Аппетит

      Идеальный свет. Идеальный шум дождя за окном. Вкусный терпкий запах мужского тела и вечер при свечах расслабляли…       …если бы не прожигающий взгляд призрака напротив.       Под ложечкой сосало. Стоя в одном махровом халате, Грейнджер закатила глаза, когда чертов Регулус Блэк — извращенец, каких поискать — расселся в кресле в углу наблюдая за поцелуями Малфоя в ее шею. Как ее рот сам приоткрывается в удовольствии, хотя мозг противится.       Руки Драко скользили по ее бедрам, и даже халат не снижал чувствительности — рецепторы вопили от тех импульсов, что посылали его ладони и горячие тягучие поцелуи. Кожа горела. Его пальцы ловко подцепили пояс и потянули, от чего полы халата раскрылись, обнажая покрытое мурашками тело.       Дыхание перехватило. Как она вообще решилась на это?       И почему… это так заводит?       Регулус, погруженный в глубокие наблюдения, наклонил голову к плечу, пытаясь своим внимательным взглядом рассмотреть лучше тот участок кожи, что Драко так усердно закрывал собой. Малфой прижался к ней всем телом, толстым твердым членом в расстегнутых брюках, и схватил пальцами за подбородок, отворачивая от Блэка и забирая все внимание себе.       «Смотри на меня».       Ох, эта малфоевская ухмылка…       Его язык проник в ее сладкий от женского зелья рот, и руки сами потянулись к мужскому обнаженному торсу. Она не могла перестать трогать Драко. Ладони гладили его напряженную грудь, к плечам, ногтями вниз, и пальцами перебирали ребра вместе с рельефом пресса. Подушечки очерчивали длинные шрамы. Сердце ухало каждый раз, когда Драко шумно выдыхал открытым ртом, стоило ей коснуться его чувствительных ключиц.       Он тоже сгорал. Пульсировал, как и она, желая соединиться и снова почувствовать то, что никогда и не с кем не удавалось.       Голова кружилась только от того, как его язык врывался в ее рот, сладко покидая, и снова касался губ. И снова. И снова, снова, снова. Гермиона закрыла глаза, пропадая, падая, и тихо простонала — его руки очертили талию и поднялись к соскам, нежно их сдавливая большими пальцами.       Пошел к черту этот призрак.       Стоя на носочках, она отстранилась от мокрых губ Малфоя всего на секунду, чтобы спуститься к шее, в которую вцепилась, словно вампирша. Драко запрокинул голову и простонал на выдохе. Черт возьми… Этот стон по воздействию был похож на саму Амортенцию!       Черт, черт, черт!       Между ног нещадно свело, пульсируя, давя, прося. От звуков из его рта — сдавленных, мужских и запретных — аппетит только разыгрался, и Грейнджер укусила его за ключицу, чувствуя, как член Драко реагирует на каждое ее действие и скоро порвет брюки. Малфой задыхался от удовольствия. Отключился, вжимая ее за талию в свой каменный стояк.       Его кожа стала влажной и соленой. Гермиона опустила одну руку между телами и сжала член сквозь ткань, наслаждаясь учащенным дыханием Драко. Она и не знала, что способна довести мужчину до такого состояния. Его трясло. Молящий о ласке и тепле, он держался на последних каплях рассудка только от ее поцелуев и прикосновений.       Гермиона хотела дать ему как можно больше сегодня. Бабочки в животе заставляли встать на колени.       Ее язык очертил длинный шрам под его ключицей, оставляя мокрый след, но холодный взгляд из угла комнаты заставил опомниться. Точно, за ними нагло подсматривали…       Глаза резко распахнулись, искоса наблюдая за мертвым Блэком в кресле. Тот жадно смотрел, как ее губы сомкнулись на влажной от слюны груди Драко, и сглотнул, когда она слегка повернулась, чтобы часть ее тела и твердые соски стали видны больше, чем нужно.       Зачем ты делаешь это? Гермиона…       Грейнджер могла поклясться, что у призрака встал его нефритовый бескровный жезл. Так мог смотреть только мужчина, который очень возбужден.       Сердце застучало в горле. Гермиона оторвалась от тела Малфоя и замерла, смотря на Блэка абсолютно растерянно, но очень взбудораженно. Это было так странно и жутко одновременно — наслаждаться друг другом под пристальным взглядом другого мужчины, когда за окном лил кровавый дождь, а завтра она собиралась сбежать.       Регулус будто знал о ее прощании, и только больше заводился, вытягиваясь в спине.       Драко, оставшись без прикосновений, открыл туманные глаза. Он видел, с каким желанием его дядя смотрит на ее торчащую между полами халата грудь, и вместо того, чтобы ревностно прикрыть собой, толкнул тяжелую ткань с ее плеч. Бордовый пушистый халат рухнул к ногам. Стоящая рядом на тумбочке свеча заиграла от порыва воздуха и создала игру теней и света на коже обоих.       Теперь взору призрака предстал полностью обнаженный профиль Гермионы Грейнджер. И не полностью обнаженный Драко Малфоя.       Пора было это исправлять.       Посмотрев в глаза Драко, томные, черные, она уже собиралась опуститься на колени, взявшись за кромку его белья. Не успела она согнуть ноги, как Малфой сам подался вперед и подхватил ее обеими предплечьями под задницу, поднимая над землей.       — Что ты?.. — взвизгнула Гермиона, обхватив его шею, но Малфой не ответил — он вцепился губами в ее левый сосок и понес к кровати смущенную и шокированную Грейнджер. — Драко… — простонала она совсем тихо под его сладкие поцелуи уже на правой груди.       Он кинул ее поперек кровати, и матрас отпружинил. Балки в изголовье скрипнули. Волосы разметались по изумрудному пледу, и, кажется, Драко это особенно нравилось — он очерчивал взглядом ее кудри и облизывал губы, точно вендиго, желающий ее сожрать. Он — ее. А не наоборот. Драко не дал ей попробовать себя, потому что собирался насладиться десертом «Грейнджер» сам.       Спазмы добрались до сердца.       Она закусила губу, смотря на его тело, возвышающееся над ней с расстегнутыми брюками и торчащим из белья налитым кровью членом.       Хотя бы пальцы… Господи, Гермиона просила хотя бы его пальцы в себе, только бы почувствовать наполненность, где так глубоко и ярко сжималась. Драко сорвался. Его губы обрушились поцелуями на ее грудь и живот, точно бенгальские обжигающие искры. От горячего дыхания на коже спина выгнулась дугой, позволяя ему обнять талию в кольцо своего плена. Это точно был настоящий плен!       — Драко…       Истома вырывалась. Гермиона была тихой, но ей столько хотелось ему сказать…       А он молчал, тяжело дыша и увлечено спускаясь всё ниже. Ладони ласково последовали за ним вдоль изгибов, плотно обхватывая бедра. Поцелуй в пупок. Поцелуй в низ живота.       Поцелуй в нежный лобок.       И ощущения растворились в первом нежном касании мокрого языка к изнывающему клитору.       С громким стоном Гермиона запрокинула голову, хватаясь за платиновые волосы. Она столкнулась своим опьянелым взглядом с парой светлых, неживых, но очень горящих глаз. Регулус, сидящий так близко к ней, неотрывно смотрел, как ее веки сдаются, карие глаза закатываются, и сжимал кулаки, не дыша. Это возбуждение… Грейнджер боялась представить, каково это — чувствовать трепет и огненное желание того, что получить невозможно.       Он хотел присоединиться?       Определенно хотел.       И Драко тоже видел это плотоядным взглядом поверх ее тела, как аллигатор над гладью озера, и скользил языком между мокрых нежных складок, совсем не торопясь. Гермиона вновь простонала сквозь шипение и окончательно закрыла глаза, притягивая Малфоя за волосы как можно ближе.       Еще…       Он и не сопротивлялся, утыкаясь носом в ее лобок. Наслаждался. Она это чувствовала.       — Господи, Малфой!..       Сразу два пальца скользнули в ее мокрое лоно, и мышцы вокруг них сократились. Так близко к взрыву! Драко хрипло простонал, и его дыхание чуть не свело с ума и без того обезумевшую Грейнджер. Она широко открыла рот, хватая воздух и вытянулась, как струна, чувствуя приближение оргазма от резких толчков в нужную точку и скользящих губ на самом ярком возбуждении ее тела. Напряжение резко возросло и обрушилось.       Чертовы звезды под дрожащими веками!

