Бионическая женщина

***

Я сижу среди моря бумаги. Коробки с ней устилают пол в моей новой квартире на Бейкер-стрит, создавая лабиринт, по которому мне приходится пробираться, чтобы попасть на кухню. Мой старый ноутбук сломался. Отчасти по моей вине он ненадёжно стоял на краю стола, но, видимо, его время пришло. Старый компьютер, весящий пять фунтов и всё ещё пытающийся не отставать от Windows Vista. Его судьба была предрешена много лет назад, вероятно, в соответствии с Законом о запланированном устаревании. Я предпочитаю верить, что он решил покончить с собой, чтобы достойно завершить свою жизнь. К сожалению, все мои записи были утащены им с собой. Это заставило меня пересмотреть ценность бумажных копий всех моих записей. Бумага не бессмертна, но на протяжении веков служила надёжной системой хранения. Возможно, когда-нибудь в отдалённом будущем она устареет, но не сегодня. Компьютеры тоже не скоро устареют, но мой уже мёртв. Я сожалею, что не обратил внимания на его суицидальные наклонности, и не был достаточно хорошим другом, чтобы купить ему подходящий чехол. Я вспоминаю золотую рыбку, которую мне подарили на шестой день рождения. Разочарованный тем, что это была не собака, я забыл покормить её или сменить воду. Результат был предсказуем. Комментарий Майкрофта: «А чего ты ожидал?» Мой ответ: «Собаку». Он отметил, что собаки тоже могут умирать, что было довольно жестоко по отношению к шестилетнему ребёнку, которому только что пришлось спустить в унитаз своего первого и единственного питомца. Но его точка зрения была принята: если тебе что-то не нравится, это ненадолго. Это касается и моего собственного транспорта. У меня были свои причины, но наркотики были не самой лучшей идеей. Моим сожалениям нет предела. Однако я не жалею, что храню записи на бумаге. Или не стал бы этого делать, если бы только смог найти то, что я записал об этом странном футляре с алюминиевым костылем* полгода назад. Я знаю, что это в одной из этих коробок. Компьютеры гораздо лучше справляются с поиском нужных вещей. Вот почему у меня есть Чертоги разума. Ни цифровые, ни бумажные носители не могут сравниться с моей памятью. Наличие ноутбука, даже устаревшей модели, купленной в магазине подержанных вещей, побудило меня слишком сильно полагаться на цифровую память. Древние люди помнили самые разные вещи. Они изобрели метод локусов, который напоминает библиотеку мозга, а не случайные коробки с вещами. Чертоги разума. Мне нужно обновить свои Чертоги разума. Где-то там есть алюминиевый костыль, на котором лежит ключ к разгадке. Прежде чем я успеваю подойти к дивану и устроиться на нём поудобнее, я слышу шаги на лестнице. Не торопливые, значит, не клиент. Моё маленькое хобби, как любит называть его Майкрофт, пока не получило большого развития, несмотря на то, что я раздавал визитки. У единственного в мире консультирующего детектива пока нет клиентов, и Скотланд-Ярд не звонил. Итак, не клиент. Осторожные шаги, медленный подъём по лестнице. Это, конечно, моя квартирная хозяйка. Миссис Хадсон, которая уже предупредила меня, что она мне не домоправительница, тем не менее продолжает приносить чай и булочки и вытирать пыль своей метелкой из перьев в моём беспорядке, при этом болтая без умолку. Она милая, и я очень благодарен ей за то, что она присмотривает за моей квартирой, пока я пытаюсь найти соседа, с которым можно было бы жить вместе. К сожалению, никто не хочет жить с Шерлоком Холмсом. Глядя на беспорядок, в котором я оказался, я не могу их винить. Шаг, шаг, стук. Сегодня она опирается на трость, а это значит, что её снова беспокоит бедро. Когда она была моложе