Уроки любви

— Проклятые… овощи… Громкий всхрап Сакуры заставляет Нирэя невольно дёрнуться, и, вскинув голову, окинуть взглядом комнату. Из окна пробивается неяркий свет луны, освещая лишь тёмные силуэты под одеялами, прячущиеся в тенях. И всё же Нирэй чётко помнил, кто и где спал. Вот там, у самой двери, словно сторожевой пес, спит Сугишита, лицом в подушку, как обычно. И храпит приглушенно – впрочем, не он один, храп Цугэйры тоже разносится по комнате. Сакура устроился у самой стены, прижавшись к ней спиной. Рядом, раскинув руки в стороны, спит Умэмия, а чуть поодаль от него – Хиираги, тихо похрапывая. Кирю свернулся в смешной клубочек у окна, там, где была розетка, обняв подушку – вторую, под голову, ему отдал Цугэйра, заявив, что спать на голом полу даже полезнее. Было видно только розовую макушку, торчащую из-под одеяла. Сам Нирэй расположился подальше от всех – не хотелось мешать никому засыпать. Он всегда перед сном заполнял дневник, а день сегодня вышел насыщенный, было, о чём написать. И море, и арбуз, и ужин у костра вместе со всеми, и та страшилка, рассказанная Суо, после которой Нирэй и Цугэйра так сильно испугались стоящего в коридоре Сугишиту. И та битва подушками… Это был лучший день в жизни Нирэя, и улыбка до сих пор широко растягивала губы, стоило вспомнить тот или иной момент произошедшего совсем недавно. — Уже заканчиваешь, Нирэй-кун? Шепот Суо слышится совсем рядом. Нирэй вздрагивает невольно – он и не заметил, как Суо подкрался и устроился на полу рядом с ним. В темноте его лица была не разглядеть, да и фонарик, бьющий в лицо, мешает зрению привыкнуть. И всё же гротескно-тёмные тени, залегшие у крыльев носа и в уголках губ, кажутся… слегка угрожающими. Нирэй стряхивает с себя мурашки и улыбается с лёгкой неловкостью. — Да, вот как раз закончил… Я думал, ты уже спишь, Суо-сан. Суо тихо прищёлкивает языком, и Нирэй тут же вспыхивает, без слов понимая, что он скажет дальше. — Мне казалось, мы договорились на другое обращение, когда мы наедине, — со вздохом сетует Суо, склоняясь ниже. С такого расстояния его лицо можно разглядеть чуточку лучше – по крайней мере, видно легкую улыбку на его губах, и Нирэй, выключив, наконец, фонарик, краснеет ещё сильнее. — Мы… не совсем наедине, — спорит он всё же, убирая телефон и блокнот под подушку. Наедине – это если вас двое, а не если вы в одной комнате с одноклассниками и семпаями! — Брось, Нирэй-кун, — Суо изящно поводит плечом, склоняясь ещё ниже. — Все давно спят. Лунный свет бликует на кисточках сережки, упавшей через плечо. Нирэй тянется к ней и поглаживает кончиком пальца раньше, чем успевает подумать, что делает. И, смущенно улыбаясь, мажет костяшками по щеке Суо, который склоняет голову набок, подставляясь под мимолётное касание. — И тебе бы стоило…. Суо-кун, — всё же сдаётся Нирэй, чувствуя, как краснеет от этого ещё сильнее. Да, они договорились, что Нирэй постарается звать Суо – своего парня! – не так, как всех остальных, но привыкнуть было тяжело. Они встречались всего ничего, к тому же в тайне – Нирэй панически боялся лишних вопросов и внимания от одноклассников и друзей. Они же задушат своими насмешками! Нет, это было решительно невозможно. На это Нирэй не согласился бы и под страхом смерти. А Суо, казалось, был рад принять любое развитие событий, пока это устраивало Нирэя. Хотя он, определённо, позволял себе чуточку больше, чем раньше. — Что ж, так лучше, — Суо со смешком подсаживается ближе – футон даже не шелестит под его чёткими движениями. — Признаться честно… не могу уснуть, — вздыхает он, складывая руки на коленях. Сережка снова бликует в свете луны – Суо отворачивается, окидывая взглядом окутанную ночной темнотой комнату. — День сегодня был очень… насыщенный. — Да, мне тоже очень понравилось! День был такой замечательный! И лёд был вкусный, а барбекю, с овощами, выращенными Умэмией-саном, было просто восхитительным! И эта драка подушками!... — Нирэй ёрзает суетливо на футоне, шурша одеялом, и замирает – даже собственный шёпот в тишине кажется оглушительным. Хотя Цугэйра так храпит… Фигура Суо вдруг сдвигается плавно – секунда, и он вытягивается рядом с Нирэем на его футоне. — Суо-сан! Что ты!