Аппетит

      Холодно, как в склепе — первое, о чем подумала Гермиона, стоило ей оказаться в объятиях Пожирателя смерти. Черный дым ощущался настоящим северным ветром, пронизывающим до костей, а за чудовищной маской Драко не было слышно даже его дыхания.       Аппарация была другой. Обычно при перемещении тебя что-то дергает за пупок и закручивает по спирали, резко возвращая в прежнее состояние. Но здесь же… темная магия была безумной — она просто растворяла тебя, как ничто. Ты буквально превращаешься в тлен, и восстаешь заново, словно побывал в холодной одинокой могиле.       Сначала был один прыжок. Гермиона ахнула, оказавшись между деревьев в каком-то темном непроходимом лесу. Уже заметно стемнело, но это не помешало ей, прищурившись, оглядеться. Это был даже не парк или окраина города, черт возьми, это была настоящая глушь! На какое же расстояние он переместился?       Она не успела ни вопросов задать, ни отдышаться. Сильные руки Драко вновь прижали ее к твердой, пропитанной скверной, форме Пожирателя смерти, а очередной скачок в пространстве покрыл изморосью легкие и кожу.       Снова?! Как такое возможно?       И тут… внезапное тепло — свет от каминного огня и аромат тлеющих в помещении углей ни с чем не спутаешь. Почувствовав под ногами твердый пол, Грейнджер открыла глаза и отшатнулась, возвращая себе координацию. Это была огромная изумрудная спальня, ожидающая своего хозяина.       Этого не может быть…       Горло словно онемело. Гермиона в шоке уставилась на Драко, который все еще был на себя не похож. Уперевшись в стену рукой, он тяжело дышал — его грудь высоко вздымалась, натягивая ремни военного жилета. И Грейнджер сдалась.       Потянулась рукой к его ужасной маске, не желая разговаривать с ним через нее.       Он позволил: отвратительный начищенный до блеска металл остался у нее в ладони, обжигая кожу, словно охлажденная сталь. Драко дышал открытым ртом, устало прикрыв глаза под выпавшими вперед платиновыми прядями.       — Малфой?       Его серые глаза нашли ее. Он облизал губы и выпрямился, будто ему хватило пары секунд, чтобы прийти в себя, хотя после проделанного это абсолютно невозможно.       — Ты в порядке? — спросил он, видя ее дрожащие от холода губы.       — Да, — ответила она, не понимая, как он может думать о ней, — но ты лучше скажи, как ты?       — Отдышусь немного.       Задрав голову, Драко закрыл глаза и набрал полную грудь воздуха. Кожа на его шее натянулась, и адамово яблоко, глубоко очерченное тенями, перекатилось, притягивая все внимание. Свет от камина играл на его лице.       — Это потрясающе, — прошептала Грейнджер, опустив взгляд на маску с зашитым ртом в руках. — Ты… — она снова взглянула на него, но уже с огненным восторгом в глазах, а он — на нее, скорбяще. — Ты аппарировал двумя прыжками на огромное расстояние! Малфой! Это…       Драко с дрожью выдохнул, скользнув рукой со стены.       — Выматывает.       — Все Пожиратели смерти так могут?       — Не знаю, — он, очевидно, не был рад своей способности. — Но я могу.       — Тебя не расщепило?       Может, она просто не видела ран?       — Нет.       — Это воз-змутительно впечатляет, — Грейнджер запнулась, вздрогнув. Хотелось обнять себя за плечи и прыгнуть в камин, чтобы согреться. — Тебе тоже холодно?       Он мягко забрал из ее руки маску, которая в его ладони превратилась в дым. Не раздражался от ее любопытства, как обычно.       — Всегда, когда на мне это обличие, — Малфой коснулся своего предплечья палочкой, и форма Пожирателя смерти так же растворилась, возвращая ему образ обычного маггла. — Я привык.       Его это угнетало. Она смотрела на отчаявшееся выражение лица и не могла поверить, что никто в его окружении не замечал, как Драко Малфой ненавидит себя за принятие метки. Или он… не стал прятаться перед ней?       Он поспешно отвел взгляд и подошел к старинному изящному комоду, где принялся искать что-то в верхнем ящике. Гермиона осмотрелась, потирая себя ладонями за плечи, и остановилась взглядом на колдографиях в серебряных и черных готических рамках. Они украшали стену над головой Драко и уходили почти до самого потолка, мелькая событиями прошлых лет, как огни.       — Это твоя комната?       — Да, — Драко достал из ящика серебряные запонки и положил их на комод, равнодушно оглядевшись вместе с Гермионой, будто не было здесь ничего потрясающего.       Да он жил в настоящем музее! Одно только зеркало, стоящее в углу комнаты, стоило чёртово состояние. Резная рама из темного массива изображала шипастую лозу с розами и выглядела как произведение искусства.       А ковер… на него страшно было наступать. Теперь она поняла, почему он так легко отдал за порнофильм кругленькую сумму — его семья действительно чудовищно богата.       — Ого, — удивленно выдохнула Грейнджер, увидев кровать с изумрудным балдахином, которая своими размерами напоминала корабль с парусами. Ей стало смешно от мысли, что Драко после этого спал в палатке на сырой земле.       — Нравится?       — Впечатляет.       Под невероятно высоким потолком, украшенным узорами и лепниной, висела огромная люстра со свечами и хрусталем. Она была похожа на ту, которая чуть не убила ее вместе с Беллатрисой, и Грейнджер непроизвольно схватилась за бисерную сумочку и сделала шаг к стене.       Лучше не смотреть вверх.       Гермиона опустила взгляд на Драко именно в тот момент, когда он бесцеремонно стянул с себя свитер. Это происходило не в первые, но каждый раз ее дыхание замедлялось. Его холодные глаза были направлены точно на нее, когда темная метка на предплечье обнажалась, но Грейнджер и не подумала отворачиваться — ее приковывали тонкие шрамы от Сектумсемпры, высеченные, как на мраморе. Она знала, какие они на ощупь выпуклые и твердые.       Драко оставил за собой аристократическую худобу, но тренировки по Квиддичу и крепкая хватка на метле сказывались сами собой. Его рельефное тело…       Мысли прервались, и Гермиона вздрогнула, когда между ними появилась фигура маленького эльфа в ночной рубашке. Малфой недовольно скривил губы и швырнул свитер на ближайшее кресло.       — Мистер Драко, вы вернулись! — взвизгнула домовиха, сжимая в руках край своей сорочки. — Миссис так волновалась… — она обернулась и, увидев Грейнджер, вытаращила глаза. Маленькое тельце затряслось в ужасе. — А-А-А! Это!..       Гермиона замерла, а Драко тут же выставил вперед ладонь, пытаясь угомонить вопящую эльфийку:       — Тихо, Тира, — с угрозой в голосе сказал он, сделав вкрадчивый шаг. — Ни звука.       — Тира должна сообщить мистеру и миссис! — продолжала орать домовиха, дергая себя за длинные уши. — Мисс Грейнджер в доме!       — Не смей! Стой! — рыкнул Малфой, но было поздно. Тира щелкнула пальцами и растворилась в воздухе. — Зараза…       Драко заходил желваками, сжимая кулаки.       — И что дальше?       — Ты будешь ждать меня здесь, — он сорвался с места в сторону открытой двери в ванную комнату, на ходу расстегивая джинсы. — Я поговорю с ними.       Гермиона уперто двинулась за ним, наплевав на дорогой ковер под грязными ботинками. Уже перед порогом ванной комнаты, она вспомнила о рамках приличия и прислонилась плечом к косяку, все еще обнимая себя за плечи. Холод засел под ребрами.       — Я пойду с тобой.       — Нет, Грейнджер, — раздалось из ванной вместе с шелестом ткани. — Мне нужно убедить их, что ты должна находиться в этом доме.       — И я хочу слышать, что ты им скажешь.       Гермиона отшатнулась, когда мимо ее носа из шкафа пролетели черные вещи прямиком к хозяину.       — Не хочешь.       — Хочу!       Он двигался так тихо, что вырос перед ней в дверном проеме совершенно внезапно. Во всем черном — напряженное тело скрыли черные брюки с ремнем и водолазка. Драко стал по военному строг, как только осознал происходящее на Гриммо. Возможно, тренировал окклюменцию, чтобы врать другим Пожирателям.       — Грейнджер, — тревога в его стальном взгляде была очевидной, что передавалось и ей, но голос не дрожал. — Это серьезно. Чтобы убедить их, я должен быть таким же радикальным. Насколько смогу…       Ей все чаще хотелось коснуться его для поддержки, особенно когда он находился так близко.       — Мне просто ждать?       — Да, — он кивнул, скользнув взглядом по ее дрожащим губам и плечам, будто тоже хотел согреть, но не мог. — Не выходи из моей комнаты — здесь больше всего защиты от нежеланных гостей. В дом нельзя проникнуть без приглашения, но кто знает, кого мог позвать мой отец… — Малфой протяжно вздохнул, многозначительно подняв бровь, — так что будь добра.       Резко нахмурившись, он устремился к комоду и взял те самые серебряные запонки.       — И возьми это.       — Запонки, — констатировала Гермиона, принимая украшения из теплых пальцев Драко. Стоило им оказаться у нее в руке, по пальцам растеклась вибрация отслеживающих чар. Их ничем не замаскируешь, и они были опасны в таком виде — в руках врага легко оборачивались против хозяина. — Протеевы чары.       — Я носил их в детстве, чтобы родители быстро могли найти меня в доме, когда я скрывался от домовиков, — он хотел усмехнуться, глядя на серебряные квадратики в ее ладони, но напряжение в теле не позволило. — Я буду знать, что ты в порядке, и всегда смогу переместиться прямо к тебе. Не вздумай оставлять их здесь и выходить… — жестко добавил Драко и, не заметив нужной реакции или ответа, заглянул прямо ей в глаза. — Грейнджер?       А она боялась обещать. Мэнор казался ей западней, а комната Малфоя — золотой клеткой. Гермиона пришла в этот дом добровольно, полностью доверяя Драко, но воспоминания пугали, как и ограничения.       Его возмущенный вкусный выдох коснулся ее носа, и Грейнджер встретилась с пронзительным ожидающим взглядом. Перед ней стоял не Пожиратель смерти, а тот, кому она небезразлична.       — Буду ждать тебя здесь.       Его лицо постепенно расслабилось, а форменных губ коснулась победная ухмылка.       — Послушная девочка, — прошептал Драко, и вибрация его голоса эхом отозвалась у нее в животе.       Малфой дергано ринулся к двери, сильно нервничая перед встречей с родителями, и Гермиона решила, что раз он не аппарировал — собирался наложить чары на дверь. Взявшись за ручку двери, он резко остановился, обернувшись.       — Я отправлю кого-нибудь из эльфов, — Драко еще раз посмотрел на ее зажатое к косяку тело, дрожащее и холодное. — Тебе нужна горячая ванна, чтобы согреться.       Она не могла представить, как будет плескаться в ванной, пока под носом происходит такое.       — Не нужна. Я в порядке, — Гермиона опустила руки вдоль тела, крепко сжимая в руке запонки. — Спасибо, Малфой.       — Еще рано благодарить. Жди меня.       И он скрылся за дверью.