и жила во Флориде, она была экзотической танцовщицей (что означает несколько вещей). К тому времени, когда я с ней познакомился, она уже отошла от дел и просто вела бухгалтерию нелегального наркобизнеса своего мужа. Я заслужил её вечную благодарность, добившись того, что Фрэнк Хадсон был осуждён и приговорён к смертной казни. Не очень приятный человек. На самом деле, ужасный человек. Она испытала облегчение, избавившись от него, хотя иногда и говорит о нём с нежностью. Любовь сбивает с толку, и её лучше избегать. Вот в чём урок. Я поднимаюсь с пола, когда она достигает лестничной площадки, и спускаюсь, чтобы встретить её там. − Миссис Хадсон, вам не нужно... − Я в порядке, − говорит она, отмахиваясь от предложенной мной руки. Она продолжает подниматься, и я безрезультатно следую за ней, продолжая протестовать. Теперь у неё есть телефон, и она могла бы просто написать мне, чтобы я спустился, но она терпеть не может крошечные кнопки. И ещё больше она ненавидит признавать, что ходить стало больно. − Мне всего семьдесят три, − ворчит она. − Я ещё не сдаюсь. Она проходит в гостиную и со вздохом опускается в выцветшее красное кресло. − Мой врач говорит, что мне нужно заменить тазобедренный сустав. Я не уверена, как я к этому отношусь. − Это очень распространённая процедура, миссис Хадсон. Очень безопасно. − Он описал мне это. − Её губы изгибаются в дрожащей гримасе, и она вздыхает. − Они вырежут часть моих костей и заменят их титановыми − как в «Бионической женщине», я полагаю. Ты когда-нибудь смотрел это по телевизору? −Э-э-э... нет, я этого не видел. − Линдси Вагнер. Она могла бегать со скоростью шестьдесят миль в час. Там были все эти сцены, где она бегала и прыгала, и у неё очень красивый гардероб. Я имею в виду её героиню. Джейми Соммерс. Она выпала из самолета, и её парашют не раскрылся, и они превратили её в киборга с имплантантами и прочим, как в «Человеке за шесть миллионов долларов»**. Она была вегетарианкой, ты знаешь. Я имею в виду актрису. Я не помню, была ли Джейми Соммерс вегетарианкой. Такая милая женщина. Я бы предпочла иметь возможность подниматься по лестнице. − Вам следует подумать об этом. Жизнь без этой боли дала бы вам новую жизнь. Возможно, вы даже сможете снова танцевать. Она задумчиво улыбается. − Боюсь, что мои танцевальные дни остались позади. Но я согласилась на это просто потому, что намерена оставаться на сцене как можно дольше, передвигаясь самостоятельно. Новое бедро помогло бы в этом. Со следующей недели я на некоторое время отойду от дел, но ко мне придёт девушка, которая займётся делами. Она побудет здесь, пока я не встану на ноги. − Девушка? − Ну, молодая женщина. Её зовут Гарри. Я думаю, она тебе понравится. Единственное, что я знаю точно, это то, что всякий раз, когда кто-то говорит мне: «Я думаю, этот человек тебе понравится», это редко сбывается. В целом, я не стремлюсь ладить с людьми, но я пришёл к выводу, что жизнь становится намного сложнее, когда ты не нравишься людям. Одиночество может защитить меня, но иногда было бы неплохо, если бы кто-то позаботился о молоке, пока оно не закончилось. Кто бы это мог быть, я не могу себе представить. − А как же ваша племянница? Разве она не приедет? − Я забыл имя племянницы. Я также забываю, где она живёт, но Лондон всегда на подъёме, где бы ты ни был. − Её дочь, можешь себе представить? Она уже выросла и ждёт ребёнка, который, я думаю, сделает меня двоюродной бабушкой. Или, может быть, троюродной бабушкой. В любом случае, она не придёт, но эта женщина, Гарри, квалифицированный физиотерапевт, и будет здорово, если ей не придётся ходить в спортзал, где