Аппетит

      — Покажи мне, как ты это сделала.       Он знал, что ей это нужно больше, чем ему. Ее мокрые стеклянные глаза просили об утешении, а он готов был пойти на все, что угодно, лишь бы она не плакала. Только бы больше не видеть этих горьких слез, что снились ему после пыток в Мэноре.       Драко был чувствительным, но никогда не считал себя нежным. Даже с Пэнси он не позволял себе лишнего, никогда не расслаблялся до конца и не подпускал никого в свою душу. Он знал, что уже уязвим из-за семьи и друзей, и не хотел становиться еще более слабым. Боялся увидеть себя таким — в объятиях кого-то, спокойным и влюбленным. Еще один страх. Малфой постоянно боялся, как и его отец. Настоящее проклятье рода — быть трусом.       Грейнджер на мгновенье замерла, будто сомневаясь, стоило ли отдаваться ему. Как бы она не храбрилась, он прекрасно понимал, что она тоже боялась быть уязвимой и почувствовать тепло, к которому быстро привыкаешь.       Она пару раз моргнула, шумно выдыхая ртом. Медленно расстегнула свой спальник, и Малфой повторил за ней — скинул с себя одеяло своего. Гермиона протянула к нему дрожащую руку и протиснула под боком, а вторую закинула сверху, окольцевав талию. Ее щека прижалась к его груди, из которой выпрыгивало сердце. Ноги переплелись.       Она обняла его; прильнула всем телом, крепко сжимая, а Драко так и застыл, с согнутой рукой под головой, а второй — вдоль тела. Уши заложило, и он сглотнул, чтобы слух вернулся. Ему потребовалось время, чтобы принять реальность, где он не сможет бесконечно убегать от себя. Его рука нерешительно поползла по ее плечу к спине и мягко прижала.       Попасться в ловушку по своей воле… Это было совсем не похоже на слизеринца.       Ее ладони быстро согрелись об его горячее тело. Драко, боясь быть уличенным в нежности, незаметно уткнулся носом в ее волосы и вдохнул запах миндального шампуня. Глаза закатались от кайфа. Рука на ее спине сильнее сжала этот проклятый свитер, как и каждый раз, когда он к ней касался — до желания порвать слои ткани на коже. Не смотря на ужасную усталость и глубокую сонливость, от такой близости к желанному член начал твердеть. Невыносимо быть с ней рядом.       Гермиона дрожала. Ее дыхание стало шумным и частым.       — Сначала я поняла, что ты бы не дал обнять себя, — она сглотнула, вспоминая, как попалась ублюдку Моро, — точно не в школе и не после разговора в библиотеке, но мне это было очень нужно, и я приняла, — ее руки сжали талию сильнее, и Драко подумал, как бы не раздавить ей оставшуюся здоровую руку. — Потом я почувствовала, что это не твои объятия.       Это было любопытно.       — Как?       — Ты хватаешь меня так, будто боишься, что я выскользну.       Его рука, стиснувшая свитер на тонкой женской спине до белых костяшек пальцев, дрогнула пальцами. Драко подавил свою усмешку, закусив щеки, но услышал нескрываемую грейнджеровскую, полную искренней радости.       Он хотел быть честным:       — Мне все еще странно прикасаться к тебе.       Голос сел от переизбытка чувств и отхлынувшей от головы крови. Язык не отдавал себе отчет.       — И последним был запах, — Грейнджер подняла лицо к его шее, вдыхая полной грудью. — Ты пахнешь… — она зажмурилась и на выдохе до ужаса сексуально простонала, — черт возьми, Малфой, ты потрясающе пахнешь. Мне нельзя к этому привыкать.       Драко покрылся мурашками. Живот свело спазмом.       Нам. Нам нельзя.       Сейчас она была рядом. Живая и не стонущая от Круциатуса. Пахла, дрожала, дышала ему в шею и крепко прижимала к себе. Но что будет завтра, когда они проснутся? Что будет через неделю, когда грянет новое военное восстание?       Да даже если Пожиратели падут вместе с Новым Лордом, что будет с ними? Позволит ли им этот мир быть вместе в условиях, где он — бывший Пожиратель смерти, а она — героиня войны? Где его родители никогда бы не приняли магглорожденную в свою семью, а ее родители… Драко не представлял как смотреть в глаза тем, чью дочь он унижал и оскорблял столько лет из-за своих внутренних страхов и предрассудков.       Ему закрыта дорога в Министерство, а она могла бы построить карьеру. Грейнджер наверняка думала о том же.       О том, что они абсолютно разные, но так похожи. Жаль, что этого никто не понимал.       От спальника пахло маггловским пластиком. Грейнджер заерзала — наверняка Малфой отдавил ей руку. Он перекатился на спину, обнимая ее, и она умостилась у него на груди, со стоном вытащив затекшее предплечье. Через прозрачную вставку на потолке Драко увидел созвездие льва, яркое настолько, что он улыбнулся.       Может, я все же выбрал правильный путь, мама?       — Никогда не думал, что буду вот так спать с Гермионой Грейнджер. Под звездами, — когда названная закинула на него ногу, задев затвердевший член, Малфой дернулся. — Черт, Грейнджер…       Ужасно было бы с его стороны лезть к ней в таком состоянии. Вся ее шея была покрыта испариной, а плечо, вероятно, ныло после расщепления.       — И не думай, — она провела по его груди ладонью, и все поплыло. Веки сами закрылись. — Просто спи.       — Уснешь тут.       Когда ее дыхание выровнялось, а рот приоткрылся, Драко все еще смотрел на ночное небо, не понимая, как он здесь оказался: на его груди мирно покоилась львица. Но он точно знал, что не отступит и ни за что не отпустит ее, даже если завтра отважный прайд кинется грызть ему глотку — подлой и мерзкой гиене.

~*~

      В палатке стало жарко. Он проснулся, когда Грейнджер заерзала. Тихое пение какой-то птицы и утренний рассвет сквозь запотевший прозрачный потолок мягко трогали органы чувств, но больше всего осязание — женское колено на его утренней эрекции. Драко простонал сквозь сон, и Гермиона попыталась убрать ногу, но тщетно. Он схватил ее за бедро и притянул сильнее, так и не открыв глаза. Потерся.       Прошипел от удовольствия. Слишком приятно.       Она уткнулась ему в шею носом и провела им по коже, вдыхая запах. Легко было услышать возбуждение в ее дыхании, прерывистое и поверхностное. Драко подтянул ее выше, когда понял, что они уже оба ерзают: трутся друг об друга в полудреме, не обращая внимание на утренние неудобства в виде неумытых лиц.       Драко открыл глаза одновременно с ней, заспанные, но безумно возбужденные. Грейнджер прошипела от боли, когда он впился в ее вкусные и сухие от тяжелой ночи в палатке губы. Поморщившись, она все же ответила ему, и Малфой чуть не умер от счастья — это было лучшее пробуждение за долгое время его чертовски нездоровой жизни. Трепетная Гермиона в его руках, ее сладкий рот и звуки природы, окружающие палатку вместе с голосами…       Теряя голову, Драко повалил Грейнджер на спину и нависнул сверху. Пульсирующий член приятно терся об ее бедро, а из Гермионы вырывались потрясающие возбужденные вдохи. Она протиснула руки под его свитер и провела по влажной спине ногтями, закатывая глаза, пока Малфой спустился к ее шее, впиваясь в соленую кожу яростными поцелуями. Она не пахла потом. Драко слышал, как ночью Гермиона просыпалась, пропотев от ломки, и накладывала на себя чары осушения и чистоты, засыпая снова. Сейчас, в отличие от него, ее кожа была сухой и шершавой, но жутко притягательной, как лист бумаги новой книги из тайного хранилища запретной секции библиотеки.       Грейнджер была такой сложной и вкусно тихой… Настоящий вызов для слизеринца.       Раздалось жуткое писклявое тявканье. С громким чмоком Драко оторвался от своего долгожданного завтрака и вместе с мгновенно отрезвевшей Грейнджер уставился в стенку палатки, будто мог увидеть что-то сквозь нее.       — Это лисы, — констатировала она, переводя дыхание. Стоило Гермионе двинуть бедром, как Малфой вспомнил о главном, таком настоящем сейчас, желании, и вновь принялся целовать ее шею.       — Хоть Пожиратели, — он оторвался на секунду, чтобы стянуть через голову свитер и снова опуститься на нее, — мне плевать.       Одежда полетела в стену палатки, и по влажной коже пробежали мурашки. Смотря на обнаженное тело Драко, Грейнджер закусила губу, извиваясь под ним от нетерпения и желания сдержать каждую свою клеточку на месте. Он инстинктивно напрягся из-за своих уродливых шрамов, но взгляд Грейнджер, словно медовая патока, расслабил его. Ее нежные прикосновения к голой коже казались чем-то нереальным, будто он все еще спал и боялся проснуться. Все, чего хотелось — это почувствовать Грейнджер полностью, снаружи и внутри, как можно глубже и целиком, чтобы больше об этом не думать. Избавиться от навязчивой мысли, что они не закончили, и вернуться в войну, в которой жили.       Прямо здесь. Сейчас. Пока чувствуешь языком ее бешеный пульс.       