Шисуи и его игра с огнём

Итачи выглядел для подобной местности довольно.. Необычно. Фарфоровая кожа, темно-карие глаза и длинные черные волосы, собранные в низкий хвост с двумя прядями у лица. Его наряд излучал утонченную роскошь — белая рубашка с серебристой вышивкой и высоким воротником, украшенным брошей, пышные рукава с металлическими деталями. Черный корсет с золотыми акцентами подчеркивал талию, а асимметричная накидка с вышивкой ниспадала с плеча. Узкие черные брюки с золотой вышивкой и металлическими элементами дополняла легкая шифоновая драпировка с подвесками. Высокие сапоги завершали строгий и элегантный образ. Неудивительно почему он мог привлечь внимание. Легкий шелест листвы, едва уловимый, будто змея скользит меж камней. Ветерок, что только что играл в волосах, замер. Воздух сгустился, наполнился тишиной, звенящей громче любого крика. И тогда из-за старого дуба, словно сама тень, отделилась фигура. — Не двигаться. Этот приказ сам собой отчеканился в сознании Итачи, прежде чем он успел осознать угрозу. Он замер, лишь глаза, привыкшие схватывать малейшие детали, продолжили сканировать пространство. Человек перед ним... нет, не человек. Ощущение было иным. Он стоял, слегка прислонившись к стволу, поза нарочито расслабленная, почти небрежная. Но в этой небрежности таилась грация хищника, знающего, что добыча уже в ловушке. Его темные, почти черные волосы спадали на лоб, а взгляд.. Казалось, он смотрит сразу на всё и ни на что конкретно, но при этом видел насквозь. — Заблудившийся птенец? — голос его был низким, бархатным, с лёгкой насмешливой ноткой, что скользила по коже, как лезвие по шёлку. — Или, быть может, знатный сокол, слишком далеко залетевший от своего гнезда? Шисуи медленно выпрямился и сделал шаг вперёд. Беззвучно. Словно не касаясь земли. Его глаза скользнули по дорогой вышивке на рубашке, задержались на броши с камнем, оценивающе пробежались по золотой нити на корсете и драпировке. — О-хо... — он протянул звук, и в его голосе заплясали весёлые искорки. — Какая редкостная диковинка забрела в мои владения. Прямо с гербового щита сорвалась. Или с витража в замковой часовне. Шисуи сделал ещё шаг, сокращая дистанцию. Теперь Итачи мог разглядеть тонкие шрамы на его руках, потёртую, но прочную кожу куртки, лёгкую улыбку, что не достигала его странных, блуждающих глаз. — Твои люди должны были предупредить, милорд, — он произнёс последнее слово с преувеличенной почтительностью, от которой оно звучало как оскорбление, — что в этих лесах водятся... волки. Очень голодные волки. Он остановился в паре шагов, склонив голову набок, словно изучая диковинную бабочку, случайно залетевшую в паутину. — Или ты специально искал приключений? — его тон стал заговорщицким, игривым. — Жаждешь острых ощущений? Потрогать грязь за пределами своих вымощенных булыжником дорог? Ну что ж... Добро пожаловать. Одна его рука непринуждённо легла на рукоять короткого кинжала за поясом. Жест был спокойным, привычным, как дыхание. — Меня зовут Шисуи. И я, как ни странно, являюсь хозяином этой чащи. А у каждого гостя, даже забредшего по ошибке, должен быть... проводник. Не находишь? Итачи сделал небольшой шаг назад, медленно сняв капюшон с головы. Его темные глаза внимательно обвели фигуру Шисуи, словно пытаясь прочесть скрытые мысли. — Разве чаща должна принадлежать кому-то? — его голос был тихим и мягким, следующие слова и вовсе были произнесены чуть ли не шёпотом, — Единственное, кому она может принадлежать, — природа. Разве нет? Он сделал короткую паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, прежде чем добавить: — Мои люди? Спешу огорчить — я один. Лёгкая, почти невидимая улыбка тронула уголки губ Шисуи от последних слов. «О, так ты ещё и философ?» — пронеслось в голове Шисуи, но вслух он произнёс иное, его голос сохранил ту же игривую, язвительную нотку. — Фи. — Он цокнул языком, словно отчитывая нерадивого ученика. — Наивность — роскошь, которую могут позволить себе лишь те, кто живёт за высокими стенами. Природа? — Он широко раскинул руки, будто обнимая весь лес. — Она никому не принадлежит, это верно. Но владеть — значит контролировать. А я, милый мой заблудший