! Какой взгляд! — хохотнул Фабиан с веселой улыбкой, но серые глаза продолжали гореть ненавистью. — Аж мурашки по коже. Это все ради нее? Зацепила?       Ах, вот зачем ты здесь.       — Мне плевать на нее, но ты меня подставишь, Фабиан, если тронешь ее, — Малфой откуда-то почувствовал силу и звучал уверенно. Соврал, не моргнув. — Я не хочу гнить в Азкабане.       — А я лишь действую согласно плану, — Фабиан морщился сожженными от порошка губами и носом не прекращая. Эти гримасы делали его женоподобное миловидное лицо уродливым. — Но не переживай, — он похлопал Драко по каменному плечу тяжелой рукой в перчатке, — твоя грязнокровка не в моих прерогативах, и я уже ухожу.       — Я тебя провожу, — с удовольствием бросил Малфой, стряхнув руку со своего плеча, и двинулся в сторону двери спальни, слыша за собой размеренные шаги.       Внезапно те замедлились, и Драко на секунду прикрыл глаза. Это не конец.       — Ты так и не ответил на вопрос, — голос Фабиана стал агрессивно выраженным. — Грязная душа или грязная кровь?       Малфой еще после войны перестал делить людей по крови, скорее, делить по статусу. И это тоже стерлось со временем программой адаптации Нотта, что удивляло даже самого основателя идиотской затеи. В маггловской жизни было что-то притягательное, а Грейнджер, как путеводная звезда, сияла в том мире. Открыла новые грани там, где он совсем не ожидал.       В его душе.       И когда он перешагнул через последние принципы, когда коснулся ее там, где боялся больше всего, когда ее запах остался на его коже сладким напоминанием — Драко окончательно принял сторону. Увидев Фабиана, он все понял.       — Грязная игра, — Малфой развернулся с непроницаемым холодным взглядом. — Для меня все одинаково отвратительно…       …в вашем мире.       — Ты такой же как твой отец, — вскинув подбородок, Гринграсс исходился отвращением. — Люциус стелил платок на пол, прежде чем встать на колени и поцеловать зад Темному Лорду. А я делал на тебя ставку! — с триумфом воскликнул он. — Думал, перерастешь.       — Ты, кажется, забыл, чьими деньгами кормился, Фабиан, — Малфой приблизился к нему без единого звука, смотря сверху вниз на его улыбку, что мгновенно исчезла. — Забыл, как отсосал всему Министерству Магии, чтобы избежать проверок и Азкабана. Кажется, даже платок не стелил.       — Следи за языком, малец, — ответный оскал вонял гнилью. — Ты обязан уважать старших.       — Не забывай, с кем мечтал породниться.       Драко должен был остановить Фабиана от безумных поступков, защитить Грейнджер, но и позволить унижать себя больше не мог. Пора выпускать когти. Может, в ущерб семье, а может, во благо.       Но, кажется, разыграть карту политики аристократии оказалось самым разумным ходом — Гринграсс опустил плечи, а его без того холодный взгляд потускнел.       — С этого и нужно было начинать. Мы должны восстановить могущество наших семей.       Драко усмехнулся.       — Знать бы, какой нам от вас прок.       — Может, ты и правда вырос, — Фабиан снова хлопнул его по плечу, но теперь так, что Драко пошатнулся. — Увидимся, Малфой.       Все же, Грейнджер была силой. Одержимость в крови творила чудеса.