Где-то рядом пронесся жизнерадостный смех пробегающих мимо палатки детей. Грейнджер испуганно вздрогнула, и Драко воспользовался моментом — встав на колени по обе стороны ее бедер снял с нее свитер, оставив в одном белом бюстгальтере, о котором думал со вчерашнего дня. Не было на нем никаких кружев, шелка или сексуальной сетки — только его фантазия, что под ним.       — Там дети, — она с дрожью выдохнула, смотря на Малфоя оленьими глазами. Как добыча на хищника, готового напасть. — Совсем рядом…       — Да.       Втиснувшись между ее ног, Драко снова припал к ее губам, глубоко проникая в нее языком. Она прижималась к его стояку и отдавалась поцелую с такой нежностью, что у него подкашивались локти, на которых он держался, а связь с миром угасла, стоило ей обхватить ногами его бедра. Член готов был взорваться только от пары толчков в одежде, что уж говорить о той картине полуголой Грейнджер, что Драко видел перед собой.       Все равно слишком много одежды. Малфой не хотел просто разрядки, как в коридоре Хогвартса — ему нужно было насладиться всем телом неудержимой старосты Гриффиндора. Ее вздохи ласкали уши и были самым большим вознаграждением. Он взял ее запястья одной рукой и поднял над головой, прижимая к спальнику, а второй стянул белье с одной груди, оголяя ее. Дико, как делал это всегда со всеми девушками.       Грейнджер ахнула, когда он втянул твердый сосок губами, и задрожала под ним, выгибаясь дугой.       Какая чувственная…       Его язык обрисовал круги. Настоящая наркомания. Что делать, если ты зависим? Грудь Гермионы Грейнджер была потрясающей, с темным ореолами, и пахла, как миндальное молоко.       — Н-нас увидят, Малфой, — бормотала она что-то безразличное ему, сквозь громкое дыхание. — Люди вокруг… Палатка сверху прозра-а…       Грейнджер резко замолчала и откинулась назад — Драко принялся за вторую грудь, стянув белье вниз окончательно.       — Я наложил магглоотталкивающие чары, — сказал он, перед тем, как снова начать поедать ее соски. — К черту всех.       Мимо снова пробежали дети. Грейнджер напрягалась, отвлекаясь от процесса, и поморщилась, когда попробовала двинуть рукой.       — Ай! — ее лицо исказилось болью. Драко мгновенно отпустил ее запястья. — Рука… Все еще болит.       На самом деле и у Малфоя ломило все тело после долгой поездки и ночи в спальнике, но низ живота и яйца тянуло к высвобождению намного сильнее. Место для их первого секса было не лучшим. Мужского зелья у него с собой не было.       А если она девственница? Спросить снова или просто оставить выбор за ней?       Годрик, да когда, если не сейчас?!       Колебавшись, Грейнджер, кажется, подумала так же. Ее взгляд лишь пару секунд выискивал что-то в лице Драко, и она решительно обхватила его твердые плечи, притягивая обратно к себе, к своей соленной нежной коже и теплой маленькой груди.       Только он решил спуститься к животу, осыпая ее грудь поцелуями, как голень обожгла резкая боль.       — Тц! — шипя, Драко перекатился на локоть и посмотрел в свои длинные ноги. Он задел ебучую печку голой кожей! — Проклятье!       Это первый и последний секс в маггловской палатке!       Малфой решил перетерпеть боль и не отходить от цели. Прижав к себе Грейнджер, которая уже не могла сдержать улыбку от всех их мучений и детского смеха за палаткой, он приблизился к ее губам и застыл от громкого знакомого голоса:       — Гермиона! — Макс шагал совсем рядом, выискивая потерю. — Кто-нибудь видел Гермиону и ее… однокурсника? Блондина с маникюром? Никто не видел? Машина здесь, палатки нет…       Драко раздраженно выдохнул и упал лбом на худое плечо Грейнджер. От утренней щетины на его лице ее кожа покрылась мурашками.       — Он издевается.       Гермиона прыснула сквозь сжатые губы и, не удержавшись, заливисто рассмеялась. Ее звонкий голос зажег сердце.       — Твой отец узнает об этом?       — Обхохочешься, Грейнджер, — рыкнул он ей в ключицу без особой злости. — Ты убила этой шуткой последний свой шанс на незабываемый секс.       Она снова залилась смехом, содрогаясь под ним. Драко улыбался, чувствуя ее тепло и твердые соски под своей шрамированой грудью.       — Макс сейчас весь лагерь на уши поднимет. Разведет панику. И надо бы нам умыться…       — Ладно, зануда Грейнджер, — Малфой оттолкнулся рукой от спальника, садясь рядом с ее голым телом, — сдаюсь, — при виде ее плоского живота и соблазнительных родинок возле пупка внизу снова стянуло, но Гермиона стала разминать больную руку, натягивая белье обратно, а дети смеяться еще громче. — Сама Вселенная против, чтобы мы переспали. Ну, или ты.       — Может, пока еще не время? — она села, выискивая свой свитер. На ее шее багровел потрясающий засос, и Драко решил умолчать об этом. — И не место. У нас и зелья с собой нет.       В этом она была права, но надежда у него все же тлела. Он помнил диалог в кабинете директора, когда им пришлось отмазываться выдуманным сексом. Грейнджер какого-то хера принимала зелье.       — Ты его больше не пьешь?       — Нет, — она не смотрела ему в глаза.       За палаткой вопил Макс:       — ГЕРМИОНА!       Тему продолжать не хотелось. Собственничество обжигало сильнее идиотской походной печи. Драко поморщился, облокотившись на свою согнутую в колене ногу, и потер заспанные глаза. Он попытался зачесать взлохмаченные волосы пальцами, но тщетно — они отпружинили туда, где слежались.       — Судя по тому, что происходит в мире, — Драко с удовольствием наблюдал за полураздетым телом Гермионы, что поправляла повязку из бинтов на больной руке, — этому никогда не будет место и время.       — Ты не прав.       Возможно, в его спальне Малфой-Мэнора? Увидеть обнаженную Грейнджер на шелковых простынях…       Драко прикрыл глаза. Люди в лагере стали шуметь как сумасшедшие. Пару взрослых неслись к костру, чтобы приготовить завтрак, и гремели котлом, а кто-то пытался загнать детей в уборную. Макс орал и опрашивал людей.       — Иди снимай чары, — Грейнджер поджала губы как старуха МакГонагалл, и натянула через голову свой синий свитер, выправляя львиную гриву из ворота.       Драко кинул взгляд на свой выпирающий пах.       — Мне нужно пару минут. Или… — он скосил зрачки на подозревающую неладное Гермиону, которая сразу сузила глаза, — …потрогаем друг друга?       — Малфой! — она закатила глаза под его кривую усмешку. Жаль. — Я сама.       — Я не против посмотреть.       Грейнджер фыркнула, натягивая ботинки.       — Мерлин, Малфой, я про чары! — Гермиона смеялась под нос, краснея от смущения. Старалась не смотреть на его обнаженное рельефное тело, хотя еще недавно закусывала губу, глядя на него. Очаровательно. — Сама сниму твои чары.       Вот теперь нужно было опустить ее с небес на землю. Она все еще думала, что он наложил бы что-то, не воспользовавшись приобретенными от Пожирателей смерти навыками. Светлая девочка забывала, кто он такой, когда покидает стены школы.       — Ты их так просто не снимешь. Уверен, что справишься, но убьешь на это кучу времени, — он уперто уставился в ее лицо серыми хищными глазами. — Темная магия, Грейнджер.       Возмущение моментально отразилось на ее лице сведенными лохматыми бровями и морщинистым лбом. Малфой решил отвлечься от ее брани на то, чтобы одеться — стал лениво натягивать свитер.       — Ты навел морок на Макса! Как ты мог? — Грейнджер была жутко шумной, когда злилась, но это выглядело забавно с засосом на шее и зацелованными губами. Он представил, как бы она возмущалась и кричала под ним во время толчков, и в штанах снова началось движение. Драккл! — Не делай так больше! Тебе стоит поучиться обращаться с магглами. Морок может и с ума свести!       — Сейчас в моем приоритете немного другое. Война, например, — Драко остановил взгляд на ее соблазнительных ногах в обтягивающих джинсах. — Ты.       — Иди снимай сейчас же! — она проигнорировала его признание и уперла руки в боки, а Малфой устало вздохнул. Ну что за стерва?       — Почему от твоего поучительного тона у меня снова встал?.. — его брови нахмурились. — Обычно меня тошнило.       Грейнджер побагровела, и ее рот приоткрылся от шока. Идеально. Когда она взрывалась, магия в ее венах искрилась до наэлектризованных волос на голове. Только слепой мог этого не заметить…       Хватит! Прекрати идеализировать ее!       Как придурок… Придурок! И член свой угомони.       — Малфой! Ты просто… мазохист, я не знаю!       — ГЕРМИОНА! БЛОНДИНЧИК! — Волков, кажется, сложил руки вокруг рта «рупором». — Как его там?.. Что-то связанное с динозаврами… ДИНО!       Драко зажмурился и простонал:       — Мне плохо, — он упал лбом на свое согнутое колено, не в силах бороться с тупостью магглов и абсурдностью этого утра.       Грейнджер толкнула его в плечо, улыбаясь самым наглым образом. Сердце все еще горело сквозь толстую броню дракона.       — Так иди на свежий воздух, Дино.