~*~

      Оставлять ее одну в этом доме было настоящим аттракционном ужаса, как в маггловском парке. К тому сама Грейнджер никогда не упускала возможности проверить на прочность окружающие стены, и Драко надеялся только на ее мозги и холодный расчет.       По дому гуляли пару древних призраков, совсем не таких дружелюбных, как в Хогвартсе, а предметы обладали проклятой силой. Ей бы повезло встретить лишь картины предков, ненавидящих грязнокровок, и ужасно не прельщало столкнуться нос к носу с другими Пожирателями смерти. Тут не обошлось бы простыми обзывательствами.       Малфои всегда были гостеприимными (можно оценить степень по живущему у них два года монстру и его вездесущим приспешникам). Но Люциус тщательно подходил к защите поместья, следил за древними родовыми чарами, и войти в дом могли лишь члены семьи или приглашенные ими волшебники. В любом случае, Драко знал, как отец любил выслужиться, и несмотря на тяжелые последствия войны, не хотел наживать себе новых врагов среди соратников и быть вновь посмешищем. Поэтому Драко, не долго думая, наложил еще запирающих чар на дверь своей спальни, хотя скорее всего сделал это из-за самой неугомонной Грейнджер — это могло задержать ее, если она надумала бы покинуть комнату.       И сорвался к родителям, не понимая, что его ждет.       Он надеялся только на предыдущий опыт и боязнь семьи оказаться в Азкабане в случае победы Ордена Феникса. Им нужна опора под ногами, план Б, запасной выход — Грейнджер могла спасти их от поцелуя дементора. Ему нужно было пройтись, привести в норму дыхание, и он торопливо вышагивал по коридору, постоянно озираясь. Казалось, что за его спиной шептались невидимые предатели.       Драко покрутил фамильное кольцо на пальце, и древние родовые нити потянули его в большую гостиную первого этажа. Когда-то длинная парадная лестница стала до ужаса короткой — деревянные ноги сбежали вниз в считанные секунды. Статная спина матери уже издалека показалась ему слишком натянутой, как перед встречей с самим Темным Лордом.       Вдох-выдох.       Ты убедишь их. А если нет…       …заставишь принять.       Первым повернулся отец — на долю секунды в серых глазах Люциуса сверкнуло облегчение и испуг. Стукачка Тира в полах его плаща испуганно вскрикнула и растворилась в воздухе, будто ее и не было. А потом мама…       — Салазар, Драко, где ты был? — голос Нарциссы пробил его броню вместе с ее обеспокоенный взглядом. Она немедленно подлетела к Драко и положила ладони ему на скулы. — Ты в порядке, — констатировала мама, осматривая его на повреждения.       Они уже должны были знать о Грейнджер.       — Мама, — Драко опустил ладони матери со своего лица, — папа.       Нарцисса отступила в сторону, с тревогой оборачиваясь на мужа. Люциус гневно скривил губы, сжимая перед собой двумя руками голову змеи на трости.       — А ты еще не поняла, где он был, Цисси? — процедил отец, вскинув острый подбородок. Драко сглотнул. За столько лет он привык к тому, как больно резали слова Люциуса. — Что. Ты. Наделал?       — Я все объясню.       Драко почувствовал тепло на руке — мама взяла его за руку и крепко сжала.       — Сделай это немедленно, — продолжал наседать отец, приближаясь. Трость стучала по начищенному черному паркету. — Я вне себя от ярости, и готов сдать твою грязнокровку Лорду прямо сейчас.       Чем ближе он подходил, тем младше ощущал себя Драко. Внутри все сжималось и уменьшалось, будто он снова превращался в ребенка, который получал тростью за любую провинность. Хуже делала Нарцисса, которая не давала ему воли, самому принимать решения, собраться, а только прижималась к его руке, готовая закрыть собой и защитить в любой момент.       Не самое лучше состояние, быть таким язвимым, когда нужно отстаивать свое мнение.       — Тебе придется быть очень убедительным, Драко, — сказала мама, смотря ему в глаза так пронзительно, что он едва не сдался.       Опять.       Нет.       Медленно вытащив свою руку из ладони матери, Драко с вызовом посмотрел в лицо отцу. Так же задрав подбородок, словно у него не тряслись поджилки.       — Она нужна нам, — сказал он как можно тверже. — Грейнджер — наша гарантия свободы в любом исходе войны.       — Как ее нахождение в нашем доме поможет этому? — Люциус раздраженно дернул верхней губой, будто желал зарычать. — Ты притащил ее сюда в качестве… рабыни?       Если бы.       — Нам надо присесть, — Драко облизал пересохшие от волнения губы. — Это будет долгий разговор.

