Аппетит

      Когда-то дом Блэков был поистине красив. Мрачен, но красив. Сейчас же гостиная первого этажа ветшала и тускнела, но не потеряла своего готического шика. Здесь в воздухе витало что-то неуловимое, магически темное, и этот аромат дополнил другой — тяжелый и кислый.       Пахло непринятием.       Драко убежал. Умчался вверх по лестнице, оставляя за собой гробовое молчание. В полной тишине сгрохотала дверь несколькими этажами выше, но Теодор даже не вздрогнул, попивая из кружки горячий кофе с причмокивающим звуком.       Гермиона была так увлечена внезапным появлением родителей, что совсем не подумала о его реакции. Кажется, его сильно задело за живое.       А старшие Грейнджеры, между тем, удивленно переглянулись.       — Что с ним? — мама нахмурила брови. Пронзительный взгляд отца стал подозрительным.       Чувство эйфории мгновенно испарилось. Тело заземлилось. Ей нужно было что-то ответить, и уж тем более она не могла врать, когда родители так на нее смотрели. Они поняли больше, чем нужно. И Гермиона, вздохнув, решилась:       — Дайте ему время. Поверьте, Драко сейчас очень сложно.       Ужасно. Она понимала, о чем думал Малфой. За пару секунд его худое лицо облепила паника, глубокий стыд, а кожа посерела, как у мертвеца. В некоторых ситуациях он всё еще не мог держать эмоции под контролем, даже если врал в глаза другим Пожирателям смерти.       Не верилось, что Астория Гринграсс была одной из них.       Под прессом молчаливых родителей Гермиона сжалась и решила перевести тему:       — Как вы здесь оказались? — удивленно выдала она как ни в чем не бывало, и тут же вздрогнула от неожиданного толчка в грудь — большой рыжий полуниззл запрыгнул к ней на руки. — Глотик!       — МАУ!       — Мы решили, что вам не помешает увидеться, — игриво бросил Теодор, но проходя мимо в сторону читальной зоны, изобразил рвотный рефлекс на нежности кота. — Ты вернула окклюменцию? Нам не придется стирать тебе память? — взяв книгу с полки, он упал в кресло и закинул ноги на один из подлокотников.       Метнув в Нотта убийственный взгляд, кот замурчал от «почесушек» хозяйки и прикрыл глаза.       — Мерлин, нет! — запротестовала Гермиона, агрессивно причесывая гриву Живоглота. — Всё в порядке. Я всё вспомнила.       После услышанного родители тут же закрыли собой обзор на Теодора и насупились. Отец скрестил руки на груди. Мама взяла ее за плечо.       — Гермиона… — начала она.       — Мы волнуемся, — продолжал папа.       — Нас так внезапно вывезли из дома. Мы даже не можем сказать тебе, куда!       — Расскажешь?       Грейнджер прижала Живоглота к груди, сглатывая. Под ложечкой засосала целая бездна.       — Мам, пап… — она вздохнула, опускаясь в кресло гостиной. — Даже не знаю, с чего начать.       Мама и папа последовали за ней — нетерпеливо сели на видавший роскошь диван, на самый край, будто хотели сорваться, схватить свою дочь и унестись прочь из магической части Лондона. Конечно, это не из-за отвращения к волшебникам, а из желания защитить ее.       Желтые глаза кота моргнули в ожидании. Усевшись на коленях Гермионы, Живоглот громко мяукнул, переживая больше всех.       — МАУ!       Грейнджер поджала губы.       — Магическая война продолжается, — сказала она, как на духу, с тяжестью посмотрев на бледные лица родителей. Не шокированные. Они и так всё поняли. — И мы… находимся в сопротивлении.       — Ты говорила, что всё кончено, — голос отца звучал грубо и жестко, как хлыст. Сэмюэль глубоко вздохнул и нахмурился.       — Я так думала, — разочарованно прошептала Гермиона. Отец замотал головой в отрицании. — Папа, это правда!       — Ты не обязана участвовать, — мама еще сильнее придвинулась к краю и взяла ее холодную руку в свою. Пальцы еще не согрелись после перемещения с Пожирателем смерти, а чары Драко слетели, как только он вышел из себя. — Не обязана…       Мама нервно начинала покачиваться, но держалась. Всегда держалась.       — Разве я могу иначе? — все еще шепот. Гермиона не знала, как объясниться.       Как сказать им, что ты собралась идти в самое пекло ради победы справедливости?       — Тогда мы останется с тобой, — папа вновь скрестил на груди руки, надувшись. — Мы останемся и точка.       — Вы не можете! — мгновенно вспылила Гермиона, и недовольный полуниззл спрыгнул с ее колен на пол. — Вы… — она запнулась, подбирая слова, — поймите, вы — моя слабость. В хорошем смысле, понимаете? — ее пальцы судорожно сжали в ответ руку Джин. — И вам нужна защита.       Отец достал из-за спинки дивана сумку со свой охотничьей винтовкой. Гермиона расширила глаза.       — Я умею стрелять.       — Папа…       — Я взял с собой, — он сжал оружие сквозь сумку и стиснул зубы, — я как чувствовал!       — Сэм, — теперь и мама попыталась его успокоить, положив ладонь на колено, но он даже не взглянул на нее.       Его челюсть заходила туда-сюда. Большая ладонь нервно потерла небольшую щетину на подбородке.       — Папа…       — Что? — повысил он голос, сурово уставившись. — Снова сотрешь нам память?       Сердце прокатилось вдоль позвоночника, сорвалось с колен, как с горок, и упало к ногам. Разбилось. Приоткрыв рот, Гермиона сделала вдох и застыла, не зная, как начать говорить через боль. Да и что вообще говорить?       Только уже сказав, папа сам опешил от своих слов. Его лицо исказилось болью и разочарованием.       — Прости, милая, — сказал он чуть мягче, поднимаясь с дивана, — я не хотел.       Мамина рука скользнула по его бедру и упала. Отец спешно вышел на улицу, а Гермиона выдохнула, прикрыв глаза.       Нотт громко захлопнул книжку и поднялся с кресла.       — Кого-то мне это напоминает, — протянул он, вальяжно направляясь к стеллажу, как кот, гуляющий сам по себе. — Понятно, как ты терпишь Малфоя.       Живоглот у камина гортанно зарычал то ли на его слова, то ли на приближение к себе слизеринца, которого очевидно невзлюбил. Гермиона зарылась пальцами в волосы, не в силах пререкаться еще и с выходками Теодора. И Сэм, и Драко действительно были чем-то похожи.       Мама неожиданно улыбнулась. Она знала, что ее вспыльчивый муж выдохнет и вернется, а дочери требовалось ненадолго переключиться.       — Так это твой парень? — спросила она, чуть наклонившись.       — О, нет, — отреагировал Тео, бегло осматривая книги на полках и ведя по ним пальцам, — я не ее парень! При всем уважении, дочь у вас… — он задумался, повернувшись над плечом, — …замечательная?..       — Теодор! — рыкнула Гермиона, отпуская взъерошенные волосы.       — А, вы не обо мне, — увидев ее поджатые губы, он отвернулся к полке, продолжая увлеченно выбирать книгу.       Мама сдержала грустный смешок. Не может быть весело, когда твоя дочь на войне. Но даже сейчас она не потеряла и капли надежды, а ее взгляд… Когда Джин пыталась успокоить мужа и дочь, то ее глаза всегда становились влажными, с искрами веселья. Она проникалась чувствами. И вот теперь, смотрела на нее хитро, выжидающе, с грустной улыбкой на губах, желая быть рядом с дочерью в самые трудные минуты.       Гермиона мгновенно растаяла.       — У нас сложные отношения, — сказала она честно, разминая ледяные пальцы. Признание маме давалось не легко. — Драко не простой.       — Ты тоже.       — Да, — Грейнджер опустила взгляд на свои руки, упорно пытаясь содрать болючий заусенец у ногтя. — И мы требуем друг от друга то, что дать не в силах. Вернее, я, — вдох полной грудью. Ладони были такие влажные, что пришлось вытереть их о джинсы. — У него лучше получается. Я в отношениях совсем некомпетентна, мама.       Джин принимала ее любой.       — С тобой всё в порядке, милая, — она вновь улыбнулась и убрала упавшую прядь густых темных волос за ухо. — Отношения сами по себе очень сложны, и над ними постоянно нужно работать. Мы с твоим папой часто не сходимся во мнении, но это не мешает нам любить.       Любить.       Вот и прозвучало это слово.       Гермиона облизала губы и отвела взгляд, боясь такого откровенного прямого контакта. Она безусловно доверяла маме, но они никогда не обсуждали подобных тем, а после проблем с их памятью интимных разговоров и быть не могло. Родители еще обижались на нее.       Да и о чем говорить? Ее предыдущие отношения были натянутыми и… никакими. О Роне ей и делиться было нечем.       — Ох… — вырвалось из нее, и она растерянно заморгала. — Мама…       Джин держала ее под прицелом и не упускала ни одной эмоции, пока Гермиона отчаянно пыталась скрыть, что до ужаса влюблена. Но они с Драко не просто не сходились во мнении — они были по разные стороны, что намного, намного хуже. Это как совместить несовместимое.       Им нужно отпустить друг друга. Никак не выходит.       — Я вижу, что тебя это тревожит, — мама вкрадчиво заглянула к ней в лицо, склонив голову к плечу. — И то, как ты посмотрела на него… — ее щеки порозовели, а голос стал тише. — Так вам понадобились те контрацептивы, что я тебе положила?       Гермиона покраснела и надулась, сдерживая пар из ушей.       — Еще как понадобились, спасибо! — воскликнул Тео, о котором все успели забыть, и с улыбкой обернулся от стеллажа с книгой в руке. Грейнджер сжала кулаки. Мама вытаращила глаза и приложила ладонь к груди. — В смысле, они понадобились мне! — уточнил он, упираясь на спинку дивана свободной рукой. — В смысле, не с вашей дочерью…       Спасибо за уточнение!       — Теодор! — Гермиона подскочила на ноги, пылая от ненависти. — Выйди уже отсюда!       Он отсалютовал пальцами от виска и поспешил к лестнице, топая своими длинными худыми ногами и даже не представляя, какие проклятья мысленно летели ему в спину.       — Уже ухожу!       Хорошо, что водолазка скрывала следы от поцелуев на ее шее. Гермиона заметно нервничала. Мама тоже поднялась, с облегчением опустив от груди руку. И после услышанного она всё еще ждала ответ на ее вопрос…       — Все в порядке, — уверила ее Грейнджер, обнимая себя за плечи.       Хотя всё могло быть не в порядке.       Она просто надеялась, что их «пронесет», и это было впервые, когда она верила во что-то настолько неточное.       — Ты очень взволнованна, — снова перевела тему Джин, видя ее закрытую позу и избегающий взгляд. — И папа… — входная дверь, как по заказу, скрипнула, — …а вот и он.       