Кенотаф

      Вдохнув поглубже свежий воздух с нотками леса и луговых трав, Кортни открыла глаза. Она стояла на тоненькой тропинке, идущей вдоль древнего, чуть колышущегося на ветру леса. Где-то внутри него шумели птицы. По другую сторону, за зелёными холмами раскинулись величественные горы. Всё это укрывало синее, как лазурит, небо без единой тучки. Местность в целом была очень живописной, приторной, даже ненастоящей. Хотя самое пристальное изучение обстановки не выявило бы ни грамма фальши.       Во многом поэтому у Кортни давно уже сложилось глубокое отвращение к этому месту. Но ещё большее отвращение она питала к той, что неизменно, каждый раз её тут ждала.       — Какая же ты чувствительная, хм!       Агент «К» резко развернулась на голос, молниеносно выхватила пистолет и, не раздумывая, нажала на спусковой крючок. Отцовский «ТТ» в тот же миг, так и не выстрелив, развалился у неё в руках на все части, на какие только мог.       — Ты протащила сюда пистолет?! — удивилась немного притворно Карен. — Похвально.       Аплодировать она, впрочем, и не подумала. Вместо этого с жалостью воззрилась на его обломки. Не менее жалостливо она поинтересовалась:       — Зачем? Он ведь так много для тебя значит.       — Однажды я тебя убью, — ответила Кортни, садясь на корточки и собирая обломки.       Карен медленно приблизилась и, склонив голову на бок, наблюдала за происходящим. Спустя пару минут ползания по земле, она со вздохом предложила:       — Попроси меня, и я его верну, каким он всегда был.       — Лучше… да ни за что, блять.       — Столько лет прошло, а ты всё такая же, — осуждающе покачала головой Карен. — Неужели так и не поняла, из-за чего всё это случилось с тобой?       — Из-за тебя!       — Глупости. Я — проводник, безучастный наблюдатель.       — Глупости! — вторила ей Кортни.       — Ты можешь считать иначе, — дёрнув плечами, сказала Карен. — Так или иначе, ты здесь из-за своей неуёмной гордыни, глупости и нахальства. Таких я встречаю частенько. Пожалуй, даже слишком часто. Живёте ярко, умираете молодыми. Ваше право.       — Так чего ж меня выделили? Обида?       — Обида, — спокойно признала Карен. — Многое я повидала, стоя у дверей в Вечность. Океаны слёз, тонны отчаяния, тысячелетия уговоров. Но такого нахальства и вызова, как у тебя, не видывала никогда прежде.       Кортни в ответ лишь фыркнула. Она наконец собрала все части пистолета и теперь пыталась собрать их воедино. Получалось у неё это не слишком успешно, не в последнюю очередь из-за трясущихся рук и слёз.       — Скажи честно, Кристина, если бы мы вернулись в тот день, в тот роковой час — ты бы стала вести себя иначе?       — Н-н-ет, ни за что, — дрожащим голосом ответила агент «К».       — И зачем я только каждый раз это спрашиваю? — вздохнула Карен.       — Вот именно — зачем? — вскинув голову и утирая слёзы, вопросила Кортни. — К чему это… эта пытка?!       — Ты неплохо справляешься со своей работой, — движением рук намекая, что это лишь один из аргументов, заметила Карен. — И мне почему-то кажется, что рано или поздно я получу именно тот ответ, на который и рассчитываю.       — Никогда. Я убью тебя!       — Не буду тебя разочаровывать. — Карен ещё раз вздохнула, глядя на попытки починить «ТТ». — Иногда мне становится тебя жаль …       — Иди нахуй со своим «жаль», — ответили ей сквозь зубы.       — Да, а потом ты что-нибудь говоришь, и это проходит.       — Отпусти меня. Дай наконец сдохнуть!       Ответ на эту просьбу, высказанную отнюдь не впервые, неизменно был лаконичен и категоричен:       — Нет. — Однако в этот раз Карен соизволила кое-что добавить: — Твоя работа ещё не окончена.       — Работа… — фыркнула агент «К» с земли.       — А что же это, как не работа? Ты поддерживаешь порядок бытия. То, что должно умирать — умирает…       — Это не работа — это пытка.       — Можешь смотреть на это как на урок, — закатила глаза Карен. — И этот урок ещё не усвоен. Я всё ещё недовольна. Не-е-ет, Кристиночка — мы ещё не только не закончили. Мы ещё даже не начинали.       