~*~

      Сорок минут спустя Драко больше не выносил общество кипящих вокруг магглов, виснувших на нем детей, которым он натянуто улыбался, и в итоге отказался от завтрака на кемпинге. Грейнджер не противилась. Он удивлялся тому, как умело она давила на него тогда, когда это было действительно необходимо, но всегда оставляла и давала передышку, стоило ей почувствовать его желание одиночества. В ней появлялось все больше качеств, что Малфой так хотел видеть в будущей жене, и это пугало до чертиков, до трясущихся поджилок и сурового взгляда отца в памяти. Болезненное расставание будет необратимо.       Драко надеялся взять все от того времени, что им осталось.       Идти против родителей, всего мира и будущего Грейнджер — глупо. Он даже не понимал, любил ли ее, будучи всю жизнь в мерзких убеждениях о разнице в их крови. Это было что-то большее, но… сложное. Такое же глубокое и запутанное, как сама Гермиона.       Как если совместить Тьму и Свет. Ничего реального.       Драко стоял у машины, оперевшись бедрами на голубой капот. Руки покоились в карманах куртки, а в пустом желудке плескалась банка сладкой газировки, которая вызвала в нем еще одну зависимость. Кожа хрустела от чар чистоты, как зубы и волосы — хотелось скорее в душ и поспать на мягких простынях. Разум захватили грезы о хорошем отеле хотя бы в маггловском мире. Ну почему Грейнджер выбрала именно кемпинг в качестве привального пункта в плане побега из Хогвартса?       Стоило подумать о ней, и вот, из ворот показалась гриффиндорская задница. Последний раз махнув Волкову, Грейнджер вышла за пределы заповедника и подошла к машине.       Встала прямо напротив Драко и не отвела взгляд, словно думала о своем. Малфой осмотрел ее руку, будто мог видеть сквозь куртку и свитер.       — Водить сможешь?       — Да, я смогу.       Кто бы сомневался.       — Связалась с Поттером? — Малфой перемялся с ноги на ногу, смотря за переливами ее огненно-карих глаз. Ждал, когда она начнет смущаться от воспоминаний о сладком пробуждении.       Обломном.       — Да, — Грейнджер зажевала губу, на которой почти зажил укус. Ее щеки чуть порозовели. — Нас будут ждать.       От ее слов желудок перевернулся, и газировка попросилась обратно. Ему придется встретиться с Орденом — это действительно случится, и он подписал себе смертный приговор, если попадется Пожирателям на лжи. Грейнджер вписывала его в условия, где любой шаг для Драко мог быть смертельным, и не важно с какой стороны. А родители? Они окончательно в нем разочаруются, пройдя такой путь ради его благополучия.       «И что же сделает стая львов с гиеной?»       Отец…       Взгляд расфокусировался. Дыхание участилось и сбилось, подстраиваясь под бешеный пульс. Драко почувствовал, как теплые ладони ложатся на его гладкие после чар бритья скулы.       — Послушай меня, — Грейнджер пахла мятным чаем. Малфой вдохнул полной грудью сладкое дыхание и застыл, пока ее большие пальцы гладили его щеки. — Я тебя не брошу и не дам в обиду.       В ее взгляде не было жалости, лишь безграничная… Нет! Это не могла быть она.       Героиня войны не могла влюбиться в Пожирателя смерти.       — Как мило, Грейнджер, — он скривился, сжав ее запястья. Помедлив, стянул ее нежные ладони со своего лица. — Мне не нужна твоя защита.       — Нужна, — твердо ответила она, двинувшись в сторону водительского места. Драко отверг чувства и ощутил ее неловкость. — Я — твой проводник с Орденом. Ты — наш проводник с Пожирателями.       Да. Так легче. Мы не должны вести себя, как пара.       Это все, что должно нас связывать.       Драко тоже сел в машину, как-то слишком громко захлопнув дверь — Грейнджер подпрыгнула, а панель сгромыхала. Стоило ему начать подавлять чувства, отрицать связь между ними, как крыша съезжала набекрень, хотя он понимал, что это самый правильный путь в их мире. Ему нельзя обнадеживаться новым будущим. Нельзя забывать, что творилось вокруг. Нужно помочь ей, взять от оставшегося времени все, но не поддаваться чувствам.       Это бездна, которая сведет его в могилу. Это одержимость.       И страх показаться слабым в глазах врагов…       Грейнджер завела машину и тронулась с места. Драко не стал пристегиваться — он доверял Гермионе и в тайне надеялся разбиться, если машина слетит в кювет, ведь тогда ему не придется встречаться с орденовцами.       Тело ощущалось истощенным и напряженным, и даже кровь в венах не кипела. Малфой был выжат, разбит, но Грейнджер заставляла его двигаться дальше как невидимая сила или чертова вейла. У него был шанс, что пожирательские будни закончатся, а родители просто отвернутся от него. Тогда он проведет остаток дней с ней, в тени ее квартиры, как гадкая плесень, способная лишь бояться. Но тогда… Возможно, именно тогда у него появятся крылья за спиной, как появились у Лизи?       Сейчас он выглядел, как она. Не хватало только смешной шапки в виде морды кота. Интересно, что сейчас с Лизи? Он смог ей помочь?       Грейнджер вырулила на трассу и расслабила плечи. Кинув заинтересованный взгляд на молчаливого Драко, она прокашлялась.       Сейчас начнет болтать.       — Твои родители, должно быть, волнуются.       О, да. Он не сомневался, что матушка провела всю ночь в поиске ответа у созвездий, а отец вне себя сердито расхаживал по поместью, выплескивая злость и негодование на портреты предков. У Драко была договоренность с родителями на случай любого незапланированного побега: он должен дать знать о себе по истечению трех дней. Дальше в ход шла тяжелая рука матери и ее связи.       — О них не стоит переживать, — эти люди способны пережить конец света. Малфои. — Они понимают, почему я не пишу и до сих пор не вернулся. Уверен, авроры нагрянули в Мэнор, — Драко сглотнул страх кандалов на запястьях и посмотрел на Грейнджер, тревожно сжимающую руль. — Как насчет твоих?       На кого похожа Гермиона? Как ее родители отнеслись к тому, что она стерла им память? О многом хотелось узнать и поговорить, например, как Грейнджеры впервые осознали, что их дочь — волшебница?       — Мои родители уже в другом месте, — ее кивок был похож на убеждение самой себя. — Часть плана. Гарри должен был их вывезти, как только появилась угроза.       И здесь кругом незаменимый Гарри Поттер! Драко старался избежать раздражения в голосе, но нихрена не вышло:       — Почему все делает он?       — У Гарри сильная воля и окклюменция, — Грейнджер беззаботно пожала плечом. В ее же голосе слышалась гордость. — Он больше не поддается легилименции.       Малфой поддавался, но специально. Только упертый избранный мог показать свои способности, словно глухая оборона замка и тупой встречный таран. Снейп учил Драко водить легилимента за нос, а Нарцисса научила грациозности кошки — попробуй угадай, какие из воспоминаний Малфоя были настоящими. Однажды он похвастался этим в кругу Пожирателей, желая казаться сильнее, а они на суде выложили каждое его слово. Поэтому в зале Визенгамота Драко не поверил ни один из старейшин, и пришлось прибегнуть к свидетелям, которые вызывали жуткое чувство стыда.       — Зная, как Поттер управляется с метлой без чар… — ему нелегко было признать, что у Поттера был талант. — Его воля действительно непробиваемая. Чтобы вытащить из него правду понадобится ведро Сыворотки правды.       Он пошутил, но Грейнджер как-то странно замолчала. Ее ехидный взгляд скользнул к озадаченному лицу Драко, а губы поджались, скрывая улыбку.       Из нее вырвалось, как на духу:       — Она на него не действует.       Драко, сам того не ожидая, вскрикнул:       — ЧТО?!       — Мы пробовали, — Грейнджер сама выглядела пораженной, но не могла скрыть ухмылки из-за ошарашенного лица бывшего врага. — Гарри действительно… уникальный. Даже после смерти Волан-де-Морта.       В это невозможно было поверить.       — Сколько вы в него влили?       Гермиона снова стихла, сосредоточившись на дороге. Ее молчание не сулило ничего хорошего для вечного соперника Гарри Поттера.       — Сколько, Грейнджер?       — Флакон.       Малфой снова удивился своему высокому голосу:       — Сколько?! — в груди вращался огненный шар и разрастался подобно солнцу. — Да он что, охренел?!       — Больше было нельзя из-за последствий передозировки, — Гермиона уже не забавлялась. Ее внимание было сконцентрировано на мокром асфальте и вновь полившем дожде. — К тому же, это был весь запас Паркинсон.       Дождь затарабанил по стеклу, а стеклоочистители съедали водные кратеры. Выдохнув из себя всю зависть и злобу, Малфой обессилено упал на спинку сиденья, не понимая, какого хрена Поттеру вечно так везло. Трахал ли он Пэнси — оставалось вопросом. На вечеринке в гостиной Гриффиндора она всеми силами пыталась залезть на его член, но Святоша, кажется, окончательно ослеп.       Драко перевел хмурый взгляд на Грейнджер.       — Куда она пропала?       — Я сама не знаю, — с ее губ сорвался тяжелый выдох. — Думаю, Гарри все прояснит. Обычно, я чувствую себя по утрам… — Грейнджер, не отпуская руля, помаячила пальцами в попытке подобрать слова, — …не очень хорошо. Но сегодня все было иначе. А вчера, все прошло слишком легко, — даже сам Малфой ожидал худшего. Он думал, что она будет кричать, как в ту ночь, или стонать, но ничего подобного не было. — Я не понимаю, что происходит.       Слова Адриана о том, что это он сделал Грейнджер такой, не вылезали из головы. Эксперимент Паркинсон и Моро были как-то связаны.       — Попробуй поцеловать Пэнси, — с легкостью выпалил Малфой, сжимая кулак от ревности. — Может, она расскажет тебе правду.       Грейнджер кивнула, не желая поддаваться его злыдне:       — Обязательно попробую, — ее губы скривило собственничество. — Она хорошо целуется?       — Я научил, — Драко самодовольно ухмыльнулся, ведя счет их уколов друг в друга. Гермиона сжала руль до скрипа кожи. — Так что да, отлично. Поставил бы ей высший балл.       Резко ее настроение сменилось: плечи опустились, глаза погрустнели, а брови напряженно сдвинулись вместе. Она то и дело отвлекалась от дороги, бросая в Драко взгляд, полный вопросов, и он понял — задел отличницу за живое.       — Даже так? — Грейнджер взволнованно облизала губы. — А мне какую оценку поставишь?       Эту игру следовало продолжать. Желание вывести ее из себя осело сладким предвкушением безумного секса на заднем сидении машины под бьющий об стекло дождь и рычание ревности. Драко нарочито задумчиво протянул, стараясь не переигрывать:       — Даже не знаю.       