Контракт для мечтателя

***

В то же время утренняя пресса Лондона пахла не просто свежей типографской краской - она буквально сочилась сенсацией. На перекрёстках Сити, Мэйфэр и Ковент-Гардена газетчики срывали голоса, размахивая экстренными выпусками. Город верещал. Для почтенных граждан и крупных дельцов имя Вилли Вонки до сих пор ассоциировалось исключительно с недавним городским хаосом. Газеты с упоением перепечатывали его «послужной список»: безумная суматоха с шоколётами в Галерее Гурмэ, незаконная левитация без лицензии, из-за которой вызывали полицию, и недели заголовков о «секретном шоколатье, который прячется от констеблей и будто в воздухе испаряется». А уж финал, когда этот уличный фокусник сдал весь Шоколадный Картель с поличным, буквально запустив Слигворта, Продоно и Фикельгрубера в небо с помощью своих леденцов, и вовсе стал легендой. Несколько дней городской фонтан вместо воды лил чистейший молочный шоколад! И вот, со всей этой, мягко говоря, сомнительной «биографией» и репутацией фокусника-беглеца Вилли Вонка внезапно оказывается... официальным бизнес-партнёром Дома Маллиган. Ох, как же в эти дни обсуждали Жезефину В закрытых английских клубах, за ширмами чайных салонов и на модных показах только и слышалось её имя. Никто - абсолютно никто! - не ожидал такого безрассудства от женщины, которая никогда не делала неверных шагов. Её имя всегда ассоциировалось со строгой роскошью, безупречным вкусом и ледяным, математическим прагматизмом. А теперь её репутация была намертво сшита с помятым баклажановым цилиндром.

***

Особенно усердствовала леди Анабелла Чедвик. Её внешность была такой же безупречной и выверенной, как и её недавнее замужество: фарфоровая кожа без единого изъяна, туго уложенные платиновые локоны, ни один из которых не смел выбиться из причёски, и холодные, прозрачно-серые глаза, напоминающие осколки зимнего льда. Вся она - от кончиков накрахмаленных кружевных воротничков до острых носков туфель - транслировала абсолютный, дорогой контроль. Для Жезефины Анабелла не была просто очередной скучающей сплетницей из высшего общества. Она была её давней, личной тенью ещё со школьных времён, когда обе они учились в закрытом пансионе для дочерей высшей аристократии. Они были соперницами всегда. Сколько Жезефина себя помнила, Анабелла дышала ей в затылок: в учёбе, во французском произношении, в длине шлейфа на первом балу и в манерах. Если Жези получала высший балл за эссе по экономике, Анабелла расшибалась в лепёшку, чтобы превзойти её на экзамене по праву. Это было противостояние двух совершенно разных философий. Жезефина всегда опиралась на свой холодный, но созидательный разум, строя собственный Модный Дом с нуля, в то время как Анабелла шла по самому надёжному, классическому пути патриархального Мэйфэр - и увенчала свою карьеру браком по чистейшему, ледяному расчёту за престарелого, но баснословно богатого барона Чедвика. И теперь, сидя в своей роскошной гостиной, залитой полуденным светом, Анабелла праздновала свой личный, долгожданный триумф. Ей казалось, что Жезефина наконец-то оступилась. Она язвительно шуршала свежей газетой, обмахиваясь веером, и её тонкие губы кривились в торжествующей усмешке: "Это крах! Настоящее ментальное помутнение леди Маллиган!" - Анабелла обвела взглядом своих напудренных подруг. "Мы со школьной скамьи знаем, как Жези любит оригинальничать, но это... Связаться с сумасшедшим бродягой, который устроил потоп из какао в центре столицы? Жезефина всегда строила из себя ледяную королеву, презирала наши традиции, а на деле оказалась просто эксцентричной дурочкой. Разменяла репутацию своего Дома на фокусы с обёртками! На её месте я бы скупила акции старых мануфактур, как сделал мой муж, а не вкладывала фунты в летающих мышей!" Подруги согласно кивали и качали головами, поддакивая разгорячённой хозяйке дома. Но в этой удушливой атмосфере светского злословия царил один очень забавный, скрытый парадокс. Пока Анабелла Чедвик верещала, теша своё старое школьное эго, некоторые из её гостий... подозрительно молчали. Две баронессы, сидевшие чуть поодаль у камина, стыдливо прятали глаза и зажимали свои дорогие сумочки чуть крепче, чем обычно. Потому что там, на самом дне, завёрнутые в кружевные платочки, лежали те самые аккуратные плитки из нежно-зелёного магазинчика Вилли. Они уже тайком пробовали его шоколад. Они помнили этот невероятный, взрывающий сознание вкус, после которого любой дорогой бельгийский шоколад казался сухой пресной замазкой. И эти дамы, несмотря на весь свой снобизм, прекрасно понимали: Жезефина Маллиган не сошла с ума. Она, как и в школе, снова оказалась на шаг впереди.