Аппетит

      Джинни обычно спала до победного. Ей не нужно было приводить себя в порядок слишком долго, как другим — пару пшиков духов, тугой хвост или обычное заклинание, и вот, она уже блистала. Но сегодня Уизли подскочила ни свет ни заря и чуть не застала Грейнджер над фаянсовым другом. Ее тошнило. Сильнее, чем обычно.       Зелье PP-144G/2.3 помогло едва ли, но чары красоты, что Гермиона накладывала каждое утро на свой шрам, справились и с кругами под глазами. Бледное лицо украсил слишком неправдоподобный румянец, но он обычно сходил через час и становился довольно реалистичным. Джинни не заметила подвоха — сразу прошмыгнула в душ.       Парвати тоже проснулась рано и за свой громкий рассказ о пошлом сне получила подушкой от спящей на соседней кровати Ромильды, которая совершенно не выспалась из-за звуков старого замка. Этой ночью будто всем не спалось — ветер от приближающегося шторма не давал и шанса.       Был в непогоде и свой заметный плюс: ее подоконник не переполняли совы, уставшие и жутко злые от бесконечных подарков фанатов Грейнджер и благодарностей. Ей не пришлось ничего разбирать, к тому же запасам угощений для сов требовалась ревизия. За три месяца настырные птицы съели всех сушенных мышей и даже больше, добравшись до ящика со сладостями. Жаль, что филину Малфоя ничего не досталось. В любом случае она планировала прихватить с завтрака мяса, точно зная, что Драко кормил Блэка только им.       Гермиона надела полное обмундирование прилежной ученицы — в замке заметно похолодало, а ветер за окном дополнился снегом. Даже в теплых колготках ощущалась сквозящая в Хогвартсе пасмурная атмосфера, но ответственная староста Гриффиндора должна была выполнить свое обещание филину, тем более в такую непогоду!       В гостиной было шумно и в то же время тоскливо, как перед экзаменами. Гермиона взглянула на свои записи и убедилась в траурном настроении большей части учеников.       Экзамен по ЗОТИ.       Она не понаслышке знала, что Готье до ужаса принципиальный и жутко строгий человек. Сдать ему экзамен, должно быть, нелегко. Страх за учеников, идущих на растерзание Пожирателю смерти, именно сегодня разрастался в груди подобно болезни.       Что за это предчувствие при мыслях о Готье? Пора было найти Малфоя и узнать наверняка, готов ли он пойти с ней к директору. Или не стоило его ждать?       Пока глаза судорожно выискивали в теплой гостиной Гриффиндора Адриана, в голове звучал его голос:       «Он никогда не был предан Темному Лорду, Гермиона. Тебе не стоит его опасаться».       Если это так… Если ей не стоило переживать за Готье…       «Мой отец… Испортил семейное дело. Извратил».       Если Готье пошел против семьи и не был верен Волан-де-Морту… Общался со Снейпом...       «А я хочу восстановить утраченное».       Если метки у Адриана нет, как и отвращения к магглорожденной Гермионе… Если он говорил ей слишком много, будто играл, что же он такое? Почему он противоречил самому себе?       Грейнджер закусила губу, стоя на каменной лестнице. Зубы соскользнули с влажной от бальзама губы, а взгляд судорожно метался по комнате. Пора было действовать, найти доказательства, но Адриана не было в поле видимости. Он мог быть уже в Большом зале на завтраке, и Гермиона поспешила туда, намереваясь вновь задать кучу дотошных вопросов, которые боялась произнести раньше. Казалось, что времени не осталось.       Желудок стянуло тугой веревкой. Топая каблуками по каменному полу, Грейнджер подбирала слова, чтобы не скомпроментировать Драко. Прокручивала выдуманные диалоги. Она должна выглядеть так, будто заинтересована именно Адрианом, его словами, а не предупреждена. В общем, не скрывать своего любопытства.       «У твоего отца есть метка Пожирателя смерти. А у тебя?» — слишком глупо и жизнерадостно, но допустим.       «Хорошо, что у тебя ее нет. Ты ведь не разделяешь взгляды Волан-де-Морта, верно?» — что за идиотизм? После этого вопроса он должен был ее убить.       Адриан мог соврать, но Гермиона все еще надеялась на то, что в какой-то степени ему интересна. Моро не просто играл с ней — он ее разыгрывал в своей партии, как одну из значимых фигур, иначе зачем столько ей внимания и двусмысленных фраз?       Может, Адриан абсолютно поехавший?       Пивз швырялся чёрствым хлебом — из Большого зала с визгами выбегали младшекурсники. Его жуткий смех эхом пронесся под самым потолком, как чертово предзнаменование смерти. Ругнувшись под нос на безобразие, Филч с миссис Норрис в дверях зала недобро оскалился и рыкнул, уходя прочь.       От внутренней тревоги взгляд сам переместился на стол Слизерина, но Драко там не оказалось.       Как и Пэнси.       Как и Блейза.       Как и Гойла.       Сестры Гринграсс бодро болтали с сокурсницами, а неподалеку в одиночестве сидел Нотт. Он уныло ковырял вилкой омлет, но, почувствовав на себе взгляд Гермионы, выпрямился и помахал ей столовым прибором прямо перед своим ухмыляющимся лицом. Синие глаза не блестели. Брови не пытались соблазнить девушек замысловатым танцем.       Притворное дружелюбие…       Гриффиндор не допускал с Гермионой тех же ошибок, как и с Гарри в свое время: от нее никто не отвернулся только из-за слухов и интрижки со слизеринцем. В конце концов на Грейнджер держался факультет, и это в здравом уме никто отрицать не мог. Уже сейчас ученики беспокоились о том, кто будет старостой на следующий год, и кому взбредет в голову так же отдаваться графикам, как Гермионе. Жаль, что это уже не поднимало самооценку. Слишком много ответственности за поступки сбивали с толку.       А Адриана на завтраке тоже не было.       Грейнджер перекусила, редко отвечая сокурсникам по школьной программе, чтобы поскорее продолжить поиски Малфоя или Моро. На ходу закинула в сумку завернутое в салфетки мясо и вылетела из Большого зала с такой скоростью, что напугала самого Пивза.       Успокойся. Дыши глубже.       Найти никого не удалось, а спрашивать ее не прельщало. Умостившись за одним из столов кабинета старостата (надеясь поймать там кого-то), Гермиона проверила свой доклад по Зельеварению — единственная незаконченная работа на этой неделе. Все потому что некому было сдать написанное, а профессора до сих пор не нашли. Все волшебники понимали, что если Гораций Слизнорт покинул Хогвартс так внезапно, бросив обучение студентов — грядет что-то не доброе. В любом случае Грейнджер желала получить свой зачет и решила, что потребует от МакГонагалл незамедлительного поиска преподавателя. Даже если на пороге война.       Нельзя забывать о настоящем и только беспокоиться.       Сегодня у Грейнджер не было уроков с утра, а в кабинете никто не появился — вернее, никто из нужных ей волшебников — и Гермиона пошла в библиотеку, нервно стискивая книгу «Все заклинания поиска и пряток Симхнута Неуловимого для продвинутых» у груди. Этот учебник оказался настоящим кощунством в мире магии и кладезем бесполезных выдуманных историй! Самое бредовое чтиво! К тому же, отвратительнее изображений в ней с его неуловимыми похождениями не придумаешь…       И каково же было ее удивление, когда в библиотеке она застала еще более отвратительную картину: Малфой тоже не забывал о настоящем и зажимался с Хоуп в секции углубленного Зельеварения. Боль была… трескучей. Вибрировала в груди и подкатывала к горлу, сжимая его. А чего ты ожидала? Что он что-то чувствует к тебе, грязнокровке?       Чувство вины, как человек, возможно. Но большее… Гермиона была очередной девчонкой в его окружении.       — Ты не даешь мне и шанса поверить тебе!       Он поспешил ее заземлить:       — Может, это и к лучшему? — Драко нагнулся к ее лицу, и Грейнджер застыла, понимая, что последует дальше. Его лоб нахмурился от боли, а глаза наполнились битым стеклом. — Не думала об этом? Мы с тобой слишком разные. Я — Пожиратель смерти. Ты — грязнокровка. Тебе не место рядом со мной, — он вздрогнул, прислушиваясь к звукам. — Поигрались, и хватит. Отвали от меня, Грейнджер.       Он ушел быстро. Так, словно боялся, что если замешкается, то все его прикрытие рухнет. Гермиона не могла позволить Драко попасться, поэтому не могла остановить.       Подозрительный Теодор добил ее тяжелую голову вопросами, которых можно было избежать, ведь она дала ему «добро» регулировать списки. К тому же он рассказал о несостоявшемся браке Драко и Астории, и теперь Грейнджер стремглав бежала от Нотта подальше. В совятню.       Согревающие чары слетали каждые полминуты — ветер со снегом были пронизывающими. Шотландия погрязла в снежный шторм и холод, опустошив школьный двор замка от крикливых и не очень учеников. Гермиона закуталась в теплую шерстяную мантию, шарф и шапку, почти не ощущая заледеневших пальцев.       Совятня встретила ее защитными чарами от непогоды для пернатых и толстыми каменными стенами. Горячий выдох облегчения не растратился напрасно — едва заметным паром окутал сжатые перед лицом ладони, чтобы согреть. Так намного лучше!       