[сборник] Сказки, рассказанные мамой ягодой

      Ник открыл дверь локтем и зашёл в дом. Ещё с порога пахло чем-то тыквенно-сладким, в коридоре же запах становился резче, ударяя в ноздри и щекоча рецепторы. Почти неудержимо хотелось чихнуть, но Ник представил, как из бумажных пакетов всё разлетится по полу, как потом придётся ползать и собирать раскатившиеся яблоки и апельсины. Так что пришлось шевелить носом, в надежде, что соприкоснувшиеся стенки потрут друг друга с нужной силой.       Однако это не помогло и пришлось в спешке стаскивать обувь за пятки и бежать на кухню, чтобы чихнуть со свободными руками. Яблоки всё равно укатились из покосившегося пакета, но хотя бы остались на столе. Осталось собрать, помыть и сложить в корзину.       И убрать следы преступления в коридоре, сам же на Джона ворчал, чтобы по-человечески обувь снимал.       Но в честь чего всё-таки тыква, интересно? До Хэллоуина ещё далеко, а Джон к ней относится прохладно. Ник принюхался. На кухне запах был очень слабый, почти как на лестнице. Прошёлся по дому. Сильнее всего благоухало в коридоре, так что план по приведению обуви в божеский вид пришлось отложить — в носу снова засвербело.       — Джон, ты дома? — по времени должен был быть, но ключей на тумбе не было, панамы — тоже. Однако и настолько сильной вони взяться было неоткуда. — Джон?       Тишина. Ник вздохнул и тут же пожалел об этом: тыква проникла, казалось, уже в мозг. Пришлось задержать дыхание до ближайшего окна. Ник помассировал виски. Стоило открыть все окна и проветрить нормально. Имело ли смысл поставить вентилятор у окна? А включать кондиционер? Он в гостиной, далековато от входа, но движение воздуха должен создать.       И стоило наконец позвонить Джону, выяснить, почему у них случился филиал тыквенного пирога. Только телефон остался в коридоре, идти туда — значило оказаться в эпицентре. На это Ник не был готов, не в ближайшие пол часа хотя бы.       Он почитает, если сможет сосредоточиться, возможно, посмотрит телевизор, подождёт, когда концентрация запаха снизится. Может быть, придёт Джон и как-нибудь объяснит происходящее.       Книге с тумбочки Джона его зацепить не удалось — Ник не понимал, что вообще тот мог найти в бесконечных описаниях природы, неба или синих занавесок. В голове не укладывалось, какое значение мог иметь оттенок штор, если книга повествовала о сложной судьбе женщины в браке, которого она не хотела? Ладно, Ник ещё со школы не понимал, зачем нужно столько Достоевского и «Тихого Дона» — сейчас уж точно не поймёт.       Хотя скоротать время книга всё-таки помогла — запах тыквы теперь казался едва уловимым, даже приятным, с медовыми нотками, и окна можно было наконец закрыть. Ник прошёл в коридор, расправил задники кроссовок, открыл тумбочку и увидел, что туфли Джона стояли на месте.       Так.       Проверил полку и ключницу — панама и второй комплект ключей были на месте. Значит, Джон был дома. Но почему не откликался? И где он? Ник был на кухне, в гостиной, их спальне — Джона не видел. В ванной? Даже если готовился, обычно не зависал дольше получаса. А раз Ник был дома уже дольше, он давно бы вышел.       Ещё и сам не стал ничего проветривать.       Сколько вопросов.       Ладно, близилось время ужина, за едой Джон явится в любом случае.       Ник пошёл на кухню, достал из холодильника не заправленный салат, размороженное мясо и свежие овощи. Постоял над доской, рассматривая кусок говядины — он не помнил, что хотел сделать из него. Стейки? Или пожарить кусочками? Может запечь? Джон пару раз жаловался на поджелудочную. Взял нож. Или вообще сварить, с чёрным перцем и лавровым листом? Нет, пока не стоит, Джон не простит такого обращения с вырезкой. Тогда порезать кусочками и запечь с мёдом в мешке.       — Ник?       Ник обернулся.       — Положи нож, пожалуйста.       Отложил нож.       — Как тебе? — Джон повертелся, показывая своё лицо под разными углами.       — Вот так значит, без предупреждения, без объявления войны, — Ник пока сам не понял, как следует реагировать и что он чувствует. Тянул время, словно с террористом. — Ты не думал, ну, обсудить такое заранее?       — Моё лицо, что хочу, то и делаю. — Джон вскинул брови, словно предлагая оспорить.       — Ребята будут в шоке, — Ник не стал вестись на провокацию, но и со своей реакцией пока не определился.       — Как ты?       — Как я.       — Совсем не нравится? — на лице Джона начала проступать расстроенность.       — Думаю, мне нужно время, — Ник неопределённо повёл рукой вдоль тела Джона, — привыкнуть, знаешь. Правда, очень внезапно.       — Зато щекотать не будет, — Джон огладил гладкий подбородок, подвигал челюстью.       — Джон, ты оставил усы, а, значит, будет, не строй иллюзий.       Джону объективно шло — он сбрил бороду и бакенбарды, но оставил усы, с длинными подкрученными кончиками.       — Я хотел убрать и их, но пока решил оставить.       — Хорошо, — Ник привыкнет, даже если его мужчина без растительности выглядит как совсем другой человек. — Но что произошло в прихожей?