Аппетит

Надо поторопиться, держатся пока ноги

Я маленький, как принц, ты принцесса, как Мононоке

Пахнешь как аммиак, а в горле моём комок

Не гасят пока маяк, я шёл по нему как мог (с)

~*~

      Скрип старой табуретки резал перепонки, и Драко поднялся с него, чертыхнувшись. Он влил в себя уже три стакана воды и не мог остановиться в попытке унять тревогу. Взгляд то и дело возвращался к Грейнджер, сидящей на диване слишком близко к долговязому Уизли, который тщательно обрабатывал ее руку после трансгрессии через камин.       Это нервировало. Сначала Джордж отрезал рукав рубашки и гриффиндорского джемпера, касаясь нежной кожи Грейнджер, от чего у Малфоя неприятно стянуло горло. Бессмертный рыжий смотрел ей в глаза и улыбался, пока Драко сгорал за обеденным столом от злобы. Его снедало. Он уже второй раз не мог помочь ей на глазах у знакомых, думая, что будет обличен. Опасно. Жутко непривычно.       С этим страхом хотелось что-то сделать, но вряд ли было нужно в их реалиях.       Только сильнее привязываться к ней.       Потом Уизли помог Грейнджер выпить бадьян, будто она была немощной. Рану это затянуло слабо, нужно время, и одноухий (где он успел и ухо второе потерять?) принялся за перевязку. Драко жадно наблюдал за его пальцами, прикосновениями и дружелюбными смешками. Его пестрый старый свитер, неуложенные волосы, маггловские потертые джинсы — все отталкивало. Нет, Джордж даже близко не дотягивал до Драко. У него не было шансов в глазах Грейнджер, как и у любого Уизли… верно?       Прекрати думать об этом!       Когда ее рука была уже наполовину в бинте, Малфой стянул слизеринский галстук и искусал изнутри все губы. Незаметно.       Кто бы мог подумать? Что это за реакция?       Еще недавно он наблюдал с балкона в гостиной Гриффиндора за тем, как на нее глазел мерзкий патлатый Уизли-младший, и молился, чтобы она трахалась с ним, а не с Моро. Тогда было просто мерзко. Драко не понимал, как она, такая умная и… красивая, могла найти что-то в этом тупом придурке? Но это было лучше, чем сынок Готье.       Сейчас же Малфой не хотел подпускать к Грейнджер никого. В который раз мысли ползли в сторону плана закрыть ее где-нибудь в подвале Мэнора и охранять адскими псами. Она все равно не будет смотреть на него так, как смотрела на своих друзей. Никогда.       В горле запершило. Драко сделал еще пару глотков из стакана, что чуть не трескался в его руке.       — Ох, Гермиона, — вздохнул рыжий, смотря на нее на расстоянии двух ладоней, — ну и помотало тебя.       Сейчас тебя помотает…       — Тц! — Грейнджер скривилась сквозь натянутую улыбку. — Ай!       — Ты сама сказала завязать туго.       — Но не настолько же! — она внимательно наблюдала, склонившись к своему плечу, как Уизли завязывает узел на ее повязке. Контролировала. — Ты торопишься, как и всегда, — ее взгляд поймал его, — нежнее.       — Сделаю все, как ты пожелаешь, — елейный голос самоубийцы дополнили игривые брови. — Я могу быть и грубым, и нежным.       Предел — терпение треснуло, как стекло. Кулак сам сжался на стакане, который мгновенно лопнул и разлетелся осколками по деревянному полу неотесанной столовой-гостиной. Грейнджер сменила свой взгляд на обеспокоенный, подобный Помфри, заботливой матери, которая прямо сейчас кинется обрабатывать его порезы, дуя на пальцы.       Но ран не было, как и ее прикосновений. Реальность. Она устало поджала губы и подвигала больной рукой, кривясь от боли.       Уизли усмехнулся, не сдвинувшись от Грейнджер ни на дюйм:       — Ты здоров, хорек?       — Стакан хрупкий, — опустив остатки стекла на стол, Драко проверил ладонь на отсутствие порезов, — как твоя шея.       Он все еще был злой оттого, что находился здесь, а не дома с родителями. Все еще считал, что сделал неправильный выбор, хотя в душе понимал обратное. Кровь кипела от злости и несправедливости.       Что? Несправедливости?       Что за гриффиндорское дерьмо?!       — Все такой же агрессивный зверек, — Уизли издал смешок, слишком болезненный для издевки. Боль утраты в его глазах была яркой и ощутимой, а улыбка не делала лицо радостней — лишь натягивала маску для окружающих. Слишком знакомо.       Так притворялся Нотт.       Драко не смог сосредоточиться на оскорблениях, вспомнив про своих друзей, что бросил в школе, спасая свою шкуру. Во всяком случае, им не угрожал Азкабан. Они должны понять его.       — Джордж, прекращай, — нахмурившись, Гермиона наградила своего дружка укоризной, но внезапно перевела такой же строгий взгляд и на Драко. — И ты, Малфой!       — А как мне его называть? — Уизли откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу. Смотрел на излучающего злыдню Малфоя. — Драко? Орденовец?       — Поэксперементируй, Уизли, — выдавил Драко сквозь зубы. — Может, будет вариант, за который ты не получишь Непростительное в рожу.       Рыжий больше не качал ногой — она замерла, а его лицо очертили тени горести. Голос потерял веселье:       — Давно не получал, Малфой?       — Силы были не равны, — Драко цинично пожал плечом. — Вас было двое.       Джордж вскочил на ноги мгновенно, а за ним подпрыгнула и Грейнджер. Малфой сделал пару шагов навстречу, не видя от ярости мелкую пигалицу, что ерзала рядом с грозно нахмуренными бровями.       — Джордж! — она толкнула пыхтящего Уизли в грудь, и тут же зыркнула на Драко. — Малфой, прекратите сейчас же!       Желая извергнуть из себя бурю эмоций, Драко вытряхнул из рукава белой рубашки свою палочку. Пальцы мгновенно нагрелись на родном боярышнике, а сила растеклась по венам, желая вырваться любым проклятьем. Малфой смотрел на хитрую рожу Уизли, от которого не раз получал в школе, и хотел ее подпортить.       — Ну давай, рискни, — Джордж демонстративно убрал руки в карманы джинсов. — Ты же у нас такой смелый, не бежал с поля боя под юбкой матери!       Хотя бы жалящее, чтобы отпустило!       Драко вскинул палочку и взмахнул, очерчивая руну, но никто не дернулся…       …потому что из кончика древка вылезли три красные розы и повисли, как хер сраного старикашки.       Драко вытаращил глаза.       — Что за?.. — голос надломился от разочарования. Уизли наслаждался победой, а Грейнджер недовольно скрещивала на груди руки. Драко тряс палочку, пока розы не отвалились к осколкам стакана.       Стекла. Стакан. Вода. Ну конечно! Драко прикрыл глаза, скрипя зубами. Нужно было наколдовать свою, а не пить эту чудесную, прохладную, воду со льдом из хрустального графина на серебряном подносе… блять! Откуда в этой халупе серебро?!       — Как водичка? Вкусная?       — Уебок!       Оставив палочку на краю стола, Малфой кинулся на Уизли, зная, что теперь они равны по силе в кулаках. Он больше не был мальчишкой, который боялся побоев, и грезил почувствовать, как костяшки сжатых рук горят от ударов по нахальной улыбке. Грейнджер, драккл бы ее побрал, влетела перед ним, как ураган, впечатывая ладошки в твердую грудь Драко и не используя при этом невербальную магию. Он вспомнил о ее больной руке и так резко остановился, пыхча раздутыми ноздрями над львиной гривой, что чуть не навалился на нее.       — Прекратите немедленно, — сдавшись от боли в руке, Гермиона взглянула через плечо на Уизли, — пока я вас обоих не прибила!       Джордж вытягивал губы в презрительной усмешке, будто на него кидалась злая собака на тугом поводке. Медленно опустив взгляд на свирепое лицо Грейнджер, Малфой шумно выдохнул, дрожа от злости. Губы едва не сводило судорогой, а покрасневшие глаза жутко болели.       — О, правда? — звеня темной магией, Драко переключился на ее раненные губы, которые еще недавно яростно целовал Моро. — Где же твоя палочка, Грейнджер?       Карие глаза, глядя прямо на него, сузились. Косматые брови добавили упертой гриффиндорской заднице воинственности. Передний карман брюк Драко ощутимо нагрелся, обжигая нежную кожу рядом с пахом, и злость сменилась замешательством. Палочка, такая же своенравная как ее хозяйка, просилась обратно.       Закатив глаза, Малфой достал палочку Грейнджер.       — Кажется, — Гермиона медленно взяла ее и подняла к своему лицу, — вот она? Боже, что с ней?.. Откуда?       — Оскверненная, но она поправится, — констатировал Драко, теряя всю ярость от вида жуткой боли на лице Грейнджер. — Жила дракона создана, чтобы творить темную магию. Колдовал не я.       — Я знаю, — ее брови нахмурились, а пальцы медленно сжались на палочке под тяжелые взгляды всех трех волшебников. — Так откуда?       — Моро подкинул мне ее.       — И ты ему веришь? — рыжий сощурился.       — Верю.       Грейнджер резко встрепенулась, вспоминая недавний конфликт:       — Вы оба ведете себя отвратительно, — она замотала головой и остановила упрекающий взгляд на Уизли.       Конечно, от Драко она ожидала подобного, а от него — нет.       — Усмири свое чудовище, Гермиона, — Джордж одарил Малфоя насмешливой улыбкой. — Оно шуток не понимает.       Со смертью брата одинокий близнец стал крайне невыносимым и злобным засранцем. Метка на руке Драко явно его раздражала, но он прятал свое отвращение под маской клоуна и весельчака. У него хреново выходило. Нотт справлялся намного лучше. Эти два придурка подружились бы за бутылкой огдена.       У Драко не было желания воевать с Уизли, но Грейнджер решила защищаться за него:       — А ты лучше ведешь себя, Джордж? — она встала перед Малфоем и скрестила руки на груди, не обращая внимания на боль. Только подрагивание ее плеч выдавало дискомфорт. — У нас нет времени на ваши склоки. Не провоцируй его.       