… — шипит Нирэй, осекаясь тут же, когда Суо со смешком целует его в висок. — Нирэй-кун, у тебя же такая хорошая память, — цокает языком он, легко ткнув пальцем в лоб Нирэя. — Не съезжай с темы, С-суо-кун, — поправляется Нирэй, хмурясь грозно – ну, как может. Прислушивается к звукам комнаты – нет, кажется, всё по-прежнему. Никто не ворочается, не шевелится – Суо может быть удивительно тихим. В отличие от самого Нирэя. — Я же говорил, не могу уснуть, — невинно шепчет ему на ухо Суо. Его лёгкое дыхание колышет короткие пряди волос, и по шее Нирэя стайкой бегут мурашки. — Компания моего любимого бойфренда всегда мне помогает. Полежу немного, обнимая тебя, Нирэй-кун, и обязательно захочу спать, — Суо легко закидывает одну руку поверх одеяла, прижимая Нирэя к своему боку. — К тому же, мы же не хотим разбудить всех вокруг своим перешептыванием? Будет так некрасиво! Голос Суо звучит так, словно он сам ангел, спустившийся с небес, но Нирэй-то знает – этот человек – чистый демон во плоти! Так что он не обольщается ни кроткой улыбкой на узких губах, ни ласковым поглаживаниям по боку. Подвох чувствуется каждой клеточкой тела, но упорствовать, чтобы разбудить остальных… Нет, к этому Нирэй не готов. Поэтому, вздохнув тихо, он немного двигается, освобождая побольше месте, и поворачивается на бок, лицом к Суо. — Ладно, только немножко, — сдаётся он, ловя мелькнувший на долю секунды триумфальный огонёк в тёмном глазу напротив. — Нирэй-кун такой добрый, — Суо улыбается мягко, тянется вперёд, оставляя лёгкий поцелуй на веснушчатом носу. — Может, одеялом поделишься тоже? Я так замёрз. Обычно Суо не мёрзнет, ему не жарко, он вообще, кажется, устойчив к абсолютно любой температуре – а потому Нирэй не верит ему ни на гран. И всё же, пару секунд для того, чтобы снова сдаться, ему хватает – он откидывает краешек одеяла и позволяет Суо под него забраться. Прохладные руки тут же обнимают его за талию, острый подбородок устраивается на макушке. Как бы Нирэй не ворчал, как бы не боялся, что кто-то проснётся, в объятиях Суо ему всегда было комфортно и спокойно. Вот и сейчас, стоило тонкой ладони погладить его по спине, Нирэй тут же тихо выдыхает в скрытые пижамной рубашкой ключицы и расслабляется, прикрыв глаза. Устраивает ладони на чужой талии, аккуратно прихватывая пальцами ткань. Гладкий шёлк приятно скользит по коже. — Хочешь, расскажу тебе историю на ночь? — шепотом предлагает Суо, склоняя голову ниже. — Ещё одну страшилку? — так же тихо фыркает Нирэй. — Ну уж нет, спасибо! Я и от той ещё не отошёл! Вспомнив тот жуткий образ, который они с Цугэйрой увидели тогда в коридоре – дух высокой женщины с развевающимися чёрными волосами – Нирэй передёргивается невольно. И неважно, что в итоге этой женщиной оказался Сугишита, стоящий у открытого окна. Страшно-то всё равно было, ужас как! С губ Суо срывается тихий смех. — Не обязательно, — он проводит успокаивающе рукой по чужой спине, скрадывая лёгкую дрожь. — Я знаю много историй. — Уж в этом-то никаких сомнений нет! — язвит Нирэй, тычась носом в гладкий шёлк рубашки. — Акихико-кун несправедливо жесток со своим бедным наставником, — самым несчастным голосом вздыхает Суо. Это нечестный прием – и они оба это знают. Пальцы Нирэя невольно сжимают тонкую пижамную рубашку чуть сильнее, лицо краснеет, почище чем у Сакуры, а с губ слетает тихий писк. Если бы у Нирэя была страница в его собственной книжице о нём – чего он, конечно, не заслуживает, он ведь ни разу не сильный! – в графе “слабости” однозначно было бы