Гермиона осмотрелась. Перья под ногами шуршали по замерзшему птичьему помету, а за стенами завывал ветер. Совы сидели на жердях, нахохлившись, и Блэк выделялся среди всех птиц и серого камня. Грозный, с хитрыми желтыми глазами, он будто ждал ту, что дала обещание, и требовал своего. Точь-в-точь как его хозяин.       Гермиона достала сложенную мешочком салфетку и протянула филину вяленое мясо без лишних слов.       — Вот так, — улыбнулась она, когда Блэк схватил острым клювом свое обещанное угощение с аристократической гордостью. Грейнджер покраснела щеками, почувствовав себя еще ближе к Драко. — А ты не такой уж и злой, Блэк, да? — Гермиона только собиралась взять еще один кусочек, как филин клюнул ее в костяшку пальца. — Ай! За что?       Какой нетерпеливый!       Карие глаза с упреком и обидой уставились на вредную птицу.       — Он кусает тех, кто ему нравится.       Гермиона не сразу узнала по голосу Блейза, но обернувшись к нему, опустила напряженные плечи. Слишком много природного шума и шороха от птиц сбивали концентрацию и внимание.       — Забини, — выдохнула она, понимая, что слизеринцы окружили ее всюду. От них невозможно было отделаться!       Блейз был одет в теплое пальто и укутан в полосатый изумрудный шарф до самых ушей. Серебро контрастировало с его темной кожей, а глаза блестели, в отличие от ноттовских — Тео с утра явно был чем-то обеспокоен. Гермиона снова повернулась к филину и протянула ему очередную порцию мяса, которую он с аппетитом проглотил.       Приближающиеся шаги Забини за ее спиной были ощутимыми, словно он крался по пути из всех ее органов чувств.       — Он испытывает тебя, — Блейз встал справа от Гермионы, наблюдая за кормежкой птицы. Блэк прищурил свои круглые глаза в его сторону. — Проверяет, сможешь ли ты выдержать его скверный характер. Да, Блэк?       — Фу-ур!       Грейнджер удивленно вскинула брови, убирая в карман мантии пустую салфетку.       — И зачем ты это делаешь? — она хмыкнула, скрестив на груди руки, а филин в ответ склонил голову набок.       Блейз хохотнул.       — Спроси у него, что попроще. Блэк кусает Драко всю его жизнь. Меня, кстати, нет, — он протянул костяшку указательного пальца к птице, и филин тут же угрожающе распушил перья, навострив клюв. Блейз опустил руку. — Просто не подпускает. Тебе повезло. Он избирательный.       — Кто? — Гермиона тоже нахохлилась и с упреком посмотрела на Забини. — Драко? Пф…       — А ты думаешь не о филине, да?       Белоснежная улыбка Блейза растаяла в снисходительной усмешке. Он снова попробовал погладить Блэка, но тот захлопал крыльями, подняв вихрь мелких вездесущих перьев, щекочущих нос. Другие птицы от него шарахались, и только одна маленькая сова сидела совсем рядом, не обращая внимания на бессловесную брань филина Малфоя. В полном принятии. Грейнджер усмехнулась и сжала пальцы на своих плечах. Ей хотелось с кем-то поговорить.       Ветер завывал. Блейз смотрел на падающий снег, а Гермиона поедала его профиль взглядом.       Он вздохнул.       — О чем ты хочешь спросить?       — О Джинни, — сразу выпалила она, благодаря всех Богов, что Забини был на редкость проницательным. — И не только.       Разговор был лишь косвенно о ней, но начать нужно было именно с этого. Гермиона боялась, что их подслушивают. Решившись, она достала палочку из кармана мантии и взмахнула ей, накладывая чары помех. Пусть все думают, что она секретничает с ним о Джинни.       С ним можно было пошептаться, он — не Малфой. Блейз не боялся славы Предателя крови, кем являлась вся семья Уизли. У него не было метки, поехавших предков, а ко всем девушкам он относился одинаково вежливо. Его поведение было стабильно умеренным. Гермиона слышала, что его мать была такой же, поэтому ее не могли обвинить ни в одном преступлении.       Хм…       «Ему самое место в Министерстве» — подумала Гермиона, на секунду ухмыльнувшись.       — Помнишь, — Грейнджер замялась, стуча палочкой по своей раскрытой ладони, — ты говорил о любви к сложным женщинам? Что если я… слишком сложная?       — Это к лучшему, — он достал из кармана черный бархатный мешочек с вяленым мясом и протянул один кусочек Блэку. Тот с удовольствием съел его. — Драко это только раззадорит. Он бесится, и оттого движется вперед. Такой уж он.       Гермиона сдержалась, чтобы не фыркнуть.       — Я не об этом, — она неосознанно обняла себя за плечи. — Мы разные.       — Я понял, о чем ты, Грейнджер, — матовую темную кожу на лбу Блейза рассекли глубокие морщины. — Видишь ли, у Драко с детства не было выбора. Он привык так жить, и ему нравилось верить в судьбу.       Филин взмахнул крыльями.       — Фу-ур!       — Он творил крайне дерьмовые вещи, но не смог убить. Пошел против судьбы, — Блейз спрятал руки в карманы пальто и пожал плечами. — И теперь ему постоянно приходится выбирать самому, а это непросто делать с непривычки. Согласна?       Под его прытким хитрым взглядом Гермиона не кивнула и ничего не ответила. Желтые глаза Блэка тоже смотрели на нее в ожидании вердикта, но она все молчала. Иногда лучше ничего не говорить, хоть это ей и не свойственно.       — Драко старается, — продолжил Забини, — но его скверного характера это не изменит.       — Я бы и не смогла его исправить.       — А нужно? — вой ветра за стенами башни съел конец его вопроса. — Я же не пытаюсь изменить рыжулю, когда она грозится лишить меня мужского достоинства?       Гермиона поежилась, осматривая жерди и балки, усыпанные крупными и мелкими птицами. Снег разбивался о защитные чары пустых окон, но запах совятни почти не ощущался из-за обилия свежего воздуха. Шторм проветрил и ее голову — рой мыслей стих и можно было сфокусироваться.       — Я думала… — Грейнджер почувствовала страх за подругу, связавшуюся со слизеринцем. Знала по себе, как это опасно. — Думала, что ты получишь свое и бросишь ее.       — Я тоже так думал, — честно ответил Блейз, щурясь вдаль за окном, — а потом Piccola показала мне другой мир, — он улыбнулся и дернул подбородком в сторону буро-рыжей птицы, что с трудом приближалась к совятне сквозь порывы ветра. — Вот и Sole, — перевел тему. — Письмо от мамы. Тебе лучше идти в замок, погода портится.       Уголки губ непроизвольно поползли вверх.       — Спасибо, Забини, — кто-то упрямый потянул ее за язык. — Я понимаю, что в тебе нашла Джинни.       — А я понимаю, что в тебе нашел Драко, — Блейз бархатно рассмеялся на ее скривившееся лицо. — Знаю, он больно кусается.       — Это же ненормально! — Вырвалось из нее, как на духу, а плечи истерично подскочили. — Терпеть такое — ненормально...       — Да.       Блейз встретил Соле своим предплечьем, в которое сова крепко вцепилась и встрепенулась от холода. Миссис Забини позаботилась о письме и прикрепила его к груди птицы, чтобы то не сорвалось из клюва от непогоды.       Гермиона уже хотела возмутиться на такой короткий ответ, но Забини продолжил без намека на улыбку:       — Тебе решать, где заканчиваются твои границы нормальности, и стоит ли это того, — он погладил пригревшуюся сову костяшкой пальца. Ее оранжевые глаза прикрылись от удовольствия, и Гермиона чуть не закатила глаза вслед за ней. Уж очень приятно было понимание…       — А границы Драко? Считает ли он это нормальным?       — Я предупреждал его, а он все равно выбрал тебя. И будет выбирать. Блэки немного… безумны в этом плане, — Забини нахмурился, а Грейнджер покрылась мурашками. — Его границы мне стали понятны в тот момент, когда он помчался в «Будку поцелуев».       — Сейчас все иначе, — Гермиона поджимала губы и пыталась звучать уверенно, но голос дрожал. — У меня нет времени ждать, когда он решится на… просто решится.       — Может, — Блейз взглянул на Блэка, что снова замахал крыльями, отгоняя других сов от себя. Кроме одной. — Драко не будет испытывать тебя почти два десятка лет, как его собственный фамильяр?       — Ты забываешь о разнице в нашей крови, — как если бы вместо той маленькой совы рядом с филином Малфоя сидел Авгурей. — О социуме. О войне, — возмущенно высказалась она, перекрикивая непогоду и жестикулируя. — Что значат наши… отношения в сравнении со всем остальным? — кажется, перегнула! — Если смотреть, конечно, глобально.       Гермиона возмущенно пыхтела и не находила места своему взгляду. Снова стучала палочкой по ладони и тыкала в нее самым кончиком. Отношения были так… сложны! Слишком много непредсказуемости! Она же решила отказаться от них после слов Драко в библиотеке! Почему все снова вернулось обратно?..       — Грейнджер, — со вздохом Забини снял письмо с груди птицы, — если смотреть глобально, то ничего вообще не имеет смысла, — он зажал конверт двумя пальцами, как сигарету, и демонстративно поднял возле своего лица. — Я могу прочесть письмо от матери в одиночестве?       Гермиона кивнула и вскинула палочку, снимая чары помех.       — Спасибо, — она поспешила ретироваться к каменной лестнице за спиной. Слизеринцев недолго хватает на откровения.       — Тебе спасибо.       — Фу-ур!       Ветер со снегом ударили в лицо, и Гермиона сильнее запахнула ворот шерстяной мантии. В теплице горел свет, и она надеялась, что это мог быть Адриан. Его нужно разговорить, и неважно, что думал об этом Драко. Если Блейз прав, то Малфой выберет ее и пойдет с ней к директору, а с его родителями они что-нибудь придумают. Хотя о спасении Люциуса и Нарциссы Малфоев ей вообще думать не хотелось.       Колонны вдоль замка защищали от резких порывов холодного ветра, и Грейнджер двигалась вдоль них все ближе к свету в окнах теплиц мадам Стебль. Приближалось время обеда, но желудок так скрутило, что никакая еда не полезла бы в него. Гермиона уже было решила, что это глупая идея — искать кого-то из нужных волшебников в теплице, хотела уже развернуться и уйти, как увидела Эббот, идущую оттуда. Она остановилась за колонной, отряхивая пуффендуйский шарф и шапку от снега.       К ней тоже было пару вопросов…       Грейнджер поджала губы и уверенно зашагала к Эббот размашистым шагом.       — Ханна! — крикнула она, но та собиралась сбежать! — Ханна, постой!       Прибавив шаг, Гермиона нагнала старосту Пуффендуя, которая резко остановилась и повернулась с прикрытыми от раздражения глазами. Она знала, о чем будет разговор.       — Нам стоит поторопиться на обед, Гермиона, — Эббот резко выдохнула носом и нахмурилась, глядя на растрепанную непогодой и эмоциями Грейнджер. — Что случилось?       Сил стесняться того, что уже произошло, не было. Как, собственно, и нервов.       — Ты говорила кому-нибудь о том, что видела в библиотеке?       — Невиллу, — спокойно ответила Ханна, скрестив на груди руки. Увидев, как лицо Гермионы становится отражением обозленной фурии, она закатила глаза. — Не смотри на меня так! Он никому не скажет. Я — тоже, — она приложила ладонь в желтой перчатке к своей груди. — Я и так должна Малфою…       Драко упоминал об этом, но тогда Грейнджер решила об этом не спрашивать — не хотела узнать, что он снова шантажирует кого-то или делает что-то отвратительное. Выбелить его в своих глазах. Но больше она не собиралась этого делать, и чтобы не спугнуть Эббот, попыталась смягчиться.       — Не расскажешь?       Ханна прислонилась к колонне плечом, значительно возвышаясь над Гермионой. Она была высокой блондинкой с карим добрым взглядом.       — На шестом курсе моя мама заболела Чушуйчатой ангиной. Это когда легкие покрываются чешуей, и ты постепенно задыхаешься.       — Мерлин, какой ужас…       Холодок пробежал по спине, вставив на место каждый сгорбленный позвонок. Гермиона знала об этой кошмарной болезни, но еще хуже, она помнила, что Ханну забрали из школы в связи со смертью магглорожденной матери. Все понимали, что это было рук Пожирателей смерти.       — Да, — голос Эббот стал хрупким, как отцветшая роза, до сих пор жалящая пальцы шипами. Она спрятала руки в карманах мантии, а Грейнджер одернула себя, когда чуть не встала на носочки от ожидания рассказа. Иногда ее любопытство было совсем не к месту. — Моя мама попала в Мунго, а там узнали о ее статусе магглорожденной, о котором она старалась не упоминать, будучи жутким параноиком. Что, как оказалось, не зря, — она дернула плечом. Гермиона кивнула. — Малфой нашел меня внезапно в одном из коридоров, прижал к стенке, — Ханна сердито цокнула, — чем до ужаса напугал! И сказал, что моей матери могут помочь в Италии. Представь, в каком шоке я была.       Грейнджер почувствовала, как болит ее лоб от постоянного напряжения и погладила брови. В голове не укладывалось, что Драко уже тогда пытался как-то помочь своим сокурсникам. Наверное, его ужасно грызла совесть.       — Что взамен?       Ханна выпрямилась, удивившись, что Гермиона никак не отреагировала на доблестный поступок Малфоя. Хотя Грейнджер была уверена, что Драко ничего не делал бескорыстно…       — Долг, — тревожно произнесла Эббот. — Он сказал, что там будет врач, и у него есть ингредиенты для зелья, редкая чешуйчатая водянка, — голосом она сделала упор на растении, будто Гермиона была экспертом во всем, включая Травологию, и должна понимать ее редкость. — Но нужно поспешить и отправить маму в Италию в ближайшие дни. Я хотела откупиться, — ее рука снова легла на грудь и сжала пальцами мантию, — он же на пятом курсе вел себя хуже обычного, напал на Гарри, помнишь? Какая тут помощь… — Гермиона скривилась, вспоминая то время, — Но маму оставить я не могла. Я предлагала Малфою деньги, писать за него доклады, сказала, чтобы он не рассчитывал на что-то гнусное! Но он потребовал… просто долг. Что и когда Малфой попросит — я не имею и малейшего понятия.       Ответ был очевиден. Ханна была перспективной в сфере травологии и целительстве, и Драко делал упор на будущем и строил связи. Так делали все аристократы. Конечно, ничего рыцарского в его поступке не было.       — Я бы поступила так же, — Грейнджер имела в виду обоих участников сговора. Она сжала кулаки, не чувствуя замерших пальцев. — Но я помню, что твою маму…       — Убили. Да, — Ханна опустила взгляд на свой ботинок и провела его носком по редкому снегу на каменной кладке. — Ее нашли мертвой на вокзале с активным порт-ключом в Италию. Она не успела.       — Мне жаль…       Гермиона поежилась, понимая, что эта участь ждала и ее.       — Я в любом случае остаюсь ему должна, — Эббот поправила сумку через плечо и ворот мантии, намекая, что этот разговор пора заканчивать. — Думаю, он зачем-то многим рискнул…       — Тш-ш, — прервала ее Гермиона, но на этот раз Ханна не удивилась, лишь кивнула. Она держала это в секрете так долго… И хорошо, что не говорила о договоре на суде. Думается, Пожиратели смерти за это откровение о Драко убили бы его уже на следующий день после заседания.       Эббот нагнулась к ней и прошептала:       — В любом случае, в библиотеке была ты, Гермиона. Я бы ни за что не стала говорить кому-то… Это не только долг перед Малфоем.       Ощущение было ужасное. Сначала Грейнджер почувствовала тепло от слов Ханны, а потом адский холод до дрожи от осознания, что ее сдал кто-то другой. За ними и правда следили.       — А Акерли?       — Насколько я знаю, он боится Малфоя из-за метки. Считает его темным волшебником, — теперь стало еще и больно. Упоминания о темной метке на предплечье Драко всегда неприятно резали. — Но в тот день, Гермиона, он вел себя очень странно… — Эббот нахмурилась, задумавшись, и светлые пряди выпали от порыва ветра из-под обода ее широкой шапки. — Был сам не свой, и даже Эрни заметил, что он какой-то молчаливый на встрече перед дежурством.       Рука сама сжалась на лямке кожанкой сумки. Тревога разгоралась Адским пламенем.       — После библиотеки его словно злыдень покусал! Я думала это из-за того, кто ты, и кто Малфой, понимаешь? — она изобразила ладонями весы. — Несправедливость, ненависть, — фырканье убедило Гермиону, что Ханна тоже прошла через эти торги. — Я пыталась успокоить Акерли, но от одного его взгляда мурашки шли по коже, и речь была странной…       Глаза расширились до размера яиц виверны.       С французским акцентом, так?       «Слизнорт сказал, что кто-то рылся в его кабинете и украл ингредиенты для Оборотного зелья». Драко говорил об этом.       — Вот же… — Гермиона прокусила губу до крови. Вкус вишни смешался с железом.       Как часто Адриан был рядом с лицом другого человека?!       — Он ушел, сказав, что заболел, — бурчала Эббот. — Что выпьет снадобье и забудет об увиденном. Так и… случилось.       Конечно, забыл! Потому что это был не Акерли!       Ханну хотелось придушить из-за ее невнимательности и поблагодарить за важную информацию одновременно.       — Ясно, — Грейнджер облизала больную губу. — Ты говорила об этом Невиллу?       — Нет. На тебя и так кидаются, Гермиона, — Эббот с упреком покачала головой. — Невилл и без этого переживает за тебя, — ее взгляд поднялся над плечом Гермионы, и улыбка озарила порозовевшее от холода лицо Ханны. — Смотри, к нам идет Адриан. Привет!       Она помахала рукой, а Грейнджер начала считать его шаги.       Раз.       Притворись, что ничего не знаешь.       Два.       Не будь слишком дружелюбной.       Три.       Ты должна разговорить его и сделать все возможное, чтобы он сознался.       Четыре.       Он не сделает ничего в стенах школы. Не осмелится.       Пять.       Расслабься. Соберись. Нет, расслабься…       Шесть.       Вдох…       — Привет.       Выдох.       Гермиона развернулась на его глубокий голос и улыбнулась, склонив голову к плечу. Нерв под глазом предательски дернулся.       — Il fait un temps pourri, — Адриан пригладил волосы, собранные в пучок, но пряди от ветра все равно выбивались, — ну и время вы выбрали для прогулки.       Он не показывал этого, но Грейнджер чувствовала на себе его подозревающий взгляд. Хитрый, темный, почти ласковый.       Безумный.       Да, Адриан определенно был безумцем, и все его маски слетали одна за другой. С самого первого дня в Хогвартсе он притворялся, но образы не уживались, и ему приходилось подбирать новые. От скромного новичка до загадочного любовника.       