Вместе с ним в гостиную ворвался поток холодного воздуха, всколыхнув кисточки на торшере. На улице тарабанил дождь — аномальная для зимы в Лондоне погода словно предвещала беду. А вот лицо отца больше не выражало того спектра отчаяния, как прежде.       Он медленно подошел, не с первого раза посмотрев Гермионе в глаза. От него пахло табаком и озоном.       — Я люблю тебя, — сказал он вместо извинений, которые из него вырывались.       — И я тебя, — она ощутила его большую тяжелую ладонь на своей спине, поглаживающую и прогоняющую все плохое.       — Скажи, чем мы можем вам помочь?       Чувство вины цапнуло за душу, оставив ноющие, болезненные следы. Родители смотрели на нее с тоской и с глубокой неизбежностью. Они не пытались запереть Гермиону, как хотел Драко. Бездействие могло разрушить ее. Уничтожить.       Малфой не понимал этого.       — Будьте в безопасности, — Грейнджер закивала, взяв маму и папу за руки. — Это самая большая помощь от вас. Я должна знать, что вы меня ждете. Это война волшебников. Не ваша.       Она не могла стереть им память снова, понимая, что во второй раз этот процесс будет уже необратим. Даже если получилось бы вернуть хоть часть — родители не простили бы ей этот поступок. Это грубо. Жестоко. Лишить человека воспоминаний о единственном ребенке было острой необходимостью. Тогда не было другого выбора.       Сейчас у нее есть союзники, которые могли помочь. Никто из Ордена, кроме Тео, не знал, где проживают ее родители, и следить за их сохранность была его единственная задача. Окклюменцией он обладал, и довольно сильной. Пыток после садиста-отца не боялся и из-за него же не покидал Гриммо.       Заключенные Пожиратели смерти могли освободиться в любой момент, и об этом даже в газетах не напишут.       — Хорошо, — отец сжал ее руку в ответ, и его густые брови сошлись на переносице, — но я не уйду, не поговорив с твоим парнем. С остальными мы знакомы.       Щеки запылали, но в этот раз Гермиона не позволила себе смущаться, как ребенку.       — Он не мой парень.       — Мне без разницы, — Сэм поднял свою сумку с винтовкой и закинул на плечо. — Я должен быть уверен в том, с кем оставляю свою единственную дочь.       — Тогда сначала вы должны выслушать меня.       Они заслуживали знать всё, а Малфой заслуживал свою историю. Может, не совсем красивую и ровную, но настоящую.

~*~

      Драко понятия не имел, почему его притянула именно эта комната. Кажется, он толкнул в коридоре кого-то, но разобрать не смог. Он бежал в удушающей панике, задыхаясь от внезапно нахлынувшего ужаса, а когда пришел в себя, уже сидел на полу у стены. Учился глотать воздух. Пытался прогнать из груди ноющий стыд.       Пока не поднял взгляд.       В ответ на него уставилось несколько десятков пар выведенных магией глаз на изумруде стен. Это была комната с древом Блэков.       Пахло сыростью. По оконной раме били тяжелые капли дождя, и он слышал только их, поймав на стене свое отражение. Портрет взрослел вместе с ним, а с тем бледнел, твердел… и усыхал. Осунувшееся лицо с ядовитой натянутой ухмылкой и дурацкая шляпа на голове — вот, каким его видели постояльцы этого дома. Последнего из чистокровного рода Блэков.       Драко был уверен, что Блэков по всему миру много. Оставались даже чистокровные, которые предали идеалы и поддерживали магглорожденных, но таких, как он, больше не было. Уникальный тем, что еще здесь и не выжженный как Сириус и Андромеда.       Прекрасно, что его не коснулся инцест предков. Не коснулись Уизли, и он так хотел гордиться своей идеальной ветвью, но отчего то не мог. Радовало то, что под портретом Баллатрисы появилась дата смерти, а под его — до сих пор не было.       Ты жив. Ты всё еще жив.       Жив с полной уверенностью, что эта ветвь на нем и закончится.       После Хогвартса он должен был жениться, заделать наследника и заняться делами отца — так его учили. Драко надеялся, что успел бы полюбить жену и проникнуть глубже в Министерство, завладеть влиянием, как Люциус когда-то. Но чем дольше жил, тем яснее осознавал, что высшим силам плевать на твои планы и цели, а судьба могла только посмеяться над ним, злорадно и с издевкой.       Это то, что ты заслужил. Гребаные мучения.       Его детей не будет на этом древе — ясно, как пить дать. Либо Грейнджер всё же просчиталась и его ребенок будет полукровкой, либо у него никогда не будет наследника. Да он даже не понимал, хотел ли семью. Драко не мог думать об этом, как о реальном и возможном, когда весь мир рушился.       Он воспринимал ребенка только как одну из возможных целей спасти Грейнджер или продолжить род, как от него требовали. И только когда секс без защиты действительно произошел, осознал всё омерзение своих мыслей. Его сын не заслуживал такой участи (у Малфоев рождались только мальчики).       Самого Драко родили в любви. Он считал, что родителям просто повезло встретить друг друга — чистокровных, с одинаковыми взглядами и целями. Повезло влюбиться в одобрении и отсутствии осуждения.       Ему же с Гермионой не повезло. По-хорошему он должен наплевать на всё и отпустить ее.       Да, больно. Да, он сожрет себя изнутри. И да, Малфои влюбляются лишь однажды. Это будет невыносимо. Драко зарылся пальцами в волосы, прекрасно понимая, что не сможет оставить ее сейчас, но вполне справится с этим потом. Если Орден победит в этой войне… и они выживут.       Он не сможет запереть ее в подвале и смотреть, как она угасает, даже если сильно этого хотел. Это уничтожит обоих.       Дверь скрипнула.       — Что тебе нужно, Поттер? — буркнул Малфой, не поднимая головы и упираясь локтями в колени. Пальцы отпустили сжатые у корней волосы.       Ему не нужно было видеть, чтобы почувствовать, что вошел именно Поттер. Он топал. Пах буйством.       — Ты в моем доме, — раздался его размеренный голос и еще несколько шагов по деревянному полу. — Приглядываю.       — О-о, — Драко усмехнулся, подняв голову. На Гарри не было аврорской формы, но осталось упрямство во взгляде. — Как гостеприимно. Твоя родня?       Малфой дернул подбородком в сторону стены со своим портретом, а потом поморщился, когда Поттер сел рядом с ним, словно они хреновы друзья. Уставился на выжженное пятно вместо лица Сириуса.       — Отчасти.       Его погрустневший голос съел дождь. Шум за окном пробивался сквозь рамы и завывал во всем доме.       В коридоре кто-то прошел мимо. Ужасно людно.       — Выпить хочешь? — Поттер подогнул колени к груди и достал серебряную фляжку. Сталь отразила свет из окна. Стоило ему откупорить крышку, как по комнате разнесся острый запах огневиски.       Желудок еще не отошел от вчерашнего. Драко скривился.       — Нет.       Грейнджер должно быть сейчас болтала со своими родителями, совсем не думая о нем. Он надеялся, что она не станет говорить лишнего, но знал — это же, мать ее, Грейнджер! Обязательно будет оправдывать его, будто он в этом нуждался. В жалости. Драко не хотел этого. Он мечтал просто больше не видеть их.       Картина на втором этаже завопила:       — МАГГЛЫ В МОЕМ ДОМЕ! КАКОЙ ПОЗОР! НЕМЕДЛЕННО ПРОВАЛИВАЙТЕ! ВЫ!..       Узел из агрессии и злости затянулся в груди, но кто-то предпринял меры, и Вальбурга захлопнулась.       Молчание давило булыжником на макушке. Раздражение крутилось под кожей рук, болезненно стягивая мышцы. Малфой не привык к компании народного героя, и тишина между ними не была ему комфортна. Скорее нервировала.       Гарри отхлебнул огневиски в который раз и молча закрутил крышку.       — Отвали от меня, Поттер.       — Как Гермиона?       Драко фыркнул. Ну надо же, предугадал. Блять, он как знал, что Поттер полезет к нему с разговорами о Грейнджер. Она не в порядке, но оттрахана твоим школьным врагом, такой ответ устроит?       Хотя кто кого еще трахнул.       — В полном порядке, — выплюнул Малфой сквозь зубы, смотря на дерзкий взгляд Беллатрисы в самую душу. Она смеялась над ним. — Геройствует. Жертвует. Думает о всех, кроме…       — Тебя?       Закатив глаза, Драко упал затылком на стену. На его удивление Поттер не засмеялся и даже не усмехнулся — было ощущение, что он даже сочувствовал. С пониманием.       Гермиона отключала сердце и включала голову. Как и он, когда принимал метку или пытался убить Дамблдора. У Драко не получалось произнести смертельное Непростительное, а у Грейнджер — послать нахуй Малфоя.       — Чтоб ты знал, — Поттер спрятал фляжку во внутреннем кармане куртки, — она делает это и для тебя тоже. Для всех.       Только вот Драко это нахер не нужно. Он хотел, чтобы она просто, блять, жила!       — Так ты поддерживаешь ее?       — Нет, — он сказал это с таким пренебрежением, будто не понимал, как такое вообще можно было спросить. — Как ты думаешь, зачем я сказал Нотту привести ее родителей?       Чтобы она расчувствовалась. Это, конечно, было логично, но не в случае с гриффиндорской задницей.       — Это не сработает.       — Я знаю, — удивил его Поттер, — но пытаюсь хоть что-то сделать. Собрание уже завтра, — Драко вздохнул, понимая, что скоро всё изменится. На него навесят обязанностей, придумают задание и, скорее всего, отдадут в жертву. Орден не будет думать о нем. — Там и обсудим будущее наступление. Есть идеи?       О, да.       Забрать Грейнджер насильно, запереть в подвале, сдать Орден, добиться расположения Лорда, а потом убить его — звучало как отличный план. Но не для того, чтобы произносить его вслух.       Драко вообще не знал, что может говорить, чтобы не скомпрометировать себя. Например, о нытике Флетчли. Если о его похищении знал узкий круг Пожирателей, то его заподозрят первым. Всё могло быть проверкой. Малфой надеялся, что Грейнджер это понимала и пока будет молчать.       Нытик Флетчли…       Усмешка разрезала губы.       Интересно, как выл бы ты, посади тебя на цепь без магии.       — Я расскажу всё на собрании, Поттер, — ему стоило выслушать Орден и известную им информацию, чтобы начать говорить. — Не люблю повторять дважды. Новостей достаточно, — отмазался он.       — Ясно, — Гарри и не ожидал другого ответа. Его кулаки, лежащие на согнутых коленях, сжались, а костяшки хрустнули. Ему было тяжело ждать и бездействовать. — Нужна комната?       — Нет.       — Будешь спать здесь? — он махнул рукой на голый пол и приподнял брови. — Тебе не помешает выспаться, Малфой.       — Я буду спать с Грейнджер, пока есть такая возможность, — с раздражением выпалил Драко, встретившись с удивленными зелеными глазами. — А тебе не помешает найти другого собеседника. Тонете вы, а не я, Поттер, — его фамилия протолкнулась сквозь зубы. — И я здесь, чтобы хрен пойми как удержать на плаву тонущий корабль, а не за спасательной шлюпкой для себя.       Как же ему осточертела эта жалость! Невыносимо.       Поттер не мог заботиться о Малфое. Он его ненавидел. Драко не верил никому в Ордене и решил придерживаться мнения, что его используют как щит при первой же возможности. И он сам, придурок, на это подписался. Ради нее.       Конечно, хотелось выжить. И безусловно, он ни за что не подставит себя ради кого-то из ее «друзей».       — Я бы еще мог поверить в это, — Гарри с тяжестью поднялся на ноги, отряхивая штаны, хотя пол не был грязным. Это нервное. — Но остальные на такие речи точно не купятся, — сказал он, смотря на Драко сверху вниз. — Либо будь собой, либо придумай что-то лучше. Все мы знаем, почему ты здесь. Если Гермиона… — он резко заткнулся, зачесывая темные волосы со лба с тусклым шрамом, — …если с ней что-то случится, то и «корабль» спасать ты не станешь.       Более того — я утоплю всех вас вместе с ним.       Терять будет нечего. Так хотя бы семья заимеет уважение Нового Лорда.       Даже сидя перед Поттером на полу, Малфой не чувствовал себя уязвленным или оскорбленным. Наоборот, он высокомерно откинул голову на стену позади себя и задрал подбородок, покачивая рукой на согнутом колене. Чтобы Гарри всё увидел по одному его взгляду, испепеляющему этот дом.       — Хорошо, что ты это понимаешь и правильно расставляешь приоритеты, правда?       Гарри нахмурился, чувствуя тонкую угрозу в свой адрес, но не сказал ни слова, продолжая сверлить Драко едким зеленым взглядом сквозь круглые очки. Напряжение наполнило комнату невидимыми пружинами. Казалось, что еще немного, и Поттер кинется душить его со словами «мы и сами сможем защитить нашу Гермиону, а ты — лишь угроза!».       Но его прервал скрип двери и голос:       — Гарри?       Он моргнул и обернулся. Драко в секунду ощетинился, увидев вошедшего.       — Мистер Грейнджер, — поприветствовал отца Гермионы Поттер, меняясь в лице.       — Я могу поговорить с мистером Малфоем? Наедине.       Драко сглотнул, замечая за его плечом сумку, что он видел в учебниках с маггловским огнестрельным оружием. После фестиваля, где он стрелял по мишеням, чтобы выиграть Гермионе дурацкого тигра, он сильно увлекся этим и хотел знать как можно больше.       Теперь, похоже, ему выдастся возможность познакомиться ближе. Очень близко.       Попробовать на вкус пулю. Или убить в себе Блэка.

~*~

      Рассказ вышел недолгий, но подробный и емкий. Отец только хмурился, а мама спокойно пила чай, косясь на портрет Вадьбурги за шторами.       Когда они поднялись на второй этаж, Гермиона уже заканчивала с рассказом, но гостиная-столовая всё равно в миг опустела от постояльцев, чтобы оставить их на время одних. Она успела только поздороваться с Гарри, Блейзом и Джинни. Потом завопила картина. Кикимер заткнул ее, но оставить несгладимое впечатление вредная женщина успела — Сэм кинул взгляд на предплечье своей дочери, будто мог увидеть шрам сквозь ткани, и изошелся тихими оскорблениями.       В отличие от Джин, папа не одобрил Малфоя. Он не говорил прямо, но это было не скрываемо отпечатано на его морщинах и остром взгляде. Неважно. Гермионе и не нужно было их принятие. Даже при самом радужном исходе она знала, что Драко не сможет принять ее выбора и простить за принятые решения.       От ее коварного плана проникнуть в логово врага Гермиону не отговорили бы даже родители. Она сразу раскусила, зачем они здесь, и кто их сюда привел.       Гарри и Рон. Конечно, это были они.       Выпив чаю в столовой, Грейнджер закончила свой рассказ о Драко, не упустив издевательств над ней в школе, навязанных ему родителями взглядов и скверного характера. Она не упустила ни детали и не могла остановиться, когда разговор зашел о ее спасении под ножом Беллатрисы и о том, как он относился к ней теперь. С трепетом. Наплевав на вековые устои. Борясь с тьмой внутри.       Но о его желаниях запереть ее и сделать с ней разные непотребства решила умолчать.       В конце концов убежденный, как думала Гермиона, отец поднялся из-за стола, взял сумку с оружием и направился наверх с видом мужчины, готового вести жесткие стратегические переговоры. Никто не стал его останавливать. Грейнджер знала, что грозный вид папы — лишь защитная реакция, и улыбка мамы это подтверждала.       А Драко, может, и не самый милый парень на земле, но Сэм быстро его раскусит.       Через несколько минут спустился Гарри.       Еще через двадцать минут прогремел выстрел.       — Боже мой! — мама схватилась за грудь и уставилась на потолок, с которого посыпалась пыль.       — Это выстрел? — с ужасом спросила Гермиона, хотя прекрасно знала ответ, и тут же поднялась из-за стола, роняя на пол чайную ложку. Стол сгрохотал от удара коленки.       — Это определенно выстрел. — Гарри только хмыкнул и снова уставился в не по меркам происходящего радужную газету.       — Это точно был блядский выстрел! — услышали они бегущего по лестнице Теодора.       — Мама, побудь здесь!       — Там мой муж!       Женская половина семьи Грейнджер переглянулась и стремглав понеслась вверх по лестнице. Сердце стучало в горле. Грудную клетку трясло от волнения и страха.       Ворчащий Кикимер стоял у одной из открытых дверей, ведущих в комнату с древом Блэков.       Гермиона задохнулась. Она подлетела в одно время с Теодором и Полумной, покручивая в голове самые ужасные сценарии, где ее отец и Драко могли все-таки повздорить и навредить друг другу. Рука на автомате вытащила палочку, ноги приросли к полу. Глаза искали следы крови, но ее не было.       Среди удушливого запаха пороха и шума дождя за окном в середине комнаты стоял Малфой, держа в руках винтовку. Сэм тронул пальцами его напряженное предплечье, подталкивая вниз, и он медленно опустил оружие с места, куда целился.       Гермиона перевела взгляд на древо Блэков и увидела портрет Драко, простреленный им.       — Папа? — позвала Гермиона хмурого и задумчивого Сэма, который вместо подбежавшей толпы людей смотрел на Малфоя.       Драко же смотрел на нее.       — Сэм! — крикнула мама, прижимая руку к груди. И только тогда, услышав голос жены, он отреагировал, показав жест ладонью всем успокоиться.       О чем они, черт возьми, разговаривали?       Бледные руки Малфоя сжимали оружие, а взгляд не выражал ничего, кроме ледяной стали. С оружием в руках он выглядел потрясающе — внизу живота так не вовремя потянуло.       — Отличный выстрел, — папа еще раз взглянул на простреленную Драко стену. — Ты и правда меткий.       — Я знаю, — его суженые глаза неотрывно посылали Гермионе какие-то сигналы, — но иногда лучше бы промахнуться.       В ту же секунду холодок окутал голову.       «Моя меткость против твоей статистики, Грейнджер».       Понимая, что он говорит совершенно о другом выстреле, она закатила глаза и выдохнула. Чертовски невыносимый тип! И он точно придет в себя.       — Вы чуть с ума нас не свели! — взвыла мама, упирая руки в боки. — Кто вообще стреляет в доме?       — Извини, дорогая.       В коридоре уже появились и другие: Рональд пытался разглядеть что-то, вытягивая голову над длинным Ноттом, а Блейз медленно подходил из ванной.       — Что за шум? — спросил он, даже не пытаясь что-то увидеть и поправляя запонки на черной рубашке.       — Какого черта тут… — прошипел Рон, морщась и смотря на винтовку в руках Малфоя, но закончить не успел.       Его прервал повернувшийся от комнаты Теодор:       — Всего лишь истерика Малфоя! — сказал он громко, как экскурсовод, и выставил перед собой ладони, разгоняя всех, кроме Гермионы и Джин. — Расходимся, народ! Тут ничего интересного!       — Придурок! — фыркнул Уизли на кого-то из слизеринцев и быстро зашагал по коридору в сторону лестницы, а за ним последовали и остальные. Снова наступила тишина, прерываемая лишь недовольным бормотанием домовика, схватившегося за тряпку для уборки.       Шторм в глазах Драко стихал.       — Надо же… — Джин вошла в комнату и сделала пару неуверенных шагов, отстукивая каблуками сапог. — Вы выстрелили… — она оглядела портрет с дымящимся отверстием во лбу, — …в себя?       Их взгляды встретились. Драко поморщился, когда сглотнул, и с тяжестью выдохнул.       — Миссис Грейнджер… — его голос дрогнул.       — Джин, — поправила она его с легкой улыбкой.       — Джин, — повторил он и сразу отвел глаза, потерев их у переносицы. — Черт возьми…       Он думал о том, сколько боли причинил Гермионе, а потом позволил себе ее касаться. Он боролся со своим высокомерием и стыдом, разрываясь на части. Он хотел извиниться, но не умел этого делать. Вероятно, он думал, что не заслуживал прощения и пытался заткнуть голоса темной метки в своей голове.       Грейнджер упала плечом на косяк и обняла себя, мягко позвав его:       — Драко, — он повернулся на ее зов в секунду, — Они знают. Всё нормально.       Малфой приподнял брови и обернулся на сурового Сэма.       — Почему вы еще не пристрелили меня?       — Ты и сам неплохо с этим справляешься, — отец скрестил руки на груди и кивнул в сторону портрета.       — Вы были детьми, — спокойно дополнила Джин, позволяя ему смотреть на себя без чудовищного желания провалиться сквозь землю. — Людям свойственно взрослеть и меняться.       — Я ужасный человек, Джин, — Драко не колебался с ответом. — Это не зависит от возраста.       Сэм положил руку ему на плечо и крепко сжал, забирая из рук винтовку.       — Давай сходим проветримся, сынок. Я видел здесь неплохой двор. — На самом деле это была не просьба, а твердый приказ. Малфой выпрямился в своем черном удлиненном пиджаке, как столб, и уверенно кивнул. — Отлично. Идем.       Гермиона проводила его взглядом, когда они прошли мимо нее. Возможно, общение с ее отцом помогло бы Драко, и судя по тому, как нетерпеливо он следовал за ним, им было о чем поговорить.