Уизли, недоумевая, нахмурился.       Грейнджер, ненавистная Малфою грязнокровка, подруга врага… выглядела так, будто Драко был для нее самым близким человеком. Она защищала его. Закрывала своей маленькой грудью, будто между ними никогда не было ужасных лет травли. Малфой почувствовал укол совести, пока не увидел взгляд рыжего, осознанный, прозревающий, что за дерьмо здесь происходит.       Осознание. Плечи Джорджа медленно опустились.       О да, придурок. Тебе не кажется.       Внутри ослаб натянутый канат — словно теперь фамилия «Малфой» была вырезана на лбу Гермионы, и можно было выдохнуть. Грейнджер часто заморгала, от неловкости поправляя на себе кофту. Ее голос дрожал, когда она пыталась избежать пытливого взгляда Уизли и перевести тему:       — Как долго будет действовать Веселящая вода?       Отлично. Угрюмый Малфой и его клоунская магия! Рыжего снова захотелось припечатать в стенку.       — Сколько ты добавил?       — Пол стакана на графин, — Джордж закусил губу и осмотрел свое творение-ловушку на обеденном столе, на которое так легко клюнул глупый аристократ. — Минут тридцать.       — Хорошо, — пока Драко снова не вскипел, Грейнджер быстро закивала и затороторила, — у тебя есть что-то для него из одежды?       Глаза выпучились сами собой. Оскалившись, Драко злобно уставился на вредную ведьму:       — Ни за что, Грейнджер!       — Так нужно, Малфой! — ее грива взметнулась в сторону дивана. Одной рукой она собрала вещи в свою страшную бисерную сумочку. — Если бы вы меньше ругались, то у нас было бы время на трансфигурацию одежды. Нам нужно уходить.       Драко скрестил руки на напряженной груди в белой рубашке.       — В этом нельзя?       — Мы не можем аппарировать и использовать порт-ключи, — она зависла взглядом на слизеринском галстуке, повернувшись к обеденному столу. — Честно говоря, и одежду изменять тоже. Нам нельзя оставлять слишком много шлейфа магии.       Галстук полетел в ее бездонную сумку. Туда же поместился ее школьный портфель на длинном ремне.       — Я здесь для вашего прикрытия, — начал Джордж без враждебности, уперевшись одной рукой в стол. Он смотрел не на Малфоя, очевидно поясняя для него, и до сих пор наблюдал за суетившейся Грейнджер подозрительным взглядом. — Когда Авроры нагрянут сюда, скажу им, что это я перемещался из кабинета МакГонагалл. Она передала мне вредилки учеников.       — Ясно, — Драко замялся, впервые разговаривая с Уизли нормально. — И как мы дальше?       — На старой доброй машине, — ухмыльнулся Джордж и, вытащив ключи на серебряном кольце, потряс ими. — Ты сможешь водить? — адресовал он уже суетливой ободранной гриффиндорке с разбитой губой. Грейнджер будто уже была на войне.       Салазар…       — Думаю, да, — выдохнула та, наконец остановившись.       — Наверху в шкафу есть одежда. Она ничья, — Уизли взглянул на маггловские наручные часы. — И вам бы поторопиться, мне еще следы заметать.       — Идем, Малфой.       Половицы скрипели под ногами Грейнджер, а потом и ступени, когда она поднималась. Драко медлил под насмешливым взглядом одноухого придурка и, сглотнув принятие, двинулся следом. Пальцы зацепили со стола родную, но такую сейчас бесполезную, палочку, а стекло хрустело под ногами вместе с розами. Джордж Уизли наблюдал за ним исподлобья, пока он не скрылся за дверями комнаты второго этажа вместе с его подругой. Пожиратель смерти и любимица Ордена Феникса ушли вместе переодеваться.       Парадокс.       Комната напоминала заваленную мусором кладовую. Шкаф кренился набок, а под кроватью с писком пробежала крыса.       — Держи это, — тут же налетела на него та самая гениальная ведьма, всучив в руки кофту и штаны, — и это, — куртка, которую она дала, была явно коротковата. — Должно подойти. Удлинить по дороге будет проще, чем делать заново.       — Она воняет.       — Наложи очищающие чары.       Наморщив нос в отвращении к старой пропахшей пыльным шкафом одежде, Драко наблюдал за тем, как Грейнджер достала из своей крохотной сумочки джинсы и свитер. Чистые. Аккуратные.       Не вонючие.       — Если бы я знал, что ты всегда носишь с собой целую квартиру, то обязательно пополнил ее своими вещами.       С ее стороны раздалось лишь горделивое фырканье. Он чувствовал, что она улыбнулась, но не увидел этого: Грейнджер отвернулась к нему спиной и стянула с себя остатки разрезанного джемпера. Ее руки быстро расправились с пуговицами ободранной рубашки, и вот Драко уже смотрел на ее голую спину и полоску белого бюстгальтера.       В этой затхлой комнате среди горы непонятных вещей… освещенная дневным светом из заляпанного окна… в юбке и с голым верхом она смотрелась очаровательно. Смуглая кожа дала волю воображению, а в паху приятно загудело. Воспоминания о совместном дежурстве и ее пальцах на члене сделали свое грязное дело с циркуляцией крови в его теле. Малфой чуть не выронил вещи из рук, когда представил, как медленно целует родинки на ее плечах и касается этих острых цыплячьих локтей.       Надо было раздеть ее на дежурстве. Потрогать ее спину, сжать маленькие сиськи и…       — Ты не умрешь, если наденешь это, — ее голос доносился откуда-то из-за стены. — И отвернись, Малфой, — кинула она чуть повернувшись над своим манящим плечом с тонкой бретелей белья, — я чувствую твой взгляд.       Драко захлопнул приоткрытый рот. Когда челюсть успела отвиснуть?       — Хочешь почувствовать не только его? — осмелев, Драко решил, что не будет даже пытаться скрыть хрипа в голосе и желания увидеть лицо Уизли после того, как тот услышит ее стоны.       Нужной реакции не последовало. Никакого возмущения. Натянув через голову темно-синий свитер, Грейнджер повернулась с очаровательным румянцем на щеках и усмешкой, от которой перехватило дыхание. Да что же это такое! Даже когда лицо заучки высокомерно вздернуло нос, меньше хотеть ее он не стал.       — Женское либидо прямопорционально решению конфликтов, — она сняла с себя юбку одним движением и принялась натягивать джинсы на свои тощие ноги.       На аппетитную задницу в черных трусах.       — Что?.. — Драко проморгался, но отвести взгляда не смог.       — От недосказанности и секретов меня тошнит, Малфой, — уверенная в своей недоступности Грейнджер подошла к нему, застегивая ширинку, — а не тянет в постель.       В горле першило от запаха белладонны. Она стояла так близко, что можно было рассмотреть ее ресницы и искры в карих глазах. Те, что он искал у Хоуп. Воспоминания о той ночи с Уоррингтон отрезвили его, как молот. Он вспомнил, каким был уязвимым, и ему захотелось сделать Грейнджер такой же. Увидеть, что она тоже страдала от этого.       Облизав сухие губы, Драко бросил вещи на кровать и принялся расстегивать на себе помятую от бешенного дня рубашку. Он видел, как дыхание Грейнджер участилось, а взгляд сосредоточился на шрамах от Сектумсемпры, выглядывающих из-под краев рубашки.       — Странно, — он снял с себя верх школьной формы, нарочито показушно выгибая грудь к растерянной Гермионе. Хорошая физическая форма не подвела — ее щеки еще гуще покраснели. — В Хогвартсе тебе было плевать.       Белая ткань шорохом упала на пол забитой хламом комнаты. Но… кровать была свободна, и даже на крысу под ней он готов наплевать.       — Теперь у тебя нет причин… — Грейнджер сбилась и отступила на шаг, когда он принялся за пряжку ремня, — …молчать.       А у тебя сопротивляться.       Он знал, что не имел права ее хотеть, но не мог противостоять своим капризам. Его больше не воротило от жалости в ее взгляде — она сменилась на что-то другое, более глубокое, что ему понять пока не удавалось. Смотря на его шрамы, очерчивая одними зрачками ключицы, мышцы груди, живота и пресса, Грейнджер все больше утопала, и это было ничем иным, как толчком для его провокаций. Если уж они рискуют всем, если они уже здесь, в старой лачуге Ордена хрен пойми где, может, плевать и на страхи?       Впервые так плевать на страх.       В полной тишине комнаты пальцы щелкнули первой пуговицей на брюках с выпирающим бугром.       — Од-девайся, — Грейнджер поспешила отвести взгляд и покинуть комнату. — Буду ждать тебя у машины.       Черт. Иногда он забывал, какая она упертая, а сегодня еще и изможденная зельем Мнимой смерти и раной от трансгрессии. Провокация удалась, но Драко так и не понял, кого раззадорил больше. Затвердевшая плоть болезненно просила разрядки.       — Грейнджер!       Драко позвал ее, когда она уже приоткрыла дверь, чтобы уйти. Гермиона склонила голову к плечу и устало вздохнула, глядя ему в глаза.       Ни сантиметром ниже.       — Что?       Наверное, он заразился клоунским поведением от Уизли.       — Мое либидо обратнопропорционально расстоянию между нами, — Малфой опустил руки с брюк, чтобы она взглянула на него. На то, что натворила своим присутствием.       Грейнджер не поддалась, но уголков ее губ коснулась улыбка.       — Это откровение?       — Пытаюсь повысить твое либидо заучки честностью, — он вздернул бровью, чувствуя подкатывающую вновь ревность. Ее касались все, кроме него. — Грубо. За нежностью тебе к семейству Уизли.       — Господи, Малфой, — закатив глаза, она скрылась за дверью, — какой ты… дурак.       Дверь захлопнулась. Заскрипели половицы, а комната стиснула его спертым запахом.       — Сама дура.       Драко выдохнул и снял брюки.