Кортни выпрямилась, демонстрируя, что ей удалось-таки собрать «ТТ». И она даже считала нужным проверить, сможет ли выстрелить в этот раз. Карен участливо предостерегла:       — Тебе придётся ещё раз ползать по земле у меня в ногах, собирая все эти пружины, болтики и прочее.       В этот раз увещевание подействовало. Агент «К» поколебалась, стиснула губы, но пистолет убрала.       — Хватит ебать мозги, — сказала она, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. — Возвращай меня обратно. Надо ещё кое-что сделать.       — Деловая, почти как я когда-то! — притворно умилилась Карен. — До новых встреч. Уже предвкушаю, что ты притащишь сюда в следующий раз. Кстати некоторые приносят мне сла…       — Пошла нахуй!              ***              Придя в себя, Смит обнаружил, что находился в весьма интересной ситуации. К его лбу был приставлен ствол винтовки, из-за которой виднелся мрачный, как грозовая туча, Джек. За спиной тоже кто-то стоял. Судя по отсутствующим признакам жизни — Тиффани. Только она из агентов умела дышать настолько неслышно. Где-то рядом наверняка был и Раджеш, но он себя обозначал главным образом мускусным запахом пота.       — Ответь на простой вопрос… — начал агент «Д».       — На любой, какой смогу, только пушку убери, — перебил Смит, не делая резких движений.       Винтовки он не боялся. Но вот Тиффани с её «фокусами», пожалуй, опасался.       — Это он, — почти что хором сказали агенты «Т» и «Р».       Впрочем, их слова ничего не изменили. Прежде чем продолжить, Джек, и не думая убирать оружие, спросил:       — Что это такое было?       Агент «С» открыл и сразу же закрыл рот. Ответить он не мог. Сим, очевидно, сдвинул границы дозволенного и отнюдь не в пользу откровенности.       — Не могу сказать, — всё, что смог ответить, Смит.       Беззвучно выругавшись, агент «Д» закатил глаза и лишь затем отступил. Подняться он не помогал, всё ещё держась настороже. Остальные агенты тоже отступили, оставаясь готовыми к любым неожиданностям. Смит однако их разочаровал, действуя по совершенно предсказуемому для такой ситуации паттерну: поднялся-отряхнулся-огляделся.       Солнце ушло за горизонт, на грязно-серые руины Энмалеста опустился безобидный сумрак. Город больше не казался мёртвым — он таким и был. Не хватало разве что мелкого противного дождя, но небо как назло оказалось совершенно чистым. Дажё звёзды были видны.       Трудно было не заметить тело Максим-Максимыча. Тот лежал всё такой же, как и в момент смерти. Разве что его слегка припорошило осевшей пылью. Казалось, что он вот-вот вскочит и продолжит бой. Рядом лежало ещё одно тело, с опознанием которого у Смита не возникло ни малейшей проблемы:       — Ох ты ж…       Странно, но вот Кортни казалась взаправду мёртвой. Серое лицо — крови она потеряла изрядно; растрепанные, сбившиеся волосы, заляпанные грязью; страшная рана в груди, и обломок сабли там же. Вспомнив про свое оружие, Смит невольно повёл рукой, но ничего не произошло. Сломанная сабля не откликнулась на зов.       — Да-а-а-а, тебе каюк, — сочувственно протянул Джек. — Она тебя уроет.       — Она… — агент «С» вздрогнул и выдохнул. — А, ну да.       — Нам нужно найти подходящее помещение, свечи, — напомнила Тиффани.       — И зеркало, — добавил Раджеш, поправляя очки. — Ростовое. Каждый раз требует.       — Традиция-с, — пояснил с ухмылкой Джек.       Как это ни странно, с поисками всего необходимого проблем или трудностей не возникло. Пускай никто толком так и не смог объяснить, в чём состояла необходимость. Агент «С» догадался, впрочем, самостоятельно: «необходимость» была в характере Кортни и только в нём.       Подходящим помещением агент «Т» сочла одну из пустых комнат в общежитии — единственном уцелевшем строении на много километров вокруг. Она же отыскала среди своих вещей свечи. С зеркалом пришлось повозиться. Вначале отыскать — в руинах магазина, затем дотащить в целости.       Бережному обращению отнюдь не способствовала случайная находка на обратном пути. Идя в магазин, Смит даже не посмотрел на перевернутый грузовик на дороге. Счёл его очередным напоминанием о недавнем сражении. Затем, уже на обратном пути, присмотрелся, и в груди у него неприятно защемило.       