Грейнджер округлила глаза.       — Что?       — Ну…       Ее львиная грива приподнялась, а скорость автомобиля немедленно увеличилась. Малфой понял, что поторопился с выводом о том, что хотел бы разбиться. В животе закрутило.       — Драко Люциус Малфой, — повысила она тон, заставив Драко поднять брови, — немедленно поставь мне оценку!       Салазар, какая же она очаровательная и невыносимая! Идеально.       Перестань!       Но игру все еще хотелось продолжать.       — Грейнджер, — он романтично вздохнул, потерев ладони об джинсы, — если бы я только мог поставить оценку тому, что чувствую, когда целую тебя…       Прекрати! Замолчи, придурок!       Забыв как дышать, Драко надеялся, что Грейнджер проигнорирует его высказывание, поймет шутку, но этого не произошло. Ее быстрое дыхание и волнение окутало салон машины до отказа.       — Ого, — сказала она на выдохе. Малфой всегда поражался, как слова восторга она выдает без особых эмоций. — Это так…       — Ладно, — он вернул себе свой напыщенный тон, понимая, что его шутка (на самом деле нет) удалась, — крайне средне. Требуется практика, но накину пару баллов за страсть.       Грейнджер наиграно засмеялась, багровея щеками. Смех стало сдерживать тяжело.       — О-о, — она закивала головой, а потом подозрительно злобно сузила глаза. — Тогда буду искать наставника!       Горло перетянул спазм боли, настолько неожиданный, что усмешка потухла глубоко внутри булькающим звуком. Ужасно подумать, что Грейнджер могла сказать это не назло, а взаправду, потому что действительно стремилась быть лучшей во всем. Это нервировало, но Драко не мог показать своих настоящих переживаний, и только постучал пальцами по коленке, пытаясь продолжать шутить:       — Постарайся найти кого-нибудь без рыжих волос, — оба брата Уизли вызывали жуткую чесотку в кулаках. — И не больного убийцу-француза, — уголки ее губ дернулись, но улыбка быстро померкла. Хотелось развеселить ее. — Желательно еще не выбирать того, кто ставит на тебе эксперименты и хочет трахнуть Поттера.       Не вышло. Драко уставился на стеклоочистители, ожидая, что она скажет хоть что-то.       И Грейнджер, наконец, выдохнула:       — Я знала, на что иду, Малфой.       Ее голова была забита проблемами, а Драко привычно пытался убегать от своих. Сосредоточиться на том, чтобы не утонуть во мраке. Но Гермиона была не такой: она рассудительно и реально смотрела на вещи, следуя своему чувству справедливости и долга. Как можно было решиться пить экспериментальное зелье?       — В какое же дерьмо ты вляпалась, Грейнджер, — не выдержав, Драко фыркнул. — Надеюсь, это того стоило.       — Стоило. Я уверена.       Спорить Малфой не стал — нажал на радио, надеясь, что аура ее твердолобости развеется вместе с тишиной. Недолгое шипение сменилось музыкой, мгновенно приковавшей внимание. Это было не очередное завывание, а что-то, наконец, приятное. Малфой растерянно забегал пальцами по панели, боясь нажать не ту кнопку и потерять песню.       — Сделай громче.       Грейнджер улыбнулась и повернула круглую кнопку. Музыка перебила звук дождя и только дополнила гудение машины.       Back in black!       I hit the sack.       I've been too long, I'm glad to be back.       I bet you know I'm...       Yes, I'm let loose       From the noose —       That's kept me hanging about       I've been looking at the sky,       'Cause it's gettin' me high.       Нога стала отбивать ритм. Глаза закрылись, а затылок плавно перекатывался по подголовнику. Голос Грейнджер, звонкий и перекрикивающий музыку, не смог заставить его поднять веки:       — Понравилось AC/DC?       — Неплохо. Похоже на The Weird Sisters.       — Теперь я знаю твой любимый жанр музыки.       'Cause I'm back!       Yes, I'm back!       Yes, I'm back in black!

~*~

      Гермиона стояла у прилавка с закусками и сэндвичами, когда мыслительный недуг настиг ее врасплох. Желтый спелый банан на полке приковал все внимание и вынудил застыть в воспоминаниях.       У Драко был… не маленький член — Грейнджер знала это еще с дежурства, где они потеряли головы, а ее рука крепко сжимала твердую и горячую длину и двигалась в такт его пальцам. В памяти остался вкус с ладони и терпкий запах окончания. Одни только мысли об этом возбуждали.       Абсурдно, но глядя на банан, она вспомнила, как сегодня утром терлась о член Драко своей промежностью, желая почувствовать в себе каждый дюйм горячей длины, и щеки залил густой румянец. Желание в тот момент было невозможным, его тело — потрясающим, а глаза… за этот стальной возбужденный взгляд можно было продать душу.       Всё эти дурацкие обстоятельства! Ситуация не располагала к первому сексу, но Гермиона волне могла наплевать на все предрассудки, если бы у них элементарно были презервативы.       Которые она отдала Нотту… Дура!       Ладно, еще Макс. Все же, Малфой навел морок на магглов, а это нехорошо. Нельзя сводить людей с ума только потому, что вы хотите удовлетворить свои потребности друг в друге как сумасшедшие. Что вообще на них нашло? Почему они все еще забывали о том, что дальше их не ждало ровным счетом ничего хорошего? Никаких шансов быть вместе.       Грейнджер представила лица старших Малфоев, которые вытянулись бы в ужасе при одном только упоминании о том, что Гермиона станет частью их семьи. Прости господи, она сделает их внука полукровкой! Они скорее отказались бы от Драко, чем позволили такому произойти, а Министерство Магии навсегда закрыло бы двери для бывшей героини войны, не дав и попытать удачу в карьере аврора.       Такие семьи, как Малфой, играли по черному, даже если прикрывали все это благотворительными балами. Грейнджер же всегда действовала по зову справедливости. Может, не всегда красиво… и не очень мирным способом (кажется, где-то зажужжала из банки одна Рита Скитер).       Гермиона поджала губы, запутавшись в мыслях. Банан с полки витрины ехидно улыбался ей своим изгибом.       Хватит. Думать. О Драко.       Не будет никаких «вас».       Схватив пару сэндвичей не глядя, все еще растерянная Грейнджер двинулась между прилавками на поиски Драко. Увидев его платиновую макушку возле кассы, она немедленно поспешила к нему, и зря — Малфой увлекся коробочками с презервативами.       — Мне нужны маггловские деньги, — бросил он, не глядя на нее, и повертел очередную коробку. Продавец, пробивающий товары другому гостю заправки, покосился на Малфоя, жуя жвачку. — Чувствую себя ужасно, когда ты везде платишь.       Гермиона встала чуть ближе, чтобы их не было слышно, и закинула ему в корзину сэндвичи и сок. Драко за все это время не выбрал ничего, кроме пары шоколадок.       — Ну, у меня есть накопления, — денег было немного, но их хватало. Грейнджер даже не думала об этом и никогда не была транжирой. — Это я притащила тебя сюда, и у нас безвыходная ситуация… — она затихла и взволнованно сжалась, когда он взял в руки презервативы с «усиками». — Малфой?..       — В чем разница? — Драко выглядел абсолютно серьезным и повертел обе упаковки в руках. — И почему это продается… вот так? — он огляделся, привлекая внимание кассира. Мужчина средних лет с крошками от чипсов на бороде хмурился в его сторону, но вряд ли мог разобрать их разговор. — У всех на виду?       Гермиона понимала, что он не отстанет, а ей не хотелось выглядеть в глазах Малфоя глупой и зажатой дурой.       — Потому что они защищают от заболеваний, передающихся половым путем, — сказала она, представив, что стоит возле доски на маггловедении. — Это важно, у магглов есть болезни, которые не лечит магия. Люди от этого умирают.       Изящная бровь Драко медленно изогнулась.       — Умирают из-за секса без… чехлов? — нерв под его глазом дернулся. Гермиона раздраженно закатила глаза, понимая, что он поймет все не так. — Как же это убого.       — Во-первых, это презервативы, Малфой, а не чехлы, — она выдернула из его руки пачку с «усиками» и поставила обратно. Продавец хохотнул и отвернулся к кассе. — Во-вторых, болезни в основном передаются при беспорядочных связях, — ее глаза блеснули укором, на что Драко цокнул. — Волшебники редко болеют маггловскими болезнями, но презервативы так же защищают… от нежелательной беременности.       Это был один из факторов, почему Грейнджер не позволила Малфою сегодня утром зайти дальше — в ее сумочке не было зелья. Ни мужского, ни женского.       Ни проклятых презервативов!       — Нотт говорил, с ними снижается чувствительность, — Драко выглядел собранным, как ученик, поглощающий знания.       — Не критично, — Гермиона прокашлялась от неловкости. Она понятия не имела, каково заниматься сексом с презервативами. В маггловской летней школе на уроке просвещения их учили открывать их и правильно надевать на воображаемые члены. — Наверное…       Драко снова закопошился на полке с коробочками, привлекая внимание продавца. Для него парочка у стойки, выбирающая развлечение на сегодняшний вечер, стала интереснее шоу по телевизору. Уже не стесняясь, он подпер свой бородатый подбородок на прилавке, все так же медленно жуя жвачку.       — Что за извращение… — Малфой хмурился, читая этикетки, — с «усиками»? С клубникой? — тут его голос от возмущения повысился. — Мало того, что ты натягиваешь на свой член шапку, так она еще и пахнет бананом?       Продавец за кассой прыснул и невзначай вмешался:       — Есть с арбузом. Надо?       Гермиона со всей злостью уставилась на него.       — Спасибо, не надо. — И тут же посмотрела на Драко, набираясь терпения. — Ты не мог бы потише?..       — Грейнджер?       Он потряс коробочками перед ее лицом, все еще ожидая ответа, как у знатока мира магглов. Вздохнув, Грейнджер пожала плечами.       — Потому что чувствительность действительно снижается, и это нужно как-то скрасить, наверное… — она часто заморгала, терпение кончилось! — Господи, Малфой! Это сексуальное разнообразие… Маркетинг!       — Мар… что?       — Чтобы увеличить продажи.       Но он, кажется, планировал довести ее до ручки:       — А как подобрать размер? — Драко вглядывался в текст на этикетке. — У них же должен быть размер?       — Тебе зачем?       Малфой ухмыльнулся, смотря ей в глаза, и в животе снова затрепыхались бабочки.       — Хочу узнать мир магглов поближе, — он оставил в руке только одну пачку презервативов увеличенного размера, нарочито показав Грейнджер крикливую надпись XL. — Эти. — Получив удовольствие от красных щек Гермионы, Драко закинул упаковку в корзину и указал пальцем в сторону прилавка с напитками. — И три, нет, четыре банки той газировки.       Грейнджер лишь поучительно пробубнила:       — От нее зубы портятся, — она боялась снова начать заикаться. Мерлин, самодовольства Драко не отнять…       Драко пожал плечами и направился в сторону холодильника. Его голос эхом отразился между коридоров витрин:       — Куда моим зубам до запятнанной души и члена в чехле.       Кассир громко рассмеялся. И даже сделал им скидку…