все эти старики ноют из-за своих суставов. Всегда найдутся те, для кого жалобы − главное в жизни, благослови их Господь. Я предпочитаю оптимизм с примесью отрицания. Гарри не твоя домработница, но она позаботится о любых проблемах с твоей квартирой, поэтому, пожалуйста, не устраивай беспорядков. Дав ей честное слово, я провожаю её вниз по лестнице. В день её операции у меня было дело, но Мэри Тёрнер, одна из её подруг по маджонгу, пошла с ней. Я провожаю их в кэбе до больницы. Миссис Тёрнер говорит обнадёживающие вещи о хирургах, потому что зять её сестры − хирург-ортопед, который проводит самые интересные каникулы. По её словам, в Камбодже и на Мадагаскаре. − Он лечил мои колени два года назад, − добавляет она. − Вы станете новой женщиной. Миссис Хадсон выглядит немного нервной, но, как всегда, непреклонна. − Мне больше нравились старые бедра, но, полагаю, я эволюционирую. − Мы сходим на другое занятие, − предлагает миссис Тернер. − Я всегда хотела попробовать зумбу. − Мужчины, с которыми ты хочешь познакомиться, не занимаются зумбой, Мэри, − едко отвечает миссис Хадсон. − Научись стрелять из ружья и вступи в клуб охотников на оленей. Во Флориде я носила пистолет в сумочке. Дверца кэба закрывается. Ближе к вечеру я наконец заезжаю в больницу, решив небольшую загадку для клиента. Платежеспособный клиент, чей чек сразу же поступил в банк. Оплата была не такой уж большой, но и не в этом дело. По крайней мере, я мог бы получить некоторую рекламу из уст в уста. Миссис Хадсон только что перенесла операцию и всё ещё то возвращается в реальность, то исчезает из неё. Мы разговариваем несколько минут, и она ещё раз напоминает мне, что Фрэнк замышляет что-то нехорошее, и мне лучше оставаться на его стороне. Я обещаю, что так и сделаю, потому что согласиться легче, чем напомнить ей, что Фрэнк мёртв. − Что за мужчина, − вздыхает она. Затем она хмуро смотрит на меня. − У такого молодого человека, как ты, должен быть парень. Я уверена, что ты справишься лучше, чем я, найдёшь кого-нибудь, кто не торгует наркотиками и не сбрасывает тела своих врагов в Эверглейдс. − Она кивает. − Аллигаторы, ну, ты знаешь. На этой интригующей ноте я ухожу, пообещав вернуться на следующий день. Я спускаюсь в морг, но Молли там нет. Я решил, что лучше попросить части тела лично, а не оставлять записку. Молли такая записка не понравилась бы. Некоторые из тел, поступающих в её морг, передаются в дар науке, чтобы можно было изучать основные органы − мозг, сердце, печень. Молли объяснила, что с остальными частями тела обычно поступают иначе, отправляя на кремирование, что я считаю расточительством. Детектив может многое узнать о менее известных органах − пальцах, глазных яблоках, коже и даже волосах. В настоящее время я изучаю посмертные отпечатки пальцев, так что мне не нужно всё тело целиком, и я надеюсь, что смогу уговорить её сохранить для меня несколько пальцев. Как только я открываю дверь своей квартиры, я сразу чувствую, что внутри кто-то есть. Льётся вода; на кухне темно, значит, это, должно быть, ванна. Вода выключается. Тихо ступая, я хватаю биту для крикета, которую держу в гостиной, для защиты от незваных гостей. Я не играю в крикет, и мне никогда не приходилось им пользоваться, но стоит быть готовым. Поиск может быть опасным делом. Я держу биту обеими руками, готовясь нанести удар, когда заглядываю в ванную. Шкафчик над раковиной открыт, голова человека просунута внутрь. Бедра, торчащие из шкафчика, выглядят женственно. Их владелец что-то делает гаечным ключом, ругаясь себе под нос. Не желая её пугать, я откашливаюсь и откладываю биту в сторону. Человек − теперь я вижу, что это женщина − высовывает голову из шкафа и смотрит на меня снизу вверх. Невысокая женщина. Брюки цвета хаки и старый джемпер слишком большого размера, рукава закатаны до локтей. Короткие светлые волосы торчат на макушке; она поднимает руку и убирает несколько прядей со лба. Моё внимание привлекает шрам на лице; он не драматичен, ему явно много лет, и ограничивается областью вокруг левого глаза. Поднявшись на ноги, она включает и выключает кран и улыбается. − Теперь из вашего крана не должно течь. Просто мне нужна новая мойка. − Она быстро оценивает меня взглядом с головы до ног, её глаза останавливаются на моём лице. − Но у вас засорился P-Trap***. Наверное, волосы. Мне понадобится проволока, чтобы прочистить его. − Вы девушка. − Хороший вывод. − Улыбаясь, она проводит слегка влажной рукой по волосам. − Да, я девушка. Вообще-то, женщина. Очевидно, вы блестящий детектив, который живёт здесь. − Она вытирает руку о брюки и протягивает её. − Гарри Ватсон. − Шерлок Холмс. − Я беру её за руку. Маленькая, как и её хозяйка. Крепкое пожатие. Я, должно быть, засмотрелся; она смеётся. − Да, у меня искусственный левый глаз, а в щеке имплантант. И нет, я не включаю сигнализацию в аэропорту. С пластиком можно творить чудеса. − Автомобильная авария. Вы были совсем маленькой. − Подросток-идиот. Я буду присматривать за миссис Хадсон несколько недель. Она написала список дел, на которые вы жаловались, поэтому я решила позаботиться о некоторых из них. Я вам тоже не домработница, так что не ждите, что я буду заваривать чай. − Я знаю, как заваривать чай. − Хорошо. Я заметила, что у вас горы грязного белья. Хотите, я познакомлю вас со стиральной машиной? − Я был занят. Обычно, если я что-то загружаю, миссис Хадсон перекладывает это для меня в сушилку, а потом приносит сложенным, напоминая при этом, что она мне не домработница. Она ухмыляется. − Ну, она явно вас обожает. Что вы сделали, чтобы заслужить такую преданность? − Мы встретились во Флориде. Её муж был приговорен к смертной казни. − Поскольку Фрэнк Хадсон мёртв, я предполагаю, что это был желаемый результат. − Действительно. Не очень приятный мужчина. − Эта женщина − отличная от идиотов перемена, но, возможно, слишком быстрая. Хотя миссис Хадсон, очевидно, рассказала ей обо мне, она ещё не знакома с моими дедуктивными способностями. − Вы недавно расстались со своей женой. Она начинает собирать свои инструменты. − Мы не были женаты. Вот-вот собирались пожениться, и, боюсь, я оставила её у алтаря. − Она поднимает руку и шевелит пальцами. На безымянном пальце видна вмятина от кольца. − Ах, венчальное, а не обручальное кольцо. − Она подарила мне кольцо своей матери. Естественно, я верну его, когда... Ну, у меня были на то свои причины, но это было неприятно. А как насчёт вас? Без парня? − Откуда вы знаете, что это не девушка? Она закатывает глаза. − Потому что только так можно понять человека. − О, вы тоже засранец? Она смеётся. − Да, так и есть. По крайней мере, так говорит мой брат. − Она берёт свой набор инструментов. − Я не буду вам мешать. Я вернусь завтра с проволокой, чтобы прочистить этот слив и тот, что в душе. Если вам понадобится что-нибудь ещё, я буду внизу. Миссис Хадсон не будет дома несколько дней, а потом я буду помогать ей, так что, если у вас есть какие-то проекты для меня, дайте мне знать. Я люблю быть занятой. Помогает держаться подальше от выпивки. Я не говорю этого вслух. У всех нас есть свои слабости, и тяжёлый опыт научил меня, что не всем нравится, когда о них делют выводы. У меня хватает здравого смысла не злить эту дерзкую и наблюдательную