Обучение верховой езде

      — Флинс, смотри, ты слишком сильно натягиваешь поводья. Расслабься, этот жеребец специально обучен для новичков.       Варка давно не мог проявить всей своей заботливости во всей красе, и вот, наконец-то, момент настал. Кирилл на коне похож на принца, о чём мужчина спешит ему сообщить. Потом, конечно, смущённого парнишку приходится ловить, ведь тот теряет точку опоры и валится из седла, падая прямиком в сильные руки.       — Мой тёмный принц, может для начала стоит потренироваться на более плоских и стабильных поверхностях?       — Если так можно было, почему Вы раньше не предложили? — он выглядит то ли разочарованно, то ли вовсе раздражённо. Его жёлтые глаза нечитаемы, но Варка выглядит как никогда веселым, что определённо настораживает бедного Кирилла.

***

      — И на чём тут тренироваться? — проходя в комнату, спрашивает Флинс, потерянно оглядываясь вокруг.       — На мне, — отвечает Варка, как он сам думает, в шутку, и исчезает в большой кладовой, чтобы найти богом забытый тренажёр о котором он упоминал.       Кирилл ненавидит шутки, особенно сказанные таким серьёзным тоном — это просто невыносимо, когда пришедший с какой-то непонятной бандуриной инструктор застаёт тебя в расстёгнутой рубашке и с красными щеками. Невыносим и тот факт, что от смятения даже не получается толком придумать для себя правдивую отговорку. Варка не говорит ни слова, за что Чудомирович ему, конечно же, бесконечно благодарен.       — Простите, я думал переодеться, но забыл, что ничего с собой не взял, — наконец-то произносит темноволосый помидор, поспешно застёгиваясь, не поднимая, однако, взгляда на мужчину. «Досмотрелся уже, вон чего напридумывал»       Оказывается, тренажёр — максимально простенькое изобретение. Флинс даже не уверен, что это ему как-то поможет.       — Ты же не переодеться хотел, верно? — резко спрашивает блондин, ловя момент, когда чужое ухо оказывается достаточно близко, чтобы можно было создать достаточно доверительную, даже слегка интимную атмосферу.       — Умоляю, забудьте об этом недоразумении.       — Я не про это. Просто… ты так хорошо справляешься, что, думаю, стоит добавить больше толчков.       — Чего?       — Ну, больше перевалов, чтобы быть готовым к движению лошади.       Флинс почти ложится на тренажёр, скрывая лицо руками, наповал сражённый смущением от собственных же мыслей, чем вызывает беспокойство у своего учителя.       — Я уже не хочу учиться езде. Это сложно, — быстро объясняется парень, позволяя длинным волосам растрепаться, чтобы скрыть это ужасно горячее, такое неподходящее обстановке лицо.       Варка же позволяет себе убрать лишние пряди с чужого лица, поймав этот проникновенный взгляд Чудомировича, что лезет в самую душу.       — Возможно, если бы я и хотел, я бы оседлал отнюдь не лошадь.       Слово — не воробей, а такое прямое признание — и подавно. Не поймаешь уж точно.       — А что, хочешь жеребца?       Флинс лишь тяжко выдыхает и отворачивается, чтобы не было видно его разочарования.       — Большого такого, белобрысого жеребца, который не понимает намёков, да, Флинс?       Кирилл не верит своему счастью — он с подозрением возвращает взгляд на мужчину перед собой и терпеливо ждёт подвоха, которого, на удивление, не случается. Варка целует его — нежно, тягуче. Чёртовски сладко. Точно так, как представлял себе темноволосый после каждой, даже случайной, встречи.       — Жеребца с отвратительными шутками, — шёпотом поддерживает юноша, обвивая руками чужую шею и оказываясь в следующий миг на руках этого таинственного «жеребца», что расцеловывает его шею, смакует вкус белоснежной кожи и тихо рычит в предвкушении.       — В каждой шутке есть доля правды, малыш.       