Агент «С» узнал не только машину, но и даже одного из двух погибших водителей. По большей части интуитивно. Судя по характеру повреждений как самого грузовика, так и водителя с экспедитором — они столкнулись с саркитами. Рутинный рейс обернулся смертями. Наглядное напоминание о том, какую опасность представляли из себя жители Энмалеста. И сколько таких «следов» было по всей округе — оставалось только гадать. Джек стоически отстоял всю сцену с каменным лицом, лишь спустя минуты три напомнив о себе, зеркале и их задаче покашливанием.       По пути обратно в общежитие вскрылся ещё один факт. Городская администрация, катакомбы под ней, место обитания книги Разума более не существовали. Они не отсутствовали, не пропали — их будто бы здесь никогда и не было. Даже планировка Энмалеста слегка изменилась по этому поводу. Теперь его центр занимало полагающееся ПГТ сооружение — обычный невыразительный сельский дом с табличкой, гласящей о том, что здесь расположен исполнительный комитет какого-то там района.       — Соленья, — только и сказал Смит.       — Угу, соленья, мать их, — хмуро буркнул Джек в ответ.              ***              По итогу же, когда всё необходимое было принесено и поставлено, когда тело Кортни окружили свечи, Тиффани попросту выпроводила всех остальных прочь. Ничего не объясняя, не вступая в дискуссии — просто вытолкала за дверь.       После агент «Т» последовательно, по часовой стрелке, зажигалкой, одолженной у виновницы торжества, зажгла свечи. Убедившись, что все они горели и не имели намерения погаснуть из-за внезапного сквозняка, она села за пределами круга у головы агента «К». Закрыв глаза, Тиффани принялась беззвучно, только губы шевелились, молиться.       Минуло пять, десять, двадцать минут. Наконец налетел необычайно аккуратный ветер. Он гасил свечи, но делал это с завидной щепетильностью: строго по одной, в строгом же порядке — против часовой стрелки. Стоило последней из них погаснуть, тело агент «К» взмыло в воздух…       — Зеркало! — вздыхая полной грудью, грозно потребовала воскресшая Кортни, опустившись на пол.       — И вновь яркая душа агента «К» вернулась в наш прозябающий в океане глупости мир, — монотонно, без намёка на эмоции произнесла Тиффани спустя какое-то время. — В седьмой раз.       Кортни на мгновение отвлеклась от зеркала, в котором силилась привести свои волосы в порядок.       — Вроде же всего шестая смерть?       — Случай в Москве, — сразу же возразила агент «Т» и перечислила без единой запинки: — Передозировка алкоголем, кокаином, валиумом, ЛСД, кетамином и метамфетамином. Смерть наступила в результате асфиксии в процессе…       — А-а-а! Моя первая смерть агентом — постоянно забываю о ней. Да-а-а, вот были же раньше заебатые выходные, — перебила её Кортни, поправляя галстук так, чтобы он сидел идеально ровно. — Не то что сейчас. И где я, блять, свернула не туда?       — Почти половина жизней минула, — продолжила гнуть свою линию Тиффани.       — Каким был твой первый раз, Тиф? — не поддалась на попытки поднять эту тему агент «К». — Смерть в смысле.       — Никогда не умирала.       — А на том крейсере? — полагая, что сумела подловить собеседницу на лжи, улыбнулась Кортни.       — От твоей руки? — уточнила без капли осуждения Тиффани. — Это не было смертью. Это была необходимая для моего перерождения жертва. Проверка.       — То есть что там с другой стороны ты не видела? Многое потеряла, хе!       — Только читала. — Агент «Т» покачала головой и вполне серьёзно сказала: — Как я уже говорила, мне больше нравятся оргии, как времяпрепровождение.       — М-м-м, и какой была твоя первая оргия?       Помолчав немного, Тиффани принялась, блаженно закатив глаза, вспоминать произошедшее, словно давний отпуск. Голос и речь её сделались необычайно оживлёнными:       — Церемония — хорошо, но без изыска. Оргия — довольно скучная. Как будто что-то такое им удалось осуществить в первый раз. Но когда всё вокруг загорелось — стало немного веселее.       Кортни слушала её вполуха. Будучи на своей волне, она вдруг заметила что-то в отражении, чего там раньше не было.       — Вроде волосы стали как будто светлее и, эй, а у меня же всегда были глаза с зелёным отливом! Чего они посерели-то?! — воскликнула она с возмущением. — И эти скулы, ну что за поебота…       Резко отстранившись, она тряхнула головой, прогоняя прочь лишние мысли. У неё было иное, не терпящее отлагательств дело. Даже несколько. На ходу закуривая, жестом позвав за собой Тиффани, агент «К» покинула комнату своего воскрешения.        Там их уже ждали остальные. Вопреки чаяниям Джека, Смиту Кортни просто кивнула. Кивнула она и Раджешу, но по другому поводу. Тот доложил:       — Передовые силы Организации будут на месте в течение часа.       — Значит, у нас ещё есть время, — оценила Кортни и без лишних предисловий подняла руку, голосуя. — Он был агентом.       — Был. Умер сбрендившим дедом, которого мы кое-как угомонили впятером.       Джек демонстративно скрестил руки. Так же поступил и Раджеш, кратко отметив:       — Предательство есть предательство.       — Агент — это навсегда, даже если сами мы иного мнения на этот счёт, — подняла руку Тиффани.       Взоры обратились к Смиту, чей голос оказался решающим. Он понимал, что происходит, но лишь примерно. Происходили же две вещи: голосование насчёт Максим-Максимыча и некая, не первая и не последняя, проверка его как члена команды. Полноправного члена, чей голос мог и повлиять на что-то. Поэтому он уточнил:       — Что именно мы собираемся сделать?       — Похоронить деда как агента. Или бросить нахуй, оставив как трофей белым халатам, — объяснила Кортни. — Тебе будет полезно это увидеть.       — Большая часть могил там — кенотафы! — оппонировал ей Джек. — Одной больше, одной меньше… Но, конечно, этому старикашке повезёт больше прочих!       — Мы и прежнего агента «С» похоронили, — напомнила агент «К». — Тот ещё гандон, между прочим, был.       — Думаю, что стоит воздать должное как агенту, — вмешался Смит, подняв руку. — Мне бы не хотелось, чтобы со мной поступили иначе.       Агент «Д» фыркнул. Агент «К», напротив, слабо улыбнулась. Остальные никак не выразили своё мнение.              ***              За последние дни Смиту довелось повидать много странных мест. Странные город, бар, иной мир, дача, дом… Кладбище в этом списке находилось подле «Того самого бара». Оно принадлежало не одному миру или эпохе, но множеству. Точно так же, как в вотчине Алунет, здесь ощущалось незримое присутствие кого-то ещё. И точно так же никого не было видно.       Внешне же это место представляло из себя довольно нетипичную смесь двух видов кладбищ: одновременное отсутствие каких-либо украшений — только трава и надгробные камни, — но вместе с тем четко разграниченные участки для каждой могилы. Некоторые из них были раскопаны, но очевидно пусты. При этом могильный камень с именем и датой рождения уже находился на своём месте. Не хватало только даты смерти.       — Это же…       — Там и твоя найдётся, — бросила через плечо Кортни, не особо вглядываясь в конкретные захоронения. — На будущее.       На некоторых могилах лежали цветы. На других стояли бутылки. Словом, чувствовалось, что сюда приходили и кто во что горазд поминали павших товарищей. Запущенных участков не было совсем, хотя Кладбище казалось бескрайним, раскинувшимся на многие сотни километров.       — Смит, — окликнула агент «К» всё так же через плечо, — ты знаешь, что это такое?       Она указывала на могилу с весьма специфической формы надгробием. Могильный камень в них плавно переходил в каменный прямоугольник саркофага, оставаясь с ним единым, неразделимым целым. Конструкцию лишь немного прикопали — две её трети находились над землей. Таких тут было большинство.       — Не уверен.       — Эта штука называется кенотаф, — объяснила Кортни. — Её ставят, когда внизу нечего закапывать.       — Тут таких, э, много.       — Очень.       Они наконец дошли. Никакой системы или указателей не было и в помине. И всё же заблудиться на Кладбище оказалось невозможно. Могила Максим-Максимыча выделялась могильным камнем, изображающим некий языческий идол, вроде как птицу, но точно мог бы сказать лишь эксперт по славянскому язычеству. Агент «С» не особо этому удивился. На Кладбище трудно было сыскать два одинаковых надгробия или, как назвала их Кортни, кенотафа. Были тут и христианские кресты, и плиты с символами ислама, да и всяких разных других, порой весьма необычных, — всего хватало.       