королева школьного кладбища

утро первого сентября было на удивление ясным и солнечным. последние следы ночной прохлады таяли под лучами мягкого осеннего солнца, заливавшего комнату ниннин золотистым светом. она стояла перед зеркалом, тщательно укладывая свои темные, шелковистые волосы в аккуратные, мягкие локоны, которые падали ей на плечи. отражение возвращало ей образ собранной, почти элегантной девушки. на ней было новое платье — скромное, черное, но прекрасно сидящее по фигуре, подчеркивающее ее хрупкие плечи и тонкую талию. в этот миг все казалось идеальным, и даже привычный комок тревоги на время сжался и затих. школа, в которую они с матерью подъехали на такси, оказалась современным, даже внушительным зданием из светлого кирпича и стекла. видно было, что здесь недавно сделали капитальный ремонт — отполированный до блеска пол главного холла отражал потоки света, струившиеся с высоких окон, а в воздухе витал слабый запах свежей краски и чистящих средств. этот лоск, однако, не успокаивал, а наоборот, подчеркивал ее чужеродность. она чувствовала себя мухой, залетевшей в стерильную операционную. ее новый класс, встретил ее гулким гулом голосов. одноклассники показались ей какими-то странными с первого взгляда — не откровенно враждебными, как в прошлой школе, а скорее закрытыми, сформировавшими свои тесные группки за годы учебы. они перешептывались, бросали на нее быстрые, оценивающие взгляды, и это незримое, но плотное кольцо отчуждения сжимало ее сердце ледяными пальцами после прошлых событий. все быстро разбились «по парочкам», заняв привычные места. ниннин замерла у порога, чувствуя, как ее идеальный образ трещит по швам под грузом одиночества. она уже мысленно представила, как будет сидеть одна на задней парте, как вдруг чье-то легкое, но уверенное прикосновение отдернуло ее за руку. — эйййй, ты новенькая? — перед ней стояла невысокая, хрупкая на вид девочка, одетая в стиле, разительно контрастировавшем со школьной формой — мешковатые цветные штаны, оверсайз рубашка в мелкий рисунок и массивные ботинки. ее короткие, розовые волосы были собраны в небрежный пучок, а в карих глазах светилось неподдельное, живое любопытство. — давай познакомимся?? меня зовут жизель. девушка аккуратно, почти по-деловому, протянула руку. ниннин на секунду застыла, оценивая этот простой и прямой жест. она уже смирилась с мыслью, что с ней вообще никто не захочет общаться, а тут такое внезапное и открытое предложение. — да, давай! — слишком быстро и громко, почти выдохнула ниннин, чувствуя, как кровь приливает к лицу. она нервно поправила свои с таким трудом уложенные локоны. — меня ниннин, можно просто нин. вдруг прозвенел звонок, говоря о начале первого урока, и поток учеников повел их в кабинет. урок и вправду был очень скучным, чисто «вводным» — классная руководительница, уставшая женщина в строгом костюме, монотонно зачитывала расписание, имена преподавателей и общие правила. они с жизель сели на четвертую парту, у окна, подальше от доски. и пока учительница говорила, жизель, наклонившись к ней, все время расспрашивала шепотом: откуда она перевелась, знает ли кого-нибудь в городе, какие сериалы смотрит, какую музыку слушает. этот непрекращающийся, но ненавязчивый поток вопросов был странно утешителен — он не давал ниннин уйти в себя и погрузиться в тревожные мысли. остаток учебного дня прошел на удивление спокойно. слава богу, никаких внезапных контрольных не было, и учителя, казалось, были больше заняты раскачкой после лета, чем учебным процессом. и вот наконец прозвенел долгожданный звонок с последнего, седьмого урока — именно одиннадцатиклассникам, видимо в качестве «подарка», устроили в первый день полное погружение. — слушай, хочешь пойти куда-нибудь? — жизель, собирая вещи в рюкзак, украдкой посмотрела на ниннин. в ее глазах читалась неподдельная мольба. — познакомимся поближе. а то я еще так кушать хочу, с утра не успела. ты, я смотрю, тоже сегодня ничего не ела. — да, конечно, пошли,— легко согласилась ниннин, почувствовав неожиданный прилив смелости. — все равно у меня нет планов на сегодня. школа за считанные минуты опустела и погрузилась в гулкую, почти зловещую тишину. они шли по длинному, теперь уже пустынному коридору на первом этаже, их шаги гулко отдавались от глянцевого пола. проходя мимо большого окна, выходящего в глубь школьного двора, ниннин случайно бросила взгляд наружу. ее внимание привлек странный объект, полускрытый в тени старого, раскидистого клена. это был не просто камень, а явно обработанный памятник, немного накренившийся и поросший мхом. очертаниями он ужасно напоминал надгробие. по спине ниннин пробежали мурашки, и она инстинктивно отвела взгляд — все, что было связано со смертью, пугало ее до дрожи. они молча прошли дальше, вышли на улицу и, болтая о чем-то отвлеченном, направились в небольшую, уютную кафешку неподалеку. за столиком в углу, заказав по кружке горячего шоколада и по куску чизкейка, они