Кирилл жмётся ближе, стремясь хоть как-то спрятать свой смущённый облик, но тем самым лишь раззадоривает магистра, что теперь при каждом удобном случае будет звать своего наездника никак иначе, как «малыш». А ведь Флинс действительно малыш — Варка раньше и не замечал, что, хоть они и примерно одного роста, юноша этот очень худощав, отчего его вес крепкими руками практически не ощущается.       Мужчина прижимает его к стене, дабы вновь поцеловать и признаться в своей зависимости от этих губ — мальчишка снова смущается. Копилка в голове приятно звенит, наполняясь драгоценными моментами близости. Нежность Варки заставляет юношу таять, слабо скуля каждый чёртов раз, когда губы из сладких грёз томно касаются разгорячённой кожи, вызывая неконтролируемые волны мурашек и приятный, влюблённый трепет в сердце.       Поцелуи смещаются всё ниже. Вернувшись в реальность от резкого чувства холода, Кирилл застаёт мужчину, стоящего перед ним на коленях, целующего под самыми рёбрами. Это незначительное прикосновение открывает для Флинса новые грани его же тела, позволяя найти неизвестную ранее, а оттого столь чувствительную эрогенную зону.       — Постойте… я же… — слова путаются в голове, в которой, помимо дымки возбуждения, ничего толком нет, так что юноше остаётся лишь невнятно промямлить остаток предложения, закатив глаза и прикусив губу в попытке сдержать идущий следом стон наслаждения.       — Я помню, что ты особый наездник, мой тёмный принц. Наберись терпения, малыш. Я обещаю, что оно окупится, — заверяет мужчина, снимая последнюю вещь с парня и наконец проходя с ним в спальню.       Огромная кровать прямо-таки располагает к греху — её пружинистый матрас тихо, симфонично поскрипывает, будто специально исполняя самые мелочные пункты самых грязных грёз Флинса, который уже примерно прикинул, насколько возбуждающе будет стонать в унисон со своими прыжками на чужом члене и скрипом пружин. Ах, бедные соседи. Не повезло им оказаться сегодня по соседству с пубертатным принцем.       Как оказалось, с Варкой сверху кровать уже не ощущается такой огромной — мужчина спокойно занимает собой больше половины, вальяжно раскинувшись на красивом, бархатно-красном постельном белье, призывно расставив руки, словно готовясь ловить летящего на него Кирилла. Однако юноша совершенно не собирается «лететь» — нахлынувшее с новой, безумной силой смущение сковало его настолько, что у него и ползти получится с трудом.       — Что, испугался? А ведь вроде такой смелый был, — мужчина ухмыляется, играясь и вынуждая Флинса всё же взять себя в руки, уверенно опустившись на кровать.       — Почему ты раздел меня, а сам до сих пор в одежде? — ворчит парень, копошась с ширинкой чужих брюк, ведь крайне трудно поймать маленькую застёжку дрожащими пальцами.       Слава архонтам, Варкой резко овладевает несвойственное ему нетерпение, под действием которого он таки помогает принцу.       — Не торопись ты так, — голос возбуждённого образовавшейся обстановкой мужчины воздействует почти гипнотически — его прерывистое дыхание, чарующая хрипотца, командный тон с лёгкой небрежностью заставляют и без того плохо себя контролирующего Кирилла, уж было забравшегося на торс Варки, жалобно проскулить, чувствуя чужие руки на своих бёдрах, что сводят с ума окончательно и безвозвратно.       У Варки широкие, крепкие ладони с длинными, умелыми пальцами — они проворно сжимают мягкие бёдра юноши, вызывая лёгкую дрожь в его теле, пока «жеребец» удивлённо осознаёт, как давно он никого не трогал. Тепло кожи любимого человека под подушечками пальцев ощущается чем-то волшебным, несравнимым ни с чем другим — мужчина, довольный, смакует каждый миг ровно до того момента, пока не застаёт на себе взгляд жёлтых, диких глаз. Они проникают в самую душу, тревожат и заставляют хотя бы немного поторопиться — юноше жизненно необходимо кончить.       — Помнишь, как я тебя учил? Найди правильную точку для баланса и опоры, малыш.       Варка отвлекает Флинса разговорами, когда вводит в него палец. Во всяком случае, разговоры ни о чём были в его планах, но резко вырвавшийся стон юнца разом поменял их, оставив лишь одну цель.       — Ладно, забудь эту ерунду. Просто продолжай стонать для меня.       Его глаза горят азартом, когда мужчина наблюдает за тем, как мальчишка на нём запрокидывает голову, сбито, прерывисто дыша и слабо скуля каждый чёртов раз, когда Варка с хирургической точностью нащупывает комок нервов внутри, вызывая у Кирилла звёзды перед глазами.       — Варка, я… — собираясь с мыслями и пытаясь не выдать слишком быстро своей перевозбуждённой дрожи, начинает юноша.       — Я уже достаточно растянут, прошу, прекрати.       Нависая сверху, темноволосый лишь усугубляет своё положение, позволяя чужим пальцам войти ещё глубже, вновь вырвав из груди протяжный стон, который заканчивается развязным поцелуем. Варка тихо сетует на отсутствие выдержки, но Чудомирович едва слышит его ворчание сквозь собственный стон — член заполняет всё внутри него, принося абсолютно новые ощущения.       Лёгкий дискомфорт, переплетаясь с ликованием из-за наконец-то достигнутой цели, создают мощнейшую комбинацию, испытывая которую Флинс действительно опасается того, что в конечном итоге попросту сойдёт с ума от этого мужчины и его размеров. От смеси всех чувств юноша даже на мгновение забывает, что он сейчас сверху, контролирует весь процесс, заставляя такого же заведённого мужчину ждать эти бесконечные минуты, пока парнишка на нём привыкает. Хотя, взглянув на Варку, можно с уверенностью сказать, что он откровенно наслаждается этим сладострастным ожиданием.       Блондину нравится наблюдать за тем, как естественная смазка крупными липкими каплями сочится, а после медленно стекает по чужой розовой головке члена, неспешно пробивая себе дорогу по стволу, капая в конечном итоге на лобок мужчины, вызывая мурашки и желание дёрнуться бёдрами вверх, резко проникнув в нежное нутро, робко сжимающееся при малейшем прикосновении к чувствительным зонам Кирилла; архонты, да он же целиком состоит из этих чёртовых зон! Каждый сантиметр его тела с жаром и нетерпением отзывается на касания чужих пальцев, заставляя Варку с головой погрузиться в изучение реакций.       Флинс двигается мелкой амплитудой, в моменте потеряв всю свою дерзость и изо всех сил стараясь избегать зрительного контакта с нагло лапающим его всюду мужчиной. Улыбка блондина тонко намекает на его грядущие действия — юноше становится не по себе, когда чужая ладонь, закалённая в огромном количестве боёв, оказывается на его члене, умелой стимуляцией заставляя мальчишку неосознанно ускориться, окончательно расслабившись под чужими ласками.       — Варка… — слабый голос срывается на стон; Флинс чётко ощущает, как от этого дёргается внутри чужой член, заново переворачивая мир казалось бы чопорного парня.       — Эй, знаешь что? — мужчина ухмыляется, когда ловит на себе непонимающий взгляд Флинса. — Попробуй рисовать шестёрку и восьмёрку попой, пока я в тебе.       Этот совет кажется столь странным, что Кирилл не может не последовать ему. И это действительно работает — настолько хорошо, что Варка, прорычав, не может сдержаться и кончает, не успев скомандовать юноше остановиться. Это потрясающее чувство, разливаясь внутри, заставляет парня слабо проскулить, наконец-то взглянув на магистра под собой и мягко ему улыбнувшись.       — Это было прекрасной тренировкой для меня. Не желаете повторить её когда-нибудь ещё, мистер жеребец?       — А кто сказал, что мы закончили, тёмный принц?       Его наглая, но такая красивая улыбка заставляет затаить дыхание в предвкушении продолжения, — Флинс определенно влюбился.