~*~

      Блять, у тебя получилось!       На языке таяла сладость победы и женских соков. Драко пришел в восторг, когда Грейнджер сжалась вокруг его пальцев и выгнулась дугой, свешивая голову с кровати. Ее потрясающая грудь с твердыми сосками возвышалась на постели, и что Малфой, что Блэк не могли отвести от этого зрелища глаз. Его до трясучки в теле возбуждало то, что Регулус мог только смотреть, но не мог прикоснуться — получить то, что принадлежит Драко.       Член болезненно налился.       — Тебе понравилось? — внезапно спросил Регулус у Грейнджер, которая смотрела на него вниз головой и пыталась отдышаться. Ее тело рухнуло на кровать.       — Боже, да! — настолько же неожиданно для Драко ответила она. — Чертовски понравилось…       Снова это двоякое чувство. Малфой так и не понял, злило его это или возбудило еще больше.       Он поднялся на коленях, сминая под собой плед, и дернул Грейнджер на себя за бедра. Подальше от говнюка Блэка. Ее голова скользнула по кровати, оставляя за собой дорожку из кудрявых волос, а на губах растянулась ехидная улыбка. Карие глаза, полные блаженства и интриги заиграли искрами, словно шампанское, и Драко замер, снова заполучив всё ее внимание.       Она… Моргана, Гермиона выглядела, как в его мечтах. Лежала перед ним обнаженная, нежная, мокрая. Чуть-чуть им потрепанная. Улыбалась, краснея, и закусывала губу, плавно очерчивая взглядом его напряженное тело.       Не отрывая от нее глаз, Драко вытер мокрый подбородок тыльной стороной ладони и облизал губы, пропитанные ее вкусом. Рука потянулась к члену. Он провел ладонью по болезненно ноющему стволу, с силой надавливая, до самых окаменевших яиц. Если бы Грейнджер взяла его в рот, то он определенно бы очень быстро кончил. Поэтому не позволил.       Ему достаточно того факта, что она хотела этого и порывалась встать на колени.       Драко резким порывом поднялся с кровати и скинул с ног ботинки, хватаясь за брюки, но взгляд никак не хотел отрываться от Гермионы, истекающей соками между ног. Штаны и белье слетели с него. Грейнджер приподнялась на локтях, наблюдая за его каменным членом, как завороженная. Сложно было поверить в то, что та самая девочка с Гриффиндора, разбившая кулаком ему нос на третьем курсе, будет так сильно хотеть его, стискивая в нетерпении постель. И теперь совсем скоро оставит следы на его спине своими тонкими пальцами.       Опустившись между ее согнутых ног на одно колено, Малфой медленно провел руками по ее бедрам, которые сразу покрылись мурашками. Гусиная кожа под пальцами пробуждала новые шепотки в ребрах, где сердце, а взгляд… Мать вашу, этот грейнджеровский взгляд из-под полуопущенных ресниц мог заставить его завыть, точно оборотня в полнолуние.       Он развел ее колени, чтобы по полной насладиться видом возбужденной и мокрой любимой женщиной. Раскрытая Гермиона выглядела так маняще и потрясающе, что терпения больше не осталось. Тяжело сглотнув, Драко опустился на теплое нежное тело Грейнджер, обвивая талию и впиваясь в ее сухие покусанные губы, словно вкуснее ничего не пробовал. Кожа к коже. Ее руки обвили его шею. Она вздрогнула и горячо выдохнула ему в рот, когда налитая головка члена скользнула по возбужденными складкам и клитору, как по маслу.       С губ Малфоя сорвался хриплый стон от нового прилива ощущений. От того, как Гермиона подавалась бедрами навстречу, ища больше давления.       Проклятье…       Придется приложить не мало усилий, чтобы продержаться дольше. И в этом ему однозначно помогал Регулус, наблюдающий как гребаный стервятник.       Пару мягких толчков, прислонившись к ее лбу своим, и член сам вошел в скользкое лоно, податливое, но тесное. Грейнджер открыла рот, прижимаясь к шрамам на груди Драко, а он застыл в ней, умирая от наслаждения и кайфа, как от сбывшейся мечты. Каждый секс… каждый чертов секс с Гермионой был невероятным.       Почему он так сходил с ума? Из-за проклятья Малфоев, способных любить только одну всю жизнь?       Еще толчок, до самого основания, и Грейнджер простонала, цепляясь за его плечи.       — Да… — вырвалось с ее губ и утонуло в поцелуе. Он начал ритмичное движение, проваливаясь и забывая, где находился.       Внизу живота всё сжималось. Драко стискивал ее талию рукой, второй впиваясь в плед, чтобы не сорваться. Его выжимало с каждым толчком, и это невероятное ощущение растекалось по всему телу сладкой негой и подступающей судорогой.       Не так быстро.       Драко поднялся на колени, не вынимая члена, и притянул Грейнджер за бедра, выше и ближе, вонзаясь в нее до конца, до закатывающихся глаз и подавленных сжатыми губами вскриков. Пальцы вцепились в ее тонкую талию, насаживая, и стоны вырвались сами. Блять, он стонал, как девчонка, трахая ее, и не смог сдержаться, чтобы не закрыть глаза и не запрокинуть голову к потолку.       Гермиона заскулила, и ее такой непривычно высокий голос стал прерываться в такт быстрым глубоким толчкам. Она сжала руки Драко на своей талии и стала вновь натягиваться, обхватывая его член тисками.       Блядский Мерлин!       Только бы продержаться.       — Как внутри нее? — раздался голос мертвого родственничка.       Как же ты вовремя.       — Горячо, — с хрипом выдохнул Драко, не веря, что отвечает призраку во время секса, — сдохнуть, как… приятно, — затуманенный взгляд скользнул по женскому дрожащему от ударов телу и до члена, врезающегося между стройных ног. Горячий пар вырвался из открытого рта. Пресс напрягся еще больше. — Грейнджер, какая же ты охуенная…       Регулус плавно приблизился к кровати.       — Сильнее, — с тяжестью процедил Блэк, наблюдая за тем, как Драко в нее вонзался. Его взгляд исподлобья стал диким, а сияние призрачного тела нестабильным. — Сильнее.       — Отва…ли, — вытолкнул Малфой сквозь сбитое дыхание, снова прижимая влажную и горячую Грейнджер к себе за талию.       Но все же ускорился, насаживая ее на себя.       Разрядка была очень близкой.       — А-ах!.. — вцепившись в плечи Драко ногтями, Гермиона запрокинула голову и запульсировала внутри тысячами взрывами. Ее дрожащие колени прижались к его бедрам, и Малфой застонал, кончая, как никогда в своей жизни. Он уткнулся в ее соленую шею, чтобы заглушить себя, и задрожал, наполняя тугое лоно собой без остатка.       Сладостный спазм разлился в паху медленным расслаблением.       Охренеть можно.       Снова эти влажные глаза. Сморгнув мутное наваждение, Драко поднялся на локте и увидел заплаканное, но очень счастливое, лицо Гермионы. Веснушки плясами под светом огня, а глаза сияли, как золотистая фреска. Слезы стекали к вискам и залегали в мелких тонких морщинках.       Она тяжело дышала ему в губы, поглаживая его платиновый затылок.       — Он смылся, да? — спросила она тихо, закусывая губу.       Малфой обвел взглядом комнату, в которой потухла половина свечей. Он даже не заметил, в какой момент Регулус слинял.       — Плевать, — выдохнул Драко, и Грейнджер устало рассмеялась. — Думаю, он кончил и испугался.       — Призраки так могут?       — Не уверен, но если это его первый раз, то вполне логично, — он усмехнулся, тяжело дыша. Конечно, это шутка — призраки не могут кончать… По крайней мере, о таком нигде не писали.       Из тепла тела Гермионы не хотелось выходить, а она только запрокинула голову, оголяя шею в бордовых следах и осматривая комнату. К старым заживающим меткам добавились новые.       — Подожди… — она нахмурилась, вытягиваясь еще больше к краю кровати. Ее кудри скользнули вниз. — Это следы эктоплазмы на ковре?       — Где? — Драко вытаращил глаза, видя яркие сияющие брызги на ворсе, от которых брезгливо пятился рыжий кот. — Какого хрена?.. Вот же говнюк!       Малфой завороженно застыл, когда Грейнджер заливисто рассмеялась, будто ничего безумней в этой жизни не делала.

~*~

      Отчаянные времена требуют отчаянных решений.       Драко был так вымотан и увлечен ей, что не заметил ни приготовленных к уходу вещей, ни собранного рюкзака (стоило еще увеличить сумочку), ни ее перемен в поведении. Его можно было понять. Возможно, он просто не хотел видеть то, что было очевидным, а Гермиона воспользовалась этим, как и собиралась.       Господи, как же она любила Малфоя…       И делала это ради него.       Он спал как младенец, с приоткрытым ртом и обнаженным телом. Его расслабленный живот впал, вытянутая в сторону рука ждала Гермиону, а одеяло смялось в районе паха, едва прикрывая то, что нужно. Шрамы на груди медленно вздымались в такт усталому сонному дыханию. Лунный свет из окна сделал его волосы белоснежными, кожу — мраморной. Умиротворение.       На это можно было смотреть очень долго, но у Грейнджер совсем не было времени. Она знала, что Малфой чувствителен к магии и быстро почувствует ее уход. Нужно поторопиться.       С помощью магии одеться без единого звука не составило большого труда. Взмахом палочки сумка с незримым расширением и рюкзак оказались на ее плече, а за спиной закрылась дверь спальни. Оказавшись в темном ночном коридоре, Гермиона зажмурила глаза. Ей не хотелось оставлять Малфоя в Ордене, так нечестно подставлять, но она могла поменять исход войны и подобраться близко туда, куда другим орденовцам не было хода.       Она сомневалась. Сильно сомневалась.       Драко доказал ей уже сотню раз, что готов пойти на многое ради нее. Именно по этой причине он мог погибнуть, если она ничего не сделает. Наверное, он будет ненавидеть ее… И так даже лучше. Проще.       С чарами на дом всё было сложнее. Магия противилась. Гермиона как можно тише спустилась по лестнице, борясь с желанием заплакать, как растерзанная дура. Сердце осталось там, в спальне, в обнимку с телом Драко, и чем дальше она уходила, тем сильнее оно колотилось, пытаясь ее вернуть. В горле разросся ком со вселенную.       А что, если Драко не станет помогать Ордену после ее ухода?       Застыв на последней ступеньке, Грейнджер вновь принялась анализировать. Нет, Малфой так не поступил бы. Он здесь не только из-за нее, как бы сильно не хотел убедить себя и окружающих в обратном. Драко хотел другого мира, и поможет Ордену вытащить ее из плена Моро вместе с ценной информацией. Возможно, Гермиона могла бы сама остановить Адриана… силой.       Убить его. Если сможет. Если не будет выбора. Если, в конце концов, запереть его в Азкабане не получится.       Но для этого надо было подобраться совсем… черт возьми, очень близко. Готова ли она настолько рисковать собой? Отдать себя в жертву в обмен на победу?       Адриан ведь хотел ее. Она зачем-то нужна ему, и в этом он совершенно безумен.       Этим нужно воспользоваться.       Половицы громко скрипели, и Гермиона замерла за поворотом первого этажа, надеясь, что Вальбурга не завопит на весь дом из-за ночного шума. Рюкзак постоянно сползал с плеча, раздражая. Задернутые на портрете занавески колыхнулись, но вместо злой хозяйки дома на нее внезапно вылетел другой Блэк — кудрявый, высокомерный и в темноте дома очень жуткий.       — Сбежишь?       — Боже! — вскрикнула Гермиона, хватаясь за грудь от страха. — Регулус, — выдохнула она, от стресса даже не краснея. Призрак склонил голову к плечу и дернул уголком губ. — Кажется мне, что это ты сбежал.       Она продолжила красться вдоль стены, медленно переступая с пятки на носок. Чертов дом не хотел ее ухода! А призрак беспардонно парил рядом, будто не наблюдал пару часов назад за ее прелюбодеянием с Пожирателем смерти.       — Я оставил вас вдвоем.       — Как благородно, — фыркнула она, желая одним взглядом приблизить к себе входную дверь. Камины были заблокированы. — Ты мог хотя бы прибрать за собой.       — Если бы мог.       Регулус не поменялся в лице. Его эго это не задело и, судя по нахальной улыбке, аристократически выверенной, даже развеселило.       — Я видел, как ты вчера собирала сумку, — перевел он тему, сцепляя руки за спиной и плывя по воздуху. — Кажется, Нотт тебе в этом помогал.       — Он единственный считает мою идею прийти к Моро неплохой, — очередная половица скрипнула, и Гермиона от злости закатила глаза. — Черт!..       — Потому что ему плевать на тебя, — Регулус пожал плечом, смотря себе под парящие в воздухе ноги. — Он боится отца. Ему нужна победа Ордена любой ценой, даже если тебя убьют.       Внутри что-то болезненно сжалось. Понимать это — одно, а вот слышать — ощущалось иначе. Ноги приросли к полу, не желая шевелиться, а дверь словно стала еще дальше, как в проклятой Башне Обмана из Хогвартса.       — Я это прекрасно знаю, — зло стиснув губы, она повернулась к Регулусу всем телом, впиваясь пальцами в палочку и лямку рюкзака. — Зачем ты здесь? Хочешь выполнить свою часть уговора?       Он остановился напротив, опускаясь на уровень ее глаз. Так близко, что она почувствовала холодок на своей коже и прищурилась от сияния его полупрозрачного тела.       — Я выполню, — он скользнул взглядом по чертам ее лица, — но не сейчас.       — Тогда не мешай мне.       Только Гермиона развернулась, чтобы сделать очередной шаг, как Блэк снова заговорил и заставил ее замереть:       — Ты слишком долго собиралась. Не похоже на тебя, — он подплыл ближе, к ее плечу, покрывая мурашками зацелованную под воротом водолазки шею. — Я уж решил, что ты передумала.       — Регулус…       — Если сомневаешься, значит ошибаешься, — обогнув ее, Блэк снова встретился с ее глазами, будто видел в них правду. Хотел смотреть только в них. — Запомни.       Гермиона не любила ошибаться.       — Ты погиб, Регулус.       — Я не сомневался в своем решении подменить крестраж, — его подбородок вздернулся, и Грейнджер увидела в глазах Блэка решимость. Он знал, что не выживет. — Но я бы не стал рисковать собой так глупо, будь у меня… такая любовь.       В животе взорвалась бомба. Такой силы, что свело все тело, а в голове от вибрации обрушились возведенные стены. Нахмурившись, Гермиона опустила взгляд, смотря на то, как держится за низ живота ладонью и пытается не выблевать перемолотые кишки. Мурашки вскарабкались по плечам.       Регулус пошел на смерть только потому, что не встретил свою любовь, и готов был пожертвовать собой ради принципов и домовика. А ты, Гермиона Грейнджер, предавала всех вокруг ради идеалов. И теряла то, что другие уже никогда не смогут обрести…       Губы предательски задрожали. Гермиона втянула их и зажала зубами.       — Надеюсь, ты останешься живой, — Блэк болезненно усмехнулся и манерно откланялся, не сводя с нее взгляда, — И мы однажды еще повторим. Мне понравилось.       Она резко выдохнула, когда он облетел ее, окатив волной холода, как водой. Скрылся, превратив ее сомнения в повод.       Повод остаться.