наконец разговорились по-настоящему. жизель оказалась невероятно интересной собеседницей — она увлекалась стрит-фотографией, коллекционировала виниловые пластинки и мечтала стать режиссером. ниннин понемногу оттаивала, рассказывая о своей любви к рисованию и тихих вечерах с книгой. но тень от увиденного в школьном дворе не отпускала ее. отхлебнув глоток сладкого напитка, она все же решилась спросить, понизив голос. — слушай, а что за памятник у вас за школой? мы сегодня шли с тобой и я увидела из окна… он такой… странный. вопрос, казалось, повис в воздухе. жизель, как раз подносившая ко рту стакан с водой, резко поперхнулась, ее глаза стали влажными от напряжения. ее обычно оживленное лицо стало серьезным и настороженным. — это… у нас произошел несчастный случай в прошлом году,— тихо и нехотя начала она, избегая прямого взгляда. — дело, говорят, замяли, официально — несчастный случай. но все знают, что она сама… захотела сделать это. не думаю, что тебе обязательно знать все подробности.  эта нарочитая небрежность в голосе подруги не обманула ниннин. наоборот, она увидела, как пальцы жизель нервно забарабанили по столу, как она торопливо отпила еще воды, явно желая поскорее сменить тему. «забыли? тогда почему ты так нервничаешь?» — промелькнуло в голове у ниннин, но спрашивать вслух она не решилась. они вышли из кафешки, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные персиковые и сиреневые тона. красивый, умиротворяющий пейзаж контрастировал с тревожным осадком на душе ниннин. прощаясь у своего подъезда, она улыбнулась жизель, благодаря за день, но внутри нее уже зрел неприятный, навязчивый вопрос. конечно, вот исправленная версия, где ниннин меньше зациклена на памятнике. вернувшись домой, ниннин застала квартиру в непривычной тишине. из кухни доносился лишь мерный стук ножа по разделочной доске. запах жареного лука и чего-то мясного витал в воздухе, такой родной и успокаивающий, что на мгновение она забыла о всей дневной суете. — это ты? — раздался из кухни голос матери, менее резкий, чем обычно, но все равно уставший. — как первый день? не заплутала в новой школе? — все нормально, — ответила ниннин, наконец-то снимая неудобные новые туфли и с наслаждением чувствуя под ногами прохладный пол. — я… с одной девочкой посидела в кафе после уроков. мы познакомились. из кухни вышла ее мать, высокая, стройная женщина с уставшим, но все еще красивым лицом. в ее глазах читалась привычная забота, но сегодня сквозь усталость проглядывал искренний интерес. она вытерла руки о фартук. — ну вот, отлично! — в ее голосе прозвучала легкая, но настоящая теплота. — а то я переживала, что будешь одна как перст. а кто она, эта девочка? — ее зовут жизель, — сказала ниннин, чувствуя, как невольная улыбка тронула уголки ее губ. — она… очень необычная. одевается ярко, говорит быстро. увлекается фотографией. мне с ней интересно. — жизель? — мать мягко улыбнулась. — красивое имя. рада, что ты нашла кого-то. главное, чтобы хорошая компания была. ну, иди мой руки, ужин почти готов. расскажешь за столом подробнее. ужин прошел куда спокойнее, чем ниннин ожидала. она с упоением рассказывала о школе, о просторных светлых классах, о новых учителях, подробно описывая жизель — ее смех, ее любовь к старым фильмам, ее мечты о режиссуре. мать слушала, кивала, задавала вопросы. да, в ее репликах по-прежнему сквозила озабоченность учебой — она упомянула, что репетитор по математике позвонил и договорился о времени, — но это не было главной темой. казалось, она искренне радовалась, что дочь нашла подругу. — а сама школа какая? — спросила мать, отодвигая пустую тарелку. — понравилась? не показалась слишком строгой? — нет, вполне… нормально, — задумалась ниннин. — немного непривычно все. но двор красивый, старые деревья. там такой большой клен… — она чуть не прикусила язык, сама удивившись, что память сама выхватила именно этот образ, а не темный силуэт памятника. она поймала себя на том, что думает о золотистой листве, а не о мрачной тайне. — хорошо, когда в школе есть зелень, — согласилась мать. — значит, будет где подышать на переменах. я рада, нин, что все складывается. вечером, лежа в кровати, ниннин перебирала в памяти события дня. образ жизель, ее смех, ее болтовня — все это затмевало собой мимолетное впечатление от странного камня. да, он был, это факт. да, реакция подруги была странной. но сейчас, в тишине своей комнаты, это казалось просто мелким, незначительным эпизодом в целом удавшегося дня. может, она просто все усложняет, как это часто с ней бывает? она взяла с тумбочки серый блокнот. вместо тревожных вопросов она на чистой странице нарисовала смешной схематичный портрет жизель с ее растрепанным пучком и большими глазами. а ниже вывела: «первое сентября. встретила жизель. она смешная.». поставив точку, она отложила блокнот. чувство тревоги если и не ушло полностью, то отступило, уступив место новой, хрупкой, но такой важной надежде.