В горле запершило от обмана. Если бы не Драко, она бы продолжала верить Моро, вестись на его красивый спектакль.       — А ты почему не на обеде? — спросила Грейнджер и нахмурилась снова.       — Иду в теплицу. Нужно собрать белладонну.       — Ладно, я… — Ханна увидела в конце коридора из колонн Невилла, ищущего ее, и поспешила к нему. — Эм… Побежала!       Стук ее каблуков отсчитывал неизбежное. Раз, два, три… очередной счет, что Гермиона отмеряла себе в голове. Сцепив руки за спиной, Адриан наклонился к ее лицу почти с ощутимой тревогой и прошептал среди ветра:       — Tout va bien, Mon Supplice?       Гермиона с трудом сглотнула. Ей нужен был предлог, какой-то глупый. Показать симпатию, что была на поверхности, и для начала отвечать на французском, как когда-то в дружелюбные времена.       — Oui, tout va bien, — Гермиона заправила за ухо выбившуюся прядь, что настойчиво лезла в рот. — Можно пойти с тобой?       — Конечно, — его брови сошлись на переносице в изумлении, — но в такую погоду не лучше вернуться в замок? Нет аппетита?       Они ступили из-за колонны одновременно. Ветер пронизывал до костей, и ее ощутимо передернуло на пути к теплице.       — Да, — Гермиона ответила честно. Помимо проблем с Пожирателями сегодня она выпила последнее экспериментальное зелье, а новых Пэнси не отправляла и на письма не отвечала. — В последнее время мне не очень хорошо.       Это было похоже на Паркинсон — кошка, гуляющая сама по себе. Она могла игнорировать, когда уходила с головой в работу, или присылать следующую партию сыворотки поздно вечером. Грейнджер начинала волноваться, но время в запасе еще было.       Двери теплицы с трудом поддались Адриану, словно не желая пускать внутрь. Запах земли, цветов и трав смешался в один коктейль ароматов, что источал Невилл и профессор Стебель. Оглядев пустые коридоры между растениями, Гермиона старалась сдержать свой разочарование от того, что они совершенно одни. Рейки на окнах стали напоминать решетки у клетки, а пространство сужаться.       Кажется, она сама загнала себя в ловушку.       Адриан скинул с себя пальто и стянул гриффиндорский шарф с шеи. Он заинтересованно поднял брови, когда Гермиона оглядела его образ с ног до головы: черный кашемировый свитер и брюки в тон. Никакой школьной формы, кроме красно-золотого шарфа.       Раньше они часто оставались наедине. Никто не чувствовал смущения или беспокойства, но теперь все стало иначе. Готовясь в любой момент сбежать, Гермиона сжалась в слоях своей одежды и не собиралась ее снимать.       — Зачем тебе белладонна? — спросила она, уперевшись бедрами в высокую грядку, усаженную гудящими нарциссами. Цветы спали от непогоды: повесили свои желтые пестрые головы и не издавали ни звука.       — Это мое любимое растение, — изящная ухмылка на лице Адриана казалась Гермионе искушением. Он открыл банку с настойкой, чтобы собрать листья белладонны, и опустился на одно колено перед клумбой. В его руке блеснуло лезвие маленького серпа. — Если пользоваться им с умом, то можно вылечить, одурманить, влюбить, убить. Белладонна многолика, и ее эффект зависит только от моих умелых рук.       Он срезал листья так аккуратно, словно был влюблен в них, боялся ранить или обидеть. Трепетно складывал собранное в отвар, и тот тихо шипел.       Ответ на вопрос, зачем ему ядовитая трава, Гермиона не получила. Моро всегда так общался, избегая прямого ответа. Лишь однажды, когда Грейнджер прижала его по дороге на дежурство, он начал что-то говорить.       Сейчас стоило повторить.       — Считается, что белладонна — любимое растение дьявола.       — Дьявол когда-то был ангелом, — Адриан посмотрел на нее исподлобья, стоя на одном колене с холодным орудием в руке, и она могла поклясться, что почувствовала ужас от его черного взгляда. — Может, он знает о белладонне гораздо больше?       Гермиона вздохнула.       — Адриан… — его имя вырвалось из нее полувздохом-полустоном. — Зачем тебе белладонна?       — Она входит в большинство зелий, которые изучают в Хогвартсе, — он дернул плечом, продолжая работать над растением. — Ты подозреваешь меня в чем-то? Это не я стираю девушкам память. Тебе стоит бояться не меня.       Малфоя она никогда не боялась. Ее пугали необдуманные и импульсивные поступки, на которые его подталкивала тьма. Драко мог сказать в порыве злости много гадостей и угроз, не сдержать своего ужасного характера, но не причинил бы Гермионе вред.       — Ты причинил бы мне вред?       Адриан замер с серпом в руке и медленно поднял свой взгляд, исполосованный выбившимися из-за ветра прямыми темными прядками. Грейнджер почувствовала его ментальное прикосновение от пяток до макушки, такое же трепетно-нежное, как к белладонне.       — Почему ты спрашиваешь? — ответа на вопрос снова не было.       — Твой отец — Пожиратель смерти, — Гермиона махнула ладонью в его сторону и тут же скрестила руки. — Ты признался в этом.       — Отец Малфоя — тоже, — тут не поспоришь. — И они довольно похожи в своей философии. Вот только у меня нет метки, — его голос понизился, а губы растянулись в дьявольской перекошенной улыбке. — Это же многое значит для тебя, не так ли?       — А для тебя? — Грейнджер поджала губы на его ухмылку, которую никогда не видела. — Ты назвал Волан-де-Морта…       — …Темным Лордом?       Медленно поднявшись с колена, Адриан бросил серебряный серп возле клумбы, не отводя взгляд от Гермионы. Дыхание перехватило мгновенно. Его высокая широкоплечая фигура стояла прямо перед ней, и она уже пожалела, что встала рядом так близко. Ее руки опрометчиво были скрещены на груди. Палочка лежала в кармане, ощутимо нагретая из-за тревоги хозяйки. Предупреждая, что сегодня с нее сорвется проклятье.       Задрав подбородок, Грейнджер выдавила из себя всю свою отвагу. Еще рано уходить в оборону.       — Слова имеют больше силы, чем знаки, — протараторила она, облизав больную губу, которую недавно укусила.       — Я бы не причинил тебе вреда, Гермиона, — его томный взгляд проследил за ее языком, — и не позволил бы кому-либо. Ты благословенна.       Пальцы его руки дрогнули. Фамильное кольцо с изображением лошади и двух букв «М» сверкнуло от оконного света. Ветер завывал, а Адриан смотрел на нее, будто собирался сожрать.       — Что это значит?.. — голос Грейнджер дрожал, хоть она и пыталась это тщательно скрыть.       Моро усмехнулся, чуть склонив голову к плечу.       — Ты переиграла самого дьявола.       Ноги подкосились. Наплевав на все, Гермиона опустила руки, собираясь нырнуть в карман за палочкой, но ее взгляд упал на банку с шипящей белладонной у его ноги. Курс травологии, что она сдала на четвертом году обучения, мелькал перед глазами.       «… при создании некоторых ядов пары белладонны могут вызывать галлюцинации, бред, бешенство…».       Теперь ясно, что готовил он не снадобье от угрей.       — Адриан, ты… — она расширила глаза, смотря на его безумную улыбку, — белладонна! Пары! — Гермиона указала на банку, над которой до этого он сидел склонившись в работе с растением, но Моро не отреагировал. — Ты надышался!       Сработал рефлекс благодетели: Грейнджер обхватила его лицо ладонями и осмотрела зрачки, огромные, черные, застилающие такую же темную радужку. Его рот приоткрылся, и сухие губы тяжело разомкнулись, словно слиплись. Даже если Адриан — злой психопат, она не получит от него ответов, пока он в таком состоянии.       Или…       Получит?       — Mains froides, cœur chaud.       — У меня не горячее сердце! — рыкнула она ему в одурманенное лицо, одергивая ладони. — Адриан, тебе нужно выпить настойку из бадьяна… — Гермиона запнулась, вспоминая противоядие к белладонне, перелистывая в уме страницы «Расширенного курса Зельеварения» Либациуса Бораго. — Калабарские бобы. Тебе нужны бобы. Точно!       Сорвавшись с места, Гермиона подлетела к стеллажу с первой помощью, судорожно перебирая банки. Уголь, лирный корень, порошок волшебной рябины… Черные калабарские бобы! Дрожащей рукой Грейнджер открутила банку и повернулась, так и застыв. Адриан стоял от нее на расстоянии ладони, пригвоздив к полу запахом своего сладкого парфюма.       — Не смей трогать меня, Адриан, — Гермиона чувствовала, как дрожит подбородок, а мужское горячее дыхание обжигает ее лицо. — Ты говорил, что не причинил бы мне вреда.       — Вред — понятие относительное, — он нежно взял открытую банку из ее руки и аккуратно поставил на стол рядом. — К чему ты относишь один поцелуй?       Шанс, что она успеет схватить палочку, невелик. Шанс, что Моро накинется на нее прямо здесь в школьной теплице, так же небольшой. Он явно болен, к тому же отравлен, но что это, если не ее преимущество?       Тщательно подумав, Грейнджер решила сыграть по его правилам. Ей нужны были ответы.       — К цене, — ответила она решительно и бросила крышку рядом с банкой.       — Цене чего?       — Правды.       Глаза Адриана загорелись восторгом, укоренив в Гермионе факт о наличии безумия. Его щеки порозовели, но не от смущения, а от действия белладонны.       — Малфой тоже говорит тебе правду за поцелуи?       Ох, если бы это было так… Она бы целовала Драко сутками. Ладно, Гермиона готова была делать это и без правды, но сейчас торговалась с другим. Поцелуи, черт возьми, переоценены!       Малфой, очевидно, тоже так считал, зажимаясь в библиотеке с Уоррингтон.       — Я знаю, — начала она тихо, сжимая кулаки, — что ты был в библиотеке вместо Акерли. Сейчас мы говорим о тебе.       — Мне нравится наблюдать за тобой. За твоим умом. Как я уже сказал, ты благословенна.       — Так мы договори…       Она не успела спросить о цене за поцелуй, как он накинулся на ее губы. Впился, страстно поедая. Насыщаясь. Широкие ладони обхватили ее талию и прижали к твердому мускулистому телу так, чтобы она почувствовала, поняла, насколько это ненормально.       Вкус был… не тем. Гермиона ответила ему на поцелуй со всей злостью, с уверенностью, что он оттолкнет, но Адриан не собирался останавливаться пить ее. И чтобы было еще вкуснее, укусил за раненую губу, втягивая в себя капли свежей крови. Грейнджер не издала и звука, только поморщившись, и когда он отстранился с открытым от наслаждения и испачканным кровью ртом, схватилась за свои губы.       — Poison, — его глаза закатились в оргазме. — Чистый яд. Я сделал тебя такой — вот моя правда, — Адриан снова провел пальцем по ее щеке, словно очертил дорожку от слезы. Гермиона непроизвольно дернулась от руки. — Ты сильнее, чем кто-либо в этом замке.       Гермиона нахмурилась в попытке понять хоть что-то из того, что он говорил, но, кажется, она не добьется правды под действием паров яда.       — Белладонна насмехается надо мной, — изображая беззвучный наигранный смех, Адриан отпустил Гермиону, качая головой в стороны. — Решила, что пора заканчивать этот спектакль? — спросил он совершенно серьезно у… клумбы с белладонной.       — Ты разговариваешь с растением.       — Да, — он усмехнулся, проворачиваясь обратно, — так звали мою…       Его очередь для внезапного вторжения: Гермиона засунула ему несколько бобов в рот и сомкнула ладонью губы. Послышался хруст. Зрачки Адриана мгновенно сузились, а брови только сильнее сошлись на переносице. Его каменное тело, сильное и большое по сравнению с хрупкой Грейнджер, покрывалось нервной дрожью — коркой сдерживаемой ярости и недовольства. Пока Моро застыл на месте и приходил в себя, Гермиона, зажав нос, закрыла банку с шипящей белладонной на полу, чтобы и самой не надышаться.       — Ты… — она поднялась на ноги и засунула руки в карманы пальто. Одной ладонью крепко стиснула горячую палочку. — С тобой что-то не так.       Адриан размял шею, стоя к ней спиной в черном кашемире. Подвигал плечами, смещая лопатки, будто собирался разнести тут все к чертям голыми руками.       — Слишком рано, — сказал он на выдохе. Очень разочарованно.       — Рано для чего, Адриан?       Он повернулся к ней привычно собранный и статный. Больше никакого блеска безумства в глазах, улыбки на губах.       — Я хотел пригласить тебя на рождественский бал, но, чувствую, теперь ты не согласишься.       Ни за что, Господи Боже, на свете.       — Что с тобой?       — Mon Supplice, — Адриан облизал губы, на которых засохла ее кровь, — в отличие от Малфоя, я не считаю, что тьме во мне не место, — он провел большим пальцем по своей губе, и увидев на подушечке еще немного крови, с удовольствием слизал и ее. — Со мной все в порядке.       Всего шаг к ней, и Гермиона достала палочку, опустив ее вдоль тела.       — Ты не Пожиратель смерти.       — Нет, — Адриан улыбнулся и сделал еще шаг.       — Ты что-то хуже, — направив на него кончик древка, Грейнджер решила, что с нее хватит правды. — Не приближайся ко мне!       Попятившись к выходу из теплицы, Гермиона задела горшок с землей, и тот с грохотом разбился. Она уже знала, что будет делать — ей нужно немедленно найти Драко и идти к директору.       Адриан провожал ее тяжелым взглядом исподлобья, и уже в дверях она услышала:       — Я ужасно злюсь, когда на меня наставляют палочку.

~*~

      Это не конец. Гермиона знала, что он не оставит ее так просто. Она ощущала его поступь за спиной и торопилась на пути к Большому залу, не специально петляя старыми коридорами. Ближайшая к теплице башня замка была самой противной — она путала учеников, меняя направления, и драккл дернул Грейнджер зайти в нее, когда так ценно время!       Все дело в тревоге. Даже аналитический ум Гермионы поддавался эмоциям. Стянув с себя шарф по пути, она наспех втиснула его в сумку и продолжила идти, срываясь на бег.       Пожалуйста, гребанная башня, ну давай же!       Молясь, чтобы за поворотом были двери, Гермиона замерла, увидев в них Малфоя.       — Драко! — она даже не поняла, почему позвала его по имени. — Драко!       Он обернулся. Длинная фигура утопала в слизеринской мантии поверх черной одежды. Его брови нахмурились, а рот приоткрылся от вида бегущей к нему старосты Гриффиндора.       — Грейнджер? — Малфой недоумевая закрыл за собой двери.       — Драко!       Новое чувство внутри расцвело подобно лилиям — цветки были огромны и ярко пахли. Поддавшись гормональному всплеску, Гермиона кинулась на Драко, обнимая его твердый высокий стан. Прижавшись щекой к его груди, она прислушалась как бьется его сердце, и выдохнула. Вдвоем они точно справятся.       — Это… Это!..       — Отдышись сначала, — сказал он шепотом, обнимая в ответ, и Гермиона зажмурилась от вновь нахлынувших чувств.       Хорошо, что Малфой не оттолкнул ее, как в библиотеке ранее.       И не сжимал, словно хотел сломать, как обычно.       И пахло от него…       … не Драко.       Глаза резко распахнулись. Гермиона ощутила щекой кашемировый свитер и попыталась в панике оттолкнуться от мужского тела, но все тщетно.       — Нет!       Ее грубо развернули, больно прижав к себе всем телом. Парфюм Адриана наслал на нее волну мурашек, дрожи в коленях, и только Грейнджер хотела закричать, как лже-Малфой зажал ее подбородок и влил зелье ей в рот сквозь булькающие стоны.       Гермиона закашлялась, в глазах потемнело. Ноги стали ватными, и Адриан в теле Драко подхватил ее, прижимаясь к ее щеке своей.       — Я вернусь за тобой, и мы обязательно станцуем на балу, — его поцелуй в висок почти не ощущался. — Спи, Гермиона…

~*~

      Воздух сгущался, может, вообще отсутствовал, а легкие заполняла вода, густая и черная. Это кровь? Вдохнуть не получалось, в груди жгло, но голоса близких людей и ее самой пробивались сквозь толщу болотной жидкости.       «Гермиона, это безумие! Ты понимаешь, что будешь в постоянной опасности?».       «Я должна прийти к нему в школьных туфлях, а не в военных сапогах, Гарри».       «Ты бросаешь меня ради этого?»       «Рон, мы не можем все… бросить и…».       «Это Малфой, Гермиона!».       Образы расплывались на поверхности в пузыре, а она продолжала тонуть в Изумрудном напитке. Тоскливо. Больно. Рыжая нестриженная шевелюра Рона скрылась из виду. Гарри можно было узнать по очкам, и Гермиона потянулась к нему, пытаясь закричать.       «Вы не можете закрыть меня в клетке. Кингсли считает, что…»       «Да плевать мне, что считает Кингсли!»       «Гарри…»       «Она права, малыш Поттер, как бы вы не брыкались, поступит по своему».       Что?..       Этот голос! Это же…       Хруст яблока. Сквозь нестерпимое жжение в легких Гермиона продолжала тянуться и плыть к поверхности, пронзительно крича тишиной. Образы знакомых пропали. От паники и нехватки кислорода кружилась голова.       — Гарри! — Грейнджер резко села на твердой больничной кровати, крича на весь лазарет. — Нет!       Голова гудела с такой силой, что Гермиона тут же зажмурилась, схватившись за виски. Комок наждачки в желудке просил стошнить его. Яркий свет царапал роговицу сквозь веки, и сфокусироваться на приближающихся шаркающих шагах не получалось.       — Мисс Грейнджер! — услышала она обеспокоенный голос мадам Помфри. — Вы пришли в себя!       — Голова…       — Сейчас!       Она слышала только шаги и окруживший ее шепот, когда губ коснулось холодное тонкое стекло, а рот наполнила вязкая горькая жидкость. Боль отступила гадким покалыванием. Как же она ошибалась, думая, что в Хогвартсе Адриан не нападет на нее…       Зачем ему нужно было обращаться в Драко? Чтобы поиздеваться? Она ведь могла наговорить лишнего и подставить Малфоя! Всё, потому что поддалась эмоциям, а им на войне не место. Нельзя поддаваться чувствам. Никаких отношений. Ты бросила Рона ради эксперимента Паркинсон!       — Спасибо, — Гермиона запила микстуру стаканом воды, наблюдая, как Помфри разгоняет пару младшекурсниц с соседних коек. — Что произошло?       Целитель поправила ширму, закрывая Гермиону от лишних глаз, и подошла на цыпочках, сложив руки на фартуке.       — Вас нашли без сознания и принесли в лазарет, — Поппи прерывисто вздохнула. — Кто-то опоил вас ядовитой эссенцией глубокого сна. Мне очень жаль. Негодяя уже ищут!       Ясно, что готовил Адриан в теплице. Ей нужно было разбить банку, но тогда, возможно, он бы сделал с ней что-нибудь похуже.       — Кто принес меня? — настойчиво спросила Гермиона, сжимая край простыни на своих ногах. Мадам Помфри поджала губы, но под суровым взглядом взлохмаченной буйной ведьмы ответила:       — Драко Малфой.       Какой из?!       В любом случае, ей нужно было найти настоящего немедленно!       — Где он?       — Мисс Грейнджер, — начала причитать целитель, пытаясь удержать Грейнджер в кровати теплыми шершавыми ладонями, — вы должны отдохнуть, у вас даже нет палочки…       И правда. Ее не было. Гермиона поднялась на ноги, отпихивая руки целителя, и схватилась онемевшими пальцами за ширму для устойчивости. Ее повело в сторону, но это можно было пережить, а вот то, что могло произойти, пока она была в отключке…       — Где он?!       — В кабинете директора, но вам не стоит… — терпеливая Помфри бросилась к схватившей сумку Гермионе, — Мисс Грейнджер! — она смогла увильнуть от хватки целителя и побежала к выходу, насколько позволяли ноги и состояние. — Немедленно вернитесь!       Ни за что она не будет пролеживать драгоценное время да еще и с теми знаниями о Моро, что у нее были!       В дверях лазарета стояла огромная фигура Хагрида, который смотрел на приближающуюся Гермиону с глубокой печалью. Уже что-то случилось. Она чувствовала, что обращение Адриана в Драко было не просто способом последить за ней или сделать больно, а для чего-то более жуткого. Он натворил что-то под его личиной и никто, ни одна живая душа, не поверит словам Малфоя!       — Хагрид, — Гермиона надела сумку через голову, сжимая кожаный ремень в одной руке, вторая — непривычно пустая. — Пожалуйста.       — Гермиона, ты должна вернуться в кровать.       — Хагрид! Ты не можешь держать меня! — укушенная губа лопнула. Грейнджер срывалась на крик, но ничего не могла с собой поделать. Контроль отсутствовал. Драко влип из-за нее. — Они обвинят Драко!       Рубеус приобрел еще более суровый вид, граничащий со скорбью. О господи…       — В Хогвартсе небезопасно! — Он тоже повысил голос, но пресёк сам себя неловкой паузой и вскинул густыми бровями. — Скоро прибудут авроры.       — Я знаю, кто на меня напал! — Гермиона кинулась протискиваться мимо Хагрида, но тот взял ее огромной рукой за плечо, крепко сжимая. — Я должна…       Даже если бы у нее была палочка, она ни за что не подняла ее на Хагрида. Никогда!       — Гермиона! — он привлек ее внимание, слегка встряхнув. Грейнджер замерла, боясь вздохнуть, когда увидела его дрожащую в грусти бороду. — Аргус Филч мертв. Его убил Драко Малфой.       — Что?..

~*~

      Ебучие часы. Драко слышал только их, развалившись в кресле в кабинете Минервы МакГонагалл, и подпирал голову рукой. Глаза неотрывно следили за стрелками: минутными, секундными, солнечными и лунными. Изобретение было донельзя ублюдочным — ничего красивого и рационального. К чему часы без основной стрелки?       — Мистер Малфой, — Минерва, упираясь в стол за своей спиной, в который раз вздохнула, — вы должны начать говорить.       А смысл?       Он все равно планировал сбежать до появления авроров, но зачем-то медлил. У него не было другого варианта, ведь Моро сделал все для того, чтобы не дать Драко и шанса. Даже Грейнджер вряд ли поверит ему, точно не после увиденного в библиотеке и его мерзких слов.       Фамильный перстень обжигал палец холодом. Чувствовал, что хозяин мечтал покинуть это убогое место, где каждый год с учениками что-то происходило. Разве не должна школа быть безопасной?       Но реальна ли безопасность в условиях магии?       Полчаса назад Драко выдвинулся на поиски Гермионы, чтобы извиниться. Впервые в жизни он решился на что-то столь унизительное, но больше не мог играть роль мудака-Пожирателя. Он решил, что пойдет с ней к директору, в Орден, куда, блять, угодно, только больше не вернется в ряды этой мерзости и не станет притворяться тем, кем не хотел быть. Фабиан Гринграсс был здесь. Он разнюхивал, возможно, приходил напомнить Драко, кем тот являлся, и все это вызывало лишь приступы тошноты до давящей боли под ребрами. Ему прикажут схватить Грейнджер — он был уверен, что задание связано с ней, и там уже выхода не будет.       Никакого. Надо действовать быстрее. Украсть ее, убрать подальше, поговорить с Орденом. Возможно, придется каким-то образом задействовать двух гриффиндорских олухов-авроров, которые сотрут память ее родителям и отправят куда подальше.       Если потребуется, он сотрет ей память о себе. Ради себя.       Надо только решиться.       Драко шел по коридору в сторону башни Гриффиндора, вращая на пальце кольцо. Достаточно произнести заветное заклинание «Портус!» и снять обод с пальца, чтобы активировать мгновенную трансгрессию в стены родного дома. Только одному и единожды. Малфой знал это и тщательно берег свое сокровище, понимая, что однажды оно спасет ему жизнь. По крайней мере, на время.       Стук тонкого дерева о камень был ярким и звонким, и Драко обернулся на характерный звук упавшей палочки. К его ногам подкатилось древко, обвитое лозой, и тут же остановилось под носком туфли Малфоя.       Это палочка Грейнджер…       Драко резко поднял ее и тревожно огляделся, сжимая в руке ее магию, перебитую и оскверненную Непростительным. Какого Годрика…       — Тебе стоит бежать, Малфой.       Драко поднял взгляд от орудия в руках и увидел… себя. Услышал свой голос, искаженный ненавистным акцентом. Душа вздрогнула, когда он понял — Оборотное, о котором он так переживал, было создано для него.       От него.       — Я знаю, ты быстро бегаешь. Вернее, это всё, что ты можешь.       — Моро, — выплюнул Драко, пытаясь оставаться невозмутимым. Он с таким трудом возвращал свою гордость, и теперь не мог снова позволить растоптать себя. Уже нечего топтать! Очевидно, ему конец.       Платиновые волосы копии потемнели и отросли, упав с плеч на лопатки. Драко-брюнет выглядел хуже некуда. Настоящий Малфой скривился и вытянул палочку Грейнджер, которая принимала его как родного. После руки Моро и его черной души всё покажется лучше, даже бывший враг и носитель темной метки.       — Лучше бы ты опустил палочку, — Моро, глаза которого темнели, дернул подбородком на его боевую позицию, — пока я не поднял свою.       — Адриан! — без единого звука ботинок в коридор влетел Готье в черной мантии. Он остановился за спиной сына, заглушив эмоции тревоги, что были секундами ранее на его лице. — Уходим немедленно.       Адриан его проигнорировал. Драко с нескрываемым страхом в голосе спросил:       — Что вы сделали?       — Что ты сделал, Драко? — Адриан, уже ставший собой окончательно, собрал свои длинные волосы в пучок одним взмахом палочки, продолжая по-актерски изображать обеспокоенного гриффиндорца. — Убил жалкого сквиба вместе с его любимой кошкой на глазах у пары студентов! Палочкой Гермионы Грейнджер! Хоть на это у тебя хватило смелости.       Убил сквиба… с кошкой?       Мерзкий старикашка Филч. Блять.       «Сквибам — смерть!».       Драко отвел взгляд к своим ногам, чувствуя, что задыхается. Помощи ждать не от кого. Только если Грейнджер... Его глаза щипало от песка, но рука с палочкой больше не дрожала. Он сжал ее крепче, прекрасно осознавая, кому та принадлежала. Кто еще мог пострадать…       Только не это!       — Адриан! — снова крикнул Готье приказным тоном, и это привело Драко в чувства. Он снова обрел голос:       — Зачем?       — Грейнджер была… — была?! — слишком любопытна. Я это, безусловно, в ней ценю. Пришлось немного ускорить планы.       Смотря на победную ухмылку Адриана Моро, Драко скрипел зубами от гнева. Ему придется бежать из школы, он понимал это, и не мог выдать свои хреновы чувства тому, кто может убить всю семью Малфоев, пожаловавшись Новому Лорду. Но что-то внутри надломилось.       — Где она? — голос пропитался агрессией. Всей той болью, что Драко планировал выместить на семье Моро, как только будет возможность.       — С ней всё в порядке, — Адриан развел руками, и Драко едва заметно выдохнул, перехватывая палочку удобнее. — Почти. Она подарила мне прощальный поцелуй и крепко заснула, — пришлось сдержать желание вцепиться ему в глотку, а потом — ей, когда придет в себя. — Я не имею привычки стирать женщинам память, как и убивать магглорожденных. И раз белладонна дала мне знак… — Моро оглянулся на отца, и тот нахмурился, нервничая. — Пора действовать.       Что значит, белладонна дала знак?       — Ты тоже уходишь. — Сказал Готье, осматривая Драко взглядом генерала сверху донизу. — Сейчас. Если останешься, то мы расценим это как предательство крови.       — Я должен идти с тем, кто убил человека в моем обличии?!       — Тебя все время нужно мотивировать, — Адриан сделал пару шагов и остановился, с презрением оскалившись. — Ты как неприбитая псина, Малфой. Пора указать тебе твое место, или ложись рядом со сквибом.       