~*~

      «Я — Пожиратель смерти. Ты — грязнокровка».       «Поигрались, и хватит. Отвали от меня, Грейнджер».       Гермиона дрожала от холода. Очередное ведро холодной воды на голову от Драко Малфоя, и она стояла, словно слышала это впервые. Господи, да он тысячу раз обзывал ее, почему сейчас это всё сложнее было выносить? Из-за их… связи?       Заледеневший мозг отказывался думать. Значили ли слова Малфоя то, что их скрытому союзу пришел конец?       Нет! Нет.       Он не мог выбрать тьму. Он не мог так поступить после всего, что они прошли. Возможно, что так Драко всего лишь отказался от чувств к ней… И пусть.       Так им обоим будет лучше, а ревность перестанет грызть ее каждый раз, когда она видела его с Уоррингтон. За ними следили. Ничего хорошего из этого выйти не могло — Малфоя могли посчитать Предателем крови и наказать всю его семью. Он прав.       Они слишком разные и должны сопротивляться притяжению.       Гермиона искала старый фолиант о редких травах Шотландии для доклада по Зельеварению, но забыла об этом под гнетом неприятных эмоций. Сделав шаг назад, потом еще один, она развернулась и устремилась прочь из библиотеки, но далеко убежать не смогла, столкнувшись опущенной головой с грудью высоченного слизеринца.       Всегда одно и то же! Когда-нибудь Гермиона Грейнджер начнет смотреть себе под ноги, но точно не после слов Уоррингтон о жаркой библиотеке. Эббот не могла разболтать… Чертов Акерли!       Все же слух о поцелуе с Драко лучше, чем о сговоре. Они поступили правильно, хоть и могли попробовать убежать. Жаль, что не захотели.       — Грейнджер, — Теодор отстранил ее за плечи и заглянул в лицо, — да тебя словно с небес на землю спустили!       — Нотт, — на выдохе произнесла она, не прекращая хмуриться. От него пахло табаком и мятой.       — Ты… — он приподнял бровь, будто собирался задать не свойственный ему вопрос, — …в порядке?       — Честно говоря, нет, — Гермиона облизала губы и отошла на шаг, снова прижимая книгу к груди. Выставляя невидимый щит для сердца. — Но холодный душ полезен для организма. Ты подслушивал?       Драко не говорил, что ей стоило опасаться Теодора, но тот стоял точно за поворотом, ожидая ее. К тому же, у него не было метки — она тщательно осмотрела его тело еще в палатке.       — Я часто бываю в нужном месте и в нужное время, но сейчас искал тебя, — он упер руки в боки, и белая рубашка обтянула его худую фигуру. — Ты уверена, что хочешь взять Асторию и Дафну в свою группу? — его обычно игриво приподнятые брови сошлись на переносице. — Я думал, мы отправимся прежней группой. Как насчет меня?       Если он заигрывал с ней, то это было чудовищно плохо. Согнув одно колено, Гермиона склонила в бок тяжелую голову.       — Ты, конечно, невероятно скрасил бы мои выходные, Теодор, — начала она, нарочито приукрашивая, — но Джастин слезно просил меня забрать к себе двух очень милых сестриц. Он в ужасе.       Нотт щелкнул языком в задумчивости.       — Значит, — он облизал губы, нервничая. — Драко, Астория и Дафна. Ты уверена, что это хорошая идея?       — И почему же плохая?       — Астория должна была стать невестой Малфоя. У них напряженные отношения.       Время еще даже не приблизилось к обеду, а ей уже хотелось провалиться сквозь землю.       — Вот как, — Грейнджер шумно выдохнула носом, собираясь сбежать как можно быстрее. — Женщины Малфоя скоро сведут меня с ума.       Нотт втянул воздух сквозь зубы.       — Не поверишь. Меня тоже.       — Думаю, я справлюсь, — Гермиона была сильнее, чем многие. Никакие отношения не испортят намеченных планов и не разрушат ее обещания Джастину. — На аукционе они неплохо держались и игнорировали друг друга.       — Тогда я могу присоединиться к вам. Не против?       Грейнджер стартовала на месте. Мерлин, только бы пару минут наедине! Она надеялась не встретить никого по дороге в совятню и застать там Блэка — филина Драко. В сумке с завтрака лежало для него угощение.       — У нас с Джастином поровну подопечных, поэтому тебе стоит поговорить с ним, — она прошла мимо задумчивого Теодора. — Выбирай любую группу. Мне надо идти.       — Конечно, крошка… — донесся до нее вкрадчивый голос Нотта из-за спины. Гермиона закатила глаза. — Конечно.