~*~

      Казалось, что пыль въелась в кожу и глаза. Малфой обчихался, пока переодевался, но зато быстро забыл о голой Грейнджер и уже через пять минут вышел из дома, морщась на полуденный свет. Сконцентрировавшись на внутреннем компасе и окружающей природе, Драко понял, что они где-то под Лондоном.       Снега не было. Местами высыхали лужи, а перед лачугой простиралось целое одеяло из всех видов грязи — настоящее царство семейства Уизли (так он представлял их дом-свинарник). Грейнджер стояла в маггловских ботинках возле не внушающего доверия голубого автомобиля с багажной телегой вместо задних сидений с надписью Ford, как на консервной банке Флетчли. Мило болтая с Уизли, Гермиона активно жестикулировала, иногда хмурясь на боль в руке.       Малфой посмотрел на свои дорогие туфли из драконьей кожи и, отпустив в себе последнее, шагнул с шатающихся ступенек крыльца в грязь.       Шлеп.       Шлеп, шлеп…       Вот и конец твой аристократии. Теперь ты такой же как вся семейка рыжих.       Грейнджер села за руль, не посмотрев на Драко, и он запрыгнул вслед за ней, закрыв дверь не с первого раза. Джордж тут же примостился сложенными руками в открытом окне ее двери, улыбаясь Грейнджер до морщинок вокруг глаз.       — Удачи, — он подмигнул ей. Малфой поджал губы, когда Уизли посмотрел на него без прежней неприязни. — Не подведи, хорек. Твоя палочка сейчас не опасней твоего грозного взгляда, будь аккуратнее.       — Еще увидимся, придурок.       Джордж рассмеялся. Похлопав по крыше машины, он отошел от нее, а потом вовсе побежал в дом, поглядывая на тяжелые нависнувшие в небе тучи. Грейнджер повернула ключ, и автомобиль с рыком загудел, отдавая вибрацией в самый позвоночник.       — Ладно, — Гермиона взялась за руль левой ладонью и, поморщившись, подвигала больной рукой рычаг в стороны, — тц! Черт, это будет больно.       — Далеко ехать? — спросил Драко, даже приблизительно не понимая, где территориально они находились. Кругом были одни деревья и грязь.       Грейнджер достала ту штуку, с которой не расставались все магглы на их ноттовских вылазках. Маленькая коробка с экраном и кнопками. Драко слышал от других студентов, посещавших Маггловедение, что это за техника, но забыл название.       — Что это? — ему было любопытно, что она на там клацала, и Малфой вытянул шею.       — Мой сотовый телефон, — точно. Грейнджер запихнула его в задний карман джинсов, наклонившись в бок. — Включила и проверила, есть ли на нем заряд, — она вздохнула и зажала ногой педаль, поставив рычаг в нужное положение. — А ехать нам… около пяти часов.       Машина медленно тронулась с места, буксуя.       — Куда?       — К Максу, — Грейнджер вновь поменяла положение рычага, а Драко внимательно следил за ее движениями, как и в прошлые поездки. — Без Гарри я не попаду в штаб-квартиру Ордена. Его оповестят только ночью. Всех оповестят.       — И давно это спланировано? Почему всё выглядит так, будто все ждали этого дня?       — После войны мы все немного тревожники, Малфой, — она внимательно следила за дорогой, выглядывая из-за руля вперед, — и этот план придумал Гарри на случай моего побега из Хогвартса…       Драко нахмурился, смотря на то, как Гермионе больно поворачивать руль в сторону трассы.       — И зачем тебе бежать из Хогвартса?       — Всякое может произойти, — ее взгляд сощурился на яркое, сошедшее к горизонту, солнце. Глаза наполнились бликами янтарного виски. — Я — магглорожденная, и мы боялись, что Пожиратели на свободе когда-нибудь захотят мне отомстить как подруге Гарри Поттера, — Драко опустил взгляд на свое клейменное предплечье в слоях ткани, пока она тараторила, — и это будет кто-то из Аврората, и все повторится, и меня снова… Понимаешь?       Еще как понимал. И будь Малфой чуть дружелюбнее и менее горд, обязательно поблагодарил очкастого за спасение гриффиндорской задницы. И своей тоже.       Как же было необдуманно со стороны Драко грезить о похищении Грейнджер… Вряд ли бы он этим кого-то спас. Орден в первую очередь растерзал бы семейство Малфой, а его блэковская одержимость подставила бы всех.       — Поттер не тупой.       А вот ты… опять ему проигрываешь?       — План прост, — Грейнджер кивнула, набирая скорость по трассе, — профессор МакГонагалл дает сигнал Джорджу с помощью Протеевых чар.       Драко вспомнил изобретенные Гермионой фальшивые галлеоны с такими чарами. Он потом пользовался ими для связи с мадам Розмертой. Знала ли об этом Грейнджер? Ее изобретение было осквернено Малфоем, как палочка — Моро.       — Он перемещается из Норы в хижину ждать меня, а когда я уезжаю, заметает следы, — продолжала она с гордостью. — В нашем случае придут не меня искать, а тебя. Джордж не просто так подлил тебе Веселящую воду.       Драко уже и забыл, что был «кастрирован». Возможно, действие вредилки уже спало.       — Если меня не провоцировать, я не оставляю за собой магический след.       — Ты оставляешь его всюду, Малфой, — Грейнджер пожала плечами, но выглядела восхищенно несмотря на слабость. — Волшебники с младенчества пользуются магией и даже не замечают, как притягивают стакан с водой в руку вместо того, чтобы его взять, — она взглянула на него с усмешкой на губах. С края ее рта все еще заживала ранка. — А еще ты вспыльчивый и делаешь все, чтобы тебя спровоцировали.       Драко скрипнул зубами.       — Грейнджер…       От раздражения хотелось лопнуть. На его памяти Гермиона была первой женщиной, от которой он вечно терпел нравоучения и упреки, и ничего с этим не делал. Ну, еще мама. И МакГонагалл. И Трейси… Годрик, еще те воспитательницы из детства! Да им управляли женщины.       — Ты бесишь меньше, когда не лезешь ко мне в душу.       — Я сделала о тебе выводы.       Малфой тоже сделал главный вывод: ближайшие пять часов он хотел бы провести в тишине, но этому вряд ли произойти.       — Не хочу ничего о них знать, — Драко взглянул на небо, когда увидел пару капель дождя, разбившихся о переднее стекло машины. Тучи сгустились. — Ты все равно ошибаешься, как зазнавшаяся зубрила. Жизнь не равно знания.       Удары капель участились. Дождь забарабанил по машине, и Грейнджер тут же нажала что-то, от чего по стеклу начали ездить две тонкие черные щетки. Обзор дороги вернулся раньше, чем Малфой успел заволноваться.       — Эббот рассказала мне про долг тебе, — Грейнджер размяла свое больное плечо. — Как ты пытался спасти ее маму.       Волшебницы не умели держать язык за зубами — в этом Драко уже с полна убедился. Искать среди них прочные связи он больше не собирался, а Эббот получит свою порчу при первой же встрече.       — Это было ради выгоды. Не более.       — Нас сейчас никто не слушает…       Малфой закатил глаза.       — Грейнджер, это правда, — он уперся взглядом в ее профиль с тонкими поджатыми губами. — Я не знал, что ее мать магглорожденная, и хотел ее долг как целителя. Я получил его, — Драко отвернулся к смазанной дождем лесной чаще, мелькающей перед глазами. — Тут нет никакой благодетели, смирись.       И она смирилась, потому что ожидала услышать эти слова. Ждала подобного от Драко Малфоя.       Да, тогда он был другим, и вряд ли сильно изменился. Не шел на риски, которые могли нанести вред ему или родителям; самоутверждался за счет слабых, не понимая, как еще вывозить вечное унижение в рядах Пожирателей смерти. Конечно, были иногда просветления, когда он пытался предупредить Грейнджер о нападении на матче или когда плакал в туалете Миртл в призрачную жилетку. Все изменилось в тот день на Астрономической башне — с губ так и не сорвалось Непростительное, а потом Грейнджер оказалась на полу его дома. Драко не чувствовал ничего к ней, но почувствовал себя. Настоящего с существующей совестью.       Ты же не будешь смотреть, как она умирает?       В его голове она все еще была на Святочном балу в небесном платье в обнимку с Крамом. Грейнджер плавала в руках знаменитого болгарского ловца, краснела и смущалась, и Малфой не мог поверить, что это она — та самая грязнокровка. Почему она вдруг стала… такой? После трех лет образа зубастой выскочки. Он даже не удержался и по пьяни вывалил это Тео и какой-то девчонке в баре… Вот идиот.       Они ехали молча, и сколько бы Гермиона не переключала радио, ничего не смогла поймать — только ворчала себе под нос. Стало темнеть, редкий дождь бил по стеклу, и Драко закрыл глаза, вспоминая, что было после…       После побега орденовцев из Мэнора Малфои подвергались пыткам. Драко к тому моменту приближался по косякам к рейтингу своего отца, и его не щадили — Круциатус выжег его до нервного тика и криков во сне. И после этого он всё равно не жалел о том, что помог ей выжить. Не жалел даже тогда, когда поднял палочку на Люциуса...       Грейнджер точно не пережила бы те чудовищные пытки Беллатрисы. Она и не подозревала, что Драко спас ей жизнь.

