Кенотаф

      Раджеш мог по праву гордиться собой. Место проведения ритуала было буквально усеяно его телами. Мастер и Ламель успели даже заскучать в процессе этого персонального геноцида. Непрестанно, чуть ли не ежесекундно убиваемый, агент «Р» сумел отыскать лазейку, способ нарушить связь Максим-Максимыча и Чёрной книги. Когда же нарисованные твари пропали, Раджеш не преминул воспользоваться моментом.       Книга Разума либо не имела возможности вмешиваться напрямую, либо не хотела вмешиваться, но её советы оказались очень к месту. Если Смиту требовалась в основном мотивация, то Раджешу были переданы куда более конкретные инструкции. Они позволили привести в чувство всех оставшихся агентов ещё до смерти Мастера.       Поэтому, когда Максим-Максимыч, лишившись внука, взыв от отчаяния, боли и утраты, бросился обратно в банкетный зал, намереваясь защитить то немногое, что у него ещё осталось, там его уже ждали. Агент-предатель успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как загорались от брошенной сигареты останки профессора Оранова.       — Всё, дед, — повернулась к нему Кортни, чьё лицо пересекала не предвещающая ничего хорошего усмешка. — Конечная, поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны!       Агент «К» ошиблась. С ней такое случалось не часто, но случалось. Она недооценила того, с кем сражалась. Её противник, доведенный до отчаяния, не пал духом, а совсем наоборот — нашёл себе новую опору и цель. О коей и заявил громогласно перед собравшимися:       — Минуло двести восемьдесят два года, семь месяцев и двадцать три дня с того момента, как я стал ТАКИМ. — Максим-Максимыч рванул свой халат, обнажая страшный шрам в районе груди. — Обменял сердце на чудо-камень, способный обращать олово в золото и прочую ерунду. Он прослужит мне ещё столько, сколько потребуется, чтобы добраться до каждой сутулой шавки на прикорме у Организации. — В его руке появился кривой кинжал, коим агент-предатель провёл на груди неглубокую борозду. — НЕ ОТСТУПАТЬ! НЕ СДАВАТЬСЯ!!! ТОЛЬКО СМЕРТЬ!!!       — Пафосно, — оценила Кортни, но без прежней самоуверенности.              ***              Первое, о чём подумал Смит, оказавшись там, где он оказался, то, что происходящее и есть вечная агония. Но затем, спустя пару мгновений, он понял, что тут как-то недоставало той самой агонии. Тогда как антураж при ближайшем рассмотрении представлял из себя ничто иное как разорванный на клочки кабинет Сима. Как если бы котёнок вдоволь поигрался с листком бумаги — ни единого сколько-нибудь крупного ошмётка.       Максим-Максимыч сделал всё возможное, чтобы агент «С», оказавшись здесь, не смог вернуться обратно. Или, что тоже было вполне вероятно, попросту выместил злость на окружении. Так или иначе, результат был один: воскреснуть без посторонней помощи Смит был не в состоянии. Тогда как единственно возможный источник этой самой помощи не торопился возвращаться на рабочее место.       Конечно, агент «С» не мог забыть, что время здесь шло иначе — медленнее. Но в самом возвращении не сомневался ни секунды. И всё же ожидание затянулось. Вероятно, намеренно. Вполне в духе демона, или кем он там являлся, было провернуть фокус с тем, чтобы его возвращению обрадовались сильно и искренне.       — Господь всемогущий! — только что не перекрестившись, воскликнул Сим. — Ты хоть представляешь, сколько я собирал эти раритеты, и чего это мне стоило?!       Смит в ответ не сумел сдержать нервозной улыбки. Он был рад видеть Сима, хоть и попытался это скрыть. Разумеется, безуспешно.       — Объятия и слезы радости оставим на потом, — сухо произнёс Сим.       — Я думал, меня убил Второй шанс.       На самом деле агент «С» так не думал, ему просто хотелось что-то сказать, а ничего более умного на язык не легло.       — Тебя испачкало краской, — всё так же безэмоцмионально поведал Сим. — От этого не умирают. Иначе пейнтбол был бы по-настоящему кровавым развлечением… но не суть. Кхм.       Окружение переменилось мгновенно. Кабинет со всеми его раритетами был на прежнем месте. Сим уже сидел за своим столом необычайно деловитый и даже заметно злой. Причины последнего он даже не пытался скрывать.       — Просто чтобы ты знал — всё висело на волоске. Недостаток информации и давние обиды сделали своё дело. Крупные игроки всегда готовы наброситься один на другого — им только повод дай. Но в этот раз… — Сим молча закатил глаза и подвёл некий «итог»: — Ещё час-другой, и пиршество этого сумасшедшего не случилось бы по совершенно неожиданным для него причинам.       — Я молодец и заслуживаю покоя?       — Ни в коем разе. Ты возвращается обратно. Нести мой гнев. Спасать мир. Мстить. Любой повод на твой выбор. Так или иначе — ваш противник ещё не повержен, а значит работа не окончена.       — Э-э-э, — остановил его Смит. — Что насчёт некой Чёрной книги…       — Ничего, — холодно, прекрасно уловив намёк, ответил Сим. — Книга Разума позаботится о себе сама. Уже позаботилась. Меня это устраивает, коль статус-кво сохранится.       Вдруг Смит почувствовал, как по его венам разлился жидкий огонь. Барабанный бой в ушах возвестил о том, что его кровь жаждала битвы. Мышцы налились невиданной силой. Силой, способной превозмочь любую преграду. Откуда-то издали раздался рокочущий, словно жерло вулкана, голос:       — Пришло время действовать, мой верный пёс. Убей их всех. — Глаза Сима вспыхнули огнём ненависти. — Убей! Их!!! ВСЕХ!!!              ***              Оказалось, что сражаться одному против всех без какой-либо внятной цели, без оглядки на что-либо Максим-Максимычу значительно проще, чем наоборот. Речь шла даже не про пресловутое «второе дыхание», а про полную потерю всякой осторожности и щепетильности. Никакого тебе рукотворного хаоса, никаких игр или издёвок, только целенаправленное, максимально эффективное насилие. Танец смерти, ведущий танцор в котором имел несравнимый опыт и мастерство.       