женщину, которая может заходить в мою квартиру, когда ей заблагорассудится. По вечерам я слышу телевизор, если выхожу на лестничную площадку, но в остальном я могу весь день провести в здании один, учитывая, как мало шума производит Гарри Ватсон. Она − женщина своего слова. Прочистив канализацию, она починила скрипучие дверные петли. Она также заметила, что электрическая розетка не работает, и вызвала электрика, чтобы разобраться с этим. Но она не моя домработница. В моём холодильнике нет молока, и у меня закончилось печенье, которое миссис Хадсон всегда покупает для меня («Только в этот раз, дорогой»). «Теско» находится в пяти минутах ходьбы; полагаю, мне придётся зайти туда, если я захочу чаю с молоком. Это прекрасное утро для прогулки, но как только я переступаю порог этого заведения, меня начинает всё сводить с ума. Кажется, здесь всё не организовано должным образом. Кто я такой, чтобы жаловаться? Мой мозг и моя квартира организованы таким образом, чтобы максимально эффективно извлекать информацию (или будет извлекаться, как только я закончу разбирать коробки), но большинству людей это, должно быть, кажется бессистемным. Пространство «Теско», похоже, было организовано кем-то, кто не занимается покупками продуктов питания. Почему печенье так далеко от чая? Молоко там, где ему и положено быть, но почему его так много? Почему на этикетке просто не написано «Молоко для чая»? Я ищу упаковку, которая всегда стоит у меня в холодильнике, и думаю, стоит ли попробовать овсяное молоко. Вывод: если я собираюсь сама отправиться за покупками, мне, возможно, придётся выделить немного места в моих Чертогах разума для «Теско». Или начну организовывать свои дела по образцу «Теско», если когда-нибудь пойму, что это такое. К тому времени, как я направляюсь к кассе, у меня с собой больше продуктов, чем я могу взять. Конечно, есть джем, хлеб и масло. Я подумал о яйцах, но побоялся, что они разлетятся по полу до того, как я доставлю их к кассе. Мне следовало бы взять тележку, но всегда есть то шаткое колесо, которое доводит мой мозг до крайности. И тогда мне пришлось бы оплачивать ещё больше покупок, и, возможно, мне снова пришлось бы воспользоваться кредитной карточкой Майкрофта, после того как меня слишком часто предупреждали об этом. Я выкладываю свои покупки на ленту конвейера, и когда подсчитывается общая сумма, я понимаю, что у меня недостаточно наличных. Воспользоваться картой или оставить песенье на кассе? Я пользуюсь картой, и как только я возвращаюсь домой, мой телефон начинает трезвонить. Майкрофт. Если я буду игнорировать его достаточно долго, то скоро меня посетит британское правительство. Сначала я распакую покупки, а потом позвоню ему. Я отправляю сообщение: «Занят». Подходя к двери 221Б, я вижу характерный знак: дверной молоток на месте. Я заметил это после его последнего визита. Этот человек не выносит беспорядка, в котором я живу, и, хотя он ничего не трогает в квартире, он не может удержаться от того, чтобы не поправить дверной молоток, прежде чем позвонить. Я слышу голоса, но не сверху, а из квартиры миссис Хадсон. − А когда миссис Хадсон возвращается домой? − Послезавтра, − произносит голос Гарри. − Я полагаю, у вас диплом медсестры. А, он проверяет её. Навязчивый, но приятно осознавать, что он защищает миссис Хадсон. − Физиотерапия и реабилитация, − отвечает она. − А чем вы занимаетесь? Я представляю себе его вкрадчивую улыбку на лице. − Я занимаю незначительную должность в правительстве. − Вы хотите сказать, что вы агент? Разведка? − Боже мой, нет. Я что-то вроде... картотеки. Связующее звено между департаментами. Интересно, как