~*~

      Два часа тишины и самокопаний оказалось достаточно. Драко устал наблюдать, как Грейнджер сдерживает стоны от ноющей руки и не выдержал:       — Ты не можешь больше управлять этим корытом.       — Ты тоже, — она прокашлялась. Ее голос охрип от молчания. — Еще и асфальт мокрый.       Драко любил быть главным и почувствовал, что ему не место на пассажирском — там, где он не управляет ситуацией. Непогода ему тоже нестрашна. Бывало и хуже.       — Я могу попробовать, — он еще раз оглядел панель управления и решительно кивнул. — Я наблюдал за тобой, ничего сложного тут нет.       Грейнджер боролась внутри со своей правильной девочкой:       — Ты можешь причинить вред людям, если не справишься с управлением, — она сомневалась, но боль в руке была сильнее. Расщепление заживает дольше обычного. — Дождь идет… Мы разобьемся.       — Твоя вера в меня удручает.       Впереди заморгала вывеска. Яркая надпись «У Ренди» сияла словно сотня ярких звезд, отражаясь в лужах таким же сумасшедший сиянием созвездий. Кажется, на стеклянной двери были нарисованы бургеры, как на хэллоуинском фестивале…       В животе заурчало у обоих. К тому же ужасно хотелось в туалет. Неловкое молчание прервал обезоруженный вскрик Грейнджер:       — Ладно! — она снова поморщилась, выруливая с трассы. На кочке ее писк смешался со скрипом машины. — Ай!.. Мы попробуем, но сначала поедим. Здесь.       Машина остановилась, и они выскочили под дождь, с удовольствием разминая ноги. Кровь пробежала по ногам приятным покалыванием, а холод улицы погнал Малфоя прочь в здание. Грейнджер вставила какой-то шланг в отверстие машины, но Драко не стал интересоваться происходящим — ему срочно нужно было в уборную.       От пестрящих полок разбегались глаза. Малфой увидел табличку туалета и ринулся туда, внутри уборной комнаты уже чертыхаясь. Кто-то не смыл. Воняло. Заляпанное зеркало над унылой раковиной не позволило рассмотреть прилипшие ко лбу пряди, с которых капала вода, и покрасневшие глаза, устало впавшие в самый череп.       Драко высушил себя до скрипа и удлинил тонкую куртку, сделав ее чуть изящнее. Помыл руки после туалета и подправил драные карманы. Убрал потертости на джинсах и очистил туфли, чтобы выглядеть приличнее. Нельзя быть несобранным. Бардак снаружи — бардак в голове.       Когда он вышел из уборной, Грейнджер забирала с кассы пакет и, повернувшись, вытаращила на него глаза. По одним ее резким поджатым губам в сочетании с мокрыми патлами на голове он понял, что сделал что-то не так. Продавец недоумевая скривился, и Малфой поспешил ретироваться. Добежал до машины и запрыгнул в нее, снова накладывая на себя осушающие чары.       — И чего она взъелась?       Отбив по колену пальцами, Драко потянулся к радио и нажал кнопку. Раздался хрип, а после заиграла музыка. Но лучше бы нет.       Oh, I can't explain       Every time it's the same       Oh I feel that it's real       Take my heart       I've been lonely too long       Oh, I can't be so strong       Take the chance for romance,       Take my heart       I need you so       There's no time       I'll ever go…       Заслушавшись очередной маггловской чушью, Драко дернулся, когда дверь с грохотом хлопнула. Грейнджер запрыгнула на сидение, наложила на себя осушающие чары, от чего ее волосы отпружинили вверх, и так запыхтела, что хруст бумажного пакета в ее руках казался тише.       И тут он понял…       — Ты!..       — Я забыл, — Драко не хотел спорить. Он вполне мог довести ее до ручки своими убеждениями, что магглы — тупые и не видят ничего дальше своего носа. Этот продавец уже через десять минут не вспомнит о том, что один из зашедших гостей за мгновенье обсох и привел себя в порядок в грязном туалете. — Что это был за шланг?       Ему нужно было перевести тему.       — Бензин, — Грейнджер устало выдохнула и зашуршала пакетом. — Чтобы машина ехала, нужно топливо. В другой раз могу рассказать подробнее, как оно сгорает…       В этом был ужас мира без магии. Нельзя было предложить свои условия и приходилось подстраиваться под окружающую действительность — тратить кучу времени.       Грейнджер протянула ему булку, разрезанную вдоль, с сосиской внутри и кучей нелицеприятных соусов, напоминающей месиво из волшебных красок. Это не могло быть полезно, но торчащая зелень и огурцы чуть сгладили картину, как и воющий умирающим взрывопотамом желудок. Драко принял это нечто, но внутри все противно скрутило. Еда, бензин и куча затраченных сил… Малфой чувствовал себя не важным, а безучастным.       — Выглядит отвратительно.       — Это съедобно, — Гермиона облизала палец, испачканный соусом, — и довольно вкусно.       — Я не о еде, — Драко примерился к блюду, не понимая, как к нему подступиться. — За меня платила женщина. Отвратительно.       — О-о, — она утрированно закивала, явно насмехаясь, — ты увидел во мне женщину?       Откусив булку с сосиской, Грейнджер извозилась в соусе и выглядела до ужаса нелепо. Все ее поведение было другим, ему непривычным — она не пыталась быть кем-то и притворяться. Ей даже было весело смотреть на его реакцию.       Но Малфой решил, что она давно не краснела, и не поддался на ее насмешку:       — Нащупал.       Грейнджер замерла с крошками на губах, и по ее щекам разлился яркий румянец. Такой густой, что она снова запыхтела, отвернувшись к тарабанящему по окну дождю.       Драко сделал первый укус и тут же блаженно закатил глаза. От удовлетворения элементарных потребностей пришла легкая эйфория. Тело было благодарно за пустой мочевой пузырь и еде в желудке.       — Радио заработало?       — Лучше его выключить.       — Ну уж нет.       I get up — I get down       All my world turns around       Who is right? Who is wrong?       I don't know       I've got pain in my heart       Got a love in my soul       Easy come, but I think easy go       I need you so       Although times I move so slow…       — Малфой… — Грейнджер откинулась головой на сиденье и повернулась к нему лицом, — мы должны это обсудить. Или забыть. Но забыть ты не можешь.       — Будто ты можешь, — он посмотрел на нее в ответ, понимая, что даже ее измазанное лицо не помеха поцеловать ее. — Обсудим, когда я доем это недоразумение. И у тебя соус на подбородке.       Довольный замечанием Драко вновь впился зубами в булку.       — У тебя тоже.       Вот же… черт возьми.       Cheri, cheri lady       Going through a motion       Love is where you find it       Listen to your heart