~*~

      Комната Драко.       Стараясь двигаться вдоль стен, Гермиона изучала жизнь Малфоя, пропитанную аристократией и изысканностью. Вся эта вычурная мебель, безусловно, подобранная со вкусом, никак не вязалась с теми матами, что лились из рта Драко, и сексом в темных углах коридора Хогвартса.       Вещи были убраны так, будто здесь никто не жил, и только живые колдо на стене выдавали настроение хозяина спальни. С готических рамок в основном на нее смотрел сам Драко, то летающий на метле со снитчем в руке, то рядом со своей матерью. Нарцисса Малфой никла к плечу сына, и чем старше он становился, тем крепче она сжимала его руку. Так, будто с каждым днем ему угрожало все больше опасности.       С колдо смотрели и его друзья-слизеринцы, и даже Крэбб и Гойл выделились, счастливые и поглощающие вместе с Драко сладости. Во время съемки им было лет по двенадцать, и они совсем не походили на тех задир, что обзывали и дразнили ее в школе. Скорее, напомнили ей те времена, когда она так же смеялась и объедалась конфетами с Роном и Гарри.       Была и живая карточка с Пэнси со Святочного бала. Серебряное платье струилось по ее ногам, а Драко выглядел счастливым, наверное, в последний раз. Он улыбался без капли злости, обнимая за плечо светящуюся Паркинсон, и Гермиона тоже улыбнулась, глядя на них.       Малфой берёг эти воспоминания — по капле собирал то, что мотивировало его жить.       За спиной раздался совсем тихий треск аппарации. Грейнджер резко обернулась, выставив перед собой палочку. Домовиха взвизгнула.       — А-А! Не надо! Тира сделала то, что должна! — эльфийка спряталась за стулом и выглянула из-за спинки, дрожа от страха. — М-мисс Грейнджер нужна ванна?       Тира выглядела запуганной, чем сильно напоминала старого Добби. Того, которого часто били.       — Нет, спасибо, — Гермиона осторожно опустила палочку и убрала ее в рукав джинсовки. — Пока нет. Я дождусь Драко.       Это странно, что еще со школы она могла произносить его имя только без присутствия самого Малфоя. На самом деле ей нравилось имя Драко. Очень. В нем было что-то сакральное и еще более магическое, чем мир вокруг.       — Мисс Грейнджер желает чаю? — эльфийка вышла из своего укрытия, сминая корявые пальцы. — Поздний ужин?       — Нет, спасибо… — Гермиона вытерла влажные ладони о джинсы и начала вкрадчивую разведку. — Прости, тебя зовут Тира? — домовиха в сорочке боязливо кивнула. — Я — Гермиона Грейнджер, и ты, похоже, меня знаешь, — она снова кивнула, постанывая себе под нос. — Тира, а ты… действительно свободна?       — Тира — свободный эльф. Мисс Нарцисса освободила всех эльфов летом, но мы совсем не хотели этого… — ее большие глаза в секунду стали еще больше и остекленели, а губы задрожали. — А-а! Нет, нет!       Эльфийка ударила себя по голове, отступая в безопасное место — за спинку полюбившегося стула. Оглядевшись, Грейнджер не нашла повода для ее страха и выставила ладони, понимая, что дело в ней.       — Что случилось? — тихо спросила Гермиона, наклоняясь к трясущейся Тире.       — Тира не должна слишком много говорить! Только по делу…       — Так сказал твой хозяин?       — Мистер и его миссис добры к Тире, — домовиха говорила, выглядывая из-за спинки стула. Не решалась выйти. — Тира — послушный эльф, но больше не называет никакого хозяином.       — Хорошо, прости, — Гермиона присела напротив, положив ладони на свои острые коленки. — Тебя не обижают?       — Сейчас все иначе, но раньше дом мистера и миссис был полон плохих людей, и они обижали Тиру… — опять эти глаза, полные ужаса. — А-а! Нет, нет! Тира не должна!       Маленькие ручки принялись щипать длинные уши.       — Черт, прости! — Гермиона поморщилась, чувствуя эту боль на себе. Она знала, насколько жестоки были Пожиратели смерти. — Ладно, успокойся, — ее пальцы уже потянулись к ней, но Тира отпрянула, схватившись за спинку стула двумя руками. Не стоило давить, и лучше бы сменить тему. — У Драко… все в порядке?       Эльф поменялся в лице, словно удивился тому, что Грейнджер за него переживала, но в какой-то момент это понимание сменилось резкой строгостью:       — Мисс не должна выходить из комнаты без разрешения. Мисс должна ждать.       Это искреннее предостережение. Благодарность за беспокойство о Драко. Тира щелкнула пальцами и растворилась в воздухе яркой искристой пыльцой.       — Хорошо, — выдохнула Гермиона в пустоту и поднялась на ноги.