это “Акихико-кун”, сказанное мягким голосом Суо. Непобедимое оружие. Противопоставить ему нечего, совершенно, только прятать красное от смущения лицо и мотать головой. — Я… ладно, ты прав, — наконец выдыхает Нирэй, успокоившись. В конце-концов, что плохого в том, чтобы пообниматься со своим парнем? С самого утра им не удавалось побыть вдвоём ни мгновения, и пусть Нирэй был полностью доволен тем, как прошёл день, всё же… Чужих объятий ужасно не хватало – Нирэй привык, что Суо встречает его перед школой, чтобы зайти вместе за Сакурой, что они вместе делают уроки, обнимаясь, целуясь, ну и… ещё что-нибудь иногда, если родителей дома нет. Простая мысль о том, что Суо этого тоже может не хватать, почему-то не приходила Нирэю в голову. Но, что ж, он всё ещё учился воспринимать себя не обузой, а тем, кого хотят видеть рядом. Это был сложный и долгий путь, Но… Нирэй был уверен, пока рядом Суо, он обязательно справится. — Суо-кун, ты хочешь рассказать что-то? — На самом деле, не особо, — признается Суо, потеревшись щекой о светлую макушку. — Быть может, просто хочу полежать с тобой, пока ты не уснёшь. Не остаётся ничего, кроме как согласиться. Суо легко касается губами макушки Нирэя, поглаживает по спине. Нирэю очень уютно в его объятиях, и он даже не замечает, сколько прошло времени, пока Суо не сдвигается неслышно. Ладонь ползет выше, накрывает затылок Нирэя и аккуратно запрокидывает его голову назад. — Но, кажется, мы забыли кое о чем, — шепчет Суо, наклоняясь ниже. — О чем же? — непонимающе распахивает глаза Нирэй. Даже в темноте видно, как Суо расплывается в улыбке – мягкой, но полной чего-то до конца не ясного. — Поцелуй на ночь! Футон тихо шуршит, когда Нирэй отшатывается, но Суо держит его крепко. Паника поднимается изнутри, Нирэй отчаянно трясёт головой. — Не здесь же! Нет, ни за что! — свистящим шепотом спорит он, глядя на Суо полными ужаса глазами. — Все спят, Нирэй-кун, — возражает Суо, всё же не делая ни единой попытки его поцеловать. Лишь поглаживает размеренно по спине, словно успокаивая вздыбившего шерсть кота. — А вдруг проснутся? — Нирэй снова, как болванчик, мотает головой. Нет-нет-нет, точно нет, совершенно неприемлемо. Взгляд падает на губы Суо, растянутые в улыбке. И вспоминается, как же всё-таки приятно их целовать… Нет! Фу! Прочь мысли! — Ах, Нирэй-кун, — вздыхает Суо, склоняясь чуточку ниже. — Можно ли это считать за знак, что ты хочешь сделать что-то такое, отчего все вокруг проснутся? Его единственный глаз сверкает смешинками. Нирэй сердито выдыхает и щипает Суо за бок. — Что-то неприличное? — ахнув, добавляет Суо. Невыносимый человек. Демон в человеческом обличье. Что ж, Нирэй знает только один способ заставить его молчать — и, зажмурившись, он тянется наверх, целуя Суо сам. Это же… просто поцелуй, правда? Тихо и быстро – никто не пострадает, кроме его, Нирэя, нервных клеток. Губы слегка касаются губ. Нирэй собирается, было, отпрянуть тут же, правда собирается, но длинные пальцы вплетаются в светлые пряди на затылке и по коже бегут мурашки от того, как короткие ногти проходятся по коже. И отстраниться не получается, никак, ну совсем. Суо мягко прихватывает его губы своими, тихо – так, чтобы не было слышно ни шороха. Касается легко языком губ, но не пытается углубить поцелуй. И Нирэй расслабляется – лёгкая дрожь напряжения переходит в довольные вздохи, которые Суо умело гасит поцелуями. Сам Нирэй жмётся ближе, устраивая ладони на чужой груди. И это хорошо – это, правда, так хорошо, что можно забыть обо всём. И даже почти уже всё равно на раскатистый храп Цугэйры, на скрип половиц в коридоре. Когда Суо целует его вот так – остальное становится неважно. А потом ладонь Суо, поглаживающая Нирэя по пояснице, аккуратно ныряет под футболку. Тонкие пальцы обводят ямочки на пояснице, заставляя Нирэя вздрогнуть и тихо пискнуть – в приоткрытый