~*~

      Прошло около десяти минут после того, как Гермиона встала с пола, где осела возле стены, взвешивая все «за» и «против». Когда она возвращалась в спальню, под ногами не скрипнула ни одна половица. Джинсовая куртка легко поместилась в сумку и, только открыв дверь, Грейнджер поставила ее у комода на пол вместе с рюкзаком, который быстро пнула ногой под стол. В нем лежали вещи, что она планировала поместить в сумочку после дополнительных чар, травы для приготовления некоторых смесей и пару важных книг — то, что не помещалось.       Драко подскочил на кровати, как только щелкнул замок. Схватив свою палочку, лежащую под подушкой, он зажег прикроватную свечу и суматошно ощупал кровать, которая успела остыть.       — Малфой? — тихо позвала Гермиона, сделав неуверенный шаг.       Его огромные черные глаза уставились на нее с ужасом, постепенно и постепенно расслабляясь.       — Я подумал, что ты сбежала, — хрипло ответил он и вздохнул полной грудью, зачесывая назад упавшие на лоб пряди. Натягивал на лицо собранность. — Проснулся, а тебя нет, — сонно бредил.       Гермиона сглотнула горечь в горле. Вкус совести. Он видел джинсы и ботинки на ее ногах (чтобы дойти до ванной достаточно было халата и тапочек), но ничего не сказал и только протянул руку для объятий.       — Я здесь, — откликнулась на зов она, приближаясь к кровати. Недоверчиво смерив ее взглядом, Малфой нахмурился.       Она раздевалась так быстро, словно снимала с себя обязательства — бросала их под ноги, обнажаясь. В одном нижнем белье стало зябко, и Грейнджер нырнула в кровать, ближе к горячему телу, натягивая одеяло на обоих. Драко шумно выдохнул носом и обнял ее, когда она пристроилась под его боком и легла на твердую грудь щекой.       Даже когда она залезла к нему, его напряженное тело исходило вибрацией тревоги. Такой ярко ощутимой, что Гермиона невольно хотела его успокоить. Драко пах домом, абсолютно волшебно — что-то на животном. Ту-дум. Ту-дум. Под ухом быстро колотилось сердце, а его дыхание никак не могло выровниться. Гермиона покраснела.       Ты чуть не бросила его.       Он словно прочитал мысли и сжал пальцы на ее плече, прижимая к себе сильнее.       — Сердце колотится, — прошептала она, проведя пальцами по длинному шраму на его груди.       Ту-дум, ту-дум. Ту-дум, ту-дум.       — Меня весь вечер не покидало чувство, что ты прощаешься, Грейнджер, — он снова вздохнул. Гермиона сжалась и замерла. — Идешь мне на встречу, играешь в парочку, — с его губ сорвался раздраженный смешок, — почти не споришь и… Ведешь себя так, будто живешь последний день.       Взять себя в руки никак не получалось — хоть признавайся, что и правда собиралась сбежать, хотя в этом не было необходимости. Драко и так всё знал. Дал ей выбор, и она его сделала.       — Я останусь с тобой.       — Ненадолго.       Гермиона растеряно поднялась на локте и хмуро уставилась в его строгое лицо с сонными, уставшими глазами. Неужели он настолько ей не доверял?       — Почему?       — На этот раз уйду я, — Драко нежно убрал прядь с ее лица и заправил ее за ухо левой рукой, той, на которой чернели змея и череп. — Метка горит. Меня вызывает Лорд.       Гермиона невольно проследила за его опускающимся предплечьем. Метка шевелилась вместе с венами под кожей. Должно быть, жутко неприятно.       — Когда?       — Завтра. После собрания я отправлюсь в Мэнор. Нужно поговорить с отцом для начала.       Вот, почему им не стоило влюбляться. Боль в груди, которая и так плотно там обосновалась, разрасталась от тревоги. Теперь они будут переживать друг за друга, и уже делали неправильный выбор. На войне нет места чувствам.       Будет невыносимо каждый раз.       Гермиона медленно опустилась обратно на его грудь щекой, чувствуя, как дышать стало в разы тяжелее.       — Грейнджер?       — М-м?       — Я вернусь, — пальцы Драко нежно погладили ее зажатое худое плечо. — И когда вернусь, хочу увидеть тебя здесь, — Гермиона вопреки всему улыбнулась. Малфой звучал так по-взрослому и влюбленно. — Я постараюсь узнать как можно больше, чтобы ты не рисковала собой понапрасну.       Тогда и ей стоило сказать что-то… заботливое?       — Будь осторожен.       Она почувствовала, как он кивнул и уткнулся носом в ее макушку.       И что дальше? Они оба проиграли эту битву, хотя отчаянно боролись.