~*~

      Драко поперхнулся сигаретным дымом и склонился над перилами, пытаясь откашлять горечь и першение из еще недавно девственных легких. Сэм с усмешкой похлопал его по спине, но это мало помогло, а глаза заслезились, как у мальчишки. Он знал, знал, что это не его!       — Мерзость, — прохрипел Малфой, нащупывая свой прежний голос. Пальцы уничтожили тлеющую сигарету.       Отец Гермионы, довольный унижением Драко, прикурил себе новую. Из его рта вырвалось облако дыма и растворилось в каплях дождя за пределами террасы заднего двора. За копьевидным железным забором пробежала насквозь мокрая девушка с зонтиком, не замечая часть дома, скрытую от глаз магией. Земля во дворе превратилась в болото.       На улице дышалось легче. Малфой хотел бы оседлать метлу и немного полетать, чтобы развеяться. Разговор с Сэмюэлем его приземлил, и он даже рассказал о дереве на стене и выжженных лицах, хотя изначально Драко думал, что тот пришел его пристрелить.       Но нет. Мистер Грейнджер просто хотел узнать его. Послушать. А когда увидел заинтересованный взгляд на винтовку, сам предложил ее взять.       Драко плохо помнил, как нажал на курок.       В оружии была отдача, и ему это нравилось. Если в Непростительных ты чувствуешь эйфорию, то в маггловской винтовке — силу и ответный удар. Это отрезвляет.       В горле всё еще першило, и Драко быстро наколдовал себе стакан из стоящей на перилах старой вазы. Очистил ее чарами и наполнил холодной водой, используя Агуаменти. Глоток показался раем.       — Никак не могу привыкнуть к этому, — прокомментировал его действия Сэм, стряхивая пепел за перила, на которые облокачивался.       — К магии?       — Да, — он снова посмотрел вперед, делая новую затяжку. Его взгляд окрасили морщинки, как при улыбке. — Каждый раз, когда Гермиона возвращалась домой из Хогвартса, наш дом наполнялся чудесами, — твердый голос стал влюбленным и мягким.       Драко с интересом смотрел на отца Гермионы. Он выглядел статно, довольно молодо, но глаза выдавали его возраст и глубокую печаль. Бежевый плащ, серый свитер, обычные классические брюки и черные ботинки — все в нем было просто, но сдержанно. Каждое действие отточено.       Грейнджер говорила, что ее родители дантисты (кажется, лечили зубы), но никогда не упоминала, чем еще они занимались. Сэм, похоже, увлекался охотой и спортом, а Джин выглядела так, будто ничуть ему не уступала. Понятно, в кого Гермиона пошла фигурой.       — Вы были напуганы, впервые столкнувшись с магией?       — Совру, если скажу, что не были, — Сэм нахмурился. — Когда впервые Гермиона ошарашила нас всплеском магии, мы несколько ночей не могли спать, — он усмехнулся, выпуская дым, и потер подбородок костяшкой пальца, словно вспоминая отрывки из прошлого. — Но любить ее меньше не стали. Вскоре мы получили письмо, а визит директора Дамблдора окончательно развеял все страхи. Мы вместе знакомились с новым для нас миром.       Драко хмыкнул и сжал перед собой перила.       — Я знал о магии с детства, — он посмотрел на полупустой стакан, созданный им из вазы. — Она окружала меня с самого рождения.       — В этом разница?       Вопрос разрезал шум дождя. Резко переведя зрачки на мистера Грейнджера, смотрящего на него с терпеливым ожиданием, Малфой сильнее стиснул пальцы.       — Вы хотите знать о разнице в нашей крови?       — Я взрослый человек, сынок, — он выпрямился, потушив сигарету в переполненной бычками Нотта пепельнице. — Мне такие вещи объяснять ни к чему. Я хочу понять, почему ты так изводишься?       Драко напрягся под его взглядом.       — Зачем это вам?       — Я оставляю с тобой свою единственную дочь, но вместо уверенности вижу в твоих глазах одни сомнения.       Горло стянуло удавкой. Он хотел бы накричать на родителей Грейнджер, что они должны немедленно забрать свою дочь отсюда, но не мог. Так хотел и… Блять!       Ладно.       Ладно, черт возьми.       — Мистер Грейнджер, я… — начал он на вдохе, собираясь сказать то, что терзало. Слова застревали. Тело противилось. — Я готов на многое ради нее, — выдох облегчения, и тут его прорвало. — Но я не гребаный рыцарь — вот в чем проблема. Ваша дочь — героиня войны, а я — Пожиратель смерти, навсегда связавший себя с темной магией, — голос повышался, но Сэмюэль внимательно слушал. — Мне не свойственно геройствовать. Я не жертвую собой ради кого-то, кто мне безразличен. Мне плевать, сколько людей погибнет, если… — Драко облизал губы, нервно сглатывая. — Если она будет в порядке.       Камень с души отвалился к дракклам. Мистер Грейнджер повернулся к нему всем телом и задумчиво нахмурился, смотря куда-то сквозь плечо Малфоя.       — Она просила тебя измениться?       — Измениться? — опешил Драко.       — Да.       Он задумался. Грейнджер, ну… слегка давила на него.       Но Драко не мог сказать, что она делала что-то неправильно. Она знала, когда давление уместно и отступала, давая ему пространство. До последнего ждала, пока он решится на какие-либо действия. Это он не решался. Это он присматривался, взвешивал, а Гермиона позволяла ему переварить всё.       — Ты принимал решения сам, верно? — надавил на него Сэм в точности, как его дочь.       Действительно яблоко от яблоньки.       — Она не оставляла мне выбора.       — Это ты не оставлял себе выбора, потому что его сделал, — он оперся одним локтем на перила и сложил перед собой руки в замок. — Думаю, моя дочь тоже многим поступилась, принимая тебя.       Малфой до сих пор не мог поверить, что она разглядела в нем человека.       — Я не могу остаться с ней, — Драко закусил губу изнутри, не желая произносить это вслух, но должен был развеять воздушные замки мистера Грейнджера. — Даже когда все закончится. Я испорчу ей жизнь.       — Но сейчас ты ее не бросишь, — спокойно ответил Сэмюэль, поднимая стоящую на террасе винтовку в сумке. — Возьми, — он протянул ему оружие.       Драко подавил желание протянуть руку в то же мгновение и вместо этого надменно усмехнулся.       — У меня есть палочка.       — Иногда магии недостаточно, — Сэм прижал винтовку прямо к груди Драко, почти ударив. — Мне так будет спокойнее.       Малфой обхватил сумку. Ему нужно было быть честным, чтобы его поняли? И всё?       — Удачи, мистер Малфой.       Сэмюэль мягко улыбнулся, скрываясь за спиной Драко в доме, но он даже не услышал скрипа двери, то ли от шума дождя, то ли шока.       Он еще долго стоял на улице, потом сидел в кресле, держа в руках винтовку и не чувствуя холода. Много думал, и всё же позвал Кикимера, чтобы тот убрал оружие где-нибудь в доме и принес ему, если он позовет. Эльф, конечно, послушался. У Драко на этот дом было больше прав, чем у Поттера с его сраными бумажками. Может ими подтереться.       Удивительно, как работали вековые чары. Им плевать на документы и печати.       Дождь закончился. Уже когда стемнело, на улицу вышел Тео и сообщил, что родители Грейнджер «отчаливают».       — Там все за столом, — выдохнул он дым с болезненной ухмылкой. — «Пир во время чумы», да?       Потом он молча покурил, задумчиво посмотрел на редкие капли, разбивающиеся о землю с водостока, и зашел обратно в дом, чтобы увести Джин и Сэма подальше от магического мира и их дочери, что осталась в самом эпицентре. Жутко им должно быть. Драко вспоминал Нарциссу, которая плакала от ужаса в комнате после собраний Темного Лорда, тщательно это скрывая.       Люциус тогда много пил, и это злило. Сейчас же Драко прекрасно его понимал.       В животе урчало, но есть не хотелось. Тянуло к Грейнджер, к ее телу, обнять и согреться, хотя бы ненадолго почувствовать удовлетворение. Он не знал, передумала ли она идти к Моро или же план Поттера сработал, поэтому им стоило поговорить.       Пока его не вызвали, а метка не горела.       В целом было какое-то затишье. Чертов стратег Моро добивался своих целей так лаконично тихо, что мир даже заикнуться об этом не успел. Никаких объявлений, официальной охоты на магглорожденных, ограничений. В министерстве появлялись новые лица, а люди просто пропадали. Просто становились рабами. Никакого блядского шума.       Как и в доме сейчас.       Драко прошелся по дому, словно тень. Воспользовался уборной, умылся, уложил волосы. Разгладил чарами помятый от сидения на полу пиджак, ясно осознавая, что ему нужен душ. Уже в гостиной он встретил Поттера и Лавгуд, обсуждающих какую-то чепуху, а в столовой второго этажа Молли и Артура, позвавших его к столу. Он отказался, продолжая изучение дома, и завис еще на какое-то время на лестнице, рассматривая старые портреты своих родственников.       На одной из колдографий была его мать с сестрами и двоюродными братьями. Еще дети, но уже излучавшие такое величие, что можно было позавидовать. Лицо Андромеды и Сириуса было поцарапано… наверное, ногтями. Ну и безумная была эта старуха Вальбурга.       Больше всего Драко наблюдал портретов Регулуса, словно его мать ему поклонялась. Настоящий алтарь. Всюду его кудрявые черные волосы и острый подбородок, высокомерно вздернутый вверх. Холодный взгляд. Точный, резкий, но манерный.       