рот тут же скользит язык Суо, касаясь его собственного, и Нирэй жмурится плотнее, почти задыхаясь. Ладонь Суо движется медленно, абсолютно беззвучно – вот длинные пальцы оглаживают позвоночник, вот переходят на живот. Нирэй втягивает его, словно стараясь уйти от прикосновений, но жар, расползающийся под подушечками чужих пальцев, говорит только о том, что отстраняться не хочется. Когда ладонь Суо легко скользит по его груди, накрывая соски, Нирэй почти стонет – Суо вовремя затыкает его поцелуем, позволив прикусить свою губу. Нирэй чувствителен почти везде, и его соски – не исключение, стоит только задеть их, дразня, и они твердеют – Суо с нежной жестокостью сжимает то один, то другой, выводит круги по дрожащей грудной клетке, умело распаляя. Нирэй, не в состоянии отстраниться, только цепляется пальцами за его рубашку, отвечая на поцелуи, которые всё больше кружат голову, и тяжело дышит в его рот, отчаянно пытаясь не застонать. Возбуждение вспыхивает внутри, огнём прокатываясь по венам – Нирэй не знает, как Суо можно не хотеть, особенно когда он вот так касается. Член пачкает мягкую ткань пижамных штанов, и Нирэй невольно потирается собственным возбуждением о чужое бедро, которое Суо вовремя вклинил между его ногами. — Я так и знал! — выдыхает Нирэй обвиняюще, когда Суо разрывает очередной поцелуй и прижимается губами к его скуле, легко прикусывая кожу, словно хочет съесть крапинки веснушек, которые так любит. — Ты хотел!... Вовсе не уснуть! Внятно разговаривать не получается — не тогда, когда Суо потирается коленом о его член, заставив выдохнуть громче положенного, и тут же поспешно закусить губу. Нельзя, чтобы их услышали, нельзя-нельзя-нельзя. Вот позор будет! — Тс-с… — шепчет Суо, прижимаясь лбом к его лбу, словно пытаясь прочитать мысли. Впрочем, что там читать – у Нирэя на лице всё написано. — Никто не услышит. Если ты будешь тихим… Акихико-кун. Считай это… проверкой твоей выдержки. Ты ведь хотел знать, как у меня получается быть всё время таким невозмутимым? Вот тебе первый урок. Его пальцы скользят по пояснице, затем – ниже, к резинке штанов. Нирэй замирает, но не сопротивляется. Он знает: если Суо начал, остановить его невозможно. И пусть Нирэю страшно до ужаса, что их могут застать, возбуждение не унимается, член ноет в желании разрядки – даже не так, в желании кончить от рук Суо. И, когда Суо ныряет прохладной ладонью в штаны Нирэя, он только жмурится и впивается зубами в ладонь, чувствуя, как Суо улыбается в его губы перед тем, как снова поцеловать. Суо дрочит Нирэю медленно, будто у них целая ночь впереди и никого вокруг. Его ладонь тёплая, движения точные, уверенные. Словно он делал всё это уже сотни раз, что на самом деле не так – опыта у него ровно столько же, сколько у Нирэя. Но Суо преступно хорош в том, чтобы ломать итак слабую выдержку Нирэя, заставлять его растворяться в прикосновениях и поцелуях, стонать в его рот и почти рыдать от желания кончить. Но сейчас нельзя быть громким, сейчас вообще ничего нельзя, можно только сдерживать себя, потому что “Выдержка, помнишь, Акихико-кун”, и Нирэй затыкает себе рот ладонью, чтобы не скулить, жмурится до пятен перед глазами, толкается в его ладонь. Каждый шорох кажется оглушительно громким, отдаётся грохотом в ушах. Нирэй замирает, старается не двигаться, и всё же ёрзает под тихий шелест футона. Каждое ощущение кажется помноженным на сотню, острое, словно крошечный камешек, забравшийся в ботинок: ладонь Суо на его члене, его дыхание в волосах, рука, поглаживающая его по затылку. — Мя… всё мясо будет моим… — громко бормочет Сакура во сне. Или он проснулся? Ох, точно проснулся! Сейчас увидит их, услышит, и… Чёрт! Нирэй застывает в ужасе. Суо прижимается губами к его виску и потирает пальцем головку – удовольствие простреливает всё тело, заставляя Нирэя задрожать. От попыток сдержать