птенец, контролирую каждую тропинку в этой чащобе. Каждый дуб, каждую лисью нору. Здесь мои законы. И сейчас ты нарушил самый главный из них: не попадаться. Он снова приблизился, на этот раз настолько, что мог бы дотронуться до дорогой ткани мантии Итачи. Его глаза, наконец, перестали блуждать и уставились прямо на юношу, впитывая каждую деталь, каждую микроскопическую реакцию. — Да ну? Совсем один? Без свиты, без стражи в сияющих латах, которые должны были топтаться позади такого важного господинчика. — Его голос понизился до интимного, ядовитого шёпота. — Такая неосторожность... Вот это да. Это же просто находка для любого негодяя вроде меня! Что же тебя привело сюда ? Один из его пальцев, одетый в поношенную кожаную перчатку, медленно, почти невесомо провёл по воздуху, очерчивая контур броши на Итачи. Невооружённым глазом было видно , что орнамент и вышивка на одежде вовсе не походили на здешние узоры, как и сам стиль одежды Итачи. Длинноволосый слегка нахмурился, сделав шаг назад. В голове мелькнуло одно слово — невежество. Но кареглазый произнёс совсем другое. — Не люблю большую толпу, предпочитаю одиночество. В конце концов, я вполне могу постоять за себя. Между ними повисла короткая пауза. — Да и в этих краях я оказался не по своей воле, — спокойно добавил он, отводя взгляд. Конечно, многое оставалось несказанным, но кто об этом узнает?. Глаза Шисуи сузились. Он отвёл палец, скрестил руки на груди и издал короткий, тихий смешок, полный неподдельного интереса. — Не по своей воле? — он повторил, и игривость в его тоне сменилась на острую, хищную любознательность. — Вот это уже пахнет настоящей историей. Куда интереснее, чем скучные прогулки загулявшего аристократа. Он сделал шаг назад, давая Итачи пространство, но его взгляд, цепкий и аналитичный, теперь изучал не столько одежду, сколько самого юношу. Считывал малейшее напряжение в плечах, скрытый смысл в словах. — Как глупо не тащить за собой ораву слуг, если есть такая возможность... или тебе приходится скрываться от чего-то? Или от кого-то. Он повернулся и медленно прошелся по кругу, словно размышляя вслух, обращаясь к теням леса. — Стиль... да, не наш. Орнаменты... не здешние. Значит, издалека. И явно не с торговым караваном — тебя бы уже обобрали до нитки на большой дороге. — Он резко обернулся, и его взгляд снова впился в Итачи. — Значит, ты двигался быстро. Но... не достаточно тайно, раз угодил прямиком ко мне. Шисуи снова приблизился, но на сей раз его поза потеряла часть своей театральной угрозы, в ней появилось деловое любопытство. Его улыбка вернулась, но теперь она была другой — не насмешкой, а оскалом охотника, учуявшего действительно крупную дичь. — Говори. Кто ты и откуда? И что за сила, достаточно могущественная, чтобы швырнуть тебя одного в пасть к волкам, преследует тебя? Мой интерес — твоя валюта. И он пока что на твоей стороне. Открытый намёк про бегство Итачи явно не пришёлся ему по душе, но он старался не выдавать своих эмоций, тщательно скрывая внутреннее раздражение за маской спокойствия. В душе же росло желание как можно скорее завершить этот разговор, чтобы избежать лишних вопросов и не спровоцировать ненужного конфликта. — Я не беглец, вы промахнулись — произнёс он ровным голосом, — сам отказался от стражи. Но да, здесь я по приказу высших чинов. Черноволосый медленно развернулся, не отводя взгляда от окружающей чащи, словно стараясь найти в её густых тенях укрытие от настойчивых взглядов и вопросов. Он ясно дал понять, что не намерен продолжать беседу и предпочитает молчание, но собеседник это проигнорировал. Тихий, почти неслышный смешок вырвался у Шисуи. Он откинул голову назад. — От высших чинов... — брюнет повторил за ним, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — О-хо. Дело пахнет не просто деньгами. Оно пахнет политикой. Кареглазый замолчал, наблюдая, как незнакомец изучает чащу. Сам Шисуи делал это тысячу раз — искал укрытия, пути отхода, засады. — Сам отказался от стражи... По приказу... В его глазах вспыхнул азарт охотника, нашедшего не просто дичь, а целую игру. — Говори. Кому ты что должен? И что это за приказ, ради которого ты пришёл в лес? — Он подошёл чуть ближе.