~*~

      Тишина тяготила. Ехать было недалеко, но дождь лил как из ведра, и пришлось сбавить скорость. Уже в городе Малфой с тревогой наблюдал, как часто Гермионе приходилось переключать передачи и следить за другими машинами, и очевидно понимал, чтоб сам бы не справился. Они не разговаривали ни о презервативах в его кармане, ни об Ордене, ни о погоде — только хищные глаза Малфоя, высматривающие дорожные знаки и светофоры. Под конец пути он все же расслабился, насколько вообще мог, и развалился на сиденье. Как перед неизбежным.       Перед казнью.       — Приехали, — Гермиона припарковалась возле здания. — Вроде эта гостиница.       Драко был молчалив и угрюм, снова погрузившись в подвешенное состояние, полное сомнений. В такие моменты он был особенно груб, и Грейнджер решила не трогать его лишний раз и не задавать вопросов. К тому же, Малфой очевидно был недоволен своим внешним видом — той старой одеждой, что они подобрали ему в пыльной лачуге в начале пути. Войдя в фойе гостиницы, он скривился, когда увидел свое отражение в зеркале.       Конечно, это не его привычные блестящие лацканы пиджака и кашемировое пальто, и в таком виде ему предстояло встретиться с Орденом… Гермиона осознала, что из-за этого Малфой будет еще злее, чем обычно.       — Доброе утро, — поздоровалась Грейнджер с сонной пухлой женщиной за стойкой ресепшена. — Нас ждут в седьмом номере.       — Доброе утро, — лениво ответила та, не обращая внимания на гостью, но с интересом осматривая красивого блондина плотоядным взглядом над очками, — конечно, проходите…       По пути к номеру Гермиона обернулась и не прогадала: извращенка за стойкой бесстыдно провожала задницу Малфоя, придерживая очки. Грейнджер зло зыркнула на администратора, и та закатила глаза, снова расплывшись в своем кресле с отрешенным видом.       Номер был на первом этаже. Старая красная дорожка под ногами вела их к торжествующему финалу, и они оба напряженно не дышали — оставался всего шаг до нужной двери.       Драко с дрожью выдохнул в золотую цифру семь перед глазами.       — Кто нас ждет?       Гермиона без слов повернула скрипучую ручку и толкнула дверь. В нос ударил запах хлорки и накрахмаленной простыни. На краю односпальной кровати сидел Гарри, уперевшись локтями в колени, и смотрел на двери пронзительным изумрудным взглядом сквозь круглые очки.       — Поттер, — выдавил Драко в излюбленной манере, — ну конечно.       — Малфой, — Гарри быстро поднялся на ноги со сжатыми кулаками. Лишь когда они зашли в номер, он позволил себе то, что делал всегда — кинулся обнимать Грейнджер, со всей силы сжимая ее ребра. — Гермиона, ты в порядке? Мы все переживали за тебя.       От него пахло Гарри Поттером. Тот самый запах теплого свитера, летнего ветра и едва уловимого мужского парфюма. За столько лет его ни с чем невозможно было спутать.       Драко хмыкнул. Это было похоже больше на ревность, чем на отвращение.       — Спасибо, Гарри, — Гермиона быстро отстранилась, чтобы не портить и так скверное настроение Малфоя. Сейчас некогда было отстаивать свои права и брыкаться, и самое время включить мышление умной женщины. — Я в порядке.       Теперь Драко фыркнул на ее заявление. Он знал, что еще вчера она была подвернута психологическому насилию, поцелую с укусом от психопата, находилась под зельем Мнимой Смерти, а потом ее расщепило в камине. О, и да, оборвавшийся секс с человеком, с которым не было будущего, тоже неплохо закрутил и без того взвинченные нервы…       Густое молчание не прерывали даже звуки за окном. На комнату были наложены защитные чары, и так искусно, что Гермиона не заметила бы их, если не гнетущая тишина. Гарри с осторожностью смотрел в лицо Малфоя, а тот, не вынимая рук из карманов куртки, только сильнее задрал нос.       — Что, Поттер, — он усмехнулся тому, с каким чувством у него получалось произносить фамилию соперника, — будешь пытаться увидеть меня насквозь всеми четырьмя глазами?       Гермиона задержала дыхание. Их перепалка была ожидаемой. Главное, чтобы они помнили о своем возрасте и стороне, на которой находились — тогда это не зайдет слишком далеко.       — Я должен быть уверен, что ты не предашь нас, как предал Дамблдора.       Малфой с презрением оскалился и слегка нагнулся к Гарри, сильно проигрывавшему ему в росте:       — Ты знаешь, — прошипел он сквозь зубы, начиная защищаться, — чего мне стоило оказаться здесь?       — Я хочу честности, Малфой, — Гарри сузил глаза, и его взгляд стал чертовски упертым. Взгляд того, кто стоит до конца. Бетонная стена. — Почему ты здесь?       Волнение скрутило внутренности и заставило Гермиону зачесать назад волосы, судорожно облизав уже зажившую губу. Драко отвечал Гарри не менее глухим взглядом, снабженным доброй порцией окклюменции. Он резко выдохнул раздутыми ноздрями и посмотрел куда-то в сторону.       — Честности, — проворчал он себе под нос, втягивая щеки. — Отлично. Ладно, Поттер, — его кивки головой были нервными и не сулили ничего хорошего. — Я пришел только из-за Грейнджер.       Сердце в груди гулко ухнуло. В одночасье превратилось в стеклянное, хрупкое, совсем не грейнджеровское.       Гермиона приоткрыла рот, так же как и Поттер, не веря, что он произнес вслух эту ерунду. Это же… Так глупо!       — Что? — она нахмурилась, дыша прерывисто и шумно. — Малфой?..       — А что ты ожидала услышать? — Драко с психом повернулся к ней и развел полы куртки руками в карманах. Тонкая кожа его век вновь покраснела от напряжения. — Что я рискнул родителями и своей жизнью ради благодетели? Я не такой.       — У тебя есть совесть, — строго ответила Грейнджер, ненавидя его за постоянное фырканье на ее слова. Он даже не представлял, как подставлял их обоих своими высказываниями!       Гарри скрестил на груди руки и выжидающе уставился на их перепалку.       — Конечно, есть, — Малфой злобно наморщил нос. — Она извивается на полу Малфой-Мэнора от Круциатуса моей родной сумасшедшей тетки, — Грейнджер вздрогнула от мурашек на коже. Его голос был… уверенным. Одержимым. Он, черт возьми, не врал! — Я здесь только из-за тебя.       Она боялась в это верить. Боялась слышать этих слов.       — Ты врешь.       — Вот и говори после этого честно… — наиграно засмеявшись, Драко отвернулся и зачесал назад упавшие на лоб пряди. — Гриффиндорцы, — выплюнул он. — Настоящая правда вам всегда неугодна!       Малфой закрылся от нее? Или открылся? Гермиона судорожно открывала рот, хватая воздух, и пыталась подобрать слова. Орден должен видеть его настоящего — того Драко, который не хотел быть на стороне зла потому, что это плохо, а не потому, что ее там нет.       Его слова она переварит потом. Обязательно. Сейчас на это не было времени.       — Ты устал быть среди них, ты… — Гермиона поймала его мечущийся по комнате взгляд, тревожный и очень беспокойный. — Ты же не хочешь той жизни!       Драко пыхтел раздутыми ноздрями, стараясь держать самообладание. Он передвинулся к Грейнджер.       — Мне нигде нет места, — его подбородок дрогнул на лице, скованном холодной маской. — Вот, что я понял. Там я сойду с ума, но буду жить дальше так, как привык. Здесь, если выживу, — он тяжело сглотнул, — стану мерзкой тенью, которая никогда не отмоется от своих поступков. Я все еще важен!       Только она хотела возразить на «мерзкую тень», как Гарри, внимательно следивший за их ссорой, подал голос:       — Но Гермиона важнее, да?       Ее сердце выпрыгивало из груди. Разоблаченный Драко резко повернул лицо в сторону Поттера и, поджав губы, медленно отпрянул от замершей на месте Грейнджер. Весь надменный вид Малфоя кричал «о, ты все еще здесь, а я не заметил!», но она знала, что внутри его давно перекрутило мясорубкой.       Как ей реагировать? Почему он не отрицает слов Гарри?       Что, черт возьми, он делает?!       — Поттер, — Малфой скривил губы, — не заставляй меня передумать. Я здесь, потому что я сделал выбор. Вам нужна моя помощь.       Гермиона потянулась к его плечу, чтобы дать поддержку хотя бы через дружеское прикосновение. Она обещала быть рядом.       — Ма… — он оборвал ее на полуслове, когда дернул плечом и скинул пальцы со своего напряженного тела.       С ним было тяжело, и никогда не будет просто. Чувства овладевали Драко, а он боролся с ними, как мог. Сдавался, злился, снова брал себя в руки — разве от этого нельзя сойти с ума?       Разве Гермиона не поступала также?       — Хорошо, — Гарри поправил очки на переносице пальцем, чувствуя повисшее в комнате напряжение. Дальше говорить здесь было не о чем. — Площадь Гриммо, 12. Идите вперед. Я закрою за вами камин и аппарирую к дому.       Конечно, он пользовался своими правами аврора-новичка и героя войны в полной мере, стараясь быть максимально скрытным — закрывал и открывал камины, заметал следы, пару раз украл документы из архива, будучи под Мантией-невидимкой… А дом Блэков был все еще самым безопасным местом в магической Британии.       Малфой без раздумий зашагал к пустому холодному камину, и только Грейнджер хотела последовать за ним, чтобы сбежать от неловкого разговора, как Гарри остановил ее:       — Гермиона?       Черт.       Его взгляд наполнился теплой заботой, тревогой и всепоглощающим пониманием. Друг детства смотрел на нее, будто искал то, во что он должен поверить после услышанного. Ему требовалось время, чтобы осознать. Они знали друг друга слишком долго, чтобы не прочитать по глазам то, что нельзя сказать вслух или объяснить.       — Все хорошо, Гарри, — она кивнула, чувствуя, как брови сами уползают вверх от боли. Все это было слишком сложно для нее. — Насколько это возможно…       Поттер лишь кивнул в ответ — он совсем не разбирался в чувствах, но доверял Гермионе. Теперь он отключил «старшего брата» и включил «строгого аврора». Его голос стал тише, но тверже:       — В прошлый раз мы потеряли штаб-квартиру из-за Яксли.       Гермиона продвинулась к Гарри и грозно выдавила сквозь зубы, так же теряя образ «сестрички»:       — Малфой не Яксли.