~*~

      К утру столовая кишела спорящими людьми.       — Драко Малфой.       Он даже оторопел сначала, услышав голос матери в столовой дома на площади Гриммо. По спине до самого затылка пробежали мурашки, как табун гиппогрифов. Драко медленно обернулся окаменевшим телом и, наконец, смог вдохнуть — перед ним стояла его тетка.       Собранные вверх волосы и надменный взгляд. Бледная аристократическая кожа и осанка. Платье на манер тех, что носила Нарцисса, подчеркивало тонкую талию.       Ее губы дернулись в усмешке.       — Рада знакомству со своим дорогим племянником.       — Андромеда, — Драко вернул своему голосу привычный холод с нотками высокомерия, но взгляд продолжал замечать детали. — Вы очень похожи с моей мамой.       — Ничуть, — тетка вновь усмехнулась, посмотрев на Грейнджер, стоящую возле его плеча. — И как интересно, что ей это аукнулось.       С этим не поспоришь.       — Как Тедди? — спросила Гермиона, неловко натягивая рукава водолазки до самых пальцев. Ей стало не по себе от такого прямолинейного взгляда.       — Растет, — наконец, улыбка. Черты лица Андромеды стали мягче, грустнее. — Способный и добрый мальчик. С рождения меняет цвет волос, как Нимфадора.       Она опустила глаза в пол, нахмурившись. Недолго подумав, снова переключилась на Драко. Он стал главной мишенью сегодня утром, когда дом наполнился членами Ордена Феникса.       — Родители в ужасе? — ей было тяжело скрыть злорадство.       — Еще не прогнали, — он хотел бы добавить, что они помогли им с окклюменцией и укрытием, не сдали Лорду, но промолчал. Слишком много появится вопросов на собрании.       Где-то сзади презрительно фыркнул Рон Уизли.       — Но и не приняли, — Андромеда двинулась в сторону стола. — И не примут. Никогда.       Да пошла ты.       Блэковской язвенности и злопамятности у нее не отнять, хотя Драко представлял ее более милой тетушкой. Он многое понял, общаясь с орденовцами и сделал вывод: тут нет святых. Разве что Поттер.       Да и у того осталась лишь кличка, судя по тому, что время от времени после работы в Министерстве он натягивал Пэнс на столе в Аврорате. Как вам такое? Драко чуть не упал в обморок, когда подслушал разговор Нотта и Лавгуд.       Малфой опустил взгляд в старый деревянный паркет, размышляя. Гул прибывших людей ушел на второй план, а голос Гермионы затерялся. Он опять задумался о том, что ему здесь не место, а желание схватить Грейнджер и исчезнуть стало катастрофическим.       Забери ее. Она же чокнутая и будет идти на передовую! К тому же, Грейнджер действительно могла быть…       Блять. Забери ее! Схвати за руку и исчезни, обрюхать, давай, держи в подвале! Сдай Орден. У них нет шанса. У вас есть. Она останется с тобой…       Заткнись!       — Ты в порядке?       Дыхание стало быстрым и поверхностным. Пульс стучал в ушах. Проклятая метка терзала разум и руку. Оторвав взгляд от пола, Драко увидел перед собой ее карие глаза, метавшиеся, озадаченные. Грейнджер обеспокоенно нахмурилась, и Малфой в который раз сделал пометку, что должен лучше контролировать свои эмоции, даже если тьма поглощает его. Выдохнул.       И кивнул.       Ты только что разговаривал сам с собой. Снова. Успокойся.       В поле зрения появилась тяжелая фиолетовая мантия Кингсли Бруствера, пахнувшая старым пергаментом и горьким кофе. Драко мгновенно взял себя в руки — еще не хватало терять лицо перед министром. Кингсли с легкой улыбкой наклонился к Гермионе, и кисточка на его такой же фиолетовой шапочке игриво прокатилась вперед.       Повеяло чистой белой магией.       — Напомни, когда все закончится, чтобы я взял тебя в Отдел разработки проектов, — будто украдкой сказал он ей и выпрямился. Грейнджер не скрыла гордости, слегка вздернув нос. Большие глаза Бруствера уставились на Малфоя. — Сработало, как вижу.       — Сделаю вид, что не слышал.       Он, драккл его подери, лишь глубинно рассмеялся на язвительный тон.       — Стоит переименовать А.П.П.Е.Т.И.Т. во что-то вроде… — министр задумался, сощурившись. Вокруг глаз залегли ехидные морщинки. — …Драмионы?       Невероятно. Какое дебильное название. Почему не Гермиако? Что за случка?! Может, им стоило и ребенка так назвать, как делают с породистыми щенками, складывая имена родителей? М?       Стоп. Ты опять паникуешь.       Если Грейнджер не волновалась, значит, и ему не стоило. К тому же, она пообещала быть здесь. Не ушла, хоть и хотела. Не выглядела бледной, нормально ела с утра, не изменилась внешне. Как вообще женщины понимают, что беременны? Когда? Почему он снова думал об этом?       Малфой не мог не переживать, но не смотря на панику внутри, держал лицо холодным, а взгляд отстраненным.       — Бруствер, — подслушав, Андромеда, сидящая за столом, покачала головой и поправила юбку на своих коленях. — Находишь ты время для шуток.       — Я постоянно нахожусь под давлением и слежкой, — Кингсли сложил на мантии руки в замок. — Делаю вид, что нахожусь под Империусом. Мне не помешает иногда выдохнуть.       — Как? — не выдержав, спросил Малфой. — Как у вас получается не выдать себя?       Кингсли молчал, кажется, вечность. Грейнджер прожигала профиль Драко взглядом, не веря, что он сказал это вслух. Он и сам не ожидал, и только сглотнул, ведь казалось, что на этаже в миг стало тише, и все глазели на него.       На самом деле никто даже не смотрел.       — Думаю о людях, которых люблю, мистер Малфой, — Кингсли мягко улыбнулся. — Это мотивирует.       И всё? Ценный совет, ничего не скажешь. Драко жил в компании Темного Лорда и благодаря этому выжил. Ничего нового.       — Профессор Макгонагалл! — внезапно вскрикнула Гермиона и потянулась в объятия директрисы, стремительно приближающейся к ней на встречу из потухающего камина.       Стук каблуков сопровождался приподнятой от пола юбкой и легким смахиванием пороха с плеч. Макгонагалл обняла Грейнджер, как родную дочь, и Драко отшатнулся от ее плеча, чувствуя себя не в своей тарелке. Он злился на Минерву. Она водила его за нос, как и остальные.       — Рада видеть вас в полном здравии, дети, — сказала она, отстранившись и, не обратив внимания на обозленный взгляд Малфоя, с теплотой посмотрела и на него. — Слава Мерлину.       Пару хлопков по плечу Гермионы, и она направилась к столу вместе с Бруствером, которому кивнула. Все орденовцы стягивались в одно место, как тараканы. Тео развалился у серванта с Джорджем Уизли. Блейз стоял у сидящей за столом Джиневры. Нахождение других слизеринцев немного успокаивало, но в столовой становилось тесно, и дышать стало тяжелее.       Многим не хватило сидячих мест. Для Грейнджер нашлось. Она села во главе стола справа от Поттера, и Драко встал за спинкой ее стула, как немой страж, чувствуя на себе недружелюбные взгляды. Разговоры продолжались.       А Малфой больше не мог выносить того, что грызло изнутри.       — Профессор, — позвал он Макгонагалл, сидящую от Грейнджер через Полумну и ее отца, такого же полоумного, Ксенофилиуса. — К чему были эти допросы про то, где мы были? У вас в кабинете. Вы же знали.       Его гложило, что он оправдывался в ее кабинете, как идиот. И что воспоминания Гермионы о нем лежат у нее где-нибудь в кармане, как чудовищный компромат…       Драко усмехнулся, понимая, что Минерва развела его. Она действительно развела их обоих! Всё, чтобы Драко не сбежал и не натворил глупостей. Блядская старуха!       Интересно, понимала ли это Грейнджер?       — Я поступила, как директор, мистер Малфой.       Кричать и угрожать на весь Орден он не стал — не глупый. И по взгляду Макгонагалл было понятно, что она это знала.       Но зрел еще вопрос, на который она отказалась отвечать в прошлый раз:       — Нас сдала Астория Гринграсс, верно? — в этом Малфой не сомневался. Он был почти уверен.       В столовой, наконец, повисла тишина.       — Она была обеспокоена вашей пропажей, — многозначительно ответила Минерва, и Драко этого хватило.       — Мистер Малфой? — тут же среагировал Кингсли, сидящий по другой конец стола. Его вид стал суровым и требовал продолжения.       Драко взвешивал каждое слово и что мог говорить без последствий. Он был уверен, что это заметно, но никто на него не давил. Все молча ждали ответа, как и Грейнджер, которая до сих пор не сказала о Флетчли и метках Гринграсс. Какая-то невероятная преданность.       — Дафна и Астория Гринграсс… И Грегори Гойл приняли метки, — сказал он, наконец. — Они Пожиратели смерти.       Молли Уизли схватилась за сердце и плечо Артура. Глаза многих так округлились, что выпучились.       — Мерлин, — прошептала Джинни, — да Астории же… едва шестнадцать?..       — Это точная информация? — Поттер обернулся на него с серьезным аврорским взглядом из-под круглых очков.       — Точнее не бывает, — подтвердил Драко. — Но не уверен, что это публичная информация. И что они преданы Лорду.       Дафна и Грег откровенно выглядели хреново, в отличие от пышущей счастьем Астории.       — Я подтверждаю, — Грейнджер подняла руку, как прилежащая ученица, но тут же неловко опустила ее, поморщившись. — Слышала разговор в Мэноре.       — Вы были в Мэноре? — заволновалась Макгонагалл.       — Да. Тайком, — умница. — Драко помог мне с окклюменцией.       «Драко, пф…» — одними губами прошептал Рональд Уизли, повторяя за Гермионой, и замотал головой.       — Ах вот оно что… — Тео подошел ближе к столу с открытым ртом. Его взгляд забегал по комнате и застыл на Малфое с полным осознанием. — Сучка стирала мне память после секса! Видимо, я заметил метку… — он скривился, зло сведя брови на переносице. Никому не нравится быть обманутым и чего-то не помнить. — Вот же!..       — Ты спал с Асторией? — мгновенно возмутился Невилл.       — Стерва Дафна! — драматично взмахнул руками Нотт, не стесняясь присутствия встревоженной его расстройством Полумны, с которой был в отношениях. По крайней мере, Драко так думал. Может, они просто трахались.       Малфой же с Грейнджер… Проклятье, они тоже просто трахались? Или это отношения?       — Мистер Нотт! — одновременно рявкнули Макгонагалл и Молли Уизли с четкой укоризной в глазах. Теодор фыркнул и отступил, падая спиной на старый сервант. Сгорбившись, Джордж сочувствующе на него посмотрел.       Дружочки.       — Что-то известно о Паркинсон? — спросил Драко, скрещивая руки на груди.       — Ее видели в компании Готье Моро, — ответил Кингсли, отстукивая по столешнице пальцами с кольцами. Артефакты-камни сияли и бликовали от огней на старой люстре под потолком.       — Где?       Поттер всполошился. Он чуть не выпрыгнул из штанов и не опрокинул стул, и Драко прекрасно понимал его чувства. Они определенно не просто трахались.       — В Косом переулке. Очевидно, она под Империусом, но выглядела хорошо, — старался усмирить его министр, но видел, как кулаки Поттера сжимаются, а челюсть напрягается. — Гарри…       — Хорошо? — с нескрываемым раздражением заводился он. — Выглядела хорошо? Да вы, блять, издеваетесь!       — Гарри! — повысил голос Бруствер. — Мы не можем начать перестрелку среди дня. Пострадают сотни людей! Аврорат больше мне не подвластен, — Поттер упал на спинку стула и отвел взгляд в сторону. Кингсли осмотрел присутствующих. — Я вывожу своих преданных людей из Империуса один за другим, но на всех нужно время, этого не достаточно! Нас мало. Магглорожденные пропадают.       — Нужно поймать всех Пожирателей в одном месте, — спокойно подметил Артур Уизли, слегка двинув пальцами руки, на которую упирался щекой. Он глубоко задумался. — Не дать возможности уйти.       — Желательно с Новым Лордом, — поддержал его Билл Уизли, прижимая к себе свою жену-француженку за плечо.       — Под маской Адриан Моро? — спросил Кингсли, смотря прямо в глаза Пожирателю смерти.       Но ответила Грейнджер:       — Я почти уверена в этом.       Как бы он хотел, чтобы все они ошибались. Этот ублюдок… безумно раздражал Драко и затрагивал его эго.       — Ты не в курсе, Малфой? — подал голос младший из братьев Уизли, стоящий у стены со скрещенными на груди руками. Как всегда насупленный и недовольный. — Ты же один из них. Должен знать.       Эти манипуляции больше не брали.       — Не имею понятия, но согласен с выводами Грейнджер, — спокойно добавил он, положив руку на спинку ее стула, и Минерва на такое спокойствие одобрительно кивнула. Андромеда усмехнулась себе под нос. — Можно полагать, что под маской именно он.       — Не Готье?       — Нет. Я видел его в маске Пожирателя смерти. У Адриана нет метки.       Казалось, что метка перекочевала с предплечья на лоб, иначе не объяснить то, как все пялились в лицо Малфою. Он сильнее сжал спинку стула, держа маску безразличия, но в пиджаке и водолазке всё равно стало жарко и неуютно.       Соплохвост раздери эту старуху Долгопупсов, которая щурила глаза и кривила губы, будто вместо Драко за спиной Грейнджер стояло ведро помоев!       — Я с трудом достал документы, — Кингсли достал палочку и одним взмахом вытащил из кольца с изумрудом крохотный камень, который уже через пару выведенных в воздухе рун превратился в увесистую черную папку. «Министерство Магии. Засекречено. Разработка 1811». — Это по поводу сыворотки, Гермиона, которую ты принимала, — папка проскользила вдоль всего стола прямо в руки встрепенувшейся Грейнджер. — Внимательно посмотри, кто спонсор.       Драко заглянул через плечо Гермионы, склонившись больше, чем должен был. Касаясь щекой ее пышных волос. Назло Андромеде с ее предрассудками по поводу него, назло сраному Уизли, который не умел держать язык за зубами и лез не в свое дело. Назло всем, кто его не принимал.       Его принимала она. Этого достаточно.       — Мы догадывались, — выдохнула Грейнджер, открыв первую страницу. Вокруг герба Моро с лошадью и двумя «М» оставили горелые следы сломанные защитные печати.       