Лучшее, что удалось четвёрке агентов и поневоле примкнувшим к ним культистам — это сдерживать Максим-Максимыча в окрестностях дома. Вернее, руин его собственного дома. То ли к его жилищу приложил свою кисть Мастер, то ли агент-предатель перестал тратить силы на поддержание сохранности, но так или иначе сооружение превратилось в руины за считанные минуты. Только пара несущих стен и устояла.              Пребывая в полнейшем исступлении, Максим-Максимыч не пожалел ни собственных трофеев, ни картин Мастера — обычных, неаномальных. Могло показаться даже, что агент-предатель намеренно разрушал и уничтожал все следы своей прежней жизни. То, что Максим-Максимыч собирался делать сейчас, угадать было нетрудно: для начала — сбежать. Он вовсе не пытался убить агентов — не имел возможности довести дело до конца. Скорее, происходящее правильнее было бы охарактеризовать как чрезвычайно активные арьергардные бои. Не спешил агент-предатель и пускать в ход подлинный Второй шанс, что до сих пор оставался у него. Предпочитал обходиться своими немалыми силами.       Бой происходил посреди обстановки, являющейся будто бы словно на прощальной, особенной картине кисти Мастера. Тьма, укрывавшая Энмалест, ушла, уступив место донельзя странному закату. Лучи Солнца, едва пробивавшиеся сквозь бегущие во все стороны тучи, близ земли сталкивались с густыми облаками пыли. Казалось, что весь мир стал ало-белым. Будто художник, рисовавший пейзаж, намеренно использовал только оттенки кости и крови.       Под стать освещению поле боя было щедро усыпано телами и останками. Искорёженными экзоскелетами механитов всех форм и размеров; грудами отвратительно смердящего мяса — всё, что осталось от саркитов; телами Раджеша; кровью Джека… Население Энмалеста сократилось до двухзначных цифр, и демографический спад продолжался. Пали все лидеры саркитов — их тауматургия, сила и регенерация оказались бессильны против неистового напора Максим-Максимыча. Механиты приволокли на поле боя двадцатиметрового робота, увешанного оружием, как целая армия. Лучшее, на что он оказался способен — перед красочным взрывом безуспешно попытаться забрать с собой и агента-предателя. Пилота — изящное создание, напоминающее классического библейского ангела, только из меди и латуни, — Максим-Максимыч уничтожил с такой жестокостью, что оторопел даже Джек.        Всё стремительно шло к тому, что битва станет внутренней разборкой Организации. При этом никакой видимой возможности не то что победить, но даже сдержать противника в черте Энмалеста у Кортни и остальных не наблюдалось. То, что они сумели отыскать часть оружия, прежде чем бой превратился в то, во что он превратился, им не особо помогало. Из-за скорости и постоянных коротких телепортаций пули мало что могли сделать Максим-Максимычу. Пару раз Джеку всё же удалось его подловить, в каком-то смысле даже обмануть, но результат оказался скорее отрицательным. Каждая пущенная капля крови, каждая рана на теле агента-предателя лишь придавала ему всё новых и новых сил. Тауматургия Тиффани оказалась беспомощной примерно по тем же причинам, кои усугубились тем фактом, что Максим-Максимыч и сам был не дурак поколдовать. О Раджеше и его самоотверженных, но совершенно бесполезных потугах и говорить было нечего.       Кортни оказалась единственной из присутствующих, кто мог вести этот бой с относительно равных позиций. Будь то перестрелка или сражение врукопашную, она могла противопоставить силе и напору агента-предателя собственные скорость и упрямство. Последнее выражалось отнюдь не только в отчаянной стойкости. Пули, сталь и тауматургия не брали Кортни. К своему немалому удивлению, Максим-Максимыч обнаружил, что в отличие от их прошлого столкновения, подставляться и истекать кровью агент «К» не спешила. Только исключительно сильные и внезапные удары причиняли ей хоть какой-то ущерб.       — Меня столько раз резали, кололи, били, рубили, стреляли… — с усмешкой пояснила Кортни, — что ты, дед, меня уже ничем не удивишь!       Короткими до предела ожесточенными стычками агент «К» растягивала сражение, сама толком не понимая, чего добивалась. Поначалу ей было даже весело — не так часто Кортни попадались достойные противники. Но затем стало ясно, что побеждать куда как приятнее, нежели медленно, неотвратимо проигрывать.       Благодаря непрестанному нахождению в самом эпицентре боя, возвращение Смита Кортни заметила одной из первых. Не скрывая радости и одышки, утирая с лица смесь грязи, пота и крови — как своей так и чужой — она сказала:       — О! А я думала, ты наконец сдох, блять.       Радость и сарказм быстро сменились подозрениями и опасениями. Агент «С» странно выглядел, а вёл себя ещё страннее. Пустой взгляд сочетался с пульсирующими кровавыми прожилками везде, где их было видно из-под одежды. Казалось, что он сейчас упадёт, но на деле Смит представлял из себя туго натянутую пружину, где вместо металла были налитые силой мышцы. Свою неизменную саблю он держал вроде как опущенной, но на деле из этой позиции бить было не менее удобно, чем из прочих.       — Не подходить к нему! — сказала Кортни и сразу же повторила громче и чётче. — Не подходить, с-сука!!!       Предупреждение оказалось своевременным и совершенно оправданным, но не все успели среагировать. По неосторожности в поле зрения Смита оказался Раджеш. Пожалеть об этом он вряд ли успел. Разделенным на четыре неравных части телам не свойственна жалость, даже та, которая направлена вовнутрь.       — Это что ещё за прикол? — держа верный «каряк» наготове, спросил с опаской Джек. — Нам одного психа — с запасом.        — Не знаю, что это за ебень, но в его личном деле о таком не было ни слова. — Кортни сплюнула, спешно пытаясь понять, что делать дальше.       — Полагаю, речь идёт о некой форме боевого безумия, — доложил «пострадавший». — Причины, вероятно, лежат в некоем биологическом аспекте. Во всяком случае, я не наблюдаю следов явного вмешательства.       В отличие от сухого «предположения» Раджеша, Тиффани высказалась в совершенном ином ключе:       — Нам следовало трепетнее относиться к своим желаниям. Мы жаждали, чтобы кто-то вмешался в наш бой, и вот результат. Наше чаяние сбылось наихудшим образом.       