Дыши со мной

      Женя

             Антон сидит на диване, облокотившись спиной о стену, на коленях тихо жужжит ноутбук. С одной стороны свернулся клубочком Уголек, с другой – я. Лежу, уткнувшись макушкой в его бедро, вслушиваясь в плавное клацанье клавиш.              Я с прикрытыми глазами наслаждаюсь теплом, исходящим от его тела, как вдруг его пальцы находят мои волосы. Подушечки заботливо массируют голову, от чего хочется довольно мурлыкать. Но он останавливается, и его рука скользит дальше, указательный палец нежно проходится по лбу, задерживается на кончике носа, а затем я чувствую мягкое прикосновение к нижней губе. По инерции приоткрываю рот, рвано вдыхаю и уже хочу захватить палец в плен своих губ, как Антон резко отстраняется.              Я распахиваю веки и недовольно зыркаю на него. Щеки Антона немного покраснели, он смотрит на меня блестящими глазами, задерживая взгляд на моих пересохших губах. Я намеренно медленно провожу влажным языком по ним, с удовольствием наблюдая, как Антон резко и шумно запускает воздух в легкие.              – Не могу, – говорит он охрипшим голосом, – нужно закончить с итоговой контрольной, а потом на подработку, – тяжело сглатывает и тихо произносит: – Завтра.              Я повержено вздыхаю и мотаю головой.              – Завтра я еду с Левой к моим родителям. Мы стараемся раз в месяц их навещать, чтобы им одиноко не было. Можешь поехать с нами, если хочешь. Они будут очень рады с тобой познакомится.              Не успевает Антон ответить, как я вскрикиваю из-за острой боли в лодыжке.              – Ауч! – шиплю я сквозь зубы, вскакивая и отдирая кота, вцепившегося в меня острыми когтями. Когда он успел проснуться и перелезть на мою сторону?! – Мне кажется, у нашего Уголька начался переходный возраст. Он только и делает, что царапает меня и пытается укусить за ногу, будто игрушек не хватает. А я ведь накупил ему гору всякого разного! Где мой миленький послушный комочек, а?              Пытаюсь уложить негодника рядом, но теперь он решил, что моя рука – это новая игрушка. Он зажимает ее между лап и с очевидным удовольствием покусывает ее, не желая отпускать.              – Может, проблема в тебе, – говорит Антон. – На меня он не кидается.              – Конечно, он тебя не трогает. Ты же отец выходного дня. Он настолько рад тебя видеть каждый раз, что как самый послушный мальчик лишь ластится. Вот начнем жить вместе, тогда и посмотрим.              Как только слова вылетают наружу, мои глаза расширяются в ужасе и из меня сразу же вырывается неконтролируемый поток:              – Я не это имел в виду. В плане, не факт, что мы съедемся, да? Рано еще говорить. О таком. И я не предлагаю. Сейчас не предлагаю. Не то чтобы я не хочу, ты не подумай, я-то только… то есть, я хотел сказать, что эта идея…              Этот садист даже не пытается помочь мне выкрутиться из ситуации и просто смотрит с полуулыбкой, как я корчусь от мук и страдания, а мой рот все не замолкает и живет своей жизнью, выплевывая чушь и спутанные мысли. Наконец Антон протягивает руку к моей щеке, мягко прикасается к коже, и я замолкаю. На его лице играет самодовольная ухмылка, которая не сулит мне ничего хорошего.              – Мы официально вместе меньше недели, а ты уже хочешь познакомить меня с родителями и планируешь, как мы съедемся, – протягивает он насмешливо.              Я закрываю глаза и хочу провалиться на месте. Антон убирает руку и говорит:              – Скинь адрес и время, я приеду завтра.              Шумно выдыхаю и в шоке смотрю на парня.              – Правда?              – Ага, – хмыкает он и снова утыкается носом в экран.              Не знаю, что на него нашло, но уточнять точно не буду: мало ли спугну удачу, и он передумает.       