стоны на глазах выступают слёзы, лёгкие горят. Тихий писк всё же срывается с губ, когда Суо снова касается чувствительной головки, оголяя кожицу – и Нирэй кончает в его ладонь, задрожав всем телом. Его всё ещё бьёт дрожь, когда он вжимается в Суо всем телом, чувствуя прохладные губы на лбу. Коленом Нирэй чувствует его возбуждённый член, и остро накрывает виной – Суо к себе даже не прикоснулся, был весь сосредоточен на нём. — А как же… Суо-сан… ты… — выдыхает Нирэй, с трудом открывая глаза. Вид у него, наверное, сейчас тот ещё: растрёпанные волосы, ещё мутные глаза, красные щёки. Суо, впрочем, тоже лишился доброй части своего обычного самообладания – даже в темноте Нирэй видит, как раздуваются крылья тонкого носа, видит, что карий глаз сейчас кажется почти чёрным из-за огромного зрачка. — Сейчас, сейчас… — шепчет Суо – и выдыхает сквозь зубы, когда Нирэй оттягивает его пижамные штаны вниз, выпуская член, мокрый от предсемени, и неловко обхватывает его ладонью. Суо накрывает его руку своей, мокрой от спермы – чёрт, его, Нирэя, спермы, и от этого румянец расползается алым на щеках – и впивается в губы Нирэя поцелуем, стараясь бесшумно двигать рукой. Нирэй всё ещё неопытен в этом и каждый раз ему так чертовски неловко, что уши вспыхивают огнем, но видеть беззащитное выражение наслаждения, которое вспыхивает на лице Суо, когда он отстраняется и беззвучно хватает ртом воздух – просто бесподобное ощущение. Член Суо в его ладони такой твердый и горячий, такой скользкий. Он кусает Нирэя за губы, целует до тех пор, пока губы Нирэя не становятся красными и опухшими, а потом впивается зубами в челюсть и кончает, толкнувшись в его ладонь. Содрогается, толчками изливаясь в мокрую ладонь Нирэя, и упирается лбом в его лоб, переводя дыхание. Храп Цугэйры стоит в ушах, как и собственное оглушительное дыхание. Голову кружит не от пережитого оргазма, а от того, что, чёрт возьми, они натворили. Суо – змей-искуситель, посланный дьяволом на невинную душу Нирэя. Хочется пить, но ноги его сейчас точно не удержат, и Нирэй остаётся лежать, спрятав лицо в груди Суо. Долгие, долгие минуты. И пусть они тянутся подольше. Пальцы стягивает липкой жидкостью. Вставать ведь всё равно придётся, чтобы протереть руки… Нирэй тянет перепачканную ладонь на себя, но Суо не отдаёт – отстраняется слегка, спускаясь ниже по футону. — Беспорядок навели, — цокает Суо едва слышно. А затем делает то, от чего бедное сердце Нирэя спотыкается в грудной клетке – тянет его ладонь ко рту и широким движением языка слизывает с неё сперму. Кажется, это оказывается слишком – Нирэй издаёт неприлично громкий всхлип, тычется лбом в подушку и замирает. С губ Суо срывается тихий смешок. — Не смущайся, Нирэй-кун. Сакуру-куна не разбудить даже из пушки. Хотя попробовать можно… Это будет забавно, — он дразнится, конечно, дразнится. Мягко целует костяшки пальцев, выпуская из рук ладонь Нирэя – и та слабо опадает на футон. Суо аккуратно поглаживает Нирэя по взмокшему затылку, откидывает волосы с лица. — Ох… уже уснул. Кажется, для тебя это было слишком. Суо не чувствует никакого стыда за то, что довёл Нирэя до такого. Но завтра нужно обязательно извиниться. Он не мог ничего с собой поделать – видя смущённую мордашку Нирэя, Суо просто терял голову. Когда-нибудь это обязательно доведёт его до беды. Но, что ж, Нирэй Акихико, так расслабленно спящий сейчас в его руках, стоит всего на свете. Оставив лёгкий поцелуй на лбу Нирэя, Суо аккуратно, чтобы не разбудить ненароком, поправляет его белье и штаны, оправляет собственные, и, устроившись рядом, притягивает Нирэя в объятия. Что-то подсказывало ему, что уснуть получится быстро – и спаться тоже будет просто замечательно. — …ы во сне пинаешься! Ор Сакуры вырывает Нирэя из сна. Спать уютно и приятно, тепло. Под щекой гладкий шёлк подушки, едва заметно вздымающийся, а чья-то рука перебирает пальцами его волосы. — Дерешься ты там во сне, что ли?! Или грядки свои полешь?!