Тем временем Максим-Максимыч положил конец энмалестским культистам. Трудно было сказать, кто пал первым — саркит или механит, но так или иначе разница составляла не более пары секунд. Кажется, после этого он намеревался попрощаться с городом и отправиться нести свою клятву куда-то ещё, но прежде заметил Смита. Это мгновенно изменило его планы на близлежащее будущее.       Молниеносным движением агент-предатель выхватил пистолет, нисколько не скрывая, для кого же он берёг Второй шанс. Агент «С», впрочем, оказался ничуть не медленнее. Подскочив почти вплотную, он нанёс удар, ставивший перед Максим-Максимычем простой выбор: отрази или умри.       Сталь взвизгнула с такой силой, что в ушах заболело. Ещё три или четыре подобных завывания показали, что противники более чем достойны друг друга. Поняв, что выстрелить ему не дадут, а схватка в рукопашной протекала как минимум на равных, Максим-Максимыч изменил тактику. Теперь он принялся быстро телепортироваться, готовясь нанести удар с неожиданного направления. На лице агента-предателя отразилось непередаваемое удивление, когда его манёвр целиком предугадали. Более того, Смит ещё и оказался быстрее! Агент «С» застал врасплох своего противника ловким, но бесхитростным финтом, едва не закончив бой. Вновь жалостно взвизгнула от перенапряжения сталь. Казалось, ещё пара таких ударов — и клинкам придёт конец.       Почувствовала это и Кортни. Не питая иллюзий на тему того, что будет, если агент «С» останется безоружным против такого противника, она изготовилась к бою.       — Джек, как только дед подставится — отхуячь ему руку с пистолетом. Жопу порви, но отхуячь! — Убедившись, что всю серьёзность её намерений поняли и восприняли, она спросила: — Тиф, ты можешь привести Смита в чувство? — Та отрицательно покачала головой. — Раджеш?       — Понятия не имею, как это осуществить.       — Ясно. В таком случае, — глаза агента «К» хитро сверкнули, — дайте-ка мне вон ту железяку и-и-и… А вы ещё помните ту лекцию от Данте?       Оба — и Раджеш и Тиффани — скривились, всем своим видом говоря, что очень даже помнили. К своему большому огорчению.              ***              Выгадывать подходящий момент пришлось сравнительно долго. Во всяком случае, тянулись эти несколько минут невыносимо медленно. Сам бой происходил на невероятных, по человеческим меркам, скоростях. Со стороны трудно было трудно различить не то что отдельные движения, но даже кто где находился. Всё сливалось в серую, едва различимую кашу и отблески алого Солнца на клинках.       Сталь, впрочем, за это время взвизгнула всего единожды. Агент «С» что-то да соображал и потому целенаправленно избегал лобовых столкновений. Агент-предатель, напротив, только их и провоцировал, но пока без особого успеха. Мельтешение это отнюдь не располагало к меткой стрельбе. И всё же Джек справился, пускай и не без помощи Раджеша в качестве наводчика:       — Внимание на… двенадцать тридцать четыре, целься в соединение кисти и предплечья, чуть выше и левее центра.       — Знаю я, куда целиться, — буркнул агент «Д», но к совету прислушался. — Не первый раз стреляю.       Выстрел почти сразу отразился нечеловеческим воем. Ещё до того, как оторванная кисть коснулась земли, Кортни выхватила из неё пистолет и извлекла единственный патрон. Неровная железная палка подмышкой, казалось, ей совсем не мешала. Отпрянув в сторону, предоставляя возможность сражавшимся продолжить самозабвенно рубиться, она зарядила Второй шанс в свой ТТ. Благо, всеубивающие пули не имели предпочтений касаемо оружия. Они одинаково легко подходили как к пистолету размером со спичечный коробок, так и для ленты станкового пулемёта.       Максим-Максимыч взвыл во второй раз. Смит наконец-то достал его. Не смертельно, но было ясно, что с такой раной в боку скакать по полю боя агент-предатель больше не сможет. Он и не пытался. Вместо этого Максим-Максимыч впился рукой в рассечённую бочину. Брызнула кровь. Словно в сказке про зубы дракона, в тех местах, где бордовые капли касались земли, появлялись могучие, сразу же бросавшиеся в бой воины. Не чета своему прародителю, но тоже весьма неприятные противники.       Сам же Максим-Максимыч движением руки поднял вокруг себя особенно густое облако пыли и, придерживая рану, побрёл прочь. Шёл он неровно, с трудом, едва не падая, но вместе с тем было ясно — уйдёт, если у него будет достаточно на то времени.       — Агент «М»…       Тот резко, в том числе по давней привычке обернулся на окрик, замер на мгновение, а затем широким взмахом попытался достать Кортни. Увернувшись от удара с изяществом прирождённой акробатки-гимнастки, и не пытаясь сама атаковать, та продолжила:       — Вы обвиняетесь в предательстве Организации…       Голос агента «К» с каждой произнесенной буквой становился всё громче. Да и её фигура, окружённая бело-алой дымкой, словно разрасталась, заполняя окружающее пространство. Максим-Максимыч был крупнее раза в полтора, а то и два, но сейчас казался на фоне Кортни не больше, чем карликом.       — Нападении на её персонал…       — УБЬЮ!       Агент-предатель ещё раз ударил. Яростно и быстро. Резким выпадом, переходящим в финт. Демонстрируя ничуть не меньшую удаль, нежели прежде. Кортни всё так же с невозмутимым изяществом уклонилась, продолжая зачитывать приговор:       — Сговоре с враждебными сущностями…       — ЗАТКНИСЬ!       — Угрозе гражданским лицам…       — СДОХНИ, ТВАРЬ!!!       Ещё несколько быстрых, яростных атак. В ход пошло всё: шашка, кулак, тауматургия. Наиболее безрассудный взмах Кортни встретила резким прыжком, закончившимся грубым ударом ноги в район плеча. Хрустнула, ломаясь, кость. Шашка, звякнув, повалилась на землю.       — Так и человечеству в целом…       — ШВАЛЬ!!!       Эту атаку Кортни пресекла на корню. Вновь хрустнула кость, на этот раз левой ноги. Чтение приговора продолжалось:       — Намеренном нарушении режима секретности…       — Р-Р-Р!!!       Очередной удар, очередная сломанная кость.       — Вовлечении в преступление посторонних лиц…       — Р-ХР-Х-ХР!!!       