~*~

      Драко молился, чтобы мама произнесла хоть что-нибудь, но она смотрела в одну точку и не двигалась. Траур. Вместе с шоком на ее лице танцевали блики огня в камине, словно Нарцисса сама горела на костре. Заживо и абсолютно беззвучно.       А Люциус постарел на глазах.       — Ты должен был сбежать с Моро!       — Я сбежал в прошлый раз с Северусом, — нервно тараторил Драко, боясь сделать шаг назад, — и мне повезло, что после этого не оказался в Азкабане.       Отец мог сделать все, что угодно, и от этих мыслей кулаки сжались сами собой. Страх, что родители впервые отвернутся, был подобно каторге — болью, которая сочилась от кончиков пальцев к самому сердцу. Если он не отстоит себя и Грейнджер, все будет кончено.       — Не могу поверить!       — Отец…       — Ты все же пришел в Орден! — кричал Люциус до испарины на лбу, отбивая по полу тростью. — Ты разочаровал меня!       Нарцисса вскочила на ноги, вернув себя к жизни.       — Люциус! — она встала перед сыном, как и всегда, закрывая его собой от опасности.       Всего лишь один ее взгляд, и отец закрыл рот, пропитавшись сочувствием и общей бедой. Их общей бедой.       Сын — бесхребетный идиот.       Драко уже и не надеялся на то, что они поймут его, но возлагал надежды, что не сдадут Грейнджер. Видел, как Люциус отвел взгляд и ругнулся себе под нос. Проклятье. Да, это проклятье.       Спина Нарциссы медленно вздымалась, но, тяжело дыша, она все же обернулась.       — Драко, это совершенно… — ни самообладание, ни окклюменция ей не помогали, и голос дрожал, — безумно.       — Соврать в глаза Темному Лорду — вот, что безумно, мама, — он говорил уверенно, понимая, что не может сломаться. Не имеет права.       Смотрел в глаза своей матери, круглые, стеклянные от ужаса и отрицания.       — А что не так с моим планом? — продолжал давить Драко уже в сторону отца. — Грейнджер — наша разменная монета. В случае победы Ордена мы будем на их стороне. Мы поможем им.       Люциус оскалился, все еще смотря куда-то в сторону, будто уже проиграл.       — Ты глупец, — подвел он итог совершенно разочарованно. После этого не хватало только стука молотка судьи.       Виновен в гибели всей семьи Малфоев.       Но Драко не хотел сдаваться:       — В прошлый раз мы тоже не верили в победу Ордена и едва избежали Азкабана, когда сдали других Пожирателей смерти, — его взгляд задержался поверх матери прямо на профиле отца. Под натиском таких же упертых серых глаз он повернулся. — Я не думаю, что нам придется сладко, когда Новый Лорд выпустит выживших из тюрьмы. Голодных до мести.       Реакция была ожидаемой — оба стушевались, но Люциус был слишком самоуверен, чтобы сомневаться в многовековой защите поместья и банковских ячейках Гринготтса. Правда, помимо дома их ждали собрания, приемы, задания. Вот это уже полностью понимала и осознавала Нарцисса, опустившая взгляд в пол.       Она снова посмотрела на Драко, но не так, как прежде: ее светлые глаза покрылись ободком стали, а губы поджались в отрицании.       — Я ей не верю, — гордо произнесла она, поднимая подбородок выше. — Не верю…       Драко положил руки ей на плечи как можно мягче, но все равно нервно сжал пальцы. В отличие от него Нарцисса не дрожала, держа лицо даже перед ним.       — Мам, послушай…       — Она погубит нас, — выпалила она со злостью, смаргивая влагу на ресницах. И все равно ни одной слезинки. — Она погубит тебя! — Драко вздрогнул. — Что ты будешь делать, если Лорд возьмет свое? Если режим победит?       Это был самый дерьмовый исход, о котором он совершенно не хотел думать. Тогда все пойдет к черту, а Драко, возможно, съедет с катушек в самобичевании и желании сдохнуть самым мучительным образом. Ему нужно было играть роль тех людей, которых в нем хотели видеть другие — родители, Лорд, Пожиратели, Орден — и тогда он сможет выжить на этом поприще лицемерия. И спасти ее. Весь смысл остался в Грейнджер, и изначально был в ней.       — Если она предаст меня, или что-то пойдет не так, я обещаю, — Драко погладил плечи матери, смотря точно ей в глаза. Он знал, что отец слушает. — Я предам весь Орден. Это будет нашим запасным планом. Я лично сожгу их штаб-квартиру, чтобы не оставить следов.       Люциус приближался медленно, как высматривающий умирающую добычу падальщик. Трость отчеканила по паркету, когда он остановился в нескольких футах, презрительно оценивая правдивость слов по одному лишь внешнему виду.       И похоже Драко был убедителен.       — Верю, — его голос всё равно сквозил недоверием. — Но что ты будешь делать с ней, если ее найдут здесь? Отдашь Лорду в качестве извинений?       По спине пробежал неприятный холодок, и руки повисли вдоль тела. У него был план и на этот случай, но… слишком хреновый.       — Не найдут. Мы способны ее спрятать, — кто вообще мог найти здесь Грейнджер за три дня? — В крайнем случае, — Драко выдохнул, представляя, как поджигает дом на площади Гриммо вместе со спящими членами Ордена, и ему стало противно, — я сотру ей память и брошу где-нибудь подальше отсюда. В другой стране…       Нарцисса расширила глаза, лишь слегка, а затем сразу нахмурилась, будто осознала что-то поистине ужасное. Увидела в своем сыне кого-то другого, незнакомца.       Он и сам себя не узнавал.       — Драко, — мама сложила перед собой ладони и потерла свои пальцы. Сейчас попробует убедить в последний раз. — Мы не можем так рисковать. Нам нужно принять одну сторону.       — Мы всегда рискуем. Грейнджер нужна нам на случай провала Пожирателей смерти, — Драко пытался поймать взгляд матери, но та мотала головой и отворачивалась. — Мама! — крикнул он, привлекая ее внимание. — Ты должна мне помочь.       Родители смотрели на него, как обреченные на казнь. Если честно, Драко Малфой последние пару лет видел на себе только эти сочувствующие взгляды. Отовсюду. Как чертова болезнь — это мерзкое слово «жалость», и невероятно, как все вокруг пытались его защитить. Даже Грейнджер.       Но Драко больше не чувствовал, что ему нужна защита.       Нужна помощь.       Нарцисса медленно повернулась к мужу, стоящему за ее спиной.       — Люциус?       В гостиной повисла тишина. В таком большом сером зале она ощущалась еще более глубокой, чем где-либо. Драко поднял взгляд на потолок, где снова висела та люстра, что чуть не убила Грейнджер, и резко опустил на тот угол, где еще недавно оттирали ее кровь. Если бы это произошло снова, как бы он поступил?       Что бы ты сделал сейчас?       Почему ты снова заставляешь себя выбирать?!       Пульс начал ускоряться. Драко проморгался, незаметно приводя в норму дыхание. Спина вспотела.       Ты сделал все правильно. Это в прошлом.       — Что попросил Орден? — спросил отец, вырывая его из самокопаний. Сосредоточиться получилось не сразу, и Люциус обеспокоенно опустил подбородок к груди. — Драко?       — Пока ничего.       — Ты лжешь.       Утопая в мгновенной тревоге, мама сдержалась, чтобы не залезть Драко в голову. Он буквально почувствовал ее прикосновение к своей окклюменции.       — Мы должны помочь Грейнджер восстановить способность к окклюменции и снять барьеры, — на произнесенной фамилии в груди кольнуло. Черт возьми, она была в спальне одна уже слишком долго. — Пока это всё.       — Они сделали тебя своей шавкой? — Люциус скривился в отвращении. — Отлично. Ты не убедил меня.       — Я уже был там, отец, — начал вскипать Драко. Его терпение плавно перетекало в детские обиды и злость. — Я принял решение! — повысил он голос, на что родители одновременно нахмурились. — Я защищу и вас, и Грейнджер. И если ты против, можешь сдать меня Лорду прямо сейчас. Вместе с ней.       Может, настало время правды.       Нарцисса побледнела и прислонила ладонь к груди. Ее красный маникюр дрожал вместе с фамильными кольцами.       — Драко…       — Я все сказал.       Люциус смотрел долго. Он больше не сжимал трость, не кривил губы в отвращении и не вздергивал нос. Отец явно решил, что им конец, если они не пойдут навстречу поехавшему влюбленному сыну.       Малфои влюбляются лишь однажды и навсегда. Дело не в совести.       Драко не понимал, откуда взялся запах серы. Его ноздри окутала кислая затхлость, и он понял, что так пахла боль утраты или что-то очень-очень старое. Забытое.       Кулаки сжимались и разжимались, кажется, бесконечно — уже пальцы болели и горели костяшки. В груди полыхала безумная тревога, а родители не отводили от него взгляда, будто прощались с той его частью, о которой он и не подозревал.       Люциус тяжело сглотнул и спокойно разрезал тишину:       — Воспользуйтесь комнатой с зеркалами, чтобы ускорить процесс.       — Я так и хотел, — так же холодно ответил Драко, — но один я не справлюсь, — Нарцисса поняла и сразу поджала свои алые губы. — Мне нужна твоя помощь, мама.       Она отвела свое гордое раненое лицо в сторону окна и глубоко задумалась.       — Где она? — спросил Люциус, снова не произнося имя Грейнджер. Оно было будто под запретом сегодня.       Драко ответил без колебаний, но почему-то не дышал:       — В моей спальне.       — Не лучшее место, — отец перебрал пальцами на голове змеи, венчавшей трость. — Посели ее в одну из дальних комнат прислуги, там безопаснее. Гости не ходят в то крыло.       — На моей спальне больше защитных чар. Никто не войдет, и ты это знаешь, — Драко засунул руку в карман брюк и сжал палочку. Чары были в покое. Грейнджер не покидала комнату. — Ей будет лучше со мной.       — С тобой ей не будет лучше, Драко, — Люциус гневно наморщил нос, как ворчащий дед, и стало понятно, что Драко рано понадеялся на его понимание. — Сними розовые очки и взгляни на реальность. Ты сошел с ума со своей грязнокровкой, ради которой готов пожертвовать семьей!       Его раздражала ее кровь. И маму. Всех, мать ее, и даже самого Драко.       — Я никогда не жертвовал семьей! — в порыве злости на всех и вся, он закатал рукав водолазки и обнажил кожу с уродливым клеймом. Мама закрыла глаза. — Эта метка на моей руке… Она здесь, потому что я защищал вас, — Драко остервенело раскатал рукав обратно. — Вы втянули меня в это! Вы!       — Драко! — прикрикнул на него Люциус, но его голос сорвался дрогнувшей губой.       — Я не прав?       Гробовое молчание. Ему впервые захотелось противостоять отцу, и от этого адреналин в венах зашкаливал. Горло стягивало настолько туго, что дышать становилось невозможно. Но то, что он до сих пор не получил удар тростью, о многом говорило и окрыляло.       — Ты хотел величия? — продолжил цедить Малфой-младший. — Еще больше власти?       Люциус сузил глаза.       — Я принимал сильнейшую сторону, следовал наставлениям отца и защищал семью. Мы несем наследие чистокровного рода, — он снова ударил тростью по полу, добавляя вес своим словам, будто это все еще работало. — Это большая ответственность!       — Какой смысл в этом наследии, если жизнь превращается в кромешное дерьмо?       — Избалованный мальчишка!       Нарцисса обернулась и встала между своими спорившими мужчинами, выставляя ладони в обе стороны.       — Драко, Люциус! — она остановила строгий взгляд на муже. — Немедленно прекратите.       — Это все твои поблажки, Цисси, — сказал он ей, не в силах скалиться в лицо любимой жене. — Надо было увезти его в Дурмстранг!       — Хватит! Уже все сделано, — мама опустила руки. — Ты можешь заставить его надеть маску монстра, но монстром он от этого не станет. Будто ты не знаешь нашего сына.       Сколько же еще его будут ломать?       Драко прикрыл глаза на несколько секунд, чтобы погасить ту боль, что достигла предела. Она уже разъедала, ее хотелось выблевать. Люциус все еще считал, что они просто избаловали и залюбили своего единственного сына, будучи слепым. И упертым.       Его тяжелые веки поднялись только тогда, когда мама подошла совсем близко.       — Сынок.       — Я не отступлю.       — Я знаю, — она положила ладонь ему на грудь и мягко погладила дрожащей рукой. От нежных касаний матери хотелось снова закрыть глаза, но Драко сдержался. — Мне не нравится твое решение, но я готова тебе помочь. У меня есть условие.       Теперь Нарцисса выглядела уверенной.       — Какое?       — Я хочу поговорить с ней наедине.       Люциус моментально ругнулся и выкрикнул:       — Нарцисса!       — Ты хочешь залезть к ней в голову, — Драко прочитал свою мать, и ему это не понравилось. Она увидит дом на Гриммо. Как ее чистокровный сын мечтает трахнуть грязнокровку и вылизывает ее. Его унижения. Поступки. Ревность.       Но это меньшее из зол.       — Ты позволишь?       Он позволил.