Малфой усмехался, будто чувствуя его присутствие.       В комнате Грейнджер, позаимствованной у того самого Регулуса, никого не было. Изумрудные шторы колыхнулись от сквозняка, шелестя ажуром. Драко заметил сложенный на кресле джинсовый костюм и не стал заходить в комнату — просто двинулся по коридору на шум воды в ванной. Стоило ему взяться за ручку на двери, как рядом выросла громоздкая фигура рыжего сторожилы.       — Что-то нужно, Уизли? — процедил Драко, чувствуя, как выступают на скулах желваки.       — Там занято.       Он медленно повернулся на голос, и они столкнулись нос к носу, скалясь в недовольные лица друга друга.       — Я знаю, — отрезал Малфой, вспоминая Поттера, Сэма и Теодора с его высказываниями про истерику. — Вы что все, издеваетесь?       Почему бы просто не оставить его в покое?       Рыжий скривился и перемялся с ноги на ногу, сжимая кулаки. Чокнутый придурок.       — Ты не можешь вот так просто вламываться к ней в ванную, Малфой, — прорычал он ему в нос, краснея и изнывая желанием разукрасить хоть одну слизеринскую морду. Но здесь у него больше не было прав.       — Уизли, — Драко язвительно усмехнулся. — Когда уже до твоей тупой головы дойдет, что нам плевать на твое мнение? — он специально обобщил себя с Грейнджер, и это сработало. Рон надулся. — Смирись. Она сделала выбор. И это не ты.       Уизли трясло от злости, но что-то в его голубых глазах резко поменялось. Злорадная усмешка расползлась на веснушчатом лице. Бросив взгляд на дверь, он сделал шаг назад, а Малфой с трудом не нахмурился.       — И не ты, — он победно хмыкнул. — Ты еще взвоешь, хорек.       Шум воды прекратился.       — Проваливай, — бросил Драко, открывая дверь ванной.       Его сразу окутал пар, а влажность ворвалась в легкие. Все мысли улетучились от запаха миндального мыла и теплого света огня с настенных канделябров. Малфой запер за собой дверь, наблюдая, как Грейнджер смаргивала с глаз воду и заматывалась в белое полотенце, вглядываясь в его лицо.       — Малфой? — она подошла ближе, шлепая по кафелю босыми ногами. С ее мокрых волос стекала вода, а на ключицах застыли капельки — кристальные горошины, окропляющие гладкую кожу. — Что ты тут?..       Настроенный чертовым Уизли, Драко испугался, что она его прогонит, и принялся тут же раздеваться, проходя мимо нее к ванной на резных ножках. Похожая была у него дома, только новее и чище.       Здесь шаталась стойка душа.       — Нам надо поговорить.       Уже снимая через голову водолазку, он увидел краем глаза, как Грейнджер скрестила на груди руки.       — И ты раздеваешься, — с упреком прокомментировала она, когда увидела его голую задницу.       — Мне нужен душ.       Вода смывала лишнее. Повернув вентиль, Драко сначала услышал, как загудели трубы, а потом только почувствовал на себе холодные струи воды. Потом горячие. Потом снова холодные. Проклятье! Он скривился, видя, как Гермиона вытирает волосы другим полотенцем и наблюдает за ним.       — Здесь перебои с водой.       — Заметил.       Драко специально помыл член предельно понятными движениями, когда Грейнджер стянула с себя полотенце и осталась голой. Невероятно красивой. Натягивая на себя бордовый халат, она закатила глаза и отвернулась. Малфой усмехнулся и закрыл воду, заканчивая с приятной терапией для души и тела. Пусть и контрастной.       — Так лучше, — бросил он, обвязываясь вокруг бедер полотенцем, которое приметил ранее на тумбе. Никто не любил высушивающие чары, потому что после них от обезвоживания чесалась кожа. Их можно использовать точечно, но на всё тело — в крайнем случае.       Например, если ты упал в ледяное озеро.       — Не буду спрашивать, в порядке ли ты, — Гермиона уперлась рукой на раковину и уставилась ему в глаза, а не на мокрый торс, который он для нее напряг. — Очевидно, что нет.       — Нет, — честно ответил Драко, зачесывая назад мокрые волосы. — Еще пару часов назад я хотел свалить из этого дома и больше не возвращаться, потому что не могу смотреть в глаза твоим родителям.       Она фыркнула, и ее худые плечи подпрыгнули.       — Мне же научился.       — Тебе я научился не только смотреть в глаза, Грейнджер.       Лунного света из окна почти не было, но свечи в канделябрах идеально бликовали на щеках Гермионы. Ложбинка голой вкусной кожи между краев ее халата приятно манила. Драко держался, даже когда она подошла ближе, скользя пальцами по испарине на краю мраморной тумбы.       — Малфой… — начала она вкрадчиво, и он вздохнул, понимая, что за этим последует. — Нам придется…       — Даже не смей говорить это.       — Малфой, мы должны прекратить, — снова эта шарманка! В его спальне Мэнора она тоже шла к тому, чтобы закончить их отношения и спокойно идти не передовую, но Драко залез к ней под платье и всё испортил. — Я буду поступать по своему, а ты… — она поймала его недовольный взгляд, хмурясь, — …никогда не смиришься с этим. И однажды ты погибнешь из-за меня, — ее медовые глаза прикрылись. — Ты уже чуть не погиб из-за меня…       — Я знал на что иду, Грейнджер, — прервал он ее, склонившись, и агрессивно стянул со своих бедер полотенце, чтобы вытереть торс.       И даже тогда Гермиона не обратила на его обнаженное тело внимания, увлеченная своей тирадой.       — Нет! Не знал, — доказывала она свою правоту, как типичная зазнайка. — Ты думал я буду подчиняться, как и все в твоем окружении.       Да он всегда знал, что Грейнджер никогда не будет его слушать!       — Я не дам тебе решать за нас двоих, — оборвал он ее, кидая в корзину полотенце и принимаясь за белье и брюки.       — Пожалуйста, Драко… — взмолилась она, сложив брови домиком. Драко замотал головой, усмехаясь и протискивая ноги в штанины. Какая же упертая! — Там Флетчли и другие…       Он выпрямился, оставив брюки расстегнутыми и сердито уставился в ее порозовевшее лицо.       — Весь Орден против твоего безрассудства, — выдавил он, напрягая скулы. — Что ты сможешь сделать одна?       — Я могу быть рядом с врагом и узнать то, что…       — Может, тебя и правда тянет играть с огнем? — Драко нагнулся еще ближе, чувствуя ее дыхание. Желая притянуть к себе и сжать до хруста костей. — Возбуждает? — она зло сощурила свои карамельные глаза и стиснула губы. — Риски оправданы?       — Прекрати.       — Нет.       — Малфой, мы топчемся на месте! — ее голос эхом разнесся в углах ванной, а ладони с размаху шлепнули по бедрам.       Драко всё время кипел. Ему было не привыкать спорить с ней, но каждый раз Гермиона находила то уязвимое место, которое тиранила, и оно затвердевало. Малфой чувствовал, что становится сильнее с каждый стычкой и теряет чувствительность к ее нападкам. Скоро он будет вести ее в танце и целовать, пока она изводится истерикой — настолько уже плевать.       Они узнали друг друга так хорошо, что аж страшно.       Грейнджер знала, что он тоже поступит по своему, но всё равно говорила — не копила в себе и не любила молчать. Она видела, что его взгляд то и дело падает на ее грудь, и ее щеки розовели. Страстная, упертая, целеустремленная. Заводила его, вытаскивала со дна отчаяния. Он чувствовал, что она стала бы ему прекрасной женой и снова идеализировал ее. От этого болезненно тянуло в груди.       Были и другие реалии, более важные.       — Ты думаешь, я не понимаю, что должен отпустить тебя? — пыхтел Драко, слыша свое сердцебиение в ушах. — Не понимаю, что мы с тобой, блять, абсолютно разные? Грейнджер, я не идиот, но я…       Опять. Это произошло снова — горло болезненно стянуло. Вообще не в его стиле признаваться в херовых чувствах, но она ждала слов, широко раскрыв горящие глаза, и проглатывала свои принципы ради него.       Он устало выдохнул и облизал губы.       — Я не отпущу тебя, — произнес Малфой на одном дыхании, видя, как уголки ее губ дернулись в улыбке. — Не сейчас. И не после того, что прошел.       Грейнджер таяла. Возможно, план Поттера с ее родителями был глубже, чем он думал, и работал. И если это не очередная ее ложь и спектакль… ему стоило быть полностью откровенным.       — В моей жизни появился смысл, — Драко накрыл своей ладонью ее руку, лежащую на краю тумбы, и сжал. Голос больше не дрожал, а Грейнджер медленно и глубоко дышала, не моргая. — Не навязанные семьей цели и обязательства, а самая настоящая причина двигаться вперед и вытаскивать наши задницы из преисподней. Я больше не убегу, — он почувствовал, как она стиснула в ответ его пальцы. — Если ты уйдешь, то наплюешь на всё это, Грейндж…       Она прервала его, резко подавшись вперед.       Ее губы накрыли, как сладкое мучение. В животе потеплело, и Драко скользнул рукой по ее талии, крепко прижимая к себе. Грейнджер потянулась к его груди на носочках. Толстый узел пояса халата уперся ему в живот, а мокрые волосы окутали сладким молочным запахом. Драко вдохнул полной грудью через нос, не разрывая губ и чуть не простонал на выдохе, когда она отстранилась.       Грейнджер облизала свои губы. Поцелуй был до ужаса целомудренный, но член всё равно отреагировал, тем более когда она оставалась так близко.       — Есть ощущение, что ты затыкаешь меня, — сказал Малфой, прекрасно осознавая, как завороженно сейчас выглядит.       Но тут Грейнджер наморщила нос.       — Ты курил? — она нахмурилась, а потом закатила глаза. — Папа…       Да, пробовать эту дрянь ему определенно не стоило. В его организме было достаточно дерьма.       — Не смог отказать твоему отцу. Вся твоя семья, включая тебя, действует на меня разрушающе, — Драко шутил (или нет).       Успокоившись окончательно, Грейнджер не обиделась и только усмехнулась, держа его за руку. Салазар, они всё еще держались за руки и крепко прижимались друг к другу, хотя еще несколько минут назад она молила всё закончить.       — О чем вы говорили?       — О тебе, — его пальцы погладили ее чуть ниже пояса, рядом с очаровательной гриффиндорской задницей. — Я хотел сказать Сэму, чтобы он забрал тебя из Ордена.       — Но не сказал, — на шепоте пролепетала она, сдерживая улыбку.       — Я безнадежен, — Драко разочарованно мотнул головой. — Чуть не умер от одной сигареты. Думал, что выкашляю легкие.       В жизни Малфоя было не мало позора. Весь его путь похож на череду провалов — шаг вперед и два назад. Вечно недовольный взгляд отца сопровождал, даже когда он ложился спать. Это всегда волновало.       До этих пор.       — Завтра собрание, — Грейнджер закусила губу и что-то явно задумала. Ее ладонь в его руке вспотела. — И… Ладно, ты победил. Давай сегодня просто побудем вдвоем. Ты прав, сейчас мы ничего не можем сделать…       После таких резких перемен ее разочарованный вздох и беглый взгляд заставили Малфоя напрячься. Он ей не верил. Эта упертая ведьма всё равно будет глубоко в своих рассуждениях.       — А ты сможешь не думать о войне хотя бы пять минут?       — Я расставила приоритеты на этот вечер, — улыбнулась она, смотря на его губы.       — Не балуй меня, — с губ Драко сорвался саркастичный смешок, и Грейнджер засияла глазами. Лучами точно ему в сердце. — В каком же мы дерьме…       — Ты всё время это повторяешь.       Чувствуя, что снова проваливается в эту гребаную любовь, Малфой отпустил ее и стал собирать с пола свой пиджак и водолазку.       — Ты такая хладнокровная, Грейнджер, даже мне жутко, — бросил он без тени улыбки, встряхивая пиджак. — Понятно, почему шляпа так долго думала.       Гермиона стянула с тумбы свою страшную бисерную сумочку и закинула ее на плечо.       — Ты помнишь?       Тяжело забыть, как все нервничали от такого долгого ожидания, а она высоко вздымала подбородок, словно гордилась этим. У нее торчали передние зубы, а волосы… это недоразумение сложно было назвать прической.       — Твои волосы привлекали слишком много внимания. К тому же ожидание жутко раздражало.       — Я не хладнокровная, Малфой, — она подсушивала волосы полотенцем, — а всего лишь стараюсь не поддаваться панике и рассуждать. Идем?       Она развернулась к двери в своем огромном бордовом халате, а Драко думал только о том, что под ним Грейнджер абсолютно голая. Ее босые ступни утонули в тапочках, и он, не отрывая взгляда от ее ног, наспех надел туфли. Еще бы ломанулся в спальню вперед нее — честное слово!       Он так и вышел с голым торсом и расстегнутыми брюками, надеясь встретить Уизли, но вместо этого вздрогнул от пронзительного мерзкого…       — МАУ!       Пушистое недоразумение, имя которого он зачем-то помнил еще со школы, запрыгнуло к Гермионе на руки, и Драко чуть не зашипел. Какого черта кот не отправился на другой конец света с ее родителями?!       — Не один рыжий, так другой! — ругнулся он, зачесывая упавшие на лоб влажные пряди. — Салазар, Грейнджер, ну у тебя и вкус…       Когда Гермиона недовольно скривилась, Живоглот сощурился в его сторону и слегка прижал уши.       — МАУ!       Драко прищурился в ответ.       — Ты мне угрожаешь, наглая рыжая морда?       — Малфой, — шикнула Гермиона, прижимая к груди это чудовище, — ты собираешься ругаться с котом? Он будет спать с нами.       С нами.       Спать с нами.       Он должен был возмутиться, что весь будет в шерсти, но не мог. В груди защемил восторг и предвкушение.       — Рад, что приглашен на вашу вечеринку, — выдавил он с натянутым раздражением, упирая в обнаженные твердые бока руки, занятые вещами. Они с котом недоверчиво переглянулись.       Интересно, у него получилось бы послать полуниззлу в голову послание легилименцией?       Не успел он додумать, как Грейнджер зашоркала тапочками в сторону «своей» комнаты. Драко двинулся за ней, краем глаза замечая, что кто-то наблюдает за ними из-за поворота на лестницу. И по огромному плечу можно было догадаться, кто.       «И не ты. Ты еще взвоешь, хорек».       Малфой сглотнул, но не стал подавать вида, что его задели эти слова. И почему они вообще задели? Потому что были правдивы?       Находясь в прострации пробивавшихся сквозь толщу окклюменции тревожных мыслей, Драко вошел в комнату и уставился в одну точку, пока не понял, что перед ним на комоде стояла тарелка с куском пирога и бутылка вина с двумя кружками.       Грейнджер собралась пить вино из кружки? В этом доме не нашлось пары бокалов?       Скинув из рук вещи в кресло, Малфой достал палочку и трансфигурировал посуду в пару фужеров. Подумав, оглядел мрачную слизеринскую комнату и зажег еще несколько свечей. Убрал палочку. Грейнджер, смотревшаяся в изумрудной комнате как кровавое пятно, отпустила кота и со смущенной улыбкой сняла сумку с плеча.       До этого их секс происходил внезапно, но теперь они очевидно были готовы, оба этого хотели и понимали, что сегодня член Малфоя будет в вагине Грейнджер. От этого по спине бежали мурашки, а в животе тянула смесь возбуждения и волнения. Чертовы бабочки, как гиппогрифы.       Драко кинул быстрый взгляд на свое тело, будто проверял, в порядке ли его пресс. Куда бы он делся, с его-то сухим и долговязым телосложением? Тренировками четыре раза в неделю в течении семи лет.       Рука сама скользнула вдоль рельефа и потерла у самых брюк, там, где все скрутило.       Как девственник!       — Надеюсь, мой папа не угрожал тебе, — Грейнджер распутывала волосы деревянным гребнем с чарами, и упругие локоны высыхали в ее руках. Рассыпались прядями по халату, который так хотелось снять.       Разговор мог немного расслабить обоих.       — Нет, — Драко честно не понимал, почему Сэмюэль не вышиб ему мозги за такое отношение к его дочери. — По сравнению с моими родителями, твои — душки. Мозгодробилка была менее болезненной, чем тебе досталось от моей матери.       Гермиона отложила гребень и подошла к комоду, положив на него руки. Свечи затрепетали от движения воздуха в комнате. Ее щеки краснели.       Драко глубоко вздохнул, и в этот момент от запаха пирога Молли у него в животе заурчало.       Черт.       — Я это для тебя оставила, — сразу отреагировала Гермиона, отламывая вилкой кусочек потрясающего песочного пирога с вишней. — Ты должен быть ужасно голодным.       — Нет, Грейнджер, — начал отмахиваться Драко, — я не… — договорить он не успел. Вилка прилетела в рот, и он не стал смыкать губы, как брюзга, иначе всё рассыпалось бы на пол. Пирог растаял на языке. — Ты определенно затыкаешь меня. Сама поешь.       Довольная Гермиона заставила съесть его еще кусочек. Кто бы мог подумать, что Грейнджер будет кормить Драко Малфоя «с ложечки».       — Я поела с родителями, — она всерьез увлеклась, надламывая очередную порцию пирога. — Давай, — сказала и только не подула, чтобы остудить, как маленькому. Кажется, Грейнджер получала от этого удовольствие, и Малфой, так и быть, открыл рот. — Молли сказала, тебе очень понравился ее фирменный песочный пирог.       Драко взмахнул палочкой, открывая бутылку без этикетки. Вино по волшебству разлилось в бокалы, и он взял фужер, принюхиваясь.       — Дерьмовое вино.       — Избалованный аристократ, —Грейнджер взяла второй бокал, отсалютовала и сделала глоток вслед за Малфоем. Чокаться, как парочка, не стали.       Оба поморщились. Вкус был как у забродившего виноградного сока. И не просто забродившего, а прокисшего в очке самого Мерлина. Волшебное пойло.       — О да, Грейнджер, — Драко поставил бокал на комод с громким в тишине стуком о дерево, — Я очень быстро привыкаю к хорошему.       Фужер из ее руки медленно встал рядом.       Взгляды встретились, как молнии. Дыхание участилось. Смотря на Грейнджер абсолютно возбужденным взглядом, Малфой облизал влажные от вина губы. Ее рот приоткрылся.       Рука потянулась к ней. Резко, будто желая вытащить тонущего из толщи воды. Пальцы зарылись в ее волосы, и Драко потянул Грейнджер на себя, держа за затылок — ни капли не романтично, но очень желанно. Все растворилось в моменте, когда он коснулся ее губ, сладко-кислых от алкоголя.       От прикосновения ее нежных рук к его напряженным голым плечам член мгновенно затвердел. Гермиона обхватила шею и прижала Драко еще ближе, впуская в себя его горячий и требовательный язык.       Ее ноги подкосились. Его руки сжали тонкую талию, чтобы удержать.       