Малфой протянул руку и перелистнул страницу.       «…Так как воздействие белладонны в составе экспериментальной сыворотки вызывает у полукровок и чистокровных волшебников сильные побочные эффекты (мгновенную смерть), было принято взять магглорожденных испытуемых в качестве посредников. Список магглорожденных волшебников, ставших испытуемыми:       Геральдина Стоун 1972г. (смерть на II этапе, во время испытания)       Оливия Винк 1977г. (смерть на I этапе, через 27 часов после испытания)       Мэтт Макхилл 1965г. (смерть на I этапе через 2 часа после испытания)       Гермиона Грейнджер 1979г…»       Ублюдок.       У Драко сковало горло от подписей под фамилиями о смерти. Грейнджер была в этом списке чудом живой. Ее руки от увиденного затряслись.       Идиотка! Как можно было подписаться на такое?!       — Помимо тебя эксперименты проводились еще над двумя магглорожденными девушками и одним мужчиной, — продолжил Кингсли спокойным тоном. — Ты знала об этом?       — Что?.. — она с трудом оторвала взгляд от бумаг. Поморщилась и взялась за висок. — Нет…       — Оливия Винк. Может, слышала? — спросил Поттер, повернувшись к Гермионе. Он заметно нервничал, а на его лбу выступила испарина. — О ней писали в газетах. Сердечный приступ. Конечно, это был не он. Она не выдержала последствий Круциатуса.       Драко успел мельком пробежать настырным взглядом по тексту, пока Грейнджер не захлопнула папку. Она злилась. В тот день, когда в газетах написали об Оливии, Грейнджер буравила Малфоя взглядом через весь Большой зал, чтобы он дал хотя бы намек, что это не относится к Пожирателям смерти. Но он ничего не мог ответить. Он сам не знал.       А ее снова не обмануло чутье.       — Оливию обнаружили соседи, много людей видели ее тело, — сказал Артур, потирая подбородок. — Власти не могли замести следы и убрать статью из газет.       — Ясно, — Драко выпрямился. — Моро спонсировал эксперимент не для Аврората, а для того, чтобы дать Пожирателям смерти невосприимчивость к Непростительным. Укоренить свой статус этим подарком, — он вспоминал, как Лорд расхаживал по подиуму в белой маске, размахивая странной двуцветной палочкой. Высокомерный, манерный. Скулы сводило от того, что это был ебаный Адриан Моро! — Когда он впервые появился, ему не доверяли. Он подарил всем своим приспешникам защиту через метку.       — Это очень сильная магия, — подметил Забини. — Не удивлюсь, если он создал парочку крестражей. Merdoso!       Поттер скрипнул зубами.       — Зачем он открыл проект через Министерство? — Джиневра морщила свой маленький нос, пожимая плечами. — Не легче было…       — Чтобы заманить Гермиону, — с раздражением сказал Рональд Уизли, подпирая собой стену и привлекая внимание всех за столом. — Можно похитить магглорожденных, но не Гермиону Грейнджер, которую будет искать вся Британия. Официальный проект вызовет меньше подозрений. А способ сделать меня с Гарри неуязвимыми к Непростительным для Гермионы — все равно что красная тряпка для быка... Прости, Миона.       Тишина повисла удушающая. Драко гневно изогнул губы, кусая их изнутри. Он отрицал; не хотел даже думать об этом, но очевидное заметил и тупой Уизли.       — Ты хочешь сказать, что меня туда заманили? — со скепсисом в голосе и тоном заучки Грейнджер откинула Драко на первые курсы Хогвартса. — Я не знала Адриана до учебы. Никогда с ним не пересекалась.       — Гермиона, тобой пестрили все газеты, — фыркнул Уизли, подходя ближе к столу. Очевидно, он ревновал ее в то время. Думал об этом. — Что если он запал? Ты сама говорила, что он ждет именно тебя.       — Он поехавший.       — Что значит ждет тебя? — спросила Андромеда, изящно оперевшись локтем на столешницу.       Грейнджер заволновалась, и Драко решил ответить вместо нее:       — После убийства Филча Моро сказал мне, что Грейнджер сама придет к нему, — пальцы скрипнули влажной кожей о старое дерево, сжимая спинку стула. — Что она его самый дорогой эксперимент.       — И просил меня станцевать с ним, — почему-то виновато дополнила Грейнджер и принялась задумчиво кусать большой палец, опустив взгляд. — Просил… поцелуя. Может, ты и прав, Рон.       Гермиона запахла. От нее веяло страхом, который, кажется, она почувствовала впервые. Теперь в ее умной голове должна укорениться мысль, что Моро не оставит ее в покое, захочет к себе на член и, Салазар знает, что еще может с ней сотворить. Дело не только в эксперименте. Не только в ее крови.       — Кстати, о танцах, — опомнился Малфой, понимая, что это идеальная информация для Ордена. Об этом мог проболтаться кто угодно. — Вы искали место, где поймать всех вместе, — все за столом резко сосредоточились. Грейнджер с Поттером обернулись. — Будет бал в доме Моро. Рождественский прием. Приглашены все Пожиратели смерти.       — И ты молчал всё это время? — Джордж Уизли нахмурился. — О чем ты еще умалчиваешь?       О Флетчли в подвале Гринграссов. О своей матери, знающей про дом на Гриммо. Драко знал слишком много, но скомпроментировать себя было настолько страшно, что ноги подкашивались. Умрет не только он — все, кого он любит.       — Гермиона? — надавила сучка Джиневра, вопросительно подняв бровь и склонившись над столом. Малфой оставлял за собой холодное выражение лица, а вот Грейнджер, похоже, очень нервничала из-за заключенных рабов. Ее мучила совесть.       — Я думаю о… пропавших.       «Грейнджер, аккуратнее…» — направил он ей в голову, слегка дернув палочкой в рукаве, но Гермиона выбрала правильную тактику и даже не вздрогнула на легилименцию. Отозвался Поттер:       — Мы всех вызволим, — он поправил очки пальцем на переносице и уперся локтями на стол, сцепив пальцы в замок. — По нашим подсчетам пропало двадцать семь магглорожденных, — Грейнджер расстроенно выдохнула и потерла лицо ладонями. Драко слышал, что эта цифра больше, но молчал. — Это те, о ком мы знаем. Родственники пропавших в забвении или мертвы.       — Джастин? — спросила Гермиона максимально правдоподобно. — С ним все в порядке?       Молчание за столом было прервано Минервой Макгонагалл:       — Он тоже среди пропавших, Гермиона, — она замотала головой с глубокой скорбью. — Нам очень жаль, и мы надеемся, что он жив.       — Проклятье… — ругнулся Невилл, сгорбившись так, что мог согнуться напополам.       Драко тоже надеялся, что Флетчли еще жив. Ради Грейнджер. Она сожрет себя с потрохами, если с ним что-то случится, но сейчас только разозлилась: ее дыхание покрылось гневной дрожью, а кулаки уверенно сжались на коленях.       Им нужен был план действий. Не коллективные страдания.       — Нам нужно думать о том, как напасть на очевидно очень хорошо защищенное поместье, — уверенно заявила она.       — Для этого у нас есть Малфой, — Кингсли уставился на Драко, как и все присутствующие. Откинувшись на спинку стула, он смотрел с откровенным магическим упорством. — Сможешь пронести портал?       Пиздец.       — Моро изобретательны. Уверен, это будет не так просто.       — Что-нибудь придумаешь. — Как всегда высказался Король Уизли, испытывая терпение Драко. Малфой сделал глубокий вдох и прикрыл на секунду глаза. — Иначе неплохо ты устроился, на две стороны, да?       — Рональд, хватит, — строго оборвал его отец и, похоже, многие были с ним солидарны. Теперь дюжину гневных взглядов схлопотал рыжий.       А Малфой поражался своему терпению и самопожертвованию. Грейнджер сделала из него стража. Метка на предплечье горела и чесалась.       — Мы еще это обсудим, — Бруствер обменялся с Драко кивками. — Никому не покидать Гриммо. Особенно тем, кто обладает слабой окклюменцией, — он осмотрел каждого в столовой своими огромными темными глазищами. — Попадитесь вы хотя бы одному легилименту, и Малфою — нашему мосту в поместье Моро — крышка. Прошу помнить об этом, — Драко сглотнул. — Не дайте себя поймать и напичкать Веритасерумом.       — По одиночке тоже не ходите, — уверенно дополнил Поттер. — Есть еще что-нибудь полезное?       — Чарли готов поставить нам дракона в случае битвы, — начала распинаться Молли, сминая перед собой свои же пальцы. Драко знал, что за образом домохозяйки прячется очень сильная волшебница, которая прямо сейчас контролировала в доме вязальные спицы в гостиной и сушку белья на третьем этаже.       — Чудесно, — Теодор расплылся в клоунской улыбке и указал на самых популярных гриффиндорцев, — Ваша троица как раз умеет летать…       — А Перси, как только мы дадим сигнал, готов идти в бой, — продолжала Молли. — Он с нами.       — Надеюсь, в этот раз он обойдется без перетертых пастернаков на линзах, — пробубнила Джиневра.       — Джинни!       — Что, мам?       Драко нихрена не понял, но, похоже, у семейства Уизли в прошлом были распри с Перси, работающем в Министерстве магии.       — Я беру на себя подготовку учителей к битве, — отчиталась Макгонагалл и поймала одобрительный кивок Кингсли.       — Я могу принимать в своем доме раненых, — предложила Андромеда. — Мадам Помфри может пожить у меня.       — Хорошо, миссис Тонкс, — одобрила Минерва, сидящая рядом. — Я оповещу мадам Помфри.       Драко с трудом не закатил глаза.       Какие все любезные. Сдохнуть можно.       — Без знаний чар на поместье проникнуть на бал вам не удастся, — спустил он этих праведных с небес на землю. И случайно сказал «вам». — И не думаю, что убить Нового Лорда получится так просто.       — Можно его схватить, — пропела Лавгуд с фирменным блаженным взглядом и приподнятыми светлыми бровями. На ее шее сверкали миллиарды разноцветных бусин. — Не обязательно убивать. Даже самых опасных существ сначала нужно…       — Полумна, прости, — жестко отрезала Джиневра, — но здесь это не сработает.       Грейнджер была такой же пацифисткой. И по тому, как напрягалась ее спина, Малфой понял, что их ждет спор.       Сейчас начнется…       — Я могла бы…       — Не могла, Грейнджер. — Оборвал он ее грубо, поджимая губы, но это не помогло.       — … прийти к нему, как он этого и хочет.       — Нет.       — Я могла бы разрушить купол поместья изнутри и понять, как добраться до уязвимого места Моро.       — Я сам с собой говорю?       — Я не могу умолчать об этом! — повысила она голос, оборачиваясь. Даже смотря снизу вверх на Драко она выглядела такой гордой и не сломленной, что ему хотелось придушить ее. — Это важно для всех.       — Грейнджер, — он слегка нагнулся к ней, — если ты попадешь к нему в руки, то сможешь только мечтать о возможности что-то разузнать. Думаешь, он пустит тебя гулять по своему дому? — она насупилась. — Ты будешь в цепях у его ног.       Малфой вовремя осекся, прежде чем послать ей в голову «не зли меня, иначе я поступлю по своему». После такого Грейнджер наверняка бы сделала ему назло. Невыносимо упертая.       — Не нужно жертвовать собой, Гермиона, — она тут же обернулась на голос Кингсли. — Ты нужна нам в рядах Ордена, а не как пленница. Мы лишимся отличного бойца. Вам с Рональдом стоит объединиться для лучшей стратегии.       Им не стоит объединяться ни для каких целей.       Наморщенный нос Малфоя не остался без внимания насмехающегося Теодора.       — Что-то еще? — Бруствер обратился к Драко, пока тот не взорвался из-за ревности.       — Да, — он выдохнул. — Есть еще одна проблема. У многих Пожирателей уже есть магглорожденные рабы.       — Мы подозревали. Пропало много людей.       — Дело в том, что магия раба переходит к владельцу, поэтому человек в цепях сильно зависим от своего хозяина. И его жизнь — тоже.       — Ты хочешь сказать, что если умрет Пожиратель смерти, то умрет и магглорожденный? — брови Нотта улетели на самый верх лба. — Это что, шутка?       — Я лишь слышал об этом, — Малфой равнодушно пожал плечом. — Не знаю, насколько это правда.       — Как снять цепи? — в глазах Поттера загорелся праведный огонь. Тот самый, когда он уже готов в одиночку бежать на поместье Моро с факелом наперевес.       — Заклинанием с кодовым словом, — Драко нахмурился, вспоминая отрывки диалогов в доме Фабиана. — У меня пока нет магглорожденного в кандалах, так что это всё, что я знаю.       Эта фраза не понравилась многим. А что они думали, что он откажется?       Он не самоубийца.       — Получается, — делал вывод Билл, — убивать Пожирателей нельзя.       — Придется быть аккуратными, — недовольно ответил брату Джордж.       — Мы и не будем убивать, — прервал их реплики Святой Поттер. — Никого. Это и отличает нас от них.       — Согласен, — поддакивал ему Король Уизли. — Мы не убийцы.       Вы идиоты.       — Значит, у нас есть примерный план действий… — начал Бруствер, но Драко больше не мог здесь оставаться. Метка горела так, что скоро скрывать это станет невозможным.       — Мне пора уходить, — прервал он речь министра и сделал шаг назад. Рука соскользнула со спинки стула, и Грейнджер обернулась. — Может, скоро я смогу сказать больше.       — Хорошо. Берегите себя, мистер Малфой.       Еще пару шагов назад. В его глазах Гермиона сияла среди всех этих людей, и он так не хотел оставлять ее, что отходил спиной, не решаясь отвернуться. Она попыталась улыбнуться. Он едва заметно кивнул.       И все же напоследок решил оставить послание в черепушке ее очкастого друга:       «Береги Грейнджер, Поттер, если не хочешь, чтобы потонул весь корабль».       Беспалочковая легилименция отнимала чертовски много сил. Палочка жгла руку в рукаве вместе с меткой. Но медленно округлившиеся глаза Поттера оставили приятное послевкусие, и Драко едва сдержал ухмылки.       — Что?.. — Гарри снял очки и потер уголки глаз. — Как…       — Возвращайся живым, — попросила Грейнджер и на этот раз натянула губы в подобие улыбки.       — Не делай глупостей, — ответил Малфой, вытряхивая палочку из рукава.       Одно касание к метке, и обличие Пожирателя смерти поглотило его, унося прочь из этой благодетели. Что-то обязательно должно было пойти не так.