~*~

      Гермиона металась из угла в угол, уже наплевав на чудовищную люстру и переодически маячившую перед глазами Тиру. Домовиха больше не пряталась за стулом и активно пыталась накормить гостью, напоить чаем, искупать в конце концов, но у нее ничего не получалось.       Ногти у Грейнджер уже были сгрызены, а волосы растрёпаны. Уже несколько раз она порывалась выйти из комнаты и хваталась за ручку двери, но разворачивалась и снова нарезала круги вокруг кровати, как львица в клетке. Чудовищное ожидание! Антикварные напольные часы сообщили, что Драко не было два часа и три минуты.       Вдруг что-то произошло?       Тогда Гермиона подвела весь Орден Феникса! А Малфой…       Она даже представить боялась, что ему придется пережить.       Клацнул замок. Вытряхнув из рукава палочку, Грейнджер выставила ее перед собой, целясь точно в сторону двери. Ее напугало, что Тира резко исчезла, но еще больше встревожило, когда в проеме комнаты показался подол темно-серого бархатного платья.       А потом и сама хозяйка поместья.       — Нет надобности, мисс Грейнджер, — проговорили ее алые губы, а подбородок высоко поднялся. Нарцисса взглянула на нацеленную в свою грудь палочку без страха и отвращения.       Только холод. Те же безразличные глаза как в день ее пыток.       — Миссис Малфой, — Гермиона выпрямилась и опустила руку. — Где Драко?       — За дверью.       — Вы хотите поговорить?       Вместо ответа она лишь натянуто улыбнулась. Сложив руки перед собой в замок, Нарцисса медленно двинулась по комнате, как плывущий призрак, готовый в любую секунду пролететь сквозь тебя.       — Я поражаюсь вашей храбрости, мисс Грейнджер, — говорила она, смотря себе под ноги, — или глупости возвращаться в этот дом. Вы идете напролом, не так ли?       — Спасибо за гостеприимство, — съязвила Гермиона, не удержавшись, — но к чему вы клоните?       Миссис Малфой остановилась прямо напротив. Она была выше Гермионы, но не настолько, как Драко и Люциус.       — Вы позволите заглянуть к вам в голову?       — И я могу отказать? — Грейнджер сузила глаза.       — Нет, — она осмотрела сверху донизу, как сканер, и на этот раз мускул на ее лице дрогнул. Непринятие. Гермиона была другая. — Если хотите помощи нашей семьи, то вы не можете отказать. Я спросила из вежливости.       — Вы не хотите мне помогать. Я вам противна.       Нарцисса сделала шаг вперед, такой вкрадчивый и угрожающий, как делал Драко, когда ему не нравилось, в какую сторону уходил разговор. Гермиона не шелохнулась и только сильнее сжала палочку в руке.       — Я не хочу вас запугивать, мисс Грейнджер, но у вас не так много выбора, — сказала она, дернув уголком губ. Изо всех сил старалась быть тактичной. — Вы уже в моем доме и абсолютно правы, что я перешагиваю через себя, когда протягиваю вам руку. Я делаю это только ради Драко, — ее грудь высоко поднялась на глубоком выстраданном вдохе. — Он наломал дров…       Похоже, Драко многое рассказал своим родителям, и почему-то они решили быть терпеливыми. Он все-таки убедил их помогать.       Но миссис Малфой этого было мало, и она хотела убедиться в чем-то для себя. И раз это всё, что ей нужно… а Драко был готов к тому, что увидит его мать… Гермиона смиренно убрала палочку в задний карман джинсов. Показывать ей штаб-квартиру было неправильно, но вынужденно. Она же не будет рисковать своим сыном, так?       — Мой разум открыт, но у меня в голове окклюменция, — Грейнджер облизала губы, которые превратились в наждачку. Их она тоже сгрызла. — Я не знаю, как ее снять. В этом и проблема.       Губ Нарциссы коснулась улыбка.       — Вы, должно быть, заперли что-то очень стоящее.       — Тогда я посчитала это разумным решением. Но вы же все увидите в моей голове, верно?       — Верно.       Еще пару шагов. Ее цветочные духи окутали тяжелой вуалью, и Гермиона нервно сглотнула. Страшно? Нет. Скорее, немного стыдно и неприятно, когда такой человек как Нарцисса Малфой, будет смотреть самые личные чертоги твоего разума. Как Гермиона мастурбировала, думая о ее сыне…       И как они…       О Боже.       Палочка в руках Нарциссы сверкнула металлической рукоятью.       — Легилименс!       Разум окутали змеи. Полчище маленьких скользких тварей проникли в голову почти безболезненно и незаметно. Они въедались, а картинки в голове мигали, как вспышки самых громких в мире фейерверков.       Кадр за кадром виски стали пульсировать. Чем больше видела Нарцисса, тем болезненнее она проникала в голову, а на последних воспоминаниях с Гриммо будто обезумела — вгрызалась в мозг самым грубым способом.       Гермиона взвыла, хватаясь за балку кровати. Она не поняла, как опустилась на колени, заглушая крики своей ладонью, но понимала, что конец уже близко.       Почему же миссис Малфой делала это?       Почему пытала ее?       — Боже мой, как больно!       Палочка у ее виска издала какой-то свист, и словно игла покинула голову. Клинок, который прокручивали, вытащили. Гермиона с трудом открыла глаза, пытаясь рассмотреть перед собой образ Нарциссы, но смогла лишь разобрать то, что она вместе с ней присела на пол.       Вернее, миссис Малфой грациозно опустилась на корточки, собирая вокруг себя слои платья, пока Грейнджер сползла по балке кровати, за которую пыталась ухватиться.       — Послушайте меня, мисс Грейнджер, — она дернула ее подбородок на себя, — не теряйте сознание. Я могу снять вашу окклюменцию сейчас же с помощью Круциатуса, но мой сын… Драко не оценит такого подхода.       Ее голос был полон сдерживаемой злобы, такой, которая сожгла бы целое поселение.       — К чему жестокость? — с трудом прошептала Гермиона, у которой кружилась голова и вся комната. Лоб раскалывался надвое. — Потому что я магглорожденная?       — Нет. Я не одобряю такой подход к магглорожденным, и зла совсем не на это, — грубо и быстро говорила она, словно боялась, что не успеет договорить. — Я помогу Драко снять вашу защиту менее травматично, но знайте, — Нарцисса наклонилась еще ближе, чеканя каждое слово. — Если после этого я увижу, что вы специально привязали моего сына к себе, влюбили его в себя ради помощи Ордену, я сделаю всё, чтобы приспешники Лорда вас нашли. Я сотру вам память самым болезненным способом, Гермиона. В этом можете не сомневаться, для своего сына я сделаю всё.       — Это не… Я бы не…       — Вот и посмотрим.       Сознание больше не выдержало боли, и Грейнджер отключилась.