~*~

      Трансгрессия камина скрутила их в единое месиво и снова сделала цельными, отпустив на золистом дне Площади Гриммо, 12. Яркая вспышка зеленого света, и они перешагнули «порог» дома, отряхиваясь от пыльных издержек перемещения. Гермиона огляделась: это была гостиная второго этажа, совмещенная со столовой, просторная и убранная женской рукой — такое чувствовалось каждый раз, когда Молли наводила порядки.       Грейнджер не ошиблась. За большим массивным столом расположилось почти все семейство Уизли. Они замерли в ожидании, смотря на входящих, и только Джордж продолжал хрустеть тостом, покачиваясь на двух ножках стула.       — Хозяин! — раздался хриплый крик старого эльфа, а затем и босоногие шлепки по полу. — Настоящий хозяин!       Драко напряженно выдохнул.       — Кикимер…       Молли сжала в руках полотенце, смотря как домовик бежит к Драко, запинаясь об свою новую белоснежную сорочку. Артур вышел изо стола, наблюдая за зрелищем, вместе с Биллом, а за ним поднялась и Флёр. Малфой, кажется, вообще не дышал, а Гермиона спрятала влажные ладони в задние карманы джинс.       — Кикимер рад видеть настоящего чистокровного хозяина, — эльф низко поклонился ему в ноги, хватаясь за спину и кашляя. Драко неловко отвел назад грязные ботинки. — Кикимер волновался о мистере Драко и мисс Цисси…       — Это дом Блэков? — спросил он у Гермионы, игнорируя эльфа в своих ногах.       — Да.       Джордж со скрипом отодвинул стул, поднимаясь к своей родне.       — То еще местечко, — кинул он с ухмылкой, прислоняясь плечом к балке возле лестницы. — Проклятое.       Этот дом был самим воплощением ужаса, сколько его не чисти и не вложи светлой магии. Грейнджер до сих пор не знала, как убрать некоторые проклятые предметы и снять картину с ненавистной крикливой ведьмой за шторами. Каждый этаж жил своей жизнью, и даже двор, воздух — все пропиталось темной магией до самого основания. Каждый, кто попадал в этот дом впервые, покрывался коркой ужаса, но не Драко. Ему, кажется, здесь было привычно комфортно.       На Гриммо после войны жил только Гарри, облюбовав комнату Сириуса с маггловскими плакатами на стенах, которые злая миссис Блэк не могла снять из-за чар вечного приклеивания. Гермиона думала, что это поднимало Поттеру настроение. Веселило.       Он был тем еще задирой.       Молли шагнула вперед по скрипучему полу, собираясь исправить давящую тишину хоть какими-то словами, хотя ее взгляд был полон абсолютного недоверия.       — Мы привели этот дом в порядок, насколько смогли… — она не успела договорить — в гостиную вошел Гарри с грозным заявлением:       — Сириус завещал этот дом мне.       — Наслышан, — Драко поджал губы, осматривая военную форму аврора на Поттере, очевидно, завидуя его опрятному виду. — Видел в Гринготтсе, как в завещании мое имя сгорает вместе с именем матери.       Джордж прыснул смехом в кулак. Драко собрался съязвить, но раздались тяжелые быстрые шаги по лестнице, и уже через несколько секунд в гостиную ворвался Рональд, раскрасневшийся и возбужденный, в военной форме аврора.       — Гермиона!       Он кинулся вперед и, как и Гарри, обхватил Грейнджер, стискивая в крепких объятиях.       — Рон, — выдохнула она ему в плечо, теряясь в чувствах, где не должна была выступать яблоком раздора между мужчинами и хотела почувствовать тепло объятий близкого человека. Она уже нутром ощущала, как Рональд смотрел за ее спиной в лицо Малфоя, очевидно, не желая видеть того в этом доме, да еще и рядом с ней.       Гермиона поспешила отстраниться.       — Ты не ранена? — он осмотрел ее лицо и шею, не опуская тяжелых ладоней с плеч. Малфой пытался отпрянуть от старого эльфа, что ворчал у его ног что-то невнятное. — МакГонагалл сказала…       — Я в порядке, Рональд, — строго отрезала Грейнджер, замечая его прищур в сторону ворота ее куртки. — Что?       — У тебя синяк, — он подцепил пальцем ворот, чуть отодвинув его, и тогда глаза Гермионы округлились от шока. Малфой, который сегодня утром впивался в ее шею поцелуями, мог хотя бы намекнуть, что ей требовались чары гламура. — Это…       Зажав ладонью шею, она отошла на шаг и сердито взглянула на Малфоя всем своим хмурым угрожающим взглядом. Тот же прятал ухмылку — хоть на это у него совести хватило.       — Ушиблась, — врала Грейнджер плохо, особенно когда это требовалось делать без подготовки.       Конечно, Рональд не тупой, и мог отличить засос от ушиба, поэтому медленно зашагал спиной к Гарри, с подозрением сверля голубым взглядом прибывших. Он поджал губы и покачал головой, отгоняя те самые мысли о них. Не мог в это поверить.       В это невозможно было поверить даже ей самой. Кто угодно, но не Малфой, верно?       Флёр что-то шептала Биллу на ухо, и Грейнджер напряглась. Что она, что Малфой стояли, как провинившиеся подростки перед грозными родителями, ожидая послабления от них. Сейчас Молли со своим гостеприимством была бы кстати, но вмешался Кикимер:       — Гарри Поттер — хороший хозяин, помог Кикимеру, — он кивнул, опуская уши, — но мистер Драко… настоящий.       Малфой ухмыльнулся, хотя вся его отрепетированная поза с идеально выпрямленной спиной говорила, что он не в порядке. Это была его маленькая победа — балл в копилку соперничества с Поттером, которому не понравилось высказывание вредного домовика. Хоть Кикимер и стал мягче характером, а Гарри относился к нему лучше, иногда в эльфе просыпался старческий маразм и абсолютное желание ненавидеть всех вокруг, кроме чистокровных.       Драко дернул плечами, поправляя куртку.       — Я знаю про семейное древо Блэков в этом доме, — он перемялся с ноги на ногу, высокомерно вздергивая подбородок. — Получается, ты первый, Поттер, будешь в курсе рождения моих детей. Занятно.       Гобелен семейного древа Блэков занимал целую комнату, и Драко был последним на нем. Нечистокровные дети не появлялись на ветках, к примеру, как Нимфадора и Тедд Люпин, и Гермиона сжалась при мысли, что Малфой и не рассматривал себе в жены кого-то не такого же «чистого», как он. Она знала, что это так, но не ожидала, что почувствует это — укол ревности в самую душу. Боль была острой, но проглотилась ею вместе с горьким комом.       Эльф презрительно зарычал в сторону Грейнджер:       — Этот дом осквернен грязнокровками!       — Кикимер! — рявкнул на него Гарри, но это помогло едва ли. Окрыленный наследником Блэков, домовик продолжал скалиться на Гермиону. Он услужливо посмотрел на Драко, но тот наклонился к нему с нескрываемым отвращением.       — Пошел прочь, — отчеканил Малфой и медленно выпрямился обратно. Джордж удивленно поднял брови, а Рональд непонимающе скривился.       Под всеобщее молчание-согласие эльф тут же дернул себя за ухо.       — Кикимер не должен так говорить! — ворча, он захромал в сторону лестницы, и кричал уже из коридора. — Не должен! Кикимер виноват!       Гермиона выдохнула из себя обиду — она не могла судить Кикимера за его старость, жуткую историю и воспитание. Он был свободен, но по своей воле продолжал служить этому дому, поэтому слушался Гарри, как наследника, и Драко, как чистокровного Блэка. У него были особенные отношения с древней семьей… которые его испортили.       — Он сейчас накажет себя, — упрекнула Грейнджер своего безразличного защитника со стальным взглядом, направленным в никуда. — Не надо с ним так.       — Свяжи ему шапочку, — всего на секунду натянуто улыбнулся Драко, и уголки его губ вернулись обратно вниз. — Видеть его не хочу. Еще в Мэноре терпеть не мог это чудище в ногах Беллатрисы.       Он зашагал в сторону стола.       — Малфой! — выдохнула она, догоняя его.       Старшие Уизли, все еще непонимающие, как реагировать на присутствие Малфоя, неспеша расположились за столом на места, где они и сидели, а за их спинами прибавилось людей: Гарри и Рон не остались в стороне, и конечно, присоединились. Джордж остался стоять у колонны, а Флёр встала позади сидящего на стуле Билла. Многие участники Ордена Феникса погибли на войне, остальные — учились в школе или занимали должности, которые не позволяли им сейчас присутствовать на собрании в честь Малфоя. Как МакГонагалл или Кингсли.       Драко встал возле стула, но садиться не стал. Гермиона осталась рядом с ним. Он еще раз осмотрел все семейство Уизли и скривился — в такие моменты хотелось его придушить.       — Мы собрались здесь, чтобы поговорить о правах эльфов?       Знакомый женский голос донесся с лестницы:       — Да, давайте лучше поговорим о правах Малфоя находиться здесь.       