~*~

      Посадить за руль Малфоя, волшебника без документов и прав, который никогда не водил машину, было глупо и рискованно. Гермиона считала, что правила и законы созданы не просто так, а тщательно и продумано, поэтому не стоило их нарушать без веского повода. Она терпела еще два часа езды за рулем после перекуса на заправке, но уже отчаялась справиться с такой долгой поездкой — рука ныла нещадно, а от этого подкатывала тошнота. В итоге Драко перешел на возмущения и схватился за руль, чуть не утащив их в кювет просто из вредности.       Ей пришлось сдаться. Дождь закончился, и это послужило еще одной причиной уступить ему место водителя. Малфой выглядел уверенным и полным понимания, что делает, хотя только положил руки на руль, «примерив» его.       Гермиона протянула руку и убрала крошку от хлеба с его рукава.       — Это Блэк? — спросил Драко, кивнув на ее палец с укусом вредной птицы. Царапина затянулась от выпитых зелий, но остался багровый рубец, который со временем должен был тоже пропасть. — Ты ходила кормить его за… записку?       Малфой вопросительно поднял брови, удивляясь таким обычным вещам. Грейнджер едва не закатила глаза.       — Понятно. Это ты сделал его таким злым своей неблагодарностью.       — Знала бы ты, как его кормят дома, — кинул Малфой под нос, больше увлеченный машиной. Он заглянул под свои ноги и нахмурился. — Объясни мне, зачем здесь так много педалей?       Гермиона скривилась от боли в плече, но все же указала пальцем по очереди:       — Сцепление, тормоз, газ. Сцепление нужно, чтобы переключать скорости на коробке передач, — она показала ему и ее, и Драко кивнул. — Их нужно менять в зависимости от оборотов и набранной скорости. Сейчас стоит нейтральная, на ней машина не едет, — брови Малфоя окончательно сошлись на переносице, но взгляд наполнился интересом. — У тебя получится, Малфой, без паники.       — Ты видишь, что я паникую?       Драко фыркнул, умащивая длинные ноги. Разница в их росте была значительной. Гермиона тут же нагнулась, протянула руку между его ног и надавила на рычаг — сиденье уехало назад. Малфой испуганно замер, после чего прокашлялся и снова переключил внимание с нагнувшейся к его паху Гермионы на панель машины.       — Я свое отбоялся, когда ты была за рулем, Грейнджер, — Драко включил фары. На улице прилично темнело. — Управляя, я чувствую себя уверенно.       Одним поворотом ключа Малфой завел машину. Двигатель зарычал, и Гермиона открыто удивилась такому быстрому освоению навыков. Он научился этому без теории и прекрасно чувствовал себя, пристегивая ремень безопасности.       — Я говорил, что наблюдал за тобой.       Самоуверенный голос стал тише, когда Драко опустил взгляд на педали. Он понимал, что должен зажимать сцепление, тянулся к нему носком туфли, но не хотел ошибиться. Ему повезло, что Грейнджер обожала учить других. Нет ничего приятней, чем ответная благодарность.       — Зажимай сцепление, — Гермиона включила наставника, и Малфой тут же зажал педаль до упора, не мешкая, — включай первую передачу, — он послушно включил ее с первого раза, — совсем немного отпусти сцепление и медленно жми на газ, отпуская сцепление полностью.       Машина взревела, дернулась и заглохла. Слишком быстро. Кажется, это была идиотская затея, но она не была уверена, что смогла бы теперь прогнать Драко с водительского места. Его глаза загорелись пламенем и руки со злостью сжали руль.       Гермиона поправила рычаг коробки передач.       — Еще раз… — вкрадчиво начала она, думая, что помогает ему, — зажимай…       — Салазар, Грейнджер, замолчи! — он шумно выдохнул ртом, не замечая ее обиженного взгляда. — Я не тупой Уизли, чтобы ты повторяла мне сотню раз.       Драко грубо завел машину, зажал педаль сцепления и, хмурясь как дьявол, включил первую передачу. Машина взревела, но, дергаясь, тронулась. Грейнджер вцепилась в ручку над дверью и панель спереди, пока Малфой резко выруливал на дорогу.       Темно. Мокрый асфальт.       Страшно до обморока.       — От-тлично! — дрожащий голос выдавал Гермиону с головой. — Переключай…       Рыча от раздражения, Драко с силой зажал сцепление и поменял скорость на вторую. Автомобиль дергался, но ехал. Напряжение заполнило салон.       Грейнджер сглотнула.       — Ладно.       — Чему меня научила жизнь в рядах Пожирателей смерти — это наблюдать и молча учиться, — Драко внимательно смотрел на стрелки и вовремя переключился на третью передачу. — Иначе не выжить.       Медленно опустив потную ладонь с ручки над дверью, Грейнджер схватилась за больное плечо. Раз уж Рональд справился с машиной отца в двенадцать лет, то что уж тут говорить о Драко в восемнадцать? Малфой вел машину отлаженно, словно несся за снитчем, а его фамильный перстень бликовал на пальце руки, как в романтическом фильме про богатого мужчину из влиятельной семьи и дурнушку, что вытащила его в мир обывателей.       Подождите-ка…       Гермиона нахмурилась, отбрасывая неприятные мысли. Она понятия не имела, чем закончится их история, но в фильмах обычно «жили они долго и счастливо». В книгах же зачастую наоборот — неравенство побеждало, и любовь умирала под гнетом обстоятельств. Что было между ней и Драко?       Все еще странно называть это любовью. Они были другими. Волшебниками, а не обычными героями мелодрамы.       — Чему можно научиться у убийц?       — Ты удивишься.       Грубый вопрос — грубый ответ. Очередной напряженный диалог, доказывающий, что их взгляды на эту жизнь были слишком разными.