Хруст ломаемой кости.       — А также иных, менее значительных преступлениях.       Максим-Максимыч попытался ещё раз ударить, но пал на колени, больше не способный ни на что, кроме как тяжёло дышать и рычать от бессильной злобы. Агент «К» с совершенно безразличным лицом горой нависла над ним, занося пистолет.       — Приговор за содеянное — смерть. Последнее слово?       — Ч-Т-О-Б Т-Ы, — по буквам, горделиво вскинув голову, начал агент-предатель, — Н-И-К-О-Г-Д-А Н-Е…       Грянул выстрел. С перекошенным от боли и ненависти лицом Максим-Максимыч было дёрнулся, не пожелал принять неизбежное, но затем медленно завалился на бок. История агента «М» подошла к концу.       Бой однако на том не завершился. Из облака пыли, не заставив себя долго ждать, возник Смит. За последние минуты ему крепко досталось, но он явно не собирался ни умирать, ни приходить в себя. Агент «К», впрочем, и не подумала уклоняться, нападать или иным образом вступать с ним в бой. Только пистолет убрала за пазуху.       Старая кавалерийская сабля, изрядно поистрепавшаяся за этот невообразимо долгий день, вошла ей в район живота, проследовав вверх. Каждый последующий миллиметр давался с заметным усилием. Словно речь шла не про плоть субтильной пятидесяти килограммовой девушки, а про некую, подобную почти застывшему бетону субстанцию. Наконец сталь не выдержала и, кратко простонав, отломилась чуть повыше рукояти.       Рана, тем не менее, оказалась смертельной. Кортни удалось устоять на ногах, только держась рукой за лацкан пиджака Смита. Улыбаясь полным крови рта, она едва слышно извинилась:       — Прости за саблю… я проставлюсь. — Вспомнив про железяку подмышкой, она трясущейся рукой подала её агенту «С». — Подержи, а? Подарок от Данте, кхе… он нам как-то все уши прожужжал… ёбаной алхимией… заебал всех просто в край…        Смит, не иначе как ведомый неким инстинктом самосохранения, попытался отпрянуть, но замешкался. На мгновение взгляд его прояснился, принял не только осмысленный, но и виноватый вид. Этого оказалось более чем достаточно. На куске металла — останке одного из механитов — вспыхнули ряды рун. Большинство из них легко бы опознал любой уважающий себя средневековый алхимик, наверняка сильно бы удивившийся тому, что кому-то понадобилось столько раз трансформировать более чем заурядную железяку. Им и в голову не приходило, что таким нехитрым образом можно спровоцировать взрыв. Не то чтобы очень сильный, но оставивший тем не менее от агента «С» лишь дымящиеся туфли и рукоять сабли.              ***              — Должен признать, ты меня разочаровал, — медленно, чуть ли не по буквам произнёс Сим. — Сильно разочаровал.       Он сидел у своего кресла и, меланхолично поигрывая наполовину полным бокалом, взирал на огонь в камине. Пламя танцевало на деревяшках, словно кот, старавшийся привлечь внимание хозяина. И всё же взгляд Сима был направлен в никуда.       Смит ничего не сказал. Всё произошедшее с момента его возвращения и вплоть до недавней смерти он лицезрел как безмолвный зритель. Тело, опьяненное адреналином, не подчинялось ему, не реагировало ни на какие увещевания и потуги. И, как подозревал агент «С», сделали с ним это намеренно. Проверяли и его самого, и других агентов.       — Да, проверял, — признал Сим невозмутимо. — Мне нравится оценивать результативность своих инвестиций. — Он покачал головой. — И ты меня огорчил.       — Я здесь ни при чём.       — Мы оба знаем, что ты никогда не стал бы с ними сражаться. Мы оба знаем, что ты питаешь к этим лицам определённые симпатии. — Он презрительно фыркнул. — Нашёл себе друзей по несчастью, пф.       Вновь повисло молчание. Смиту не столько нечего было сказать, сколько он не собирался что-либо говорить. Адреналин и связанная с ним сила ушли. Навсегда ли — вопрос.       — Думаешь, ты умный, находчивый, сообразительный и умелый? — задал риторической вопрос Сим. — Всё это — моё. Ты лишь марионетка. Кукла на верёвочках.       Он повёл рукой в воздухе, и тело агента «С» задвигалось сообразно этим движениям. Ощущение было малоприятным, но далеко не таким неприятным, как парой минут ранее.       — Каждый твой проблеск, догадку, идею нашёптывал тебе я. В конце концов, кто, как не я, вытащил тебя с той помойки, а? И вот она человеческая «благодарность».       — Предположим, я бы справился. Предположим, что отыскал бы способ убить тех, кто умирать не склонен… — наконец не выдержал этой сцены Смит.       — Мы бы отыскали, — с холодной уверенностью поправил Сим.       — Дальше что? — стоял на своём агент «С». — Меня бы обвинили в предательстве — и всё на том!       — Тебя бы «обвинили» в героизме, — парировал Сим гневливо. — Вопрос подачи информации — не более. Ты бы оказался на хорошем счету, может, даже получил бы собственный отряд взамен утерянному. Кроме того, ты бы разительно сократил число слишком осведомленных насчёт Чёрных книг персон.       — Вот оно что! В этом всё дело?       — И в этом тоже. — Сим равнодушно пожал плечами. — Не будь глупцом.       В данный момент Смит не был глупцом. Поэтому понял ещё кое-что. К большому неудовольствию своего «кукловода».       — Книга Разума — это она, да? Заметала следы моими руками!       — Моими руками, — ещё раз поправил Сим, даже не пытаясь как-то оправдываться. — Так или иначе, ты всё просрал, как любит выражаться эта девка.       — Кортни так не выражается. Ей же не девять лет.       На мгновение агента «С» буквально захлестнула волна плохо скрываемого гнева. Силуэт Сима потёк, словно плавящийся воск, превращаясь в нечто уродливое, нечеловеческое. Откуда-то из недр твари раздался не предвещавший ничего хорошего голос:       — Считаешь себя победителем? Мнишь себя умником? Что ж…       Кабинет исчез. Они оказались посреди какой-то оживленной стройки. Аккурат у подножья крана. Сим не столько перешёл, сколько перетёк из одного места в другое, направившись к основанию конструкции. Из неё, под истеричные вопли рабочих, принялись сыпаться и вылетать критически необходимые части для устойчивости сооружения.       — Вот твоя награда!       