~*~

      Гарри свихнулся — иначе не назвать то, как он остервенело преследовал Гермиону по дому и постоянно спрашивал всякую ерунду, лишь бы найти повод зайти к ней в комнату. Ближе к вечеру Регулус не выдержал и рассмеялся, когда дверь за Поттером в очередной раз захлопнулась. Он спрашивал чёртово мыло. Мыло.       Гермиона закатила глаза, впиваясь пальцами в министерскую папку.       Сидя на кровати в позе лотоса, она поддерживала огонь свечи и изучала записи Паркинсон и Моро. Ее подвергало в шок написанное. Эксперимент был настолько жестоким, что после каждого испытания ожидалась смерть подопечного, и если он выжил — это чудо. Даже Империус был такой силы, что снес половину сознания Мэтта Макхилла, превратив его в овоща. Адриан никого не щадил. И это он был под белой безликой маской…       Такой же, как описывал Драко на Лорде.       После пыток с положительным исходом у магглорожденного бралась кровь и основной Испытуемый «М»… пил ее. Черт возьми, он пил ее! Регулус, подглядевший в записи через плечо, хмыкнул с Гермионой одновременно — легко было догадаться, кто этот сумасшедший «М». И почему в тот день, в теплице, он укусил ее и с таким наслаждением слизал кровь, назвав «ядом».       «Poison. Чистый яд. Я сделал тебя такой — вот моя правда. Ты сильнее, чем кто-либо в этом замке».       Грейнджер вздрогнула то ли от воспоминаний, то ли от холода призрака. Обернувшись, она встретилась со светлыми глазами Регулуса.       — Ты не хочешь рассказать мне… — начала было Гермиона свой допрос Блэку, за который, между прочим, устроила сеанс живого порно, но черные кудри уже скрылись за стеной так же быстро, как появились. — Ясно. Спасибо, подлец.       Щеки запылали. Стало жарко от стыда и прилива тепла к животу. Грейнджер осмотрела кровать, на которой ее еще недавно жестко трахал Малфой, и прочистив горло, снова уставилась в текст документов. Паркинсон писала от руки очень аккуратным витиеватым почерком, делая заметки:       «…Что-то в сыворотке не хватает. Я не могу допустить смерти последней живой испытуемой. Круциатус не должен был сработать. Я что-то упускаю… Может, испытуемая пропустила важную порцию зелья?       Может, она могла бы выпить его позже?..»       Гермиона резко выпрямилась и подскочила на месте, вытаращив глаза.       «…Я исправила вакцину так, чтобы не было передозировки беладонной от выпитой замены основной эссенции. Добавила вишневый вкус к новой разработке (за ним пришлось отправиться к крольню на рога, надеюсь кое-кто это оценит)…»       Губы сами расползлись в улыбке. Пальцы медленно очертили чернила и тоска защемила сердце.       «…Осталось дело за малым. Совсем немного до истины, которая может убить меня. Что-то скрыто прямо под носом. Рецепт зелья у меня в руках. Нужно только… добраться до истины.       И попросить Моро провести больше света в лабораторию, ни черта не видно! Я хоть и живу в слизеринских подземельях, но это еще не значит, что я крот!»       Стоп.       Стоп стоп стоп.       Нагнувшись ближе к тексту, почти носом в серый пергамент, где Пэнси вырисовала змею на полях, Гермиона нахмурилась. Паркинсон была не из тех, кто философствует об истине. Что-то здесь…       Больше света. Рецепт у меня в руках. Истина, которая может убить… Она схватила палочку, лежащую на кровати и рассекла ею воздух.       — Люмос!       Пергамент осветили яркие лучи с кончика палочки. Гермиона поморщилась, но на пергаменте не появилось ничего нового.       —Апарекиум! — взмахнула она еще раз. Ничего.       Гермиона взялась читать снова. Слизеринские подземелья и змея натолкнули ее еще на одну мысль.       — Зеленые искры!       Каждая вспышка зеленого света из палочки рождала на бумаге сияние новых букв. Изумруд переплетался с серебром, завитки расходились узорами — и вот он! Скрытый текст!       Грейнджер подскочила, усаживаясь на колени, и опустила папку на кровать, склонившись над ней.       «Грейнджер,       Уверена, рано или поздно ты доберешься до этих документов. Ты не можешь иначе. Если это читаешь не ты, а Поттер, то тогда слишком поздно, я, возможно, мертва. В таком случае… я люблю тебя, тупоголовый, мы отлично трахались в последние встречи!       Но я буду верить в лучшее (видимо, это передается половым путем от Гриффиндора) и верю, что это ты, Грейнджер. А я… валяюсь где-нибудь в клетке. Я ведь имею ценность, верно? Меня не станут убивать.       Теперь о важном. Я нарочно допустила ошибку в создании зелья, точнее, в ее концентрации. Ты испытала те муки из-за меня… Но так было нужно. Верь мне. Иначе… Я не могу ни говорить, ни писать об этом даже когда снимаю с себя Империус. Хвала Мерлину, что могу говорить об эксперименте с тобой и дать шанс этому гребаному миру.       По моим подсчетам сейчас ты должна быть невосприимчива к Круциатусу, но будь осторожна, и я могу ошибаться. Ты должна выпить еще одно зелье, последнее. Варить его недолго, но ингредиенты достать будет трудно — они очень редкие и дорогие. В лаборатории все есть, если сможешь туда проникнуть. Или… каким-то чудом найдешь зелье, которое потеряла!       К рецепту в документах тебе нужно добавить больше белладонны — еще 0,2 унции. Без нее ничего не получится.       Последствия будут серьезные. Надеюсь, ты переживешь последний этап. Но я верю, что ты справишься. Верю, что мы… еще встретимся, Грейнджер. Ты станешь той, кто принесет Ордену победу в своих венах.       И не грусти по мне. Действуй».       Искры зеленого света потухли.       — Охренеть, Паркинсон, — Гермиона опустила палочку на покрывало дрожащей рукой и заправила прядь за ухо, видя, как текст с пергамента исчезает. Слова, что звучали в голове ее голосом, таяли, и сердце болезненно вырывалось из груди.       Вместе с трясущейся нижней губой пришла и надежда. Она могла сделать зелье, выпить его, и попросить, например, Нотта проверить на себе последние два Непростительных заклинания. Господи! Это ведь…       Участники сопротивления могли выпить ее кровь и застать врасплох Пожирателей смерти. Жертв будет гораздо меньше.       И Драко. Она защитит и его.       Схватив палочку, Грейнджер сорвалась с места так быстро, что чуть не запнулась об свои же ботинки. Спина покрылась потом. Руки стали влажными и сумочка с незримым расширением чуть не выскользнула прямо на пол.       Она быстро наколдовала Акцио. Колбочка с порошком приятно охладила ладонь, а пальцы крепко ее сжали. Три десятых унции белладонны — именно столько было у нее в запасе.       Не надо ничего варить. Гермиона знала, где потеряла зелье, а Минерва Макгонагалл могла бы присмотреть за ней после выпитого безумия.