~*~

      Дорога была нелегкой. Все из-за езды неопытного Малфоя, ворчливого от нравоучений, и напряжения, что повисло между ними. Прошел час густой тишины и скрипа автомобиля, когда Драко откинулся затылком на подголовник и смог наконец немного расслабиться. Из-за туч темнота опустилась кромешная, но яркие фары помогали видеть трассу. К счастью, им почти не попадались другие автомобили.       Гермиона выпила еще лечебной настойки. Малфой вел уверенно, слишком резко, как ловец на метле, несущийся за золотыми крыльями снитча. Костяшки его намертво сжатых на руле рук не белели, а синели. Хищные глаза внимательно следили за дорогой.       У Грейнджер было много вопросов, и все они почему-то застряли в горле. Как кость, которую ни откашлять, ни проглотить. Она не хотела отвлекать его от трассы, а поучать больше не решалась — всё равно Драко только возмущался и прибавлял скорость.       — Расскажи про нападение, — внезапно сказал он, облизав сухие губы. — Как ты попалась.       Это был величайший провал Гермионы Грейнджер. В прошлый раз она не верила Гарри, чем поплатилась, а в этот — не поверила Малфою, насколько опасен был Моро.       — Я сама искала Адриана, — Гермиона заправила за уши волосы, упавшие на глаза, — хотела прижать, добиться ответов, но он прижал меня.       Драко хмыкнул, а это значило, что сейчас из него польется чистый яд.       — Он был в моем обличии? — его голос стал холодным и язвительным. — Когда вы обменивались слюнями.       Оставалось только отвечать. Они должны быть честными.       Грейнджер опустила голову, активно ковыряя кожу на большом пальце.       — Сначала нет.       — Значит, — фыркнув, Малфой сжал руль на вытянутых руках, — ты поцеловала его, а не меня.       — Это он поцеловал меня, — с обидой бросила Грейнджер, сев к нему в пол оборота, насколько позволил ремень безопасности, — но я позволила, потому что это важно, а я не состою ни с кем в отношениях, — Драко втянул щеки, злясь еще больше. — Сама спровоцировала, чтобы узнать правду. Адриан торговался за это.       — Узнала правду?       — Не совсем… — Гермиона упала обратно на спинку сиденья, вздыхая полной грудью. — Он нес какую-то чушь. Укусил меня, назвал ядом. Сказал, что сделал меня такой.       От воспоминаний о запахе и черных глазах Адриана Моро волосы на руках встали дыбом, а по спине пробежал тот самый холодок ужаса, колющий до самых костей. Грейнджер сжала и разжала пальцы в ботинках, прикрыв на секунду глаза — нужно было собраться и не давать себе его бояться. Он чудовище, но у любого монстра есть ахиллесова пята, и они обязательно найдут ее.       Теперь у них есть Драко.       — Вот же мразь…       Оскал на бледном лице Малфоя не сулил ничего хорошего. Его грудь часто вздымалась глубоким дыханием, а нога вдавливала педаль газа.       — Ты его видел? — Гермиона с тревогой посмотрела на спидометр. — Знаешь, о чем он?       — Грейнджер…       — Сбавь скорость! — потребовала она, понимая, что они могут разбиться. — Малфой, пожалуйста!       Он не манипулировал, как можно было подумать на первый взгляд. Драко просто привык справляться так с эмоциями — седлать метлу, чувствовать скорость и знать, что хоть чем-то в жизни он управляет. Гермиона понимала это после разговора с Забини. Она стала чуть больше чувствовать Малфоя.       — Не знал, что дружеский контакт подразумевает вылизывать друг другу рот, — раздраженно выдавил он, не сказав в конце только «грязнокровка». Тот же голос. Та же ненависть. — Что еще туда входит? Куда он еще залез?       Грейнджер сжала челюсти до боли, содрогнувшись от злости.       — Знаю точно, — начала она чеканить каждое слово самым нравоучительным тоном, — что в дружеский контакт не входит зажиматься в библиотеке с… шлюшкой! Хоуп, наверное, на седьмом небе от счастья! — Драко резко вильнул машиной на дороге, и Грейнджер с криком вцепилась в верхнюю ручку. — Мерлин, следи за дорогой!       — Шлюшка? — Малфой театрально громко усмехнулся. — Ты сейчас о ком? Этот ярлык ты сама на себя повесила, Грейнджер, — Гермиона резко перевела взгляд на его ухмылку, не понимая, о чем он. — В библиотеке я зажимал только одну девушку, — он повернул к ней сморщенное от злости лицо. — И это была ты, идиотка!       — Тогда мне срочно нужно проверить зрение, — развела она руками и тут же отвернула его лицо обратно. — Перестань обзываться и следи за чертовой дорогой!       Он истерично хохотнул, удивляясь ее смелости трогать его лицо. Дернув головой, чтобы смахнуть челку, продолжал сжимать руль до скрипа кожи.       — Уоррингтон сама полезла ко мне, и я не собирался ничего с ней делать. Я был разочарован, зол и… — выдохнув, Драко облизал губы и попытался взять себя в руки, — замешкался. В любом случае, я тоже не состою в отношениях, Грейнджер.       Оказывается, слышать это было не очень приятно. Гермиона нахмурилась, снова почувствовав, как в груди скрутило, а в горле от чего-то начало жечь. Это была обида?       — С Асторией тоже ничего?       Драко несколько секунд молчал, вникая.       — С кем?       — Я знаю про Асторию, Малфой.       С его стороны раздался возмущенный хохот. Лицо исказилось гримасой отвращения.       — Салазар, Грейнджер, ей пятнадцать! — выкрикнул он ей в профиль, но в этот раз сам снова включился в езду и отвел взгляд. — И откуда ты знаешь?       Значит, это было правдой. Господи, просто невероятно как он любил обвинять ее в связи с Моро и коллекционировать вокруг себя женщин!       — Неважно!       — Решение о нашей свадьбе принимали родители, — Драко зачесал волосы и снова впился пальцами в руль. Машина снизила скорость. — Так устроен мир чистокровной аристократии. Я не выбирал. Мне подобрали выгодную партию.       — И ты бы…       — Ждал, Грейнджер, — надавил он, не веря в то, что слышал. — Ты думаешь, я во всем такой ублюдок? Или думаешь, что я трахаю любого в школьной юбке?       Грейнджер почесала шею — та вспотела от угрызений совести. Может, она была слишком жестока к нему, да и свадьбу, как сказал Нотт, отменили.       — А это не так?       — Нет, — грубо оборвал он. — Ты даже не представляешь, насколько далека от правды.       Вновь тишина. Радио не работало и только трещало, когда Гермиона пыталась его включить. Возможно, Джордж хотел что-то с ним сделать с помощью магии и таков был результат. Периодически оно выдавало странную азбуку Морзе, здоровалось, ловило какие-то разговоры и отрывки песен, а потом снова ломалось, будто ничего и не было. Грейнджер пыталась отвлечься — настраивала волны, чтобы не думать о девушках Драко, и следила за его вождением, не анализируя свою реакцию на этих самых девушек.       Мерлин, ты назвала Уоррингтон шлюшкой… Гермиона!       — Три.       Гермиона повернулась на голос Драко, недоумевая. Он смотрел вперед, поджимая губы, и лишь сглотнул под вопрошающим взглядом Грейнджер.       — Что, три?       — У меня было три девушки, с которыми я спал, — он неуклюже пожал плечом. Нервно. — В целом, конечно, девушек было больше.       Гермиона оторвалась от панели с радио и откинулась обратно на сиденье, продолжая смотреть на него. Почему? Для чего он это сказал?       — Включая меня?       — Мы не спали, Грейнджер, — он мелко мотал головой, убеждая себя, и перебирал пальцами на руле. — Просто потрогали друг друга.       — Пф! — фыркнула она громко, скрещивая на груди руки. Плечо болезненно тянуло.       «Мы не спали» — хороший ответ, когда хочешь снять с себя ответственность за произошедшее. Драко, Господи Боже, вставил в нее палец! Потрогал грудь и… Она видела его лицо в удовольствии от оргазма и чувствовала горячую сперму на ладони. Что это тогда? Как назвать?       Точно не «потрогали»!       — Тебе грустно, что тебя нет в списке? Хорошо, — Драко дернул уголками губ и зажевал изнутри щеку. — Могу трахнуть тебя прямо сейчас, если тебе от этого станет легче. Тут полно места.       Она могла поспорить, что он фантазировал об этом. Малфой даже не пытался скрыть, что хотел залезть к ней в трусы и сделать больно из-за жуткой ревности. Уже даже не сопротивлялся.       Щеки пылали.       — Мне станет легче, если мы закроем эту неловкую тему, — стряхнув невидимые пылинки с джинсов, Гермиона приложила одну ладонь к горящей щеке. Жгучая обида. — Между нами ничего не будет. Я не хочу быть ни в каком из твоих списков. Это все портит.       Побежав в объятия к Адриану, она ужасно прокололась. Было глупо разрешать себе выражать чувства, и теперь этот урок должен быть усвоен. Но, кажется, Драко пришел к другому выводу:       — Я больше не собираюсь себя обманывать, а ты просто струсила.       Она возмущенно округлила глаза.       — Кто? — ладонью Гермиона указала точно в свою грудь. — Я?       Неожиданное обвинение от Драко Малфоя!       — Да, Грейнджер, — он усмехнулся, теперь точно манипулируя. — Признайся, что струсила.       — Я думаю рационально, — горло настолько пересохло от волнения, что Гермиона сделала глоток газировки из банки, стоявшей в подстаканнике. О чем они вообще говорили? Завуалированно искали поводы переспать? — Кто еще струсил? Ты говорил в библиотеке…       — Нас могли подслушивать! — Малфой протянул руку, и Грейнджер передала ему жестяную банку. Драко сделал несколько глотков, на сводя взгляда с дороги, и отдал газировку обратно. — Я был взбешен из-за Уоррингтон, которая лезла, и тут ты! — он облизал сладкие губы. — Не будь идиоткой. И трусихой.       — Хватит обзываться, ты!.. — Гермиона замахнулась на него банкой, но, поджав губы, поставила ее на место с громким рыком. — Господи, не могу поверить, что слышу это от тебя! Ты даже подойти ко мне при других людях не можешь! А я не трусиха, ясно? Это моральные устои, Малфой. И безопасность!       Она теперь превыше всего.       Если бы Грейнджер не кинулась обнимать лже-Драко, то все могло пойти по другому сценарию. Филч остался бы жить, а она вполне могла помочь поймать семью Моро. Ее порыв чуть не подставил всю семью Малфой — вот, почему все это небезопасно и неправильно.       — Безопасность? — встревоженно спросил Драко, быстро взглянув на внезапно молчаливую Гермиону. Он позвал мягче. — Грейнджер?..       Ему стоило рассказать. Это могло помочь ему понять. Она сжала кулаки и набрала в легкие побольше воздуха, чтобы сказать:       — Адриан поймал меня в Башне Обмана, потому что был тобой. Я… — Гермиона сглотнула, — кинулась тебя обнимать.       Машина гудела. Снова пошел редкий дождь, оставляя на лобовом стекле круглые отметины брызг. Немного помолчав, Драко неспеша потянулся и включил дворники раньше, чем Гермиона об этом подумала.       — Обнимать? Ты? — он поднял брови, сдерживая ехидную улыбку. — Как хренового Поттера?       — Я могла сболтнуть лишнего и подставить тебя, — Грейнджер беспомощно закрыла лицо ладонями и потерла глаза. — Это было так глупо!       — Мы могли сболтнуть лишнего в любой момент, — Драко попытался ее успокоить, как тогда в лесу у дерева. — Я уверен, он постоянно был рядом, и имел своих стукачей.       Другой Малфой уже кинулся бы на нее за то, что она чуть не убила его своим поведением. Моро мог расценить ее объятия как испуг — она обняла бы так любого, кто ей встретился, но скажи Гермиона лишнего…       Уже то, что она звала его по имени, было кошмаром.       — Так и есть, — Грейнджер вспомнила слова Адриана о том, что он за ней следил, и ее передернуло. Был ли он на месте девочек? Слишком близко… — Ты знаешь, кто мог быть им завербован?       Драко поджал губы, объезжая камень на дороге. Бледные руки с выпирающими венами расслабленно повернули руль, а кольцо сверкало в темноте. Поразительно, как он быстро освоился.       — Есть подозрения. Расскажу все, что знаю, когда приедем, — Драко с дрожью выдохнул, но уверенности не растерял. — Не люблю повторять дважды.       Гермиона редко видела Малфоя таким собранным, и каждый раз чувствовала в животе долбаных бабочек. Они бились об стекло, как одурманенные, рвались к свету и требовали освобождения. В эти моменты в Драко не было и намека на страх.       Из-за чего он так резко менялся? О чем думал?       О… ней?       Она не могла не подметить его смелость. Он впервые вел машину, направляясь в Орден Феникса.       — Ты…       — Только попробуй сказать что-нибудь про храбрость, Грейнджер, — Гермиона зажала губы зубами, чтобы подавить улыбку. Как проницательно. — Высажу тебя прямо здесь и уеду в Мэнор.       — Ты знаешь, где он? — Гермиона и сама не имела понятия, как туда добраться, поэтому сразу поменяла тактику. — Справишься с дорожными знаками? Не врежешься в другую машину?       — Аппарирую, — выдавил Малфой с фальшивой улыбкой полной раздражения. Она исчезла, когда он увидел знакомую табличку с названием заповедника и кивнул подбородком в ее сторону. — Сюда?       — Да, — Грейнджер подтянулась повыше, заерзав. Здесь не было ровной трассы, а лишь неровная землянистая дорога. — Поворачивай плавно, не бросай газ резко, медленно, — она жестикулировала, но на этот раз Драко внимательно слушал и сосредоточенно вглядывался в темноту. Машина закачалась по кочкам и плавно съехала на низкой передаче. — Оу, ты справился на высший балл.       Малфой молчал, стиснув зубы, когда Гермиона комментировала каждый поворот его руля. Уже через пару минут они подъехали к полупустой парковке, и Драко резко отпустил педали — машина дернулась и заглохла.       — Блять, — Драко бросил руль и расслабил плечи.       — Все нормально, — отстегнув ремень, Гермиона тоже дала себе выдохнуть и устало махнула на коробку передач. — Нужно было сначала заглушить или включить…       — Рыжая была права, — голос Малфоя был глубоким и низким.       — В чем?       — Твое обучение хуже заключения в Азкабане, — он растянулся в улыбке, беззвучно смеясь где-то внутри себя.       На это невозможно было злиться, да и сил не было. Гермиона наиграно насупилась сквозь улыбку, смотря на ворота заповедника. Гирлянды тускло играли теплым светом, а в лесу пискляво выла лиса.       — В самом деле?       Драко перекатился затылком по подголовнику.       — Ты поставила мне оценку, — он прыснул сквозь сжатые губы. — Но должен признать, мне понравилось.       Тени от большой ели падали ему на лицо длинными ветвями. Серые глаза светились в полумраке, а поздний вечер поглотил его улыбку. Темнота расслабила Драко, и даже в ней он приобрел ангельские черты. Желтые блики от лампочек в уставшем взгляде. Ему шла тьма ровно настолько, насколько шел и свет. Малфой был пограничьем. Настоящим созвездием, сотканным из противоположностей.       — Идем? — он с щелчком отстегнул ремень и открыл скрипучую дверь, собираясь выйти, но обернулся, когда понял, что Гермиона осталась на месте. — Грейнджер?       Ее гложило. Дело с Уоррингтон еще не закрыто — она хотела закрыть все гештальты перед тем, как ночевать с Драко в одной палатке. Созвонившись с Максом на заправке, Грейнджер узнала, что все домики заняты (это очевидно из-за погоды и времени года), но он найдет им хорошее место для палатки. Двухместной.       — Последний вопрос.       Осмотрев Грейнджер сверху донизу, Драко будто хотел понять суть вопроса и, кажется, ему это удалось. Он закусил щеку и закрыл грохочущую дверь, зависнув взглядом на точке где-то впереди на воротах. Его руки поползли в карманы куртки.       Малфой явно волновался, как и она.       — Не обещаю, что отвечу…       — Зачем ты стёр память Хоуп? — Гермиона зажала ладони коленями, не в силах посмотреть на Драко. — Что ты стёр?       Раньше хотя бы гудела машина, а теперь — полная тишина и скудные звуки ночного холодного леса. Она дала ему время подумать, ответить честно и сотрудничать без недосказанностей, которые не позволяли двигаться дальше.       Если он соврет…       — Я облажался.       Драко рвано выдохнул.       — Что ты сделал?       — Напился, — он не опустил голову. Упрямо смотрел куда-то вперед, как и она. — Вел себя отвратительно, как гребаная размазня, сделал ей больно.       — Можно было извиниться, — пожала плечом Гермиона, начиная злиться. Это все дурость! Разве можно стирать такие глупости? — Все люди оступаются.       — Грейнджер…       — Это не стоит провалов в памяти!       Драко резко повернулся к ней и выкрикнул:       — Я назвал ее твоим именем, ясно?! — он пыхтел носом, когда они встретились шокированными взглядами. Его лоб наморщился. — Когда трахал. Я думал, что ты где-то с Моро!       Всё, что они говорили до этого момента, оказывается, не было неловким. Вот теперь — да. Грейнджер открывала и закрывала рот, чувствуя, как дрожит, а Малфой смотрел на нее глазами, полными острого разочарования и пламенной ревности.       Он…       Представлял…       Драко упал обратно на сиденье, медленно выдыхая все из надутой груди.       — Это… — она пыталась подобрать хоть слово, но не знала, что должна сказать.       — Если бы она сказала кому-то… — его язык скользнул по верхней губе. — Это был бы пиздец, Грейнджер!       Дверь скрипнула. Малфой вылетел из машины.       Теперь гештальты точно были закрыты, но какой ценой? Лилии вновь зацвели, не смотря на то, что им больно и очень холодно.