он характеризует свою работу. Самый напыщенный человек из всех, кого я знаю, и он думает, что может выглядеть как бюрократ среднего звена, излучая при этом энергию большого человека. В этот момент джем вываливается из моего пакета и с глухим стуком падает на пол. К счастью, он не разбивается. − Шерлок? − зовёт Гарри. − Твой брат здесь. − Я в курсе, − отвечаю я, стараясь изобразить как можно больше презрения. Смирившись с неизбежным, я ставлю свои пакеты на лестницу и направляюсь в квартиру миссис Хадсон. Гарри отодвигает стул и протягивает мне кружку чая. Мы с Майкрофтом смотрим друг на друга. Давай начнём игру. − Как продвигается диета? − спрашиваю я. − Лучше, чем у тебя. На что ты живёшь? Имбирные орешки и чай? Гарри наблюдает за нашими разговорами, приподняв брови и слегка улыбаясь. − Я в порядке, − говорю я. − Спасибо за заботу. А теперь уходи. И в кои-то веки он это делает. Вежливо улыбаясь, он поднимается со стула. − Спасибо за чай, мисс Ватсон. Дайте мне знать, если миссис Хадсон что-нибудь понадобится. Стук его зонта, входная дверь открывается и закрывается. Я вздыхаю. Гарри прищуривается. − Зонтик. Сегодня, правда, дождя не было. Он всегда носит его с собой? − Внутри спрятан меч. А в рукоятке пистолет. − Значит, он не мелкий правительственный чиновник? − Её губы подёргиваются, это почти улыбка. − Вряд ли. − Пора поговорить о чём-нибудь другом. − Расскажи мне о своём брате. − Что? Ты не можешь сделать вывод? − Младше, я думаю. Ты его защищаешь. − Джон бы сказал, что это он защищает. − Потому что он мужчина. − Верно. И ты прав, он младше − на десять месяцев. − А, ирландские близнецы. − Так называемые. Я полагаю, что в наши дни этот термин считается оскорбительным, но меня это не беспокоит. Хотя я не ирландка. Мы шотландцы. Я родилась в ноябре, а он − в сентябре. Мама отдала нас в школу в один год, так что мы всегда учились в одном классе. − Это, должно быть, осложнило ваши отношения. − Мы не соперничаем, если ты это имеешь в виду. Он всегда был самым младшим и низкорослым, но хорошо учился в школе. Я был самой старшей в нашем классе, не отличницей, но у меня было больше друзей, и у меня было больше неприятностей. Он играл в регби, я − в футбол. Он ушёл в армию, а я прошла курс реабилитации. − Он натурал, а ты лесбиянка. Она смеётся. − Ты на три четверти прав. Я перевариваю эту информацию. − Он служит в... Афганистан или Ирак. − Афганистан. И? Он хорошо учился в школе... Значит, не пехотинец, а офицер... − RAMС. Наконец, она выглядит впечатлённой. − Откуда? − На фотографии, которую ты повесила на холодильник, он в форме. Значок на его кепке выдаёт его. Вы с ним близки, не так ли? Она вздыхает. − Это сложно. − Он установил камеры наблюдения в твоей квартире? Он следит за твоими финансами? Он угрожает отправить тебя обратно в реабилитационный центр? − Нет. Это ещё один уровень сложности, не так ли? − Когда он вёрнется домой? − У него есть ещё два года, если он не совершит какую-нибудь глупость, например, не получит пулю. Мой опыт показывает, что люди совершают много глупостей, если им представится такая возможность. Я не уверен, что быть подстреленным − это нормально. Поездка в Афганистан подразумевает возможность быть подстреленным. Он не глуп; его зависимость опасна. Но она явно привязана к своему брату, чего я не могу сказать о своём родном брате. Вчера, когда я спустился вниз, чтобы стащить молоко, потому что моё закончилось, на холодильнике увидел фотографию. Я оправдываю кражу тем, что миссис Хадсон часто покупает молоко для меня, поэтому проводить различие между её молоком и моим молоком было бы чисто теоретически. Мы