~*~

      К полуночи Поттер вырубился. У нее не было желания объясняться со всеми, собирать отряд и терять драгоценное время. Ее снова будут отговаривать от риска умереть. Никто не даст Гермионе Грейнджер пить белладонну в таком количестве.       Признаться честно, ей и самой было страшно от этой мысли.       Гермиона знала, что камин из дома на Гриммо в кабинет Макгонагалл до сих пор открыт. Орденовцы готовились к бою в рождественскую ночь и разбирали артефакты, а некоторые эльфы Хогвартса согласились помогать Помфри и другим в это не легкое время. Грейнджер просила их затаится, но они не согласились. Замок был чудовищно пуст.       Поэтому она закинула сумку на плечо и спустилась в гостиную первого этажа. На втором этаже кто-то увлеченно играл в шахматы, и ее крадущийся силует на лестнице не заметили. В груди горело. Ступени не скрипели. Решимости столько, что воодушевление выплескивалось через край. Темнота гостиной приняла ее, камин сиял магией. И только она взяла горсть Летучего пороха, как свечи в настенном канделябре вспыхнули. Гермиона вздрогнула и застыла.       Проклятье…       — Грейнджер? — раздался бархатистый голос за спиной. — Тебе не стоит уходить.       Она медленно развернулась, опав плечами, и увидела Блейза, уверенно держащего палочку. Он заинтересованно поднял бровь и засунул вторую руку в передний карман брюк, чуть задрав свободную черную футболку.       — Я должна попасть в Хогвартс.       — Что ты задумала? — с его пухлых темных губ сорвался разочарованный вздох. — Грейнджер…       Гермиона упрямо уставилась и выпрямилась в спине.       — Я там кое-что обронила, ясно? — пальцы сжали край плаща с пуговицами. — Очень важное.       — Настолько, что это не ждет?       — Нет.       Страшно было даже дышать, отвечать, двигаться, иначе их мог услышать кто-то еще. С Забини можно было договориться, но именно сегодня Гермионе казалось, что он ей не по зубам.       То, с какой упертостью и сомнением Блейз смотрел на нее… Он действительно переживал.       — Малфой убьет всех нас, если ты не вернешься, — сказал он то, что совершенно точно не хотел произносить вслух.       — Я вернусь, — голос Грейнджер дрогнул, когда Забини сильнее сжал палочку и опустил подбородок к груди. — Заберу то, что обронила, и навещу Макгонагалл. Ничего опасного. Я воспользуюсь камином кабинета директора, пока он открыт. Никаких посредников.       Пальцы перебирали палочку. От волнения пересохли губы. Гермиона перемялась с ноги на ногу, видя, как Блейз отрицательно мотает головой.       — Отпусти ее, — внезапно донесся еще один голос. Теодор шагнул из-за угла коридора в майке и пижамных штанах, но вопреки своему растрепанному ночному образу выглядел собраннее, чем когда-либо. Нахмуренный лоб дополнил образ. — Пусть идет.       — Какого черта, Нотт? — у Блейза выступили вены на висках от недовольства.       — Все нормально, Забини, — пыталась успокоить его Гермиона, то и дело с опаской посматривая на лестницу. — Я вернусь через пару часов.       Грейнджер сильно лукавила и знала об этом. Если Паркинсон писала, что действие зелья будет невыносимым, значит, эффект можно умножать втрое. Пэнси предупреждала ее только о действительно хреновых вещах. План Гермионы был прост: найти зелье в кладовке, где она его обронила, добавить в него две унции белладонны и выпить прямо перед тем, как найти Макгонагалл. Она и присмотрит за ней. Гермиона не планировала оставаться одной.       Но вряд ли это были пару часов, как она сказала Блейзу. И тот, сомневаясь, потер губы костяшкой согнутого пальца и отступил на шаг назад.       — Ты передумала идти в пленницы к Лорду? — спросил он серьезно.       — Передумала.       Здесь не было лжи. Она все еще считала план хорошим, была самоотверженной и жертвенной, но не настолько, чтобы предавать Драко и ложиться под Адриана. Мысль, что он ее не тронет, стала бредовой даже для нее. Как у нее хватило смелости целоваться с ним?       Как она не заметила раньше сколько в нем тьмы?       — Надо признать, план был отличным, — поддержал ее Тео, уперевшись локтем об косяк на уровне лица. — И хреновым одновременно, — исправился он тут же, увидев неодобрительный взгляд Блейза. — Черт…       — Это отвратительный план, Тео, — Забини снова замотал головой, но на этот раз на трусость Нотта.       Воспользовавшись моментом, Гермиона забралась в камин и кинула Летучий порох в ноги.       — Не носить нам голов… — услышала она голос Блейза, прежде чем произнесла шепотом адрес, и не унеслась трансгрессией зеленого пламени.