~*~

      Драко стоял возле своей комнаты и ненавистно ковырял раму висящей рядом картины, чувствуя, что скоро подпалит ее своей невербальной магией. Мама вошла в спальню, но чары на двери не давали ему возможности слышать ни разговор, ни чего-либо другого, и нервы от этого туго закручивались. Не выдержав больше ни секунды, Малфой ворвался в комнату, сгрохотав дверью.       Грейнджер в этот момент упала на пол с глухим звуком удара прямо рядом с кроватью, а Нарцисса поднялась на ноги, распрямляя ладонью едва помятую юбку.       — Мама! — выкрикнул Драко, ринувшись к Грейнджер.       — Я лишь взглянула на ее воспоминания.       Он знал, что она разозлится, когда увидит, насколько далеко они зашли. Знал, что ей не понравится мысль, что Гермиона решила соблазнить ее сына и втереться в доверие ради победы Ордена. Всё это он знал, но поверить не мог, что его мама могла быть настолько жестока.       Типичная женщина рода Блэк.       Руки сами собой подхватили мягкую Грейнджер. Ее губы стали бледными, как и кожа, а вены на веках вздулись и покраснели. Темные круги под глазами и впалые щеки — Нарцисса не щадила ее.       Драко поднял Гермиону на кровать, аккуратно уложил на подушки и зло уставился на мать.       — Ты посмотрела всё?       — Да, Драко, — ответила она, не скрывая скорби на лице, — я видела достаточно.       Надеюсь, ты счастлива.       Салазар праведный, Гермиона выглядела отвратительно. Драко еще раз скользнул по ее телу взглядом и помотал головой. Немыслимо, как жестока была его семья.       И он был таким же.       Нарцисса сделал пару тихих шагов и положила руку на балку кровати.       — Тебя посещают мысли, что ты хотел бы запереть ее? Украсть, — мама склонила голову, чтобы заглянуть в глаза сына, — спрятать.       Драко резко посмотрел на мать, словно она прочитала его мысли. Ей не понадобилась легилименция, чтобы сложить воедино одержимость Блэков и чувственность Малфоев. Даже он сам догадался, уже давно, но всячески это подавлял.       Почему все это…       Хотелось оседлать метлу и от души проораться.       Слова матери добили окончательно. Драко закусил нижнюю губу изнутри до крови, проскрежетав зубами.       — Всё хуже, чем я думала, — мама горько усмехнулась.       — Отвернешься от меня, как от сестры?       Ее глаза вспыхнули новой эмоцией. Драко впервые увидел, как мать словно окатили холодной водой.       — Ты виделся с Андромедой?       — Еще нет, но в Ордене это неизбежно.       Это было кошмарно. Он желал сделать матери больно, потому что она причинила боль Грейнджер! С психу Драко сел рядом с телом обессиленной Гермионы спиной к Нарциссе, которая так громко вздохнула, что его покорежило.       — Малфои влюбляются лишь раз в жизни, — донесся до него ее голос. Будто он, блять, не знал! — Ты обрек меня на страдания, Драко, когда связал себя с магглорожденной. Неизвестно, выживет ли она в этой войне…       — Нет, мама, — грубо бросил он через плечо, прерывая ее тирады про смерть Грейнджер. — Ты сама обрекаешь себя на муки.       — Посмотрим, чем же всё это кончится.

~*~

      Мама ушла сразу, и тогда Драко позволил себе упасть лбом на грудь Грейнджер, больно поцарапав подбородок пуговицей на ее джинсовке. Ее сердцебиение было ровным, а пахла она так приятно, что он бы уснул прямо здесь, рядом с ней. Он устал, вымотался, и постоянно переживал. Его уже начинало потряхивать, как в старые времена, когда Темный Лорд играл в его доме в тюремного надзирателя.       Грейнджер проснулась. Она скулила, вопила и крутилась на кровати, как сумасшедшая. Ее пальцы царапали голову ногтями, а вой был похож на предсмертные стоны. Вымотанный Драко едва не заорал вместе с ней, но сообразил, что ей должно помочь — горячая ванна, а потом бадьян. Быстро подхватил ее на руки и отнес в уборную, где помог раздеться, пока эльфы набирали для нее купель.       Не так он представлял первый раз, когда увидит ее голой. Но было не до этого.       Она начала соображать только когда просидела в горячей воде около пятнадцати минут. Ее мокрая кудрявая голова покоилась на мягком полотенце, а глаза были закрыты на покрасневшем лице, покрытом крупной испариной.       Драко влил Грейнджер в рот зелье и без сил рухнул рядом с ванной, облокотившись на нее спиной. Подогнул колени, закинув на них уставшие руки с закатанными сырыми рукавами водолазки.       Вскоре она заговорила:       — Твоя мама, — вместе с ее хриплыми словами в ванной за спиной плескалась вода, — непростая женщина.       — Что она сказала тебе?       Тишина. Гермиона медлила, перебирая пальцами пену и тяжело дыша. Он слышал, как шуршат и лопаются пузырьки. Эльфы добавили что-то для «успокоения души». Пахло мятой и ромашкой.       — Что очень любит тебя.       Драко фыркнул, стягивая с ног туфли.       — Я уверен, она угрожала тебе.       Грейнджер проигнорировала его слова. Он этому ничуть не удивился.       — А твой отец, — продолжала она, наблюдая за ним через бортик ванны, — как он отреагировал?       Отвратительно. Впрочем, как и всегда. На всё. Невозможно было вспомнить и случая, когда отец чему-то искренне радовался. Драко вполне мог стать таким же.       — Ничего нового, — пробубнил Малфой, вновь откидываясь плечами на ванну за спиной, — все так же во мне разочарован, Грейнджер. Я никогда не соответствовал его идеалам.       — Ты рисковал, когда решил привести меня сюда.       — Не больше, чем ты, когда согласилась на это.       Гермиона прерывисто вздохнула. Пар в комнате был таким густым, что Драко промок насквозь, ну, или вспотел. Он провел рукой по волосам, и они так и остались зачесанными назад — абсолютно сырые.       — Пэнси сейчас больше всех в опасности, — вдруг выдала Грейнджер и села в ванной. Из-за резкого движения она схватилась за больную голову. Вечно она переживала за кого-то, но не себя! — Я так боюсь, что с ней могло что-то…       — Она жива, Грейнджер, — Драко повернул голову к ней, смотря точно в эти карамельные уставшие глаза, но такие жутко упертые. — И я ее вытащу. Уверен, Пэнси у Моро под крылом, а он… — в этих словах было много уверенности, — …не тронет умную чистокровную волшебницу из своего проекта. Тем более Паркинсон хитрая и не даст себя в обиду. Может, он перенес лабораторию в свое поместье?       Гермиона опустила руки со лба и нахмурилась.       — Может.       — Сейчас мы ничего не можем с этим сделать, но я узнаю, где она, — он поднялся на ноги и двинулся в спальню, не оборачиваясь. — Тебе не нужно думать об этом.

~*~

      Грейнджер вышла из ванной спустя час, мокрая, пахнущая травами и в его ночной рубашке. Шелковая черная ткань едва доходила до середины бедра, и Драко отвел взгляд — просто невыносимо абсурдно было видеть ее в своей спальне в таком виде. Ненормально.       Он решил, что не ляжет с ней спать, пока не узнал, что у нее под стенами окклюменции.       Ее бездонная сумка вновь оказалась полезной: в ней нашлось нижнее белье, теплые носки и засахаренный в банке лимон. Гермиона высушила волосы чарами и съела с десяток цитрусовых долек, натяжно муссируя виски, но легче ей становилось едва ли. Тогда на помощь пришли эльфы с подносами разнообразных блюд.       — Тебе нужно поесть нормальной еды.       — Я не могу, — она закрутила банку и поставила на тумбочку рядом с кроватью. Ее поза лотоса едва позволяла рубашке прикрыть трусы, и взгляд постоянно опускался туда. — Меня тошнит и голова болит.       У Драко тоже не было аппетита, и рядом с ней, даже в такой ужасной ситуации, пробуждался другой — более плотский.       Ему нужно было выспаться отдельно от нее.       — Я дам тебе зелье Сна без сновидений и тоже пойду поспать.       Грейнджер мгновенно подняла на него преданный взгляд.       — Ты уйдешь? — прошептала она, нахмурившись, и снова схватилась за виски.       — Я буду рядом, — и хотя Драко совершенно не хотел уходить, гостевая комната Забини была по соседству, — буквально за стеной.       В горле свербело, когда он протягивал ей склянку с густой синей жидкостью. Если он уйдет, то куда засунуть ей запонки?       В трусы?       — Мне не нужно зелье, — упертая Гермиона взяла флакон и поставила рядом с банкой на тумбу. — Лучше… — она закусила губу. Нет, нет, нет! — …Может, останешься?       Драко имел ноль выдержки, и прекрасно это осознавал. Он очень, нестерпимо, Салазар, хотел бы залезть к ней в кровать и неважно, с какой целью. Но сначала ему не хотелось бы чувствовать себя обманутым идиотом, а уже после этого они могли бы…       И к чему он создал эти рамки? Снова. Не плевать ли уже?       Обиделся, будто пятилетка.       — Грейнджер, — он шумно выдохнул ноздрями, окинув взглядом ее нездоровый вид и молящие глаза. — Я не могу.       Драко уже собрался как можно быстрее покинуть свою спальню, но неугомонная поймала его за запястье. Он остановился и недовольно втянул щеки, а она поморщилась от головной боли и упорно развернула его к себе.       — Я прошу тебя, — опять этот взгляд снизу вверх! Но честно признаться такую Гермиону он еще не видел. Только представлял. — Я знаю, что ты больше не доверяешь мне так, как прежде, но пожалуйста, — она поджала губы, — не оставляй меня здесь одну.       Точно. Не дом, а пыточная камера. Уже второй раз в Мэноре ей приходится проходить некоторое дерьмо.       И еще столько же придется, когда они будут снимать барьеры ее окклюменции.       Драко вздохнул. Оглядел свои покои, огромную кровать и чертову люстру, как в гостиной. Ему все это было комфортно и близко, а вот ей… не очень. Грейнджер, оставшись одна, вряд ли сомкнет глаз и точно откажется пить зелье.       Он мог бы уйти ночью.       — Мне нужно помыться, и я вернусь, — Малфой не подал виду, что счастлив остаться наперекор самому себе. — Выпей хотя бы рябиновый отвар.