Гермиона обернулась, не веря своим глазам. Джиневра Уизли, скорчив рожу отвращения, стояла рядом с мечтательной и улыбчивой Полумной.       — Джинни! Полумна, — Грейнджер осмотрела их бесформенные свитеры в цвета факультетов, связанные Молли. — Вы здесь!       — Конечно, — Джинни, проходя мимо Малфоя, пристально заглянула ему в лицо. Драко сузил глаза. — МакГонагалл отпустила учеников домой. Неофициальные каникулы, пока авроры обнюхивают Хогвартс, — она дернула плечом в сторону стоящего рядом Поттера. — Прости, Гарри, — он в ответ лишь натянуто улыбнулся. — Скоро вернется Невилл. Тот еще будет сюрприз…       Гермиона нахмурилась. Джиневра выглядела слегка напуганной и взволнованной.       — Привет, Драко, — улыбнулась Лавгуд, плавно опускаясь на стул рядом с Артуром, словно пушинка. — Рада видеть тебя живым, — Малфой дернул уголком губ вместо ответа. Никакого дружелюбия — оно растворилось под защитной плитой монолита.       Если вообще когда-либо существовало…       Артур Уизли прочистил горло и медленно заговорил:       — Двое учеников подтверждают, что именно Драко Малфой убил Филча.       — Это был не я, — сразу ответил Драко абсолютно равнодушно, с трудом не теряя самообладание от несогласного бурчания Рона. — Его убил Адриан Моро под Оборотным зельем с палочкой Грейнджер.       Несколько пар шокированных глаз уставились на Гермиону. Молли протянула руку и коснулась ее предплечья.       — Филча убили твоей палочкой?!       Грейнджер кивнула ей.       — Как ужасно, — прокомментировал Артур, хмуря свои косматые редкие брови. — Тебя хотели подставить?       — Не меня.       — Но как же так?       — Я ему не верю, — перебил Рональд своего отца и не дал никому ответить. Его озлобленный взгляд из-под бровей сверлил не хуже маггловской дрели. — Он уже направлял палочку на Дамблдора, смотрел, как тебя пытают, Гермиона…       Грейнджер была готова к этому, но Малфой ответил сам, конечно, не скупясь на свой яд:       — Спасибо, что напомнил. Я как раз забыл об этом.       — Малфой не убивал Филча, — Гермиона взяла на себя инициативу закончить эти бессмысленные обвинения. — Адриан поймал меня тем, что был в его образе, а я поверила. Так моя палочка оказалась у него.       Гарри нахмурился.       — И как ты попалась? — он уперся руками на стол, и тот скрипнул под его напором. Гермиона сжала челюсти. — «Малфою».       Он же слышал, что сказал Драко в номере, и мог не спрашивать!       В полной тишине гостиной можно было услышать только ветер снаружи дома и ее бешенное сердце. Драко посмотрел на Грейнджер — она чувствовала его пронзительный взгляд на свой профиль и могла поклясться, что он обязательно с издевкой изогнул бровь.       Ну, и что ты ответишь? Все ждут.       — Ну… — начала она так же, как и в голове. Рональд совсем насупился, углубляясь в свои подозрения. — Мы вместе в старостате и…       — У нас есть привычка зажиматься на дежурствах, — абсолютно холодно произнес Малфой, ухмыляясь на вмиг застывшие за столом лица.       Гермиона закрыла глаза на долю секунды, пока дрожь по позвоночнику не ушла в пятки, и громко рыкнула ему в лицо:       — Малфой!       — Я так рада за вас, — пропела Лавгуд, добивая сердечно-сосудистую систему Молли Уизли.       — Ну конечно, Луна! — фыркнул Рональд, покачав головой. Его глаза, до краев наполненные отрицанием, впились в Драко. — Очень смешно, придурок!       Джордж с Гарри переглянулись неоднозначными взглядами. Джинни (совсем не подозрительно!) опустила глаза и активно зажевала щеку. Настоящий кошмар… Малфой и Лавгуд за это обязательно поплатятся.       Гермиона не ожидала почувствовать такого волнения, такой растерянности от себя, а Драко вел себя совсем непредсказуемым образом. Оказалось, что она, как и Малфой, боялась показать другим странные отношения между ними. Ей стало неловко за обвинения в его адрес.       «Господи, не могу поверить, что слышу это от тебя! Ты даже подойти ко мне при других людях не можешь!»       Теперь она понимала, чего Драко добивался. Чтобы до нее дошло.       Мерлин, какой невыносимый придурок…       — Я думаю, — начала Флёр с акцентом, мягко перекатываясь на ступнях, — что Гермиона не так уж и хорошо знает Драко, чтобы отличить его настоящего от подделки. Верно? — она посмотрела на Гермиону с надеждой, но не с той, которую ждут, а которую дают. Она помогала.       Грейнджер в очередной раз стало стыдно перед бывшей Делакур за всё, что она ей сделала и за то, как с ней обращалась. Они сильно дразнили ее с Джинни…       — В любом случае, это мой провал, — согласна кивнула она в благодарность, понимая, что большая часть присутствующих приняла слова Малфоя за извращенную издевку. — Я должна была сообщить о восстании Пожирателей смерти раньше.       Драко опустил взгляд и сердито нахмурился. Может, он злился на себя, может, на ее слова, но это сейчас не имело смысла ровно как и ее слова. Тишина была странной, никто не отреагировал на «восстание», но Грейнджер решила, что все просто пытаются принять то, что услышали. Такое не каждый день происходит.       — Ты зачем тут, Малфой? — Рональд скрестил руки на груди, презренно осматривая его худую фигуру. — Хочешь что-то рассказать?       — Не хочу, — ответил Драко, касаясь края стола пальцами. Он провел ими по старинному массиву дерева, думая о своем. — Но расскажу, — он поднял строгий взгляд на Поттера. — Появился новый Темный Лорд. Называет себя преемником Реддла, может созывать нас с помощью метки и видеть лица сквозь маски Пожирателей, — Гермиона вытаращила на него глаза, как и остальные. Он должен был сказать ей раньше! — Он абсолютно поехавший, и, — Драко сглотнул, посмотрев на Грейнджер, — его цель не убивать магглорожденных, а поработить их.       Его слова повисли в воздухе густым облаком мерзкого смрада, тяжелой горести и неизбежной войны. Криками людей, мертвыми телами и всем тем, что они пережили за последний год.       Все вернулось. Гермиона сжала свитер на солнечном сплетении, чувствуя себя снова бегущей по лесу от егерей. Запах проклятий и дыхание Беллатрисы коснулись носа.       Ей с трудом удалось сдержаться и не убежать с собрания, чтобы умыться.       — Что? — Джинни открыла рот, не веря.       — Какого черта… — Рональд схватился за волосы на затылке, шумно выдыхая ртом-трубочкой.       Все заволновались, загудели, но, вынуждая всех замолчать, Малфой продолжил:       — Сквибам — смерть, — его голос дрогнул, а глаза стали стеклянными. Он открыл рот, чтобы продолжить, но смог сказать не с первого раза. — П… Предателям крови — смерть.       Он не боялся говорить. Драко знал, что его убьют. В этот момент все начали понимать, что перед ними настоящий заложник. Гермиона подавила в себе желание коснуться его, когда он продолжил уже увереннее:       — Магглорожденные, а постепенно и магглы, должны прислуживать чистокровным, удовлетворять их… потребности, — он убрал свои пальцы со стола, заметив, что они дрожат. — Я видел.       — Что ты видел? — Грейнджер заглянула ему в лицо, но он не смотрел на нее. Неужели все было настолько ужасно? — Малфой…       Тени очертили его лицо.       — На собрании была женщина в зачарованных цепях, — Драко снова смотрел на Поттера, будто только он мог понять весь ужас и что-то сделать. — Вся ее магия шла к хозяину и… Это превращает магглорожденного в домашнее животное, с которым чистокровный делает что угодно.       — Под «что угодно» ты подразумеваешь?.. — Гарри проскрежетал ногтями по столу, на который упирался ладонями.       — Насилие, — подтвердил Драко его мысли, на что Гермиона сразу закрыла глаза. Он это видел… — В том числе репродуктивное. «Дети от магглорожденных в любом случае полукровки с вековой историей».       Флёр расширила от ужаса глаза и зажала себе рот ладонью, тут же оказавшись в утешающих объятиях мужа. Даже Артур и Джордж в миг позеленели, что уж говорить о Рональде, губы которого затряслись вместе с подбородком.       — Чудовищно! — воскликнула Молли, теребя в руках кухонное полотенце. И даже это слово недостаточно описывало творящийся кошмар.       — Ты знаешь эту женщину? — требовательно спросил Гарри строгим голосом аврора, но Драко даже не дрогнул. — Мы можем вытащить ее? Где она?       — Нет, — Малфой покачал головой. — Она у Долохова.       — Нет… — прошептала Гермиона, уперевшись двумя руками на край стола. Она свесила голову, и пряди прикрыли ее разочарованное собой лицо.       Если бы она сказала Ордену раньше! Если бы уговорила Драко…       «— Я не сдам тебя, Малфой, пока ты на светлой стороне и борешься.       — А если на весах я и другие люди? Много людей».       Вот, о чем он говорил. Вот, что он имел в виду! Пока она ждала его, где-то уже порабощали магглорожденных. Он предупреждал, а она… сделала неправильный выбор?       — Их много? — спросил Билл, поглаживая по спине шокированную Флёр. — Заложников.       — Я не знаю, — Малфой глубоко вздохнул. — Видел только одну. Это было показательное выступление, может, их совсем мало. Готье Моро тоже наблюдал за этим.       Готье… Грейнджер ненавидела себя за то, что поверила Адриану, поверила, что его отец не такой, как другие Пожиратели. Она была полной дурой! И теперь должна все исправить. Понять, как во всем этом замешан Адриан без метки, почему он называл ее ядом и как все это прекратить?       Оттолкнувшись от стола, Гермиона поджала губы. Нужно взять себя в руки и не сломаться под лавиной собственной совести.       — Мы не позволим этому случиться, — уверенно отрезал Артур. — Немедленно соберем всех членов Ордена, — он взглянул на убитого Драко. — Вы ведь здесь за этим?       Драко помедлил, но все же едва заметно кивнул. Его трусость и промедление имели не меньший вес в случившемся, но Гермиона не могла его винить.       — Нам нужно узнать, кто он такой, — Гарри поправил очки и выпрямился. — Ты его видел?       — На нем была белая маска, — уже без промедления выложил Малфой, заставив воспоминания с такой же маской пролететь в ее памяти. Тот работник Министерства, что пытал ее, скрывал лицо белым полотном. — В груди… — Драко поморщился, — что-то мерзкое, алхимическое. Это даже не крестраж, но вполне может быть осколком души Реддла. Он сумасшедший, безумен в своих убеждениях и уже сыскал любовь своих приспешников тем, что даровал им будущих рабов и нечувствительность к Империусу.       Нечувствительность… к Империусу?       Как у нее?       Сигнал тревоги мигал красными вспышками на всю голову. Пазл, кажется, начал двигаться и складываться во что-то форменное. Все это время она была уверенна, что испытания на ней идут во благо магического общества, но что если…       — Почему никто не удивлен? — холодно спросил Драко, осматривая лица присутствующих.       Вырвавшись из мыслей, Гермиона резко подняла взгляд на соратников. И правда, никто даже бровью не повел, как и не отреагировал на «восстание», а Джинни снова опустила взгляд, как напакостивший котенок.       — Гарри?.. — вкрадчиво спросила Гермиона, видя, как он стушевался и занервничал. — Что происходит?       Тишина в гостиной давила. Флёр посмотрела на Билла, ища немую поддержку, и тот прижал ее крепче к себе, стараясь смотреть куда угодно, но не на Грейнджер. Рональд запыхтел — он зарылся пальцами в волосы и заметался возле стола, словно сейчас произойдет страшное.       Кулаки сжались сами собой.       — Дай угадаю, Поттер, — Драко сузил глаза. — А.П.П.Е.Т.И.Т?       — Что? — Джинни возмущенно фыркнула. — Как… Откуда ты про него знаешь?       Она знала.       Внутри закипел чайник, обжигая паром легкие. Рон остановился и указал пальцем на Гермиону, будто она была главной проблемой этого вечера:       — Я говорил, что этот план — полнейшее безумие!       — Где Паркинсон? — внезапно спросил Малфой, напрягаясь всем телом, но его вражеский вид был проигнорирован. Поттер не слушал его.       — Гермиона…       — Немедленно объясни, Гарри! — выкрикнула Грейнджер, чувствуя, как трясется от злости. Все! Каждый находящийся в этой комнате знал больше, чем она сама!       — Гермиона, милая, — Молли попыталась коснуться ее пальцев, но она одернула руку, встав ближе к Драко, — успокойся…       — Пожалуйста, — настойчиво поддержала маму Джинни. — Ты должна выслушать.       — Ты в курсе? — скривилась Гермиона, задыхаясь от возмущения. — И как много знаешь? Вы все… — она осмотрела присутствующих и замотала головой, не веря, абсолютно не воспринимая происходящее.       Малфой резко выдохнул, усмехаясь.       — И как мне доверять вам, если у вас между собой секреты? — он оскалился, смотря на Гарри. Его потряхивало от злости. — Пора рассказать, что такое А.П.П.Е.Т.И.Т. Ты можешь сделать это, Поттер? Не начнешь захлебываться кровью, как Грейнджер?       Джинни соскочила с места.       — Ты пыталась рассказать? — она расширила глаза, с беспокойством осматривая Гермиону на предмет повреждений. — С ума сошла?!       Ничего не укладывалось в голове. Грейнджер схватилась за висок, чувствуя нарастающую пульсирующую боль.       — Джинни… — прошептала она, не понимая, как подруга могла быть в курсе и обманывать ее столько времени?       Закрыв Гермиону плечом, Драко склонился над столом, чуть ли не рыча от злости.       — А ты, я смотрю, все это время была в курсе, рыжая?       — Ты разговариваешь с моей сестрой! — взбесился Рональд, наконец, найдя повод накинуться на Малфоя. — Вспомни, где ты находишься, хорек!       — У меня больше прав стоять здесь, чем у тебя, Уизли.       — ВЫ! — раздался визг из-за штор, которые внезапно распахнулись у стены гостиной. Со старого портрета, проеденного докси, на них смотрели безумные глаза. Вальбурга Блэк, искаженная яростью, пыталась одним своим высоким голосом пробить черепную коробку Гермионы. — Предатели крови и грязнокровки! ПРОЧЬ ИЗ ЭТОГО ДОМА!       Они столько раз пытались убрать ее, наложить заклинания, заткнуть, да все, что угодно, но уже сбились со счета в безрезультатных попытках. В чарах вечного приклеивания Блэкам не было равных, поэтому орденовцы просто смирились, задергивая ее зачарованными на тишину шторами, как надоедливого попугая. Иногда она умудрялась и их открывать — настолько сильна была Вальбурга.       — Это еще кто? — Драко нахмурился, смотря, как женщина с картины пыхтит и задыхается от ненависти.       — Твоя бабка, — с отвращением бросил ему Рон. — Не признал свою вонь?       — МЕРЗКИЕ УРОДЫ! — взвизгнула она снова, топнув ногой под вычурным готическим платьем с рюшами. Ее взгляд зацепился за Драко и тонкие губы затряслись от гнева. — Так и знала, что у Люциуса не родится никого достойного! ОТРЕБЬЕ!       Гермиона почувствовала, как Малфой вздрогнул, и поняла, что у нее буквально пару секунд остановить его. Он тряхнул рукавом, призывая из него палочку в руку, и уже направил ее в сторону картины, кривясь в отвращении.       — Инсе…       — Малфой! — Грейнджер схватила его за запястье двумя руками, опуская палочку. — Ты спалишь дом! С этим портретом ничего нельзя сделать.       Тяжело дыша раздутыми ноздрями, Малфой терзал взглядом безумно ухмыляющуюся Вальбургу. Держа его за руку, Гермиона чувствовала бешеный пульс под пальцами, и не отпускала.       А он не отталкивал.       — Странно, что она тебе не понравилась, — Джордж оттолкнулся плечом от балки, у которой стоял, и задернул шторы на вопящем портрете. Из коридора уже бежал Кикимер, который тут же скрылся за бархатной тканью вместе с любимой хозяйкой.       — Она говорит в точности, как ты, — надавил Рональд, угрожающе обходя стол. — Уже забыл, Малфой?       Гермиона хотела вмешаться, но вместо нее это сделал Гарри.       — Рон! — прикрикнул он, хватая того за плечо. — Остановись.       — С портретом сделать ничего нельзя, — Драко мягко убрал руку Гермионы со своего запястья и взял поудобнее палочку, — а вот с тобой…       — Не верю ни единому твоему слову, трус.       Малфой напоминал бомбу с отчетом. Палочка в его руке хрустела, а зубы скрипели от злости. Он чувствовал себя загнанным в угол, но стоял перед Гермионой, словно закрывая ее собой от соратников. Темная магия жгла ему вены.       Другие члены семьи Уизли даже не думали останавливать Рона.       — Прекратите! — не выдержала Грейнджер, выскакивая между ними. Теперь она закрыла Малфоя собой, и собиралась делать это, пока не прекратятся нападки. Рональд горестно поджал губы и отступил. — Гарри, я все еще жду объяснений, — Гермиона обвела взглядом каждого у стола. — От всех вас!       Даже Драко перестал дышать за ее спиной и подошел ближе — жар от его тела коснулся ее спины и затылка. Сейчас, когда ее окружала клетка ледяного недоверия, она хотела только одного. Его объятий.       — Ладно, — Гарри пару раз укусил нижнюю губу, царапая заусенцы зубами. Он сделал несколько шагов вперед, и его взгляд уперся в нахмуренные глаза Гермионы. — Послушай, А.П.П.Е.Т.И.Т. — это не просто экспериментальный проект.       — Сразу к делу.       Поттер вздохнул, поправив очки на переносице. Он последний раз взглянул на Джинни и упер руки в боки.       — Гермиона, А.П.П.Е.Т.И.Т. — это ты. Ты должна снять барьеры окклюменции и вспомнить.