Кран скрипнул и понёсся стрелой аккурат в бок жилого дома. Метил точно туда, где виднелась стоящая спиной к окну фигура. Его собственная, агента «С», тогда ещё Семёна, фигура.       — Нет… — глаза Смита расширились от удивления.       Он наконец понял, что происходило. Узнал, где находился и когда. Собирался побежать туда, попытаться вмешаться. Сим не позволил — схватив за шкирку агента «С», будто нерадивого котёнка, взлетел. Время замедлилось, позволяя в мельчайших подробностях узреть момент столкновения.       — Ты даже не представляешь, на что я способен, — шипел Сим. — Ваши ничтожно глупые представления о пространстве-времени для меня не более, чем несмешная шутка!       Время замедлилось ещё сильнее прежнего, практически застыло. Всё для одного — показать, что же случилось на самом деле в тот роковой день.       Смит воочию видел, что если бы не вмешательство Сима — ничего бы не случилось. Кран был слишком далеко от квартиры Лизы. Но даже будучи направленным туда, вопреки физике, злым умыслом, у девушки оставались неплохие шансы. К сожалению, агент «С» уже знал, что будет дальше. Почему та половина комнаты, где находилась Лиза, останется нетронутой, а она сама погибнет.       — Тебя так будоражит эта дурацкая догадка о источнике моей силы, — продолжал вещать разъяренный донельзя Сим. — Дескать я — Чёрная книга или её владелец. Ха! Предположим на мгновение, что ты прав…       Вдруг Лиза, поднимавшаяся на ноги, сама того не замечая, сместилась в сторону. На каких-то десять сантиметров или около того. Аккурат под стальную балку.       — Так насколько тупым надо быть, чтобы злить меня?!       Смиту сдавило голову как тисками. В прямом смысле — Сим положил руки ему на виски и надавил, угрожая раздавить, если вопрос останется без ответа.       — Очень тупым.       — Верно.       Тиски разжались. Время ускорилось до нормального состояния. Стрела крана с грохотом сделала своё дело.       — Теперь пришло время для другой «догадки». Я её сам тебе озвучу, так и быть. Неповиновение мне будет наказано. Непослушание будет наказано. Неуважение… будет наказано.       Смит хотел отвести взгляд или на худой конец зажмуриться, но ему не позволили. Заставили увидеть всю сцену от начала и до конца. Происходящее можно было бы принять за игру, искусную иллюзию, манипуляцию, но агент «С» не рискнул даже помыслить об этом. Ему с легкостью могли и продемонстрировать ошибочность такого суждения.       — Наконец-то в твоей голове появилась хоть одна своя дельная мысль, — одобрил такой подход Сим.       Кабинет вернулся на прежнее место. Его хозяин в своём обычном облике сидел за своим столом и, задумчиво глядя на свою марионетку, барабанил пальцами по столешнице.       — И что теперь? — прервал этот нестройный перестук Смит. — Убить всех?       — Нет. Момент упущен, — покачал головой Сим. — Непослушание не должно повториться. Иначе… цену ты знаешь. Теперь знаешь.       — Выходит, дед был не так уж и не прав? — напоследок спросил агент «С». — Защититься можно только обладая силой бога.       — Поэтому ты его и убил. Поэтому и дабы другим неповадно было. — Лицо Сима пересекла неровная усмешка. — Ты бы знал, сколько мороки даже разговаривать с этими всеми самозванными божками! Никакого порядка, взаимоуважения — ни-че-го. А когда твои знания, силу и власть никто не уважает — их всё равно что нет!       — Простые времена и слабые люди, а? — вспомнил их первый разговор Смит.       — Именно. И нам с тобой предстоит ещё многое сделать в этом направлении. Иронично, да? Девять из десяти.              ***              Вдохнув поглубже свежий воздух с нотками леса и луговых трав, Кортни открыла глаза. Она стояла на тоненькой тропинке, идущей вдоль древнего, чуть колышущегося на ветру леса. Где-то внутри него шумели птицы. По другую сторону, за зелёными холмами раскинулись величественные горы. Всё это укрывало синее, как лазурит, небо без единой тучки. Местность в целом была очень живописной, приторной, даже ненастоящей. Хотя самое пристальное изучение обстановки не выявило бы ни грамма фальши.       Во многом поэтому у Кортни давно уже сложилось глубокое отвращение к этому месту. Но ещё большее отвращение она питала к той, что неизменно, каждый раз её тут ждала.       — Какая же ты чувствительная, хм!       Агент «К» резко развернулась на голос, молниеносно выхватила пистолет и, не раздумывая, нажала на спусковой крючок. Отцовский «ТТ» в тот же миг, так и не выстрелив, развалился у неё в руках на все части, на какие только мог.       — Ты протащила сюда пистолет?! — удивилась немного притворно Карен. — Похвально.       Аплодировать она, впрочем, и не подумала. Вместо этого с жалостью воззрилась на его обломки. Не менее жалостливо она поинтересовалась:       — Зачем? Он ведь так много для тебя значит.       — Однажды я тебя убью, — ответила Кортни, садясь на корточки и собирая обломки.       Карен медленно приблизилась и, склонив голову на бок, наблюдала за происходящим. Спустя пару минут ползания по земле, она со вздохом предложила:       — Попроси меня, и я его верну, каким он всегда был.       — Лучше… да ни за что, блять.       — Столько лет прошло, а ты всё такая же, — осуждающе покачала головой Карен. — Неужели так и не поняла, из-за чего всё это случилось с тобой?       — Из-за тебя!       — Глупости. Я — проводник, безучастный наблюдатель.       — Глупости! — вторила ей Кортни.       — Ты можешь считать иначе, — дёрнув плечами, сказала Карен. — Так или иначе, ты здесь из-за своей неуёмной гордыни, глупости и нахальства. Таких я встречаю частенько. Пожалуй, даже слишком часто. Живёте ярко, умираете молодыми. Ваше право.       — Так чего ж меня выделили? Обида?       — Обида, — спокойно признала Карен. — Многое я повидала, стоя у дверей в Вечность. Океаны слёз, тонны отчаяния, тысячелетия уговоров. Но такого нахальства и вызова, как у тебя, не видывала никогда прежде.       Кортни в ответ лишь фыркнула. Она наконец собрала все части пистолета и теперь пыталась собрать их воедино. Получалось у неё это не слишком успешно, не в последнюю очередь из-за трясущихся рук и слёз.       — Скажи честно, Кристина, если бы мы вернулись в тот день, в тот роковой час — ты бы стала вести себя иначе?       — Н-н-ет, ни за что, — дрожащим голосом ответила агент «К».       — И зачем я только каждый раз это спрашиваю? — вздохнула Карен.       — Вот именно — зачем? — вскинув голову и утирая слёзы, вопросила Кортни. — К чему это… эта пытка?!       — Ты неплохо справляешься со своей работой, — движением рук намекая, что это лишь один из аргументов, заметила Карен. — И мне почему-то кажется, что рано или поздно я получу именно тот ответ, на который и рассчитываю.       — Никогда. Я убью тебя!       — Не буду тебя разочаровывать. — Карен ещё раз вздохнула, глядя на попытки починить «ТТ». — Иногда мне становится тебя жаль …       — Иди нахуй со своим «жаль», — ответили ей сквозь зубы.       — Да, а потом ты что-нибудь говоришь, и это проходит.       — Отпусти меня. Дай наконец сдохнуть!       Ответ на эту просьбу, высказанную отнюдь не впервые, неизменно был лаконичен и категоричен:       — Нет. — Однако в этот раз Карен соизволила кое-что добавить: — Твоя работа ещё не окончена.       — Работа… — фыркнула агент «К» с земли.       — А что же это, как не работа? Ты поддерживаешь порядок бытия. То, что должно умирать — умирает…       — Это не работа — это пытка.       — Можешь смотреть на это как на урок, — закатила глаза Карен. — И этот урок ещё не усвоен. Я всё ещё недовольна. Не-е-ет, Кристиночка — мы ещё не только не закончили. Мы ещё даже не начинали.       Кортни выпрямилась, демонстрируя, что ей удалось-таки собрать «ТТ». И она даже считала нужным проверить, сможет ли выстрелить в этот раз. Карен участливо предостерегла:       — Тебе придётся ещё раз ползать по земле у меня в ногах, собирая все эти пружины, болтики и прочее.       В этот раз увещевание подействовало. Агент «К» поколебалась, стиснула губы, но пистолет убрала.       — Хватит ебать мозги, — сказала она, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. — Возвращай меня обратно. Надо ещё кое-что сделать.       — Деловая, почти как я когда-то! — притворно умилилась Карен. — До новых встреч. Уже предвкушаю, что ты притащишь сюда в следующий раз. Кстати некоторые приносят мне сла…       — Пошла нахуй!              ***              Придя в себя, Смит обнаружил, что находился в весьма интересной ситуации. К его лбу был приставлен ствол винтовки, из-за которой виднелся мрачный, как грозовая туча, Джек. За спиной тоже кто-то стоял. Судя по отсутствующим признакам жизни — Тиффани. Только она из агентов умела дышать настолько неслышно. Где-то рядом наверняка был и Раджеш, но он себя обозначал главным образом мускусным запахом пота.       — Ответь на простой вопрос… — начал агент «Д».       — На любой, какой смогу, только пушку убери, — перебил Смит, не делая резких движений.       Винтовки он не боялся. Но вот Тиффани с её «фокусами», пожалуй, опасался.       — Это он, — почти что хором сказали агенты «Т» и «Р».       Впрочем, их слова ничего не изменили. Прежде чем продолжить, Джек, и не думая убирать оружие, спросил:       — Что это такое было?       Агент «С» открыл и сразу же закрыл рот. Ответить он не мог. Сим, очевидно, сдвинул границы дозволенного и отнюдь не в пользу откровенности.       — Не могу сказать, — всё, что смог ответить, Смит.       Беззвучно выругавшись, агент «Д» закатил глаза и лишь затем отступил. Подняться он не помогал, всё ещё держась настороже. Остальные агенты тоже отступили, оставаясь готовыми к любым неожиданностям. Смит однако их разочаровал, действуя по совершенно предсказуемому для такой ситуации паттерну: поднялся-отряхнулся-огляделся.       Солнце ушло за горизонт, на грязно-серые руины Энмалеста опустился безобидный сумрак. Город больше не казался мёртвым — он таким и был. Не хватало разве что мелкого противного дождя, но небо как назло оказалось совершенно чистым. Дажё звёзды были видны.       Трудно было не заметить тело Максим-Максимыча. Тот лежал всё такой же, как и в момент смерти. Разве что его слегка припорошило осевшей пылью. Казалось, что он вот-вот вскочит и продолжит бой. Рядом лежало ещё одно тело, с опознанием которого у Смита не возникло ни малейшей проблемы:       — Ох ты ж…       Странно, но вот Кортни казалась взаправду мёртвой. Серое лицо — крови она потеряла изрядно; растрепанные, сбившиеся волосы, заляпанные грязью; страшная рана в груди, и обломок сабли там же. Вспомнив про свое оружие, Смит невольно повёл рукой, но ничего не произошло. Сломанная сабля не откликнулась на зов.       — Да-а-а-а, тебе каюк, — сочувственно протянул Джек. — Она тебя уроет.       — Она… — агент «С» вздрогнул и выдохнул. — А, ну да.       — Нам нужно найти подходящее помещение, свечи, — напомнила Тиффани.       — И зеркало, — добавил Раджеш, поправляя очки. — Ростовое. Каждый раз требует.       — Традиция-с, — пояснил с ухмылкой Джек.       Как это ни странно, с поисками всего необходимого проблем или трудностей не возникло. Пускай никто толком так и не смог объяснить, в чём состояла необходимость. Агент «С» догадался, впрочем, самостоятельно: «необходимость» была в характере Кортни и только в нём.       Подходящим помещением агент «Т» сочла одну из пустых комнат в общежитии — единственном уцелевшем строении на много километров вокруг. Она же отыскала среди своих вещей свечи. С зеркалом пришлось повозиться. Вначале отыскать — в руинах магазина, затем дотащить в целости.       Бережному обращению отнюдь не способствовала случайная находка на обратном пути. Идя в магазин, Смит даже не посмотрел на перевернутый грузовик на дороге. Счёл его очередным напоминанием о недавнем сражении. Затем, уже на обратном пути, присмотрелся, и в груди у него неприятно защемило.       