***

             Звонок в дверь заставляет меня подскочить со стула, больно ударившись коленом о кухонный стол. Мама оборачивается на шум, оставляя нарезание огурчиков для салата, и закатывает глаза.              – Это может быть Лева, а не твой Антон.              – Лева написал, что опаздывает немного, – мотаю головой я. – И у Левы ключи есть. Это точно он. Пап, это он!              Слышу неразборчивый голос отца, доносящийся из гостинной, выбегаю в коридор и несусь в прихожую. Дрожащими пальцами открываю дверь и выдыхаю:              – Привет.              Он такой офигенно красивый. Я видел его меньше суток назад и уже успел соскучиться. Антон переступает порог и нервно оглядывается. Только сейчас я замечаю в руках букет бледно-желтых нарциссов (и где он их только раздобыл осенью??) и тортик. В районе солнечного сплетения сразу же растекается нечто теплое.              Мама с папой появляются в прихожей примерно в одно время. Антон тотчас напрягается и вытягивается всем телом. Мне сразу хочется глупо хихикать. Ну до чего он милый, я не могу.              – Здравствуй, ты должно быть Антон, – мягко говорит мама. – Я Любовь Николаевна, но можешь называть меня просто Любой.              – Саша, – представляется папа и протягивает руку.              Антон неловко тянется в ответ, но вспоминает, что его руки заняты подарками и теряется. Он в панике смотрит на меня, а я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Чтобы он меня потом не убил во сне, я быстро забираю торт.              – Здравствуйте, очень приятно познакомиться, – говорит Антон, пожимая руку отцу. Затем протягивает цветы маме со словами: – А это вам.              – Ох, спасибо, какие красивые! – восклицает мама искренне. – Жень, почему бы тебе не показать Антону свою комнату, а мы с папой пока закончим с готовкой?              Я охотно соглашаюсь и передаю ей торт. Родители удаляются, Антон снимает обувь и верхнюю одежду. Я на минуту залипаю на его наряд, потому что очень нечастно я вижу его в обычной одежде: всегда это либо официальный костюм для школы, либо домашние майки и штаны. Сейчас же он выбрал джинсы и темный свитер, на вид такой мягкий, что так и хочется потрогать и забраться под него пальцами… Так, сосредоточься, Женя!               Хватаю парня за руку и тяну его по темному коридору в свою комнату. Мы останавливаемся у открытой двери, и он насмешливо приподнимает бровь.              – Как оригинально, – протягивает он тихим голосом, кивая на заламинированный лист, приклеенный скотчем к двери, с надписью «Собственность Жени».              – Будешь издеваться, заставлю тебя набить такое тату, – бурчу, чуть смутившись, отпускаю парня и захожу в комнату.              – И где же она будет? – интересуется Антон, проходя следом и с интересом оглядывая помещение.               Тут правда ничего интересного: кровать, стеллаж с книгами, пустой письменный стол, на котором когда-то стоял компьютер, закрытый шкаф. Выделяются только постеры с музыкальными группами и персонажами из видеоигр на стенах, которые я решил оставить при переезде.              – Догадайся, – говорю я с улыбкой и подхожу ближе.              Его глаза фокусируются на моих, и я не могу себя сдержать, поэтому делаю еще шаг и легонько целую его в губы. Поцелуй такой нежный и мягкий, почти целомудренный, и я сразу отстраняюсь, но Антон вдруг двигает рукой и притягивает меня обратно за талию. Он прикасается еще раз губами к моим, по-хозяйски запускает язык, а я цепляюсь за его плечи (свитер кстати реально капец какой мягкий) и стараюсь не упасть на вдруг ставших ватными ногах. Меня немного несет, тело само по себе прижимается еще сильнее. Но вдруг на кухне что-то гремит, и я возвращаюсь в реальность и прерываю поцелуй.              – Дверь… родители… – шепчу я, потому что составить предложение сейчас выше моих сил.              Зрачки у него обдолбанные, но Антон спокойно кивает, отпускает меня и делает шаг назад. Он как ни в чем не бывало подходит к стеллажу, где помимо книг то тут, то там расположились многочисленные фотографии в рамках. Где-то я мелкий один, где-то с родителями, где-то вчетвером с пацанами, а где-то лишь с Левой.              Пока я пытаюсь прийти в себя, Антон берет одну из фоток и всматривается. Я подхожу чуть ближе: на ней мне лет пять, толстощекий карапуз, на качелях взмываю ввысь и широко улыбаюсь в камеру.              – Мило, – комментирует Антон с теплой улыбкой, и я чувствую, как мои щеки немного краснеют.              Он ставит фото на место и берет следующее: на ней мы с Левой, еще всего лишь подростки, лежим бок о бок на моей кровати, ноги задраны вверх и касаются стены, и мы вверх тормашками смотрим в объектив и улыбаемся. Лева выглядит истощенным и уставшим, и его улыбка не доходит до глаз.              Раскрываю рот, чтобы что-то сказать, но меня перебивает голос позади:              – Кажется, это нас сфоткали после моего возвращения из детдома. После того, как отец продал меня за наркоту, позволил изнасиловать меня каким-то барыгам, а потом повесился, и мать посадили.              Я вижу, как Антон замирает всем телом, затем медленно поворачивает голову немного вбок и с широкими от удивления и ужаса глазами таращится на Леву, который стоит спокойно в дверном проеме, облокотившись вальяжно о косяк. На его лице играет расслабленная улыбка, но я знаю его слишком хорошо. Вижу по чуть напряженным плечам, что он нервничает.              – Лева, блин, можно было его хотя бы немного подготовить, – бурчу я недовольно, на что мой друг лишь пожимает плечами, не сводя глаз с моего парня.              – Не напрягайся ты так, – говорит он, беззаботно растягивая слова. – Все в порядке. Ну, если не считать ночных визитов к Жене иногда.              Антон, видимо, выходит из шока, отводит взгляд и медленно ставит фотографию обратно на полку.              – Значит, когда мы съедемся, надо будет купить диван побольше, чтобы вместил нас троих, – говорит он нарочито легким тоном.              Левино хладнокровие трещит: его брови летят вверх, и он разевает рот от изумления. Из меня вырывается тихий смешок.              – А вы съезжаетесь? Уже?              – Пока нет, но Женя, оказывается, во всю строит грандиозные совместные планы в своей голове. Вполне возможно, там не только это.              – У нас будет свадьба в августе, двое детей и пес по кличке Барбос, – заявляю я сразу же с абсолютной уверенностью в голосе.              – Понятия не имею, как это возможно в нашей стране, – фыркает Антон и смотрит на меня, сощурив глаза.              – Нет такого закона, по которому нельзя назвать пса Барбосом, – говорю я в ответ и скрещиваю руки на груди.              – А должен быть, имя просто ужасное.              – Не смей так говорить о нашем сыне! – восклицаю я с притворным ужасом, драматично хватаясь за сердце.              Лева смеется, снова привлекая к себе наше внимание, и качает головой.              – Тетя Люба говорит, что все готово и можно идти кушать, так что – и я цитирую – «позови мальчиков, а то вдруг они целуются и я их засмущаю» .              Антон сжимает губы в тонкую линию и немного краснеет, а я смущенно провожу ладонью по лицу, вспоминая, чем мы тут занимались совсем недавно. Правда, хорошо, что мама не зашла раньше. И хорошо, что Лева чуть позже пришел за нами.              Мой лучший друг все понимает без слов, потому что он фыркает и говорит:              – По вашим лицам вижу, что я избежал психологической травмы.              Мы не комментируем, а молча выходим из комнаты, на что Лева снова смеется и топает за нами.              Просторная кухня встречает нас ароматом запеченного в духовке мяса, картошки и специй. Мама всегда выготавливает нечто особенное и праздничное, когда мы приезжаем их навестить, потому что искренне радуется нашим редким посиделкам и, я уверен, даже после стольких лет жизни раздельно, они с отцом все еще немного страдают от синдрома опустевшего гнезда. В груди немного начинает колоть от этой мысли, потому что мы с Левой стараемся выбираться к ним почаще, но жизнь иногда засасывает в водоворот событий и дел и у нас банально не хватает времени. Так что при виде аппетитного обеда и счастливых лиц родителей, я проглатываю вину и обещаю себе стараться больше и заглядывать чаще.              Лева сразу же начинает нахваливать мамины кулинарные таланты, я подхватываю, и мы все усаживаемся: молчаливый и неловкий Антон по левую руку от меня, довольный Лева справа, а родители напротив. У них вот вид будто они еле сдерживают смех, так что я кидаю прищуренный и подозрительный взгляд в их сторону. Понятное дело: я никогда никого не приводил в дом до этого и теперь они просто в восторге. Папа прочищает горло, широко улыбается и говорит:              – Антон, Женя говорил, ты тоже работаешь в школе, правильно?              – Да, учитель английского, – встревает Лева бесцеремонно, запуская в рот нанизанный на вилку кусок курицы, чем заслуживает неодобрительный взгляд от мамы и сразу стушевывается: – Сорян, не ко мне вопрос был.              – И как тебе, нравится работать в школе? – спрашивает мама, обращаясь к Антону.              – В целом, да, – отвечает Антон спокойным голосом, но я телом чувствую исходящее от него напряжение, поэтому опускаю одну руку под стол, нахожу его коленку и мягко сжимаю. – Есть плюсы и минусы, как на любой работе. Но мне нравится преподавать, хоть я и не настолько горю этим как Женя.              Это вызывает легкий смех у родителей и драматичное закатывание глаз у Левы, на что я слабо толкаю его ногой.              – Это наследственное, – кивает отец. – Мы с Жениной мамой в свое время преподавали в университете. Биология. Вот Женек с малых лет и решил, что хочет пойти по нашим стопам. Хотя мы старались его отговорить. Это не всегда благодарная профессия, особенно в материальном плане.              – Я зарабатываю достаточно подработкой, – бурчу я, шебурша вилкой по тарелке с салатом.              – Мы не критикуем, дорогой, – мягко улыбается мама и подмигивает. – Мы рады, что и ты, и Лева выбрали свой путь. Главное, чтобы вам нравилось, что вы делаете.              Замечаю, что Антон немного загрустил, и крепче сжимаю его ногу. Он смотрит на меня и мягко улыбается, затем опускает руку под стол и нежно сжимает мои пальцы.              Мы продолжаем разговаривать о школе и как мы с Антоном сблизились в начале этого учебного года, потом родители с Левой начинают наперебой рассказывать тупые истории из моего детства, на что я повержено закрываю глаза от стыда, а Антон смеется и нежно поглядывает на меня.              Мы продолжаем держаться за руки под столом весь вечер. Боже, как же я в него влюблен.