Драко перешел на грудной рокот, смешанный с приглушенной истерикой:       — Что ты возомнил о себе, кусок дерьма?       — Тик-так, Драко, — проигнорировал он оскорбление и вопрос, изображая пальцем стрелку. Малфой дрожал, снова загнанный в угол. — Я предупреждал тебя, усидеть на двух стульях не получится.       — Адриан… — позвал Готье уже по-отцовски, поторапливая своего больного ублюдка.       — Мне кажется, — Малфой сглотнул пересушенным от частого дыхания ртом, — или ты сам неровно дышишь к грязнокровке?       Моро растянулся в улыбке.       — Определенно. Она мой самый дорогой эксперимент, — Драко округлил глаза, полностью запутанный. — Зная ее характер, Гермиона сама придет ко мне, а для будущего Великих семей она очень важна.       Заклятье из палочки Минервы МакГонагалл пролетело четко между ними и разбилось о каменную стену. Директор приближалась, придерживая юбку одной рукой, и уверенно держа палочку второй. Прошла секунда, когда Драко понял, что оба Моро уже скрылись в конце коридора.       — Малфой! — крикнул ему настойчиво Адриан, намекая, что ему тоже пора.       — Уходим! — Готье качнул головой, словно незаметно отговаривая Малфоя, и свернул за сыном.       Или ему показалось?       Драко схватился за фамильное кольцо. Минерва вместе с другими учителями неслись за семейкой французов, а он вжался в стену, понимая, что будет следующим. Директор махнула учителям преследовать убийц, и Драко попятился на чувстве самосохранения.       Давай же… произнеси это блядское «Портус!».       Но Грейнджер… ее нужно найти. Сказать ей, что невиновен, пока руки не скрутили авроры.       Кинувшись бежать, Малфой услышал крики за спиной — теперь погоня началась и за ним. Пару заклятий пролетели мимо, а одно точно попало бы в цель, если бы не быстрое Протего, что палочка Гермионы наколдовала почти самостоятельно. Драко сбежал по лестнице, сталкиваясь с учениками, толкнул пару студенток и вывалился на задний двор, где его чуть не снесло порывом сильного ветра.       А если Грейнджер лежала где-то на улице? Она же могла погибнуть…       Оббежав колонну и огромную ель, Драко услышал знакомый голос, перебиваемый воем ветра:       — Сюда, мистер Малфой! — эльфийка Флора в желтом платье манила его рукой, выглядывая из-за каменной стены замка. — Мисс Грейнджер здесь! Бедная мисс! — Драко побежал, не думая, что эта могла быть очередная ловушка, как с палочкой. — Что же происходит?!       Внизу стены у самой земли сдвинулись камни — открылся проход величиной чуть больше эльфа, но Малфой нырнул туда в эту же секунду, готовый ползти на коленях. Ему и правда пришлось ползти несколько футов, пока он не очутился недалеко от коридора, ведущего в подземелья. Флора побежала в другую сторону, где была самая отвратительная и нелюбимая всеми Башня Обмана, и Драко припустил за ней.       Стоило ему войти за желтыми платьем домовихи внутрь, как лежащее на полу тело привлекло его внимание.       — Грейнджер!       Он упал на колени рядом с ней и схватил мягкое вялое тело Гермионы. Как в страшном сне: она выглядела бледно-мертвенной и почти не дышала, даже когда Малфой пытался услышать стук ее сердца, прижавшись к груди ухом.       Будто они снова на полу его дома…       — Грейнджер, очнись, мать твою! — он тряс ее, хватал за щеки, и в итоге взялся за палочку. — Фините Икантатем! Ренервейт! — ни черта! — Давай же…       Драко прислонился лбом к ее лбу, пытаясь выровнять дыхание и почувствовать от нее хоть что-то, но она даже не дышала. От нее пахло белладонной.       «Я не имею привычки стирать женщинам память, как и убивать магглорожденных».       «Зная ее характер, Гермиона сама придет ко мне, а для будущего Великих семей она очень важна».       Он не убил ее, нет, чем-то усыпил. Драко отстранился, открывая ей окровавленный от треснувшей губы рот и увидел голубоватые следы густого зелья. Как будто это хоть что-то дало! А эльфы?!       Драко повернулся к Флоре с покрасневшим взглядом психа.       — ПЕРЕНЕСИ ЕЕ!       Флора взвизгнула и сжала кулачки.       — Эльфы не могут аппарировать учеников в стенах замка! Это запрещено! — она оттянула себе уши и вскрикнула, когда увидела учеников в дверях башни. — А-А! Флора не может нарушить правила, но может показать короткий путь!       — Проклятье!       Флора схватила сумку Гермионы, а Малфой поднял хрупкое безжизненное тело. Ее голова висела, как у тряпичной куклы, и руки болтались, затрудняя быструю ходьбу. Или это слезы мешали? Драко сморгнул лишнюю влагу, понимая, что из этого дерьма он уже не выберется.       Почему Минерва прошла мимо него и дала уйти?       — Сюда! — тот самый здоровенный эльф, имя которого Драко благополучно забыл, открыл им очередной каменный проход за настенным гобеленом. Этот путь был широким и не таким низким, и все же Малфой нагибался, едва волоча ноги от неудобного положения и забитых мышц.       — Лотти говорил! — ворчал эльф спереди, пока Флора завывала позади. — Лотти знал, что мисс втягивает себя в неприятности!       Чернь просилась наружу, и Малфой решил выплеснуть ее на полугоблина:       — Тебе повезло, что!..       Его оборвал голос другого эльфа:       — Сюда!       Рыкнув на сжатые кулаки оскорбленного Лотти, Драко вынырнул из прохода прямо перед большими дверьми лазарета. Он передаст Грейнджер Помфри, а дальше… будь, что будет. Малфой все равно мог сбежать в любой момент, подозревая, что магия замка могла расщепить его за такое кощунство перед вековыми защитными чарами. Может, к лучшему. Главное, чтобы без мучений — их ему в свое время хватило.       — Мадам Помфри!       — Мистер Малфой? — Поппи округлила и без того вечно круглые от беспокойства глаза. — Мисс Грейнджер!       — Ее чем-то зачаровали. — Драко аккуратно положил Гермиону на ближайшую больничную кровать. — Пахнет Зельем мнимой смерти, голубые следы во рту, но…       — Я знаю, мистер Малфой! Отойдите!       Сейчас самое время сбежать. Его трясло при виде ее бледной кожи и разбитой губы, и он чувствовал, что ничем не может ей помочь, кроме как оставить. Исчезнуть. Пусть она обратится в Орден и забудет о всех их договоренностях, потому что они подвергают ее лишь большей опасности.       Все это бессмысленно! Они на противоположных берегах, за высокими стенами, а в их венах течет разная…       Поток мыслей прервался от ледяного прикосновения к его пальцам. Уши заложило; он больше не слышал стука склянок в руках целителя и не обращал внимания на звуки погони в коридорах школы.       Драко искали, пока Грейнджер сжимала его ладонь сквозь сон.       Беги…       Он должен был сделать это для своей семьи, которую всегда выбирал. Они бы его не бросили, и…       Она тоже.       «Что будешь делать?» — голос улыбчивого Тео пробился из недр воспоминаний.       «Решаться на самые безрассудные поступки в своей жизни».       — Я пожалею об этом… снова.       Выдернув свои пальцы из ее хватки, Драко шмыгнул носом и потер красные глаза, которые нещадно щипало. Шаги приближались, но он не хотел видеть авроров, что шли за ним; не хотел видеть серую безжизненную Грейнджер, над которой хлопотала Помфри. Вопреки всему, он не мог уйти.       Тишина наступила внезапно.       Сейчас. Последний шанс!       СНИМИ ЕБУЧЕЕ КОЛЬЦО!!!       — Драко Малфой.       Голос Минервы МакГонагалл был пугающе близко — лизал Драко белобрысый затылок, сделав его влажным. Повернувшись, Малфой увидел директора в самом своем строгом амплуа, а сзади нее шокированная Бабблинг и настроенный на убийство Хагрид. Помона Стебль оббежала их и кинулась к Поппи и Грейнджер.       Густая ненависть повисла в лазарете туманом, но никто на него не набросился. МакГонагалл сурово взглянула на сердитого полувеликана и поманила Драко за собой.       — В мой кабинет. Немедленно, мистер Малфой.       И вот, теперь он сидел в кресле уже спокойный и раскинувшийся на подлокотниках. Смотрел на волшебные часы, отсчитывая лунные сутки. Его до сих пор не арестовали, педагоги дали ему время объясниться, но время тянуть больше было нельзя.       Драко казалось, что без Грейнджер говорить что-то абсолютно бесполезно: кто поверит ему после того, что он сделал в прошлом году? Зная, что на его руке темная метка, а в голове — окклюменция.       — Я знаю, что это были не вы, — снова завела свое директриса, пытаясь пробиться через его броню. Бесполезно. — Кто-то из Моро сделал это с мистером Филчем и миссис Норрис. Бедный Аргус…       Драко впервые услышал такие прямые обвинения Минервы, поэтому, подпирая голову, скосил на нее пристальный взгляд. В грудине зашкрябало.       — Меня видели, — зачем-то ответил он, сцепив руки на торсе в замок. Согнутые колени длинных ног манили обнять их и качаться, успокаивая себя. — Моим воспоминаниям никто не поверит. Их даже рассматривать не станут, — он обиженно фыркнул, — как и на других судах. Я окклюмент, и все это знают.       