~*~

      Кемпинг готовился ко сну. Не было того галдежа, как в прошлый раз, и лишь пара костров освещали небольшие компании, укутанные в теплые куртки и пледы. Приезжие гости расселились по домикам, а из-за холода даже отчаянные (как выразился тогда Теодор) не решились ночевать в палатках. Уличная столовая так же пустовала — только парочка влюбленных сидела на одинокой скамье и смотрела на небо, усыпанное яркими звездами.       Тучи разошлись, но земля еще была сырой.       Драко шел молча. Казалось, ему уже все равно, что будет дальше. Он выглядел выжатым, как лимон. Изредка оглядываясь, Гермиона шла впереди в сторону палатки, что поставили на ближайшем к домикам несильно сыром участке. Огромная фигура Макса Волкова, увеличенная в два раза за счет дутой куртки, горбилась над маленькой электрической печью возле входа в низкую двухместную палатку.       Ваши апартаменты, мистер Малфой!       Гермиона вздохнула, подходя ближе.       — Макс.       — Крошка!       Крепкие объятия человека, что знал ее много лет, были кстати. На душе потеплело. От Макса пахло лесом, тестостероном и луком. Казалось бы, что тут приятного? Но это совсем не было противно. Так пах кемпинг с самого ее детства.       Пригладив пышные усы указательным пальцем, Волков оглядел сгорбленного мыслями Малфоя, и тот тут же выпрямился в спине.       — Ох, как там тебя? — Макс щелкнул пальцами. — Такое имя… необычное.       — Драко.       — Точно. Кушать хотите?       — Мы поели, — Гермиона больше всего на свете хотела просто упасть в спальник и закрыть глаза. Этот день нужно было заканчивать. — Нам бы выспаться.       — Вот это вряд ли в такую прохладу и с такой сыростью… — уперев руки в боки, Макс щелкнул языком, оглядывая их новое пристанище. — Все домики — битком. Я поставил вам палатку с печкой, там довольно тепло, но лучше не раздеваться. Можно выпрямить спину, лучше, чем спать полусидя в машине.       Малфой вскинул подбородок, уже не реагируя на реальность, в которой он спит в палатке два метра шириной. К сожалению, они не могли рисковать и оставаться в лесу в волшебном шатре — есть план, которому нужно следовать, чтобы их не потерял Орден. Чем меньше магии на пустяки, тем лучше.       Напоминая своего отца, Драко, конечно, спросил:       — Сколько мы вам должны?       — Отличной платой станут ваши отдохнувшие лица. Спальники там новые… — сузив глаза, Волков сделал шаг к Малфою, сменив тон на более тихий. — Дружище, ты совершеннолетний?       Драко фыркнул. Конечно, он вспомнил прошлый заезд, когда Нотт развлекался со студентками по палаткам. Грейнджер вспыхнула, как спичка:       — Макс!       Он поднял ладони в капитуляции.       — В лагере есть правила.       — Мы их не нарушаем, — строго отрезала Гермиона, но осекла себя. Максим оказался рядом в трудную минуту, как и планировалось. Не подвел. — Спасибо, я так благодарна тебе.       Здесь их никто не найдет. Только Уизли знают об этом месте, что очень важно.       — Рад помочь, крошка, — большая рука сжала ее плечо. — Тебе и твоему… э-э…       — Однокурснику, — Гермиона закусила губу, смотря на Драко, переполненного раздражением. Он так и не достал руки из карманов куртки. Зажался. — Мы вместе учимся.       Волков вздохнул, махнув на прощанье.       — Спокойной ночи… однокурсники.