~*~

      Выйдя из ванной с голым торсом и в шелковых брюках от той же пижамы, что была на Грейнджер, Драко заметил пустую бутылочку из под рябинового отвара на тумбе. Эльфы забрали еду, оставили горячий куриный бульон, но она отказалась и от него.       Под мягким одеялом, на потрясающем идеальном матрасе и в египетском хлопке, глаза мгновенно закатились от блаженства. Он хотел бы сказать, что нет ничего лучше дома, как гриффиндорская задница рядом поменяла его мнение.       С ней дома.       Грейнджер лежала на боку, и Драко мгновенно обнял ее со спины, прижимая к себе поближе. Теперь от нее пахло им же, и это было лучше, чем запах миндаля. Мерзкие собственнические мысли, что он пометил ее.       Так было и с синяками от поцелуев, и с одеждой, запонками и спермой на руке. Гермиону хотелось покусать. Трахнуть, наконец. Он вошел бы в нее и…       — Малфой?       Драко нахмурился и проморгался, выходя из своих мыслей. Его член уже давно среагировал и затвердел, а свободные штаны из шелка позволили ему самоуправство — он упирался Грейнджер куда-то в копчик или ниже.       — М-м?       — Какие непростительные ты использовал?       Это был неожиданный вопрос. Настолько заставший врасплох, что Малфой сфокусировался на кудрях перед своим лицом и задумался, стоило ли отвечать.       Да к черту.       — Империус и Круциатус.       — Как много?       И откуда у нее силы говорить?!       — Империус — три раза, — Драко набрал полную грудь воздуха для смелости и решился сказать. Все равно сейчас она не убежит, а такие разговоры снизят градус температуры его тела. — Круциатус — восемнадцать.       — Сколько?!       Драко вздрогнул от ее крика, а она рывком повернулась в его объятиях и легла на спину. Ему пришлось подняться повыше — он согнул руку, уперся на локоть в подушку и подпер ладонью голову с ужасно раздраженным выражением лица.       Сейчас начнется. Даже в таком состоянии она не упустит возможности закидать его нравоучениями и моралью. Будто он был бездушной убийцей.       — Восемнадцать, Грейнджер.       — На ком? — ее брови совсем сошлись на переносице, а дыхание пахло анисом. Щеки порозовели, но взгляд все еще оставался тусклым и тяжелым, с глубокими кругами под глазами. — На ком, Малфой? — она продолжала докапываться, пока он разглядывал ее в полутьме нескольких свечей.       Еще недавно бегал от нее по гостиной старой квартиры, а теперь не хотел оставлять одну.       — На других Пожирателях, — честно ответил Малфой, избегая остальной правды. Та, которая повергла бы ее в шок. — Я хотел жить, а Темный Лорд заставлял нас наказывать друг друга за любые провинности.       Ее взгляд вновь стал жалостливым. Драко терпеть этого не мог.       — Ты пытал отца?       — Да, — еле выдавил он, сглатывая остро выросший в горле ком. — Маму не трогали. Ее защищала Беллатриса.       — А меня стал бы пытать по приказу?       — Грейнджер… — Драко закатил глаза.       — Отвечай.       Она была такой теплой. Красивой. Хрупкой, после мучительной легилименции. Лежала рядом, очевидно чувствуя его желание на своем бедре, и продолжала гнуть свою линию. Невыносимая ведьма с очаровательными сосками под его шелковой рубашкой.       — Не знаю, — в груди и без этих мыслей ныло, но Грейнджер была беспощадна, а он зачем-то откровенничал. — Я уже тогда был сломан, поэтому не знаю. Мне всегда угрожали убийством родителей, а ради них я на многое готов. Тогда ты для меня была не более, чем подружка врага, — Драко болезненно усмехнулся, — и то я не выдержал. Но мне правда жаль. Эту боль тяжело забыть.       Он погладил ее ребра сквозь шелк, будто хотел сгладить свои же слова. Гермиона опустила взгляд на длинные шрамы от Сектумсемпры — одеяло сползло с его груди.       Драко был благодарен Поттеру, что тот не попал ему проклятьем в лицо. Смотря на Билла Уизли, становилось плохо. Малфой мог быть таким же изуродованным.       — А как часто пытали тебя?       — Что за допрос? — Драко ворчливо вздохнул, но под грозным взглядом цокнул языком. — Часто, Грейнджер. Родители даже не в курсе, настолько. Я иногда прятался, чтобы они не видели, как меня неконтролируемо дергает. Мама бы… — он быстро пожал плечом, — не знаю. Она могла наделать глупостей, чтобы меня обезопасить. Я боялся.       До сих пор боюсь.       — Мне так жаль, Драко.       Что?..       Сердце пробило разрядом тока. Малфой не сразу понял, что только что услышал, но не успел за своей реакцией и уже посмотрел на Грейнджер с приподнятыми бровями, которые не контролировал.       — Драко, — повторил он за ней, сдерживая улыбку. Самую чистую, что у него была. Скулы дрожали.       — Драко, — снова сказала она и горько улыбнулась, смотря на его губы.       Комната наполнилась запахом горячего воска. Грейнджер морщилась от боли в висках, тщательно это скрывая, а Драко всё равно до жути хотел ее поцеловать. В эти потрескавшиеся губы, пахнущие бадьяном. К тому же, она так томно дышала.       Время замедлилось. Если до этого она еще как-то могла не почувствовать его возбуждения, то сейчас каменный член не заметить было невозможно. Нужно было разрушить этот интимный момент.       — Я вырос, и мне не нравится вызывать жалость, — бросил он, впиваясь пальцами в ее талию. — Она раздражает.       Грейнджер сжала его руку, положив свою сверху.       — Ты не выглядишь раздраженным.       — Ты искренна, — Драко облизал губы уже в сотый раз, — а я чертовски возбужден. Как-то не до этого.       — Тогда нам надо… — протянула Гермиона шепотом, и он затаил дыхание, — уснуть, — его зубы проскрежетали от разочарования, когда она отвернулась обратно набок, касаясь задницей его члена. Стерва. — И… Малфой?       — М-м?       — Это не жалость, а сочувствие, — ее пальцы снова сомкнулись на его руке. — Хорошее чувство, когда ты можешь поставить себя на место другого человека и неважно, кто он. Эмпатия.       Он согнул руку под голову и лег на нее, прижимая теплое женское тело к себе еще сильнее.       — Мне все равно на твою кровь, Грейнджер. Если ты об этом.       — А почему ты поменял мнение? — не унималась она. — Когда это произошло?       Однозначно, когда он начал видеть мертвых людей изо дня в день. По цвету, вони и консистенции кровь у всех была одинаковой. Крики не приносили никакого удовольствия. Все, что вбивал в голову отец о магглорожденных, вылетело из него вместе с первой женщиной, что подвесили в зале встреч Пожирателей смерти на цепях. А потом еще и эта гребанная змея, поедавшая людей в его доме…       Грейнджер терпеливо ждала ответа, но Драко не хотел произносить все это вслух.       — Спасибо, я больше не возбужден.       — Правда? — она заерзала, и Малфой сжал челюсти от этих трений. — Тогда что упирается…       — Нет, не правда, — он выдохнул из ноздрей ее кудри и закрыл глаза. — Я пошутил. Это мой член.       Гермиона хихикнула и тут же прислонила пальцы к виску, начав его усердно массировать.       — Ты ответишь?       — Грейнджер, хватит допрашивать меня, — он понимал, что она просто боится спать здесь и пропустить его ухода, стоило ей уснуть. — Завтра у тебя в голове будет центрифуга. Нам обоим нужны силы. Спи.       И она, наконец, замолчала.       Если бы это спасло ситуацию.       Грейнджер ворочалась, как глист, и в итоге рубашка на ней поползла вверх. Из-за боли и тошноты она не находила себе места, из раза в раз продолжая тереться об его изнывающий член. Уже через пятнадцать минут такой возни Драко уткнулся в подушку и простонал. Невыносимо.       Он никак не мог помочь ни ей, ни себе. Тело ему не подчинялось.       — Хватит ерзать, — он грубо дернул Гермиону на себя за талию, чувствуя своим напряженным животом ее голую поясницу и теряя терпение.       Моргана, помоги пережить эту ночь.       — Мне нехорошо, — она слегка повернулась над плечом, и Драко снова поднялся на локте. Тело ныло от усталости и боли. — Расскажи мне что-нибудь о себе… только не печальное.       Ладно, всё равно он тоже не мог уснуть.       Но закрыв глаза, понимал, что ему приходила в голову лишь дикая пошлость — всё из-за крови, отхлынувшей вниз. Поэтому Драко вспомнил только одно.       — Компрометирующее? — спросил он, разлепив тяжелые веки.       Ее брови заинтересованно взметнулись на наморщенный лоб.       — А ты расскажешь?       — Если ты перестанешь тереться об меня.       Грейнджер перевернулась на спину, придерживая голову ладонью.       — Рассказывай уже, — пропищала она едва слышно.       Драко все еще сомневался, стоило ли рассказывать ей это, но идей на тяжелую голову больше не было. Тем более она выполнила требование — лежала смирно и терпела его твердое мужское достоинство у своего бедра.       — Моя мама приходила ко мне в комнату перед сном и целовала в лоб каждый день, пока мне не исполнилось шестнадцать.       — Ух ты, — произнесла она как обычно слабо эмоционально, но насмешливую улыбку все же подавила. — А потом ты сказал ей, что уже слишком большой для этого?       — Она сама это поняла, потому что зашла в тот момент, когда я надеялся успеть… — Драко вытащил руку из-под одеяла и сделал понятливые любому движения рукой, — снять напряжение.       Черт, он напомнил себе Тео!       Рука снова скрылась под тканью, но уже на ее голом животе.       — Мерлин, Малфой! — она чуть не подавилась воздухом. То ли улыбалась, то ли возмущалась. — Ты трогал себя?       — Да.       — И что дальше?       — Она вышла и больше не заходила, — Драко сам готов был рассмеяться. Тогда было стыдно, а вспоминать сейчас — забавно. — Сегодня она впервые за два года зашла ко мне в спальню. Достаточно компрометирующая информация?       Гермиона довольно кивнула, сжимая лоб пальцами.       — Главное, что не печальная, — подвела она итог, сглатывая приливы тошноты. Драко видел, что ей плохо, поэтому решил продолжить говорить о чем угодно, чтобы немного ее отвлечь. Раз она так этого хотела.       — У меня было строгое, но счастливое детство, — начал он, снова подперев голову ладонью. — Раньше дома были собаки породы дирхаунд, а во дворе ходили чистокровные белые павлины, — пока их не убили Пожиратели. — Я летал на метле по поместью и кошмарил свою воспитательницу. Уверен, она материлась по-японски.       — Ты был хулиганом.       — Насколько позволяла аристократия, — Малфой наморщил нос, вспоминая, как неподобающе и ужасно обращался с ней в школе. — Я знаю, что вел себя отвратительно, Грейнджер. Мне жаль.       Действительно жаль. Он бы многое изменил, если бы мог.       Гермиона погладила под одеялом его помеченное предплечье. По телу пробежали мурашки.       — Я давно простила тебя, — сказала она тихо, но достала очень глубоко. — Думаю, и Гарри тоже. А вот Рон…       — Он все еще любит тебя.       В этом не было сомнений. Рыжий понимал, что на чаше весов, и мог наплевать на все склоки между ними, но стоило ему понять, что между Грейнджер и Драко что-то есть, как ненависть вспыхнула с новой силой. Уизли был правильным выбором, а Малфой — омерзительным.       Драко не хотел уступать Грейнджер хорошему парню. Пошел он к чертовой матери.       Хотя бы пока что.       — Это неловко, — Гермиона замялась, опуская пальцы от виска. Теперь она держалась за его ладонь на своем животе двумя руками и теребила фамильный перстень. — Разговоры о… бывших.       — Бывших? — Драко ухмыльнулся, будто поймал умную девочку за язык. — Сколько у тебя их было, Грейнджер?       — У меня совсем мало опыта, — она слегка покраснела, напрягаясь всем телом, но теперь пришло время Малфоя давить.       — Крам?       — Мы целовались.       Фу. Драко не смог бы лезть к девочке настолько младше себя. У болгар не было стопа.       — Поттер?       — Ничего никогда не было, — она негодующе фыркнула, — мы друзья.       — А Уизли?       Закусив губу, Гермиона резко замолчала. Драко уже понимал, что это значит, и испытывал жуткую, дробящую кости ревность. Она опустила взгляд, спрятавшись за пушистыми ресницами. Малфой решил, что зря спросил это после того, как его мать обнажила ее с помощью легилименции, но уже не мог остановиться.       — Он был моим единственным партнером, — Грейнджер посмотрела на Драко с твердостью во взгляде. Какая сильная. — Все мои… четыре раза были с ним.       — Четыре?.. — Драко не сдержал смешка. — Ты серьезно?       — Я же сказала, у меня мало опыта! — пискнула она, снова хватаясь за голову. — И не было на это времени…       Он не мог сосчитать, сколько раз трахался, потому что так снимал стресс. И это всегда работало. Ненадолго.       Наверное поэтому его тело так реагировало на близость женского тела даже в ситуации изнеможения и неприятных событий.       — Вот мы и раскрыли главный секрет Гермионы Грейнджер, — игриво пропел Драко, пока она сердито щурилась. — Кто бы мог подумать, что такая зануда может быть не девственницей.       — Эй! — Гермиона ударила его в плечо, и он засмеялся. — Тс!.. — она схватилась за голову обеими руками и крепко зажмурилась, перекатываясь на бок. — Голова…       Драко потянулся через нее к тумбочке.       — Тебе нужно выпить зелье.       — Не хочу спать в этом доме под зельем Сна без сновидений, Малфой, — уперто кряхтела она, пока он откупоривал флакон. — Я не чувствую себя в безопасности.       Нависнув над ней, Малфой выпустил на волю весь свой военный холодный тон:       — Я не дам никому причинить тебе вреда. Я рядом, Грейнджер, — ее мокрые глаза смотрели на него большими черными зрачками. — Пей и спи, — он поднес зелье к ее губам. — Поверь, тебе это нужно.       Сжалилась! Гермиона выпила эту противную микстуру и тут же облегченно выдохнула ему в лицо, проваливаясь потяжелевшим затылком в подушку. Ее веки начали закрываться, и Драко упал рядом.       — И мне тоже нужно выспаться, — на выдохе произнес он, отшвыривая пустую склянку к изголовью. Сил совсем не осталось.       — Ты такой… — мямлила Грейнджер, пытаясь нащупать его рукой, — ответ… ответствен…       Он поймал ее ладонь и переплел пальцы.       — Ты еще обо мне столько не знаешь, — ей только предстояло узнать. Увидеть, почувствовать… — Спокойной ночи.       Гермиона.