Агент «С» узнал не только машину, но и даже одного из двух погибших водителей. По большей части интуитивно. Судя по характеру повреждений как самого грузовика, так и водителя с экспедитором — они столкнулись с саркитами. Рутинный рейс обернулся смертями. Наглядное напоминание о том, какую опасность представляли из себя жители Энмалеста. И сколько таких «следов» было по всей округе — оставалось только гадать. Джек стоически отстоял всю сцену с каменным лицом, лишь спустя минуты три напомнив о себе, зеркале и их задаче покашливанием.       По пути обратно в общежитие вскрылся ещё один факт. Городская администрация, катакомбы под ней, место обитания книги Разума более не существовали. Они не отсутствовали, не пропали — их будто бы здесь никогда и не было. Даже планировка Энмалеста слегка изменилась по этому поводу. Теперь его центр занимало полагающееся ПГТ сооружение — обычный невыразительный сельский дом с табличкой, гласящей о том, что здесь расположен исполнительный комитет какого-то там района.       — Соленья, — только и сказал Смит.       — Угу, соленья, мать их, — хмуро буркнул Джек в ответ.              ***              По итогу же, когда всё необходимое было принесено и поставлено, когда тело Кортни окружили свечи, Тиффани попросту выпроводила всех остальных прочь. Ничего не объясняя, не вступая в дискуссии — просто вытолкала за дверь.       После агент «Т» последовательно, по часовой стрелке, зажигалкой, одолженной у виновницы торжества, зажгла свечи. Убедившись, что все они горели и не имели намерения погаснуть из-за внезапного сквозняка, она села за пределами круга у головы агента «К». Закрыв глаза, Тиффани принялась беззвучно, только губы шевелились, молиться.       Минуло пять, десять, двадцать минут. Наконец налетел необычайно аккуратный ветер. Он гасил свечи, но делал это с завидной щепетильностью: строго по одной, в строгом же порядке — против часовой стрелки. Стоило последней из них погаснуть, тело агент «К» взмыло в воздух…       — Зеркало! — вздыхая полной грудью, грозно потребовала воскресшая Кортни, опустившись на пол.       — И вновь яркая душа агента «К» вернулась в наш прозябающий в океане глупости мир, — монотонно, без намёка на эмоции произнесла Тиффани спустя какое-то время. — В седьмой раз.       Кортни на мгновение отвлеклась от зеркала, в котором силилась привести свои волосы в порядок.       — Вроде же всего шестая смерть?       — Случай в Москве, — сразу же возразила агент «Т» и перечислила без единой запинки: — Передозировка алкоголем, кокаином, валиумом, ЛСД, кетамином и метамфетамином. Смерть наступила в результате асфиксии в процессе…       — А-а-а! Моя первая смерть агентом — постоянно забываю о ней. Да-а-а, вот были же раньше заебатые выходные, — перебила её Кортни, поправляя галстук так, чтобы он сидел идеально ровно. — Не то что сейчас. И где я, блять, свернула не туда?       — Почти половина жизней минула, — продолжила гнуть свою линию Тиффани.       — Каким был твой первый раз, Тиф? — не поддалась на попытки поднять эту тему агент «К». — Смерть в смысле.       — Никогда не умирала.       — А на том крейсере? — полагая, что сумела подловить собеседницу на лжи, улыбнулась Кортни.       — От твоей руки? — уточнила без капли осуждения Тиффани. — Это не было смертью. Это была необходимая для моего перерождения жертва. Проверка.       — То есть что там с другой стороны ты не видела? Многое потеряла, хе!       — Только читала. — Агент «Т» покачала головой и вполне серьёзно сказала: — Как я уже говорила, мне больше нравятся оргии, как времяпрепровождение.       — М-м-м, и какой была твоя первая оргия?       Помолчав немного, Тиффани принялась, блаженно закатив глаза, вспоминать произошедшее, словно давний отпуск. Голос и речь её сделались необычайно оживлёнными:       — Церемония — хорошо, но без изыска. Оргия — довольно скучная. Как будто что-то такое им удалось осуществить в первый раз. Но когда всё вокруг загорелось — стало немного веселее.       Кортни слушала её вполуха. Будучи на своей волне, она вдруг заметила что-то в отражении, чего там раньше не было.       — Вроде волосы стали как будто светлее и, эй, а у меня же всегда были глаза с зелёным отливом! Чего они посерели-то?! — воскликнула она с возмущением. — И эти скулы, ну что за поебота…       Резко отстранившись, она тряхнула головой, прогоняя прочь лишние мысли. У неё было иное, не терпящее отлагательств дело. Даже несколько. На ходу закуривая, жестом позвав за собой Тиффани, агент «К» покинула комнату своего воскрешения.        Там их уже ждали остальные. Вопреки чаяниям Джека, Смиту Кортни просто кивнула. Кивнула она и Раджешу, но по другому поводу. Тот доложил:       — Передовые силы Организации будут на месте в течение часа.       — Значит, у нас ещё есть время, — оценила Кортни и без лишних предисловий подняла руку, голосуя. — Он был агентом.       — Был. Умер сбрендившим дедом, которого мы кое-как угомонили впятером.       Джек демонстративно скрестил руки. Так же поступил и Раджеш, кратко отметив:       — Предательство есть предательство.       — Агент — это навсегда, даже если сами мы иного мнения на этот счёт, — подняла руку Тиффани.       Взоры обратились к Смиту, чей голос оказался решающим. Он понимал, что происходит, но лишь примерно. Происходили же две вещи: голосование насчёт Максим-Максимыча и некая, не первая и не последняя, проверка его как члена команды. Полноправного члена, чей голос мог и повлиять на что-то. Поэтому он уточнил:       — Что именно мы собираемся сделать?       — Похоронить деда как агента. Или бросить нахуй, оставив как трофей белым халатам, — объяснила Кортни. — Тебе будет полезно это увидеть.       — Большая часть могил там — кенотафы! — оппонировал ей Джек. — Одной больше, одной меньше… Но, конечно, этому старикашке повезёт больше прочих!       — Мы и прежнего агента «С» похоронили, — напомнила агент «К». — Тот ещё гандон, между прочим, был.       — Думаю, что стоит воздать должное как агенту, — вмешался Смит, подняв руку. — Мне бы не хотелось, чтобы со мной поступили иначе.       Агент «Д» фыркнул. Агент «К», напротив, слабо улыбнулась. Остальные никак не выразили своё мнение.              ***              За последние дни Смиту довелось повидать много странных мест. Странные город, бар, иной мир, дача, дом… Кладбище в этом списке находилось подле «Того самого бара». Оно принадлежало не одному миру или эпохе, но множеству. Точно так же, как в вотчине Алунет, здесь ощущалось незримое присутствие кого-то ещё. И точно так же никого не было видно.       Внешне же это место представляло из себя довольно нетипичную смесь двух видов кладбищ: одновременное отсутствие каких-либо украшений — только трава и надгробные камни, — но вместе с тем четко разграниченные участки для каждой могилы. Некоторые из них были раскопаны, но очевидно пусты. При этом могильный камень с именем и датой рождения уже находился на своём месте. Не хватало только даты смерти.       — Это же…       — Там и твоя найдётся, — бросила через плечо Кортни, не особо вглядываясь в конкретные захоронения. — На будущее.       На некоторых могилах лежали цветы. На других стояли бутылки. Словом, чувствовалось, что сюда приходили и кто во что горазд поминали павших товарищей. Запущенных участков не было совсем, хотя Кладбище казалось бескрайним, раскинувшимся на многие сотни километров.       — Смит, — окликнула агент «К» всё так же через плечо, — ты знаешь, что это такое?       Она указывала на могилу с весьма специфической формы надгробием. Могильный камень в них плавно переходил в каменный прямоугольник саркофага, оставаясь с ним единым, неразделимым целым. Конструкцию лишь немного прикопали — две её трети находились над землей. Таких тут было большинство.       — Не уверен.       — Эта штука называется кенотаф, — объяснила Кортни. — Её ставят, когда внизу нечего закапывать.       — Тут таких, э, много.       — Очень.       Они наконец дошли. Никакой системы или указателей не было и в помине. И всё же заблудиться на Кладбище оказалось невозможно. Могила Максим-Максимыча выделялась могильным камнем, изображающим некий языческий идол, вроде как птицу, но точно мог бы сказать лишь эксперт по славянскому язычеству. Агент «С» не особо этому удивился. На Кладбище трудно было сыскать два одинаковых надгробия или, как назвала их Кортни, кенотафа. Были тут и христианские кресты, и плиты с символами ислама, да и всяких разных других, порой весьма необычных, — всего хватало.       Могила, конечно же, была раскопана. Более того, кто-то услужливо оставил несколько лопат подле кучи вынутой земли. Тело агента-предателя не то чтобы очень щепетильно сгрузили вниз. Он выглядел всё так же: будто борьба его не окончена, а лишь приостановлена на какое-то время.       — Может, следовало принести сюда и Мастера? — вспомнил, как всегда «вовремя» Смит.       — Не получилось бы. Посторонним сюда хода нет. Ни родичам, никому. Только агенты. Да и вряд ли бы старый хрыщ это оценил, — стоя сверху и глядя вниз, сказала задумчиво Кортни.       Вдруг она дёрнулась и принялась хлопать себя по карманам пиджака. Не сразу, но лист чёрной бумаги с личным делом агента «М» был найден, бегло перечитан, после чего без комментариев брошен в могилу.       — Плевал он на нас и это вот всё. Стараемся ради себя, — пиная камушки, заметил Джек.       Ему было не по душе это место, и он даже не пытался скрыть данный факт. Кортни дымила, как паровоз. Раджешу было плевать. Тиффани, напротив, вела себя так, словно оказалась на сказочной поляне в окружении говорящих животных. Смиту даже показалось, что она взаправду с кем общалась.       — Как это с кем? — ответила она на его вопрос. — Я говорю с теми, кто ушёл, теми, кого с нами нет!       — Чего вещают? — без интереса поинтересовалась агент «К», закуривая.       — Что мы правильно поступили, — прислушавшись, ответила агент «Т». — По-человечески правильно.       До Смита вдруг дошло, что кое-что общее у совершенно разных могил вокруг всё же есть. Одна и та же фраза, на разных языках, порой изображенная символами и даже рисунками на кенотафе. Три простых слова. Кто-то воспринимал это как поговорку, слоган, девиз, призыв или вовсе инструкцию. Простая формула того, как можно и нужно жить:       — «Главное — оставаться человеком».       — Что эти слова значат для тебя, Смит? — демонстративно без интереса спросила Кортни.       — Способ победить, — кратко, но честно ответил агент «С» и взялся за лопату.       Здесь и сейчас, в этом особенном для каждого агента месте, он, махая лопатой над могилой врага, принёс своеобразную, негласную клятву. Та состояла из двух частей. Первая заключалась в том, что он никогда и ни за что не станет чудовищем в человеческом обличье, вроде того, что они сейчас хоронили. Вторая гласила, что смерть Лизы и прочих невиновных не останется безнаказанной. Даже если на то, чтобы воздать должное Симу и подобным ему, уйдёт целая вечность. Всё вместе это заключалось в простых словах:       «Я останусь человеком. Я не позволю навредить человечности».       Вскоре дело было сделано, хотя, как и было сказано, вряд ли похороненный это оценил бы. Стоило агентам закончить, как неведомо откуда на могилу прилетел большой, чёрный петух. То, что птицы его вида плохо приспособлены к полёту, его, кажется, ничуть не смущало. Напротив, держался в воздухе он на зависть гордо и чинно. Усевшись прямо на земляной холмик, петух грозно, протяжно крикнул, будто предупреждая не мешать ему. После чего что-то там клюнул, царапнул когтем, повёл жёлтым глазом и, шумно махая крыльями, улетел. На прощание от него осталось солидных размеров алое хвостовое перо. Поднимать его и даже прикасаться никто не решился.       Так они и стояли, глядя на могилу, думая каждый о своём. Все очень разные, но вместе с тем совершенно одинаково жаждущие тоже в конце оказаться не на лабораторном столе или ещё где, а в своей могиле. Обрести покой по-человечески, даже если соответствующим образом жить так и не получилось. Хотя сами они в этом бы не признались и под пытками. Вдруг у Раджеша в кармане зазвонил телефон.       — Работа не волк, ждать не станет, — бросив и притоптав бычок, прокомментировала Кортни, даже не спрашивая, кто же мог сюда дозвониться.       — Волк тоже не станет ждать, он же волк, — поправил её агент «Д». — Правильно: работа не волк — в лес…       — Джек, иди нахуй.