Грейнджер окружила его своими запахами, теплом, вкусом — и всё поплыло перед глазами. Волнение улетучивалось вместе с тем, как в тесных брюках наливался и утолщался член. Комната померкла. Перестала существовать.       Гермиона часто горячо дышала и едва могла разорвать поцелуй, как Малфой снова накидывался на нее. Он подтолкнул ее податливое тело и повел спиной к левой стороне кровати, где переключился на шею, вкусную, сладкую и до сих пор влажную.       Глаза закатились, а нетерпеливые руки потянулись к поясу халата.       — Дра-ах-ко, — прошептала она, задыхаясь от укуса в шею, — в этом доме есть правила…       Грейнджер прекрасно знала, что ему плевать, но правильная девочка в ней отчаянно боролась.       — Не для меня.       Стоило ему махнуть пальцами, как дверь щелкнула. Их никто не услышит. Этот дом принадлежит Блэкам, а не хреновому Поттеру.       Очередной глубокий поцелуй, и Драко аккуратно повалил Гермиону на кровать, от чего та ахнула, будто упала в пропасть. Пропала. Тапочки с ее ног упали на пол с глухим ударом. Кудрявые длинные волосы разметались по изумрудному одеялу, а покрасневшее лицо манило слизать каждую родинку на этих прекрасных щеках.       Как же охренительно…       Грейнджер выглядела потрясающе. Слаще любого пирога. Прижавшись к ней всем телом, Драко качнулся между ее ног, и Грейнджер тихо простонала ему в рот.       — Чудесно, — внезапно раздался надменный голос над их головами. — На моей кровати.       Они разорвали поцелуй с громким чмоком и уставились друг на друга шокированными глазами. Оба резко задрали головы.       На письменной столе восседал сраный призрак Регулуса Блэка в старомодной мантии.       — Господи, БОЖЕ! — завопила Грейнджер, спихивая с себя возбужденного до спазмов в яйцах Драко. Она подскочила на колени, суматошно разворачиваясь к призраку, и резко запахнула халат до самого подбородка. Малфой, зло пыхча ноздрями, поправил в трусах каменный член, который уже торчал над самой резинкой в расстегнутых брюках.       Головка пульсировала.       Вот ведь дохлый ублюдок!       — Какого хрена? — выругался он разочарованно, стоя возле кровати, где уже должен был трахаться. — Ты?..       Несколько свечей у стола потухли. Малфой думал, что в комнате потемнело только в его голове, но оказалось, что во всем виновато появление нежеланного мертвого гостя. Грейнджер сузила глаза, опускаясь на пятки. Перед ними, закинув ногу на ногу, сидел тот, кто сошел с многочисленных колдографий по всему дому. Кудрявый и смазливый родственничек.       — Регулус Арктурус Блэк, — разлился его мелодичный голос. — И вы решили развлечься в моей спальне.       Грейнджер отрыла рот и тут же захлопнула его. Потерянная и все еще плотно закутанная в халат, она сжимала колени. Явно в шоке и обдумывала произошедшее. Но Малфой к призракам относился проще, чем большинство волшебников. Наверное, потому что в его доме жили пару опасных, но полезных, душ.       — Ты уже мертв, — отрезал он, упирая руки в бока. — В чем проблема? — его правда больше волновало то, что отличный секс был прерван. Плевать на призрака.       Светлые глаза Регулуса внимательно осмотрели каждый сантиметр кожи Грейнджер и остановились на ее уже уверенном и собранном лице. Его подбородок слегка вздернулся.       Эта защитная реакция скрывала что-то большее.       — Она — грязнокровка, — с чувством выдал Регулус, смотря названной в глаза. Гермиона нахмурилась, готовясь защищаться. — Безусловно, очень изящная и потрясающе стонет, когда себя удовлетворяет, — Малфой оцепенел от услышанного, а брови Грейнджер взлетели на лоб, — но я не готов тихо смотреть, как наследник двух чистокровных семей сношается с… ней, — тут его блядская невозмутимость надломилась, и он с эхом призрака откашлялся. — Решил стать активным наблюдателем.       Драко поверить не мог, что этот говнюк всё это время наблюдал за Грейнджер в этом доме. Смотрел… как она ласкает себя?!       Возмущение распухло в горле.       — Тихо? — Малфой почувствовал себя тупым Уизли. — Что значит тихо?       — Ты подглядывал? — негромко, но твердо спросила Грейнджер, зло поджимая губы.       Регулус пожал плечом, вальяжно скрещивая на груди руки. На его черном жилете можно было заметить влажные сияющие магией пятна, а на губах, только когда он говорил, — совсем немного странной темной жидкости. Почти во рту.       Захлебнулся? Отравили?       — Это моя спальня, — губы хозяина комнаты украсила аристократическая острая ухмылка. Драко увидел сходство с собой на мертвом лице, и его передернуло.       Возбуждение как рукой сняло.       А потом еще Грейнджер завопила:       — Ты мог подать знак, что находишься здесь! — выкрикнула Гермиона, выпрыгивая из несуществующих трусов. Ее подкидывало на месте.       — Зачем? — Регулус остался невозмутимым и довольным собой.       — Извращенец! — рыкнула она в ответ, сжимая в руках халат.       — МАУ!       Рыжий полуниззл демонстративно запрыгнул на стол и, сделав круг, сел рядом с призраком.       — Привет, Живоглот, — Регулус улыбнулся, почесав пальцами воздух над загривком кота. — Давно не виделись.       — Ты знал? — Грейнджер посмотрела на своего пушистого друга как на предателя.       — Мау… — его желтые глаза не отразили и доли раскаяния.       Стало напряженно тихо. Драко с Гермионой переглянулись в этой тишине и вздохнули, понятия не имея, что делать дальше. И как реагировать.       — Ты красивая, — внезапно сказал Регулус, смотря на Грейнджер. Драко почувствовал укол ревности от его страстного взгляда. — В моей комнате не было других женщин. Выбор невелик, — тут же дополнил он, намекая на статус ее крови. Гермиона приоткрыла рот от возмущения. — Если тебя это успокоит, то призраки не могут удовлетворять себя. Только… — он издал короткий смешок, —эстетически.       Малфой взглянул на кота, а потом на Блэка.       — Прекрасно, еще один зритель, — Драко провел языком во рту под губой, сдерживаясь, чтобы не начать топать ногой. — Выйдешь?       Грейнджер удивленно вскинула брови и многозначительно посмотрела на него.       Да, милая, я собираюсь продолжить, где мы остановились. И рыжего для поддержки мне достаточно.       Драко надеялся, что случайно не послал эти мысли ей в голову.       — Нет, — глаза Регулуса светились интригой. Сладким ожиданием с искрами веселья. — Либо ищите себе другое пристанище, либо наслаждайтесь моим обществом.       — Ни за что! — фыркнула Грейнджер.       — Мы ведь можем прогнать тебя, — Драко засунул руки в карманы брюк, принимая уверенный и очень угрожающий вид. — Или запереть где-нибудь.       Регулус сглотнул, и Малфой хотел уже позлорадствовать, что избавился от этого говнюка, как буквально почувствовал на себе пронзительный взгляд Гермионы.       — Малфой… — позвала она его с виноватым видом. — Это же его комната.       Да блять!       — Он гребаный призрак, Грейнджер.       — И это всё еще его комната и… — она огляделась, нервно кусая губу, — …кровать. Прояви уважение.       Склонив голову, Блэк спрятал свою победную ухмылку за черными кудрями. Гриффиндорская справедливость раздражала Драко, но еще больше выводила из себя самоуверенность… дяди? Салазар, это даже осознать тяжело.       Но что-то внутри екнуло. Возможно, блэковское безумие в нем на тяжелом вздохе подстегнуло спросить:       — Ладно, чего ты хочешь?       — Чего я хочу… — протянул Регулус, смотря на оккупантов исподлобья и с демонической улыбкой на лице. — Посмотреть.       Грейнджер побледнела. Она могла только шокированно моргать, обдумывая, а Драко же ничуть не удивился. Призракам скучно. Стивен в Мэноре часто пугал гостей тем, что подглядывал за ними в ванной.       — Ты серьезно? — Малфой смотрел на него, как на придурка. — Нельзя было молча это сделать, как и все разы «до»?       — Малфой! — возмутилась Грейнджер, вскакивая на колени. — Ты!.. — прорычала она, указывая пальцем ему в грудь, но не найдя подходящего слова, повернулась к Блэку с сужеными глазами. — А ты, — теперь ее палец указал на него, — вуайерист!       Отлично. Облом по всем фронтам.       Драко потер глаза, а вот Регулус развел ноги, все еще прикидываясь сидящим на столе, и уперся ладонью в одно колено, слегка наклоняясь.       — Мне надоело смотреть издалека, — он посмотрел на торчащие из-под халата коленки Грейнджер, вызывая в Малфое непонятное новое чувство. — Когда ты мертв, не так много развлечений.       Ее рука с вытянутым пальцем упала на кровать вместе с пятой точкой.       — Почему я?       — Твоя рыжая подруга мне не нравится, — рассуждал он вслух задумчиво, закусывая губу. — Молли Уизли — очевидно уже не попадает под мои эстетические предпочтения. Лавгуд… честно говоря меня пугает, — снова эта усмешка для соблазнения женщин на его лице! — А вот ты, — зрачки точно на хмурую Грейнджер, — сама пришла в мою постель.       Драко сжал кулаки в карманах. Дыхание участилось, а внизу живота снова натянулось это ощущение — как перед первым полетом на метле.       — Ты разве не Пожиратель смерти? — спросил Малфой, будто сам им не был.       — У меня было достаточно времени поразмыслить, — Регулус выпрямился в спине и сложил руки в замок между своих раздвинутых на краю стола ног. — Когда долго смотришь на запретное и ищешь в нем недостатки… — упрямые взгляды Блэков встретились, — …начинаешь видеть и преимущества. Верно?       Драко сглотнул, вспоминая, как разглядывал Грейнджер в коридорах школы из выгоды и любопытства, и только потом стал замечать то, что совершенно не собирался. Если бы он только знал, куда это заведет, навряд ли стал бы к ней приближаться.       — Подожди, — Грейнджер встрепенулась, будто пришла в себя. — Ты… ты же был здесь всё это время?       Блэк согласно кивнул.       — Да.       — Ты мог помочь нам с крестражами!       — Вы и сами отлично справились, — он, кажется, восхищался ее запалом. — Кикимер помог вам.       — После угроз! — подпрыгнула Гермиона, желая придушить призрака. — Ты думаешь, мы хотели угрожать ему? Домовику?!       Глубоко задумавшись, Регулус опустил взгляд в пол и хмыкнул себе под нос. Что-то его задело за живое.       Если в нем вообще осталось что-то живое.       — Мне не было смысла вам показываться, — сказал он, не поднимая глаз.       — Всё из-за моей крови? Это всего лишь…       Он перебил ее:       — Тогда ты ушла бы из этого дома намного раньше.       Драко опешил. Он, кажется, забыл как дышать, а Грейнджер только открыла рот, не веря в услышанное. Это не просто призрачная скука Блэка, а нечто намного сильнее. Влечение. Увлечение. Может, похоть или влюбленность. Тяжело уместить такое в голове.       Малфой должен был разозлиться и в порыве ревности прогнать его, но ничего из этого не чувствовал с той силой, с которой хотел.       — А мы с тобой похожи, — сказал Регулус, смотря на него.       — Как ты умер?       Вопрос вырвался из напряженного рта Драко только для того, чтобы сместить тему. Хотя скорее он оправдывал этим свой интерес, росший в груди к человеку, который так же, как и он, предал идеалы Темного Лорда. То, что в них, чистокровных аристократах, так упорно взращивали.       — Мои взгляды… немного пошатнулись, — неторопливо начал рассказ Блэк, с тоской осматривая свою комнату. — Я был не готов к такой жестокости и решил подменить крестраж на фальшивку, но не рассчитал свои силы, — Драко медленно приподнял бровь, поражаясь его смелости. Грейнджер опустила грустный взгляд на свои руки, которыми перебирала край халата на голых коленях. Она, похоже, знала об этом. — Меня утащили на дно инферналы. Потом я очнулся здесь, хотя должен был стать одним из них.       — Но как? — Гермиона посмотрела на него с искренним интересом. — Как такое возможно?       Регулус тяжело вздохнул, распуская холод вместе со своим дыханием, и переглянулся с Живоглотом, который словно дал ему какой-то невидимой поддержки одним взглядом.       — Я привязан к Кикимеру.       — Ты… — догадалась Грейнджер и запнулась, не веря в то, что говорила, — …поменял взгляды из-за домовика?       В ответ тишина — только мурлыкающий полуниззл и редкие капли с крыши ее нарушали.       Легко было расчувствоваться, но не Драко. В поэтических словах Регулуса чувствовалась выгода, иначе зачем ему признаваться в таких вещах, не так ли? А вот Грейнджер изменилась в лице, стала задумчиво-грустной, и Малфой мысленно ругнулся.       Регулус буравил ее взглядом и, заметив, что добыча уходит прямо из-под носа и сомневается, решил применить другую манипуляцию.       — Я хочу посмотреть в обмен на информацию.       Грейнджер тут же оживилась:       — Какую?       — Я был в Малфой-Мэноре, — он усмехнулся, чувствуя, что близок к своей награде, — Когда Кикимер последовал за Беллой, то потащил меня за собой. Я много слушал и знаю, кто Новый Лорд. И я знаю, как он им стал.       Зло заходив челюстью, Драко запрокинул лицо к потолку.       Ну, конечно… Хитрожопый Блэк.       Даже, блять, ему стало интересно, что он знает! Что уж говорить о гриффиндорской заднице?!       — Регулус, — позвала она твердо, вкрадчиво, и тот задержал дыхание на произнесенного ею имя, — Пожалуйста.       Не сработало.       — Я озвучил свои условия.       — Годрик, все слизеринцы такие?! — с раздражением выпалила Гермиона, спрыгивая с кровати.       Она заметалась по комнате, как лев в клетке — туда-сюда перед глазами, жуя во рту ноготь большого пальца. Закрыв глаза, Малфой тихо ненавидел своего дядю и желал ему еще одной мучительной смерти за испорченный вечер, хотя всё еще надеялся, что они что-нибудь придумают.       Но тут Грейнджер остановилась прямо перед ним. Драко открыл глаза и не поверил в то, что увидел в ее огненном взгляде и румянце на щеках — она, черт возьми, почти решилась.       — Грейнджер? — брови Малфоя обосновались на лбу. — Ты серьезно? Он врет.       Она быстро облизала губы.       — Не проверим, не узнаем.       — Он выучил тебя и теперь знает, куда давить, чтобы ты согласилась, — говорил Драко так, будто Регулус не сидел в трех метрах от них на письменном столе с ожидающей улыбкой. — Ставлю на это свое поместье.       — МАУ!       Даже Живоглот согласился с ним. Кот тут же спрыгнул со стола подальше от призрака и, веляя рыжей задницей, скрылся под креслом. Драко уже было обрадовался этому, но эта тварь примостилась, высунув голову между ножек и не упуская ничего из виду.       Вот сукин сын! Я уж подумал мы заодно!       Желтые глаза прищурились.       Грейнджер резко развернулась к Блэку.       — У тебя правда есть… ценная информация? — спросила она, пылая уверенностью. — Мы и так знаем кто под маской.       — Ты не пожалеешь, — ответил он, не моргая. — Я помогу тебе.       — Грейнджер… — на выдохе предостерег Малфой. В пустую.       — По рукам.       Что?!

~*~

      Грейнджер оттянула Драко в дальний угол комнаты за руку, желая обсудить без лишних ушей. Тот, от кого они собирались шептаться, искал удобное положение для просмотра живого порно, паря вокруг кровати и примащиваясь то в изголовье, то в кресле, то на столе.       Малфой еще раз оценил его плотоядный довольный взгляд и нагнулся к Грейнджер.       — Я не хочу тобой делиться, — сказал он коротко, волнуясь. Живот сводило спазмами.       — Он же призрак, — Гермиона тоже тряслась, подпрыгивая на пятках. — И, кажется, всё уже видел… — она отвела взгляд, краснея ушами.       Драко представил, как этот говнюк наблюдал за ней, дрочущей ночью под одеялом. Слышал ее вздохи, наслаждался тихими звуками. Он понимал, что призраки не ощущают ничего физически, но вполне способны чувствовать душой, и из этого возник вопрос:       Могли ли мертвые кончать эктоплазмой? Только от эстетического наслаждения.       В груди завибрировало собственничество. Желание доказать Блэку, что Малфой мог не просто смотреть на объект его желания, но еще и трогать ее, лизать кожу, входить членом. Дьявольская сущность рвалась наружу, а метка на руке зачесалась. Грейнджер заметила, как он потер предплечье, и попробовала еще раз:       — Я… трогала себя в этой комнате несколько раз, Малфой, — она убрала прядь за ухо с красной щеки. — Он правда, думаю, многое видел.       — Уизли тоже видел. Позовем? — зачем-то протестовал Драко. Наверное, хотел убедиться в ее желании идти на такое. — Соберем зрительный зал, а в конце получим аплодисменты.       В этом он не сомневался. Трахался Малфой охуенно.       — Кажется, — Грейнджер вздернула подбородок и уперла руки в бока, — тебе не в первой заниматься этим при зрителях.       Где-то поперхнулась одна Уоррингтон, но воспоминания не хило завели. Картинка, где возбужденная староста Гриффиндора наблюдала за его сексом из-за угла, заставила член отреагировать.       — Давно ты стала такой смелой? — Драко определенно возбуждался от этого диалога. — А как же твое чувство вины после взаимной дрочки в коридоре школы?       Возможно, он произнес это громче, чем было нужно, и всё для того, чтобы насладиться лицом зависшего в воздухе Регулуса.       Его темная бровь изогнулась, а Драко в ответ лишь ухмыльнулся — «схавал?» — снова возвращаясь всем своим вниманием к Грейнджер.       — Ну-у… — она уже не выглядела смущенной, скорее, заинтригованной, а на ее губах появилась слабая хитрая усмешка. — Ты помог мне с этим чувством справиться.       Драко глубоко вдохнул, чувствуя, как грудная клетка не поддается. Это определенно будет самый странный опыт в его половой жизни.       — Ты уверена?       Гермиона кивнула, не думая ни секунды.       — Охренеть можно, — он наконец выдохнул, доставая из кармана заранее припрятанные контрацептивы. — Это? — он вытащил коробочку, выставляя ее двумя пальцами возле своего лица. — Или…       … мы вообще не будем предохраняться, какая уже к черту разница?       Грейнджер указала пальцем через плечо на комод, где до сих пор стояла бутылка мерзкого винища. Да, Драко сейчас влил бы в себя еще немного этой смеси, но она, очевидно, имела в виду другое.       — Я бы выпила еще одно зелье, — она сглотнула, нервничая. — В левом ящике.       — Отлично. Не горю желанием этим пользоваться, — Драко с натянутой улыбкой засунул коробочку обратно в карман. — Оставим шапочки члену Нотта.       Как там он сказал? «Пир во время чумы»?       И Гермиона будет на нем главным блюдом.