Могила, конечно же, была раскопана. Более того, кто-то услужливо оставил несколько лопат подле кучи вынутой земли. Тело агента-предателя не то чтобы очень щепетильно сгрузили вниз. Он выглядел всё так же: будто борьба его не окончена, а лишь приостановлена на какое-то время.       — Может, следовало принести сюда и Мастера? — вспомнил, как всегда «вовремя» Смит.       — Не получилось бы. Посторонним сюда хода нет. Ни родичам, никому. Только агенты. Да и вряд ли бы старый хрыщ это оценил, — стоя сверху и глядя вниз, сказала задумчиво Кортни.       Вдруг она дёрнулась и принялась хлопать себя по карманам пиджака. Не сразу, но лист чёрной бумаги с личным делом агента «М» был найден, бегло перечитан, после чего без комментариев брошен в могилу.       — Плевал он на нас и это вот всё. Стараемся ради себя, — пиная камушки, заметил Джек.       Ему было не по душе это место, и он даже не пытался скрыть данный факт. Кортни дымила, как паровоз. Раджешу было плевать. Тиффани, напротив, вела себя так, словно оказалась на сказочной поляне в окружении говорящих животных. Смиту даже показалось, что она взаправду с кем общалась.       — Как это с кем? — ответила она на его вопрос. — Я говорю с теми, кто ушёл, теми, кого с нами нет!       — Чего вещают? — без интереса поинтересовалась агент «К», закуривая.       — Что мы правильно поступили, — прислушавшись, ответила агент «Т». — По-человечески правильно.       До Смита вдруг дошло, что кое-что общее у совершенно разных могил вокруг всё же есть. Одна и та же фраза, на разных языках, порой изображенная символами и даже рисунками на кенотафе. Три простых слова. Кто-то воспринимал это как поговорку, слоган, девиз, призыв или вовсе инструкцию. Простая формула того, как можно и нужно жить:       — «Главное — оставаться человеком».       — Что эти слова значат для тебя, Смит? — демонстративно без интереса спросила Кортни.       — Способ победить, — кратко, но честно ответил агент «С» и взялся за лопату.       Здесь и сейчас, в этом особенном для каждого агента месте, он, махая лопатой над могилой врага, принёс своеобразную, негласную клятву. Та состояла из двух частей. Первая заключалась в том, что он никогда и ни за что не станет чудовищем в человеческом обличье, вроде того, что они сейчас хоронили. Вторая гласила, что смерть Лизы и прочих невиновных не останется безнаказанной. Даже если на то, чтобы воздать должное Симу и подобным ему, уйдёт целая вечность. Всё вместе это заключалось в простых словах:       «Я останусь человеком. Я не позволю навредить человечности».       Вскоре дело было сделано, хотя, как и было сказано, вряд ли похороненный это оценил бы. Стоило агентам закончить, как неведомо откуда на могилу прилетел большой, чёрный петух. То, что птицы его вида плохо приспособлены к полёту, его, кажется, ничуть не смущало. Напротив, держался в воздухе он на зависть гордо и чинно. Усевшись прямо на земляной холмик, петух грозно, протяжно крикнул, будто предупреждая не мешать ему. После чего что-то там клюнул, царапнул когтем, повёл жёлтым глазом и, шумно махая крыльями, улетел. На прощание от него осталось солидных размеров алое хвостовое перо. Поднимать его и даже прикасаться никто не решился.       Так они и стояли, глядя на могилу, думая каждый о своём. Все очень разные, но вместе с тем совершенно одинаково жаждущие тоже в конце оказаться не на лабораторном столе или ещё где, а в своей могиле. Обрести покой по-человечески, даже если соответствующим образом жить так и не получилось. Хотя сами они в этом бы не признались и под пытками. Вдруг у Раджеша в кармане зазвонил телефон.       — Работа не волк, ждать не станет, — бросив и притоптав бычок, прокомментировала Кортни, даже не спрашивая, кто же мог сюда дозвониться.       — Волк тоже не станет ждать, он же волк, — поправил её агент «Д». — Правильно: работа не волк — в лес…       — Джек, иди нахуй.