МакГонагалл (типичная гриффиндорка) не сдавалась:       — Но вы еще можете всё исправить.       Грейнджер уже загремела в лазарет. Старик мертв. Драко мог только следовать совету Моро и бежать к родителям, чтобы продолжить намеченный его роду пожирательский путь. Закатив глаза, Малфой сморщился и выпалил в порыве сильного раздражения:       — Я не могу сбегать в Ад за душой чертового Филча, директор, — он закусил нижнюю губу изнутри, видя, как Минерва насупилась и мелко замотала головой. Ее старческий светлый взгляд буравил. — Не смотрите на меня так, он точно в Аду… — Драко махнул ладонью, будто отгонял муху. — Я тоже скоро там буду.       Директриса вздохнула.       — Мистер Малфой, хватит драматизировать, времени мало…       Дверь с грохотом распахнулась, врезавшись в камень стены. Пальцы Драко сами обхватили кольцо, с губ уже срывалось заклинание, как он обернулся и увидел пушистую львиную гриву.       Карие, безумные глаза.       Ее частое быстрое дыхание пересушенными губами в свежей крови.       — Малфой! — она вбежала, как чокнутая банши. Словно не лежала двадцать минут назад на койке в лазарете бесцветным трупом. — Директор, он не при чем!       — Грейнджер, ты… — Драко подскочил, скрывая радость на ее появление. Он знал, что его волнение заметно, и от этого разозлился. Увидев, как она повисла на книжной стойке из-за подкосившихся ног, пришел в ярость. — Какого черта ты встала?!       Я же почти сбежал!       — Гермиона, дорогая, — Минерва закудахтала, хватаясь за подол тяжелого платья, чтобы не запнуться, — вы в порядке?       Драко хотел подлететь к ней, взять на руки, усадить в кресло, но успел только дернуться, как остановил себя. Когда директриса поддержала слабую Грейнджер за плечи, он убрал руки в передние карманы брюк, сжимая в ладони не свою палочку. Он уже не знал, какие чувства и с кем мог показывать. Запутался, винил себя.       — Малфой невиновен! — продолжала вопить упертая гриффиндорка в помятой рубашке, пока МакГонагалл вела ее к креслу. — На меня напал Адриан, он…       Снова грохот двери. Теперь это был Хагрид. Очевидно, что Грейнджер в таком состоянии не дошла бы сама до кабинета и уговорила увольня.       — Минерва! — прохрипел он глубоким басом. — Аврорат уже здесь… — его взгляд скользнул по нервной фигуре Драко. — Поторопитесь!       Он скрылся за дверью, и Малфой потер влажную шею, дрожа подбородком. Вот, блять, и все.       Драко зажмурился, зачесав со лба упавшие пряди.       ПОЧЕМУ ТЫ ЕЩЕ ЗДЕСЬ?!       — Боже… — Грейнджер посмотрела на него и истерично замотала головой. — Нет!       Она взяла директора за руку, и уже обратилась к ней:       — Мы не можем позволить схватить его ни в каком варианте развития событий!       И что ты хочешь сказать этим, храбрая безрассудная гриффиндорка? Станешь соучастницей преступления? Укроешь убийцу?       Драко снова повертел кольцо дрожащими пальцами. Она могла поднять на уши Визенгамот и Министерство, защищая его, а он не мог этого допустить.       Директор выпрямилась возле кресла с Грейнджер, смотря на нее сверху вниз по-матерински мягко.       — Гермиона, — она даже не моргала, — вы верите Драко?       — Да, — защитница не думала ни секунды. — Он не убивал Филча и не состоит в рядах Пожирателей смерти, — Драко застыл на месте, не дыша. — Я случайно спровоцировала Адриана, может, не совсем случайно. Его отец — Пожиратель смерти, к тому же кто-то украл ингредиенты для Обортного...       Не дослушав, директриса сорвалась с места к стеллажу, хватая пустую склянку. Ее длинная юбка громко шуршала по полу.       — Я знаю, — она ждала этого? — Мне нужны ваши воспоминания для Омута памяти, которые могли бы доказать непричастность Драко Малфоя, и всё, что ему поможет в суде.       — Конечно!       Глаза Малфоя превратились в два бладжера, наблюдая за тем, как Грейнджер подскочила с кресла под заклинание из длинной палочки Минервы. Нить воспоминаний из ее виска утонула в склянке, и Драко затрясся так, что казалось вместе с ним дрожит вся комната. Это правда происходило.       Правильно ли?       Нужно ли?       Салазар праведный!       — Это все бессмысленно, — Малфой сгорбился, пыхча раздутыми ноздрями. — Если вы покажете это Аврорату, — он указал пальцем на светящуюся колбу, — мне и моим родителям конец. В Министерстве есть Пожиратели смерти, и они доберутся до меня!       — Драко, послушайте, — умела же директор давить на него одним взглядом и вкрадчивым голосом! — Это ваша гарантия на будущее. Хоть это и незаконно, но я считаю, что сейчас вам стоит бежать, — сердце уже выпрыгивало из груди. Все органы чувств обострились. — Орден поможет вам. Прикроет вас.       Только его не хватало! Уже поздно!       — Вы что, смеетесь надо мной? — голос Драко срывался. — Я уже труп! Где Забини? Где Нотт?!       — С ними всё в порядке, мистер Малфой!       Нахмурив свои косматые брови, Грейнджер медленно подошла к ошалевшему Малфою, находящемуся на грани коснуться метки, спрятаться под военной формой Пожирателя смерти и сбежать куда подальше. Она уверенно ударила ребром кулака по своей ладони и кивнула МакГонагалл, будто их мысли сошлись.       — Мы сделаем вид, что ты сбежал из школы. В обмен на помощь Ордену.       Драко нагнулся к ее лицу:       — Ты свихнулась?! — он вытаращил глаза на нее, но она не сменила упертого взгляда. — Нет!       — Ты веришь мне?       Грейнджер сглотнула, смотря на его скривившиеся губы. Ее же губа сочилась кровью. Темно-алая, она сворачивалась полоской чуть сбоку, и корочка снова трескалась при ее малейших эмоциях.       Он… ее укусил?       Моро укусил ее?!       — Малфой, ответь, — холодными ладонями она обхватила его горячее лицо, искривленное яростью. Драко понял, что все это время замер с безумным взглядом на ее окровавленный рот. — Ты веришь мне? Я обещала. Я сделаю все возможное.       Только из-за этого еще не сбежал.       — Это ведь ты поцеловала его?       Вылетело само, но отказываться от вопроса уже было поздно. Кровь стучала в ушах, как и шаги на лестнице за дверью. Послышались голоса.       Грейнджер приподняла брови.       — Что?..       — Ты слышала.       Ее губы поджались, и Драко в гневе наморщил нос.       Убью обоих.       — Обсудите это на пути в Орден, молодые люди, — прокашлявшись, МакГонагалл подошла к камину и с грациозностью кошки взяла котелок с Летучим порохом, — я оповещу Аврорат, что вы сбежали, как и Моро, — в нос ударил запах серы и дыма, когда она поднесла емкость к их лицам. — Но вам нужно поторопиться.       Опустив руки с лица Драко, Гермиона взяла горсть и уставилась в его глаза.       — Нам надо поговорить, — у нее тоже накипело. Огонь прорывался и бликовал сквозь закатное стекло в ее глазах. — А тебе пора выбрать.       — Я давно выбрал, — прошипел он в ответ, набирая в ладонь порох, — и все еще об этом жалею.

~*~

      Путешествие через камин — не самое приятное мероприятие, но за всю жизнь ты к нему привыкаешь. Водоворот из запахов, цветов и ощущений разрывает тебя на кусочки, а потом собирает воедино, когда ноги касаются золистого дна другого камина. Перемещаться с кем-то — так же странно, вы будто смешиваетесь в пути, и чем ближе друг к другу, тем сильнее это чувство.       Драко ненавидел свою эмоциональность за то, что хотел прощупать каждый дюйм своего тела после трансгрессии с Грейнджер, но сейчас было не до того.       Пыль забила нос. Они очутились в какой-то захудалой гостиной деревенской халупы. Вдвоем. Кроме как недавно вспыхнувшего зеленым светом камина в этом доме не было признаков жизни, и Драко огляделся, в ужасе замечая, как Грейнджер скривилась и схватилась за свою правую руку.       Она была слаба перед трансгрессией, а это имело последствия.       — Расщепило? — встревоженный голос Малфоя растворился в его быстрой ходьбе. Он подлетел к Гермионе и схватил ее за руку, осматривая. Ткани ее джемпера и рубашки на плече окрасились в алый, в порванной дыре зияла неглубокая скрученная рана. — Проклятье!       — Все нормально, — она шикнула от пальцев Драко на своем раненом плече, — у меня есть все необходимое в сумке.       — Надеюсь, у тебя в сумке найдется бутылка огневиски, чтобы я смог пережить твои оправдания.       Малфои были жутко ревнивыми и злопамятными, а Блэки — одержимыми. Родители подарили характеру эмоционального сына гремучую смесь.       — Мои? — она изобразила крайнюю степень удивления, подняв брови на лоб. От нее пахло травяными зельями, настойками и сраной белладонной. — Твои я даже…       Ее перебил надменно-веселый голос из дверей гостиной:       — Ну надо же, кого я вижу, — Джордж Уизли, скрестив руки на груди, упал плечом на деревянный косяк. Его длинные рыжие волосы были собраны в неаккуратный пучок. — Я надеялся, что нихрена не выйдет.       — Джордж! — радостно воскликнула Грейнджер, от чего на лице выжившего близнеца расцвела улыбка. Драко скривил губы.       — Уизли.       — Добро пожаловать в Орден, хорек!