~*~

      Гермиона вышла из уличного туалета, наложив на себя чары очищения. Никакое волшебство не сравнится с настоящим душем и зубной пастой — магия высушивала до основания, оставляя после себя безжизненную кожу и слизистые без естественной микрофлоры. Выбора не было. Сменное белье в сумочке с незримым расширением пригодилось, но для Малфоя ничего подходящего не нашлось. Он будет очень недоволен, когда ляжет спать: без душа, чистого белья и с нарушенным личным пространством. То еще веселье.       Драко стоял возле палатки и потухающего костра, смотря на звездное небо. Кончик его носа покраснел.       Грейнджер тихо встала рядом, подняв глаза к потрясающим созвездиям.       — Звезды, — донесся до нее тихий шепот Малфоя.       — Да, я же говорила, — Гермиона нашла на небе Большую медведицу, затем и Малую, а между ними хвост нужного созвездия, идущий до самой яркой звезды Этамин. — Весной Дракона видно лучше.       Послышалось хмыкание.       Закричали лисы, отрезвляя. Мимо прошли две девушки, заинтересованно смотря на Малфоя и хихикая, но из-за стоящей рядом Грейнджер не остановились для знакомства. Спокойным и в теплом свете Драко был потрясающе красив, а его волосы бликовали как настоящий хрусталь. Не стоило на него засматриваться. Опять. Впереди их ждало немало трудностей.       — Малфой?       — Я не знаю, поступаю ли правильно, Грейнджер, — Драко сглотнул, ни разу не отведя взгляда от ночного неба. — Моя мама верит, что Блэкам путь подсказывают звезды.       Гермиона по-доброму усмехнулась.       — «Нужно не забывать обращаться к свету даже в самые темные времена».       — Похоже на чушь Дамблдора.       — Так и есть, — Гермиона коснулась его локтя, когда уходила в сторону палатки. Малфой не отреагировал, погруженный в мысли. — Уборная знаешь где.       — Такое не забудешь.       Их убежище на эту ночь было похоже на небольшой матрас, вмещающий двух спящих людей, с низким потолком лишь для того, чтобы сесть. В углу стояла туристическая лампа, а у входа небольшая электрическая печь. Макс не соврал: спальники были плотные и новые, утепленные, а это значило, что можно было снять куртки. Главное не обниматься — на брезентовом потолке была прозрачная вставка-окно, через которое можно смотреть на звезды. Было бы слишком романтично.       Та ночь на кемпинге, сорвавшая маски, и его признание врезались в память:       «Еще мне нравится, когда звезды видно. За это я люблю Уилтшир».       «Здесь тоже видно звезды. Хочешь… посмотрим?».       «Ну уж нет, Грейнджер! Это слишком».       — Ну что ж… Теперь посмотрим.       Сняв шуршащую куртку, Гермиона свернула ее и вложила в отсек спальника для «подушки». Печка грела слабо, но в отличие от Шотландии с ужасным штормом в Англии выдался один из самых теплых годов за историю, поэтому они вполне могли спать на улице. Здесь было безопасно и спокойно.       Кожи коснулась горячая магия Малфоя. Она услышала его тихий голос, произносящий заклинание снаружи, и не удивилась тому, что он не решился спать без защитных чар, как и в прошлый раз. Наверное, так была устроена его темная жизнь. В то время, как она выживала в лесу с Гарри и Роном, он выживал в рядах Пожирателей.       Какие ужасы он видел? В каких участвовал?..       Молния палатки разошлась с характерным для нее звуком. Драко сидел перед палаткой на корточках. Его лицо было жутким, с глубокими тенями усталости и впалыми щеками. Серые (на самом деле почти белые) глаза смотрели на нее несколько секунд, будто прося разрешения войти, и Гермиона махнула головой в сторону второго спальника. Он кивнул. Залез внутрь такой тесноты, едва не задевая потолок макушкой.       Новая порция волнительных спазмов. Быть наедине и спать вместе после того, что между ними было… ощущение яркое. Сердце сжалось до размера галлеона. Стало жарко. Закатав рукава, Грейнджер взволнованно закопошилась, укладываясь удобнее. Малфой взбивал подушку из своей куртки.       — Чары гламура слетели, — сказал он внезапно, смотря на ее предплечье. Гермиона натянула рукав обратно на шрам. Не уследила. — Ты видела свои круги под глазами?       Зеркало в уборной показало ей все в «лучшем» виде. Ее начинало ломать без зелья, но не так сильно, как в прошлый раз. Губы пересохли, а ранка на губе болезненно треснула.       — На себя посмотри, — ответила Гермиона со слабой улыбкой. — У тебя капилляры от напряжения полопались.       Малфой закатил свои красные глаза. Первое вождение автомобиля и на такое большое расстояние сказалось на нем. Он валился с ног и стоило ему упасть головой на подушку — его веки моментально закрылись. Похоже, у него даже не было сил смотреть на звезды или пожелать «спокойной ночи».       Наверное, Драко все еще злился на себя за то, что сказал в машине.       «Я назвал ее твоим именем, ясно?! Когда трахал. Я думал, что ты где-то с Моро!».       И что же теперь с ними будет?       Гермиона выключила лампу, залезла в спальник и отвернулась от Малфоя, натягивая одеяло до самого подбородка. Жар сменился холодом, но она прикрыла глаза, стараясь не дрожать. Все это было странным. Осознанным, но отвергаемым. Мир снова несправедливо к ней относился.       Сегодня она чуть не умерла.       Почему Филч? Почему Адриан выбрал старика, вместо ученика, от смерти которого было бы больше шума? Возможно, Малфой знал ответ, и Гермиона боролась со своей нетерпеливой любознательностью, чтобы не давить на него. Он все еще мог наплевать на все и сбежать, хотя ей очень хотелось верить в обратное.       Слезы подступили сами собой. Грейнджер тихо шмыгнула носом, смаргивая влагу с ресниц. Она слишком сильно медлила, и вот, к чему это привело — умер невинный. Из-за нее! А Адриан… мог быть под образом кого угодно и находиться рядом, даже когда она спала.       — Грейнджер.       Гермиона быстро смахнула слезы, слегка повернувшись к Драко над плечом. Ее голос был хрипловатым:       — Что-то случилось?       — Ты вся трясешься, — он зашумел спальником, поворачиваясь к ней лицом. Недолго думая, Грейнджер тоже обернулась, сложив ладони под щеку.       Их такие одинаковые, но разные, взгляды почти коснулись друг друга.       — Мне нехорошо, — она вздрогнула от холода. В переносице гудело, когда Гермиона думала произнеси хоть что-то о засекреченном эксперименте. — То же, что и в прошлый раз…       Драко кивнул.       — Не только, — его губы пересохли от чар чистоты. Он аккуратно облизал их, смотря на нее. — Ты винишь себя за смерть Филча, да?       — Это я виновата.       — Виноват только Моро, — Малфой закатил глаза, когда Грейнджер уперто поджала губы. — На крайний случай — это из-за меня. Вини меня… — он вздохнул, собираясь с мыслями, — …хотя бы за то, что я рад смерти Филча. Лучше он, чем ты или мои родители.       Дыхание перехватило.       — Малфой…       Он поморщился.       — Ты не можешь спасти всех.       — Я переживаю, сколько людей пострадало из-за моей н-нерешительности, — от дрожи зуд на зуб не попадал, но Гермиона не могла держать переживания внутри. — Чем он накачал Акерли, чтобы выйти за него на дежурство? Я думаю, скольких людей он отравил, чтобы просто наблюдать за мной…       Тревога туго стягивала горло. Совесть царапала изнутри, будто стая диких кошек. Дурацкие слезы собрались на ресницах, и зрение замылилось.              Она всхлипнула.       — Грейнджер…       — Он мог быть одной из девочек в спальне, — голос срывался на стон. Взгляд заметался по палатке, пока глаза не расширились от мерзкого осознания. — Он мог быть Джинни…       — Грейнджер! — Драко прикрикнул на нее, привлекая к себе внимание. — Ты сказала, что в башне обняла меня.       — Да.       — Почему?       — Я была напугана.       — Покажи мне, как ты это сделала.

~*~

Птица, лети на юг, неси вести до берегов

Моя звездочка, я с тобой, мы — созвездие дураков

Мы — содействие, мы — предел, мы — абстракция, интертекст

Мы — семейство небесных тел, я — реакция, ты — рефлекс. (c)