— продолжает яриться Сакура – и Нирэй, с неохотой разлепив глаза, слегка приподнимает голову. Только для того, чтобы понять, что мягкая подушка, на которой он лежал, ничто иное, как грудь Суо. Который смотрит прямо на него и улыбается самыми кончиками губ. Нирэй скатывается на футон тут же, покраснев хуже помидора. Суо его не держит – поднимается плавно, потягивается, переключая внимание Сакуры с Умэмии, с виноватой улыбкой потирающего шею, на себя. Нирэй быстро окидывает взглядом комнату – Сугишита ещё спит, его, кажется, ничем не разбудишь, даже воплями Сакуры, как, впрочем, и Цугэйру, чей храп продолжал разноситься по комнате, Хиираги уже нет – наверное, проснулся раньше и ушёл на пробежку, как он делает каждое утро. Кирю залипал в телефоне, скрестив ноги, и на Нирэя кинул один-единственный весёлый взгляд. — А вы че вместе спали? — хмурится Сакура, разглядывая Суо, выглядящего слишком довольным жизнью для человека, который спал в одной комнате с семью другими парнями, и на Нирэя, растрёпанного и красного. Нирэй не успевает даже открыть рот – Суо вздыхает тяжело, направляясь к своему футону. — Мне приснился очень страшный сон, — грустно отвечает он, подхватывая с пола свою сумку. — Чуть не расплакался. Нирэй-кун меня успокаивал, чтобы я всех вас не перебудил. — Кошмары – это очень неприятно, Суо, — сочувствующе вздыхает Умэмия. — Это тебе эта, блин, карта! За то, что ты их всех перепугал вчера страшилками своими! — ухмыляется Сакура, плюхаясь на свой футон – кажется, абсолютно удовлетворённый ответом. Нирэй тихонько переводит дух, и, натянув на губы подрагивающую улыбку, всё же поправляет. — Карма, Сакура-сан. — И, помнится, кто-то тоже вопил, когда я рассказывал страшную историю, — добавляет Суо с ухмылкой, которая становится только шире, когда Сакура вспыхивает сердито. — Да я вопля Нирэя испугался! — отпирается он тут же, вскакивая на ноги. — Он мне, блин, локтём по уху зарядил, когда подскочил! Как тут не заорешь! — Отличная отговорка, Сакура-кун, — подбодрил его Суо, похлопав по плечу. — Тогда, думаю, ты не будешь против сходить в кино на ужастик всем вместе на будущих выходных? Лицо Сакуры стремительно покрывается пятнами – и это лучше, чем ответ вслух. — Ах, кошмары это таааак противно, — вдруг тянет Кирю, опуская телефон. Сейчас он больше, чем когда-либо, похож на лохматого игривого кота – того, что поднял лапу над хвостом мышки, готовясь вот-вот её поймать. — Суо-чан, в следующий раз можешь обращаться ко мне, я доооолго не могу уснуть по ночам. Все награды собрать надо, дейлики добить, то, сё… — вздыхает он притворно, растягивая губы в своей обычной кошачьей улыбке. — А потом бац – и комары доставать начинают, всё пищат и пищат… Взгляд зелёных глаз, искрящихся смехом, мельком скользит по Нирэю, и тот застывает в ужасающем осознании простого факта – Кирю, кажется, вчера не спал. Или просыпался… или просто дразнит. Его никогда не поймёшь! Только бы последнее!... — Такая неприятность, Кирю-кун, — сочувствует со вздохом Суо, склоняя голову к плечу. Улыбка на его губах становится острой – только тронь, кажется, и порежешься. — Буду иметь в виду. Хотя я, признаться, никаких комаров не слышал. — И я! — соглашается Умэмия, хлопнув по колену. — Так замечательно выспался! В кругу друзей и спится лучше, а? Надо будет ещё выбраться как-нибудь, обязательно! — Ну… можно, — соглашается Сакура, краснея – и даже шипит как-то вяло, когда Умэмия треплет его по волосам. Что-то пробормотав в ответ похожее на согласие, Нирэй прячется с головой под одеяло, не обращая внимания на утренний гул просыпающихся Сугишиты и Цугэйры, который зевает ещё громче, чем храпит. И хочет одной единственной вещи – провалиться под землю. И утащить демона Суо Хаято вместе с собой.