~*~

      Кабинет директора почти не поменялся с тех пор, как пост приняла Минерва Макгонагалл. Она искренне любила и уважала Дамблдора, и все его артефакты, картины и даже тарелка с лимонными дольками остались неизменными украшениями невероятной красоты кабинета. Оказавшись там, Гермиона огляделась, желая поздороваться с портретами директоров, но они были занавешены плотной бордовой шторой с золотыми оборками.       Она торопилась. Минервы не было в кабинете в полночь, поэтому, возможно, она уже спала в своей спальне в корпусе учителей. В любом случае Грейнджер решила сначала найти зелье, подготовить все, а потом уже тревожить учителя глубокой ночью и шокировать своим состоянием. Это важно. Со временем они поймут и будут гордиться ее храбростью.       Картины в коридорах всполошились. Удивлялись тому, как Гермиона неслась в сторону той самой кладовки, пугая нарисованных людей грубыми громкими шагами по каменному полу. Она вспомнила, как Адриан в тот день примерил ей черное кружево как фату, и ее передернуло. Он касался ее, зная, что пытает ее и пьет кровь, как проклятый вампир.       Тогда он еще держался: поддерживал образ нетронутого мальчишки-новичка и отрицал все слухи о связях с девушками. Был неторопливым, спокойным, терпеливым.       «— Я похожа на старую вдову? Или на королеву Хуану?       — Ты скорее, как Veuve Clicquot Ponsardin. А на вкус, я уверен, как Pinot noir. Такая же сложная и непредсказуемая.»       Гермиона носила обручальное кольцо его матери и искренне верила, что накручивает себя, пока… В какой-то момент его маска не слетела. В какой же?       В ту хэллоуинскую ночь, когда Адриан спросил разрешения поцеловать ее и тянулся к губам в зачарованному саду. Когда она позволила, чувствуя трепет в груди и еще не зная, кто он на самом деле. Когда его дыхание обожгло губы и кто-то закричал «Пожар!».       Она отрыла глаза. Слишком резко, чтобы он успел натянуть маску обратно.       В его глазах горела тьма — целый вулкан, как из самого Ада. Адриан хотел сжечь ее, испепелить, уничтожить.       Сожрать, как лава сжирает все живое, медленно, с упоением и не щадя. Так судьба настигает.       Тогда она не придала этому значения, ведь были более важные вещи — горел внутренний двор Хогвартса. Гермиона даже проигнорировала свое чутье, когда впервые поцеловала его в гостиной Гриффиндора. Отрицала всё, потому что не хотела допускать мысль, что Малфой прав. Что он переживал за нее.       Грейнджер толкнула дверь кладовой, врываясь в затхлый спертый воздух. Взмах палочки зажег свечи на стене, и яркие пылинки заплясали перед ее глазами. Полки ломились от коробок и украшений, торчащих из мешков, и Гермиона ненадолго замерла, осматривая их.       «— Малфой ведет себя странно. Как твой больной преследователь.       — Адриан, я могу за себя постоять, а Малфой… Он ничего мне не сделает.       — Хорошо. Иначе мне придется с ним разобраться, Гермиона».       Тревога застряла в горле, стуча в затылок тупой болью. Гермиона встряхнулась, чтобы выбросить воспоминания из головы и рухнула на колени, рыская по полу. Пыль собиралась на пальцах и джинсах, но она шла к цели, двигая коробки и наклоняясь все больше. В какой-то момент она просто прислонилась щекой к каменному холодному полу, заглядывая под шкафы. Ничего.       — Да где же ты? — с обидой в голосе она села на колени и отряхнула руки. Разочарование кралось мелкой поступью и почти постучала ей по плечу.       Она осмотрелась еще раз. Что-то блеснуло в дальнем углу за бутылками.       Ругнувшись вслух, Грейнджер бросилась к блестяшке, гремя стеклом. Схватив с пола грязную склянку с выверенным почерком Паркинсон, она улыбнулась во всю ширь.       PP-144/2.1.       — Да! — воскликнула она, прислонив зелье ко лбу и отсалютовав им к Богам. — Да, черт возьми! — пальцы сами расправили наклеенный на стекло пергамент, края которого небрежно свернулись. — Пэнси, мы обязательно вытащим тебя.       С уверенностью главнокомандующего Гермиона покинула кладовку, направляясь в учительский корпус. Люмос подсвечивал шаги и колонны, но сейчас ее не пугали даже тени. Она близка. Слишком близка к тому, к чему стремилась все эти месяцы! От радости ей казалось, что страха больше не существует и даже музыка заиграла на корках подсознания.       Какой-то французский мотив…       Les parois de ma vie sont lisses ,       Je m'y accroche mais je glisse       Lentement vers ma destinée       Mourir d'aimer       Нахмурившись, Гермиона вцепилась в ремешок сумочки и прибавила шаг. Сердце заколотилось как бешеное, а музыка заиграла громче.       Tandis que le monde me juge       Je ne vois pour moi qu'un refuge       Toute issue m'étant condamnée       Mourir d'aimer       Mourir d'aimer       Стоп.       Это играло не в ее голове.       Замерев на месте, Грейнджер почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. Она обернулась на звуки музыки в тот коридор, что вел к старым кабинетам, и ведомая чем-то темным и безмерным любопытством двинулась на зов. Это могла быть Макгонагалл. Это мог быть кто угодно.       De plein gré s'enfoncer dans la nuit ,       Payer l'amour au prix de sa vie ,       Pécher contre le corps mais non contre l'esprit       Laissons le monde a ses problèmes ,       Les gens haineux face a eux-mêmes ,       Avec leurs petites idées ,       Mourir d'aimer       Гермиона медленно приближалась к приоткрытым дверям кабинета старостата. Оттуда лилась музыка и свет, теплый, манящий, так похожий на те, что зажигала Минерва для медленных танцев. Может, у директора было свидание?       Она только взглянет одним глазком.       Puisque notre amour ne peut vivre ,       Mieux vaut en refermer le livre       Et plutôt que de le brûler ,       Mourir d'aimer       Тихонько потянув за ручку, она заглянула внутрь. Пластинка крутилась в старом граммофоне на фоне большого панорамного окна с потрясающим ночным небом. Фонарики, украшающие балкон второго яруса игриво переливались ярко-оранжевым светом. Пустые парты и скамьи в два ряда стояли на местах, будто ничего не происходило — просто музыка, просто свет и никакого тайного свидания.       — Флора? — позвала Гермиона, заходя внутрь кабинета. Нахмуренный лоб заболел от напряжения. — Профессор?..       Comme on le peut de n'importe quoi ,       Abandonner tout derrière soi ,       Pour n'emporter que ce qui fut nous, qui fut toi       Внутри зазвенели колокольчики. Нарастающая паника вместе с учащенным дыханием. Грейнджер подошла к ближайшему столу и коснулась его, чтобы заземлиться и убедить себя — ты в чертовом Хогвартсе, Гермиона, тебе не должна угрожать опасность в стенах замка! Но… слова песни разжигали пол под ногами, а от лавы надо бежать.       Бежать!       — Вот же черт… — прошептала она, еще раз осмотревшись. Ловушка. — Черт, черт!       Гермиона сорвалась прочь, как лань от охотника.       Tu es le printemps, moi l'automne ,       Ton cœur se prend, le mien se donne .       Массивные двери кабинета захлопнулись прямо перед носом.       — Куда-то спешишь?       От страха глаза закрылись сами. Рот с дрожью приоткрылся, делая неровные рваные вдохи. Голос Адриана вышиб почву из-под ног и покрыл кожу мелкими каплями пота.       Гермиона повернулась, сжимая в руке палочку. Виноградная лоза в ладони нагрелась.       Mourir d'aimer ,       Mourir d'aimer,       Mourir d'aimer.       — Как ты попал в замок? — слова рябили и лопались от ужаса. Он стоял рядом с громофоном в центре панорамного окна.       — Так же, как и вышел, Гермиона, — неторопливо сняв черную кожаную перчатку с руки зубами, Адриан убрал иглу с пластинки. Повисла тишина, и только фонарики продолжали мерцать вместе с его победной улыбкой. — Счастлив видеть тебя.       — Не могу сказать того же.       Первый раз он выглядел таким — совсем не школьником. Высокий, плечистый, в военных черных сапогах и длинной кожаной мантии. Его скулами можно было порезаться, а от взгляда хотелось сжаться в песчинку. Снимая вторую перчатку, он продолжал улыбаться и осматривать Гермиону с головы до ног как очень желанную зверушку.       Она сглотнула, прижимая сумочку с зельем к своему бедру.       — Ты здесь разве не по своей воле? — спросил он, размеренно приближаясь к ней между длинными рядами парт.       — Я пришла не к тебе.       Пальцы чуть приподняли палочку вперед.       — Уверена? — он сиял, как ясенец. — Какое же совпадение, что я ждал тебя именно здесь. Я знал, что ты придешь.       Когда он приблизился ровно наполовину, Грейнджер окончательно выставила перед собой палочку. Точно ему в сердце. И он остановился, сложив руки перед собой вместе с перчатками, которые держал.       — Ты Новый Лорд Пожирателей смерти, так?       Адриан склонил голову к плечу абсолютно самоуверенно.       — Ты так думаешь?       — Знаю, Адриан! — сказала она громче, чем хотела, раздражаясь от его елейного бархатного голоса. — Хватит притворства.       Его улыбка растворилась в тонко натянутых губах.       — Тогда… — он изменился в голосе и лице, и скулы-лезвия прорезались, как скалы. Взгляд исподлобья почернел, а темная прядь выпала из высокого пучка, рассекая его гладкий лоб. — Ты же понимаешь, что должна пойти со мной?       Когда-то она хотела этого.       — Я не пойду.       — Если ты откажешь, — он вздохнул вполне по-настоящему, — я убью парочку эльфов и… директора, — Гермиона расширила глаза от ужаса. — Почему бы и нет. Ее все равно следует заменить.       Вот и всё. Теперь ты точно знаешь, кто он такой. Теперь ты видишь. Он безумен, болен, желает крови — и твоей в первую очередь.       — Неужели ты… — она запнулась, сглатывая страх, — …такой?       — Пойдем со мной и узнаешь, Mon Supplice, — его усмешка была короткой и скромной. — Разве ты не хочешь увидеть свою подружку Паркинсон?       — С ней всё в порядке?       Адриан молча протянул руку.       Гермиона смотрела на его длинные изящные пальцы, думая, как близко она к Пэнси. Ее план — вот он, только протяни руку и иди с ним. Что значит твое тело в сравнении со спасением сотен магглорожденных и друзей? С жизнью того, кого ты так любишь.       Драко так же протягивал руку, когда забирал Гермиону в Мэнор. Только ему не приходилось снимать перчатку и маску, чтобы получить ее доверие.       И она не могла его предать.       Гермиона рассекла воздух палочкой.       — Бомбарда!       — Протего! — тут же отразил он удар, вытряхнув палочку из рукава. Ну и реакция! Невозможная! Взрыв содрогнул кабинет, отовсюду посыпалась пыль и книги попадали с полок. Скелет виверны под потолком пошатнулся.       Надеясь, что запирающие чары слетели, Гермиона развернулась, снова дергая ручку двери, пока Адриан отмахивался от клубов пыли.       — Гермио-она… — пропел он с угрозой. — Ты злишь меня!       «Я ужасно злюсь, когда на меня наставляют палочку».       — Аберто! — попробовала она отпереть дверь. — Алохомора!       Тщетно. Чтобы взорвать ее нужно было расстояние, а она не могла позволить себе приблизиться к Адриану. Гермиона рванула в сторону, к стеллажам, выставляя палочку в Моро, но внезапно врезалась в его твердую грудь.       Грейнджер взвизгнула от неожиданности. В Хогвартсе нельзя перемещаться аппарацией! Но Адриан стоял уже перед ней, вырвал у нее палочку одним грубым рывком, и она отшатнулась, пытаясь ее удержать. Упала задницей на пол под его сердитым усталым взглядом и поползла-попятилась, как букашка перед великаном, боясь упустить его из виду.       Он просто смотрел, как она уползла за шкаф и села за него, прижавшись спиной.       — Прекрати, Гермиона, — сказал Моро спокойно, не приближаясь. Раздался хруст.       Хруст ее волшебной палочки.       Зажав рот ладонью, Грейнджер задушила в себе всхлип, когда две части ее древка ударились о каменный пол с громким стуком. В душе что-то надорвалось. Никто до сих пор не пришел, значит, Адриан наложил сильнейшие чары на этот кабинет и черт знает, как давно вообще готовил для нее эту ловушку.       — Я не хочу делать тебе больно.       Гермиона закрыла глаза, выдавливая из них мутную влагу. Схватив сумочку, она принялась рыться в ней дрожащими руками.       Не теряй головы. Соберись, Гермиона!       — Ты нужна мне.       Сердце упало в желудок. Она услышала хруст пыли и камней под его ботинками — Адриан приближался. Достав из сумочки зелье и белладонну, она откупорила обе склянки и принялась сыпать перетертую траву на глаз.       Но тут… Ба-бах! Прорычав, Моро ударил ладонью по стеллажу, теряя терпение. Шаги начали настигать стремительнее. Грейнджер в шоке уставилась на склянку с зельем, куда высыпала всю беладонну и в ужасе открыла рот.       Блять! Черт возьми!       Руки задрожали еще больше. Не думая больше ни секунды и плача, она закрыла пальцем бутылочку, встряхнула ее и опрокинула кислую, пахнущую яблоками, жидкость в рот. Была не была.       Когда Адриан вытащил ее за шкирку из-за шкафа, как тряпичную куклу, склянка разбилась об пол, как и ее планы.       — Отпусти меня сейчас же! — заорала она, вырываясь из сильных мужских рук, прижимающих ее к себе. Ладони били его грудь, пытались выцарапать глаза, но бестолку. — Нет!.. — он развернул ее к себе спиной и вжал в рот растертую мокрую траву, перекрыв дыхание. — Н-н…       Тело обмякло. Глаза закатились.       — Aux grands maux les grands remèdes… — сгорбившись, он прижался к ее щеке своей и погладил по волосам. — Я больше не отпущу тебя, Mon Supplice. Больше нет…