могли бы порассуждать о том, стал бы я покупать молоко для миссис Хадсон, но я не вижу в этом смысла. На фото: Джон Ватсон, член RAMC, блондин, как и его сестра, у него лицо с ямочками и более выраженный нос с горбинкой. Я не могу определить цвет глаз на снимке, но подозреваю, что он такой же мутно-голубой, как у Гарри. Он ниже среднего роста, плотный и мускулистый, и на фотографии он стоит рядом с джипом. Он выглядит счастливым оттого, что находится в Афганистане. Я испытываю странное любопытство к этому брату-близнецу. Гарри, без сомнения, уедет, когда миссис Хадсон поселится дома и сможет сама о себе позаботиться, и мы потеряем связь. Возможно, я никогда не узнаю о его судьбе, и по какой-то причине это меня беспокоит. − Я бы хотел с ним когда-нибудь познакомиться, − говорю я. Она одаривает меня самодовольной улыбкой. − О, обязательно познакомишься. Я уже рассказывала ему о тебе. Я пытаюсь представить, что она могла бы сказать обо мне. «Ты не поверишь, какой он неряха и грубиян! Он целыми днями валяется без дела, даже не удосуживается купить себе молока...» Она моет кружки, и мне, очевидно, пора уходить. Может, пора и репутацию улучшить. − Спасибо за чай, Гарри. − В любое время, − говорит она.

***

Примечание: * - Алюминиевый костыль – одно из дел Шерлока, которое в сериале только вскользь упоминается. В серии «Скандал в Белгравии» Гарри, конюший Букингемского дворца, говорит Джону: «Мой работодатель — большой поклонник вашего блога... Особенно ему понравился пост про алюминиевый костыль». В серии «Собаки Баскервиля» доктор Боб Фрэнкленд тоже восторгается: «Мне тоже нравится ваш блог, доктор Ватсон... И тот пост про алюминиевый костыль!». Об этом подробнее рассказывается в блоге Джона (пост "Алюминиевый Костыль" можно найти в ЖЖ https://watsonjohn.livejournal.com/6786.html?es=1), где Шерлок становится свидетелем того, как актёра убивают на сцене, ударив настоящим металлическим костылём вместо резиновой дубинки, которой должен был размахивать его партнёр по сцене. Выявив шестерых людей, у которых была возможность подменить реквизит, Шерлок разбирается в их запутанных мотивах и исключает большинство из них из числа подозреваемых. Он приходит к выводу, что жертва сам, устав от пьяных выходок своего партнёра по фильму, из-за которого он ночь за ночью получал синяки, решил перейти к другому актёру, рассчитывая на незначительную травму, из-за которой он мог бы подать в суд или потребовать увольнения партнёра, но вместо этого получил смертельный удар. Название отсылает к неопубликованному делу, упомянутому в рассказе «Обряд дома Месгрейвов» («англ. The Adventure of Musgrave Ritual») АКД. (за примечание благодарю J.Sigerson) ** - «Человек за шесть миллионов долларов» (The Six Million Dollar Man) - американский научно-фантастический и экшн-телесериале о бывшем астронавте, полковнике военно-воздушных сил США Стиве Остине, которого сыграл Ли Мэйджорс. После трёх пилотных телефильмов, вышедших в эфир в 1973 году, «Человек на шесть миллионов долларов» стал регулярным сериалом на канале ABC и выходил в эфир в течение пяти сезонов с 1974 по 1978 год. Стив Остин стал иконой поп-культуры 1970-х годов. Спин-офф сериала, «Бионическая женщина», с главной героиней Джейми Соммерс, которую сыграла Линдси Вагнер, выходил в эфир с 1976 по 1978 год (в 2004 году бионическая женщина была включена в список Bravo 100 величайших телевизионных персонажей). За это время было снято несколько эпизодов с пересечением сюжетных линий. С 1987 по 1994 год также было снято три телефильма с участием обоих бионических персонажей. (за примечание благодарю J.Sigerson)