Бионическая женщина

***

Предположительно, в любое время − это не значит посреди ночи. Гарри Ватсон, скорее всего, спит в обычное время, и ей бы не понравилось, если бы я попросил её о чае в поздний час ночи. Я завариваю себе кружку и читаю электронную почту. Майкрофт подарил мне новый компьютер. Слово «подарил» подразумевает, что он сделал вдумчивый выбор, выбирая для меня новый MacBook Air; это не совсем то, как это произошло. Когда мой брат получит смс-уведомление из своего банка, он поймёт, насколько щедрым он был. Недавно у меня действительно был день рождения, но подарком Майкрофта было «угостить» меня обедом, как будто мне было одиннадцать лет, и я все ещё любил проводить время со своим старшим братом. Его идея о братских отношениях заключается в том, чтобы объяснять мне всё, что я делаю неправильно, и советовать больше не делать этого. Я был раздражён, так как только что прошёл курс реабилитации, и сделал выводы о его диете. Мой старый ноутбук пережил самый достойный конец, на который только может рассчитывать устаревшая технология. Я извлёк жёсткий диск и забрал остальное, что эквивалентно собачьей упряжке для старой техники. Компьютерщик, который его посмотрел, предложил мне подарить его Британскому музею, поскольку он может заинтересовать любителей антиквариата. Я надеялся получить больше пяти фунтов, но взял его и побежал в Apple Store. У Майкрофта очень высокие стандарты, и он ни за что не согласился бы на что-то меньшее, чем новейший Macbook с подходящим чехлом. Мой телефон издаёт звуковой сигнал. «С Днём Рождения. Пользуйся на здоровье. M» Он даже потрудился выделить приветствие курсивом. Поскольку он говорит курсивом, это неудивительно. Этот человек не может произнести ни слова без намёков. Вернёмся к моему электронному письму. Вот возможная клиентка: vhunter@email.com спрашивает, стоит ли ей принимать предложение о работе. Я ознакомился с подробностями. Она ищет работу няни с проживанием. Няня, как мы привыкли говорить, или помощница по хозяйству. Полагаю, это работа для молодой женщины, хотя няня, которая была у моих родителей, когда я был маленьким, была пожилой и очень капризной. Мы звали её Нэн. Она обычно била меня деревянной ложкой, когда я действовал ей на нервы. Я до сих пор не могу смотреть на ложку без чувства, что мне нужно спрятаться в шкафу. Мисс Вайолет Хантер рассматривает возможность получить работу в Винчестере, но не уверена, стоит ли ей соглашаться, учитывая довольно странные требования. Скучно. Почему люди такие идиоты? Не имея ответа на этот вопрос, я начинаю печатать свой ответ. «Мисс Хантер, У меня нет сестры, но если бы она у меня была, я бы посоветовал ей не работать на человека, единственным критерием для приёма на работу которого было её согласие очень коротко подстричься. Такая просьба намекает на... нет, кричит о фетишизме. Я понимаю, что ваше финансовое положение в некотором роде безнадёжно и что предложение привлекательно. Несмотря на это, я бы не советовал принимать предложение мистера Ракастла. На помощниц по хозяйству всегда большой спрос, и скоро, без сомнения, поступит ещё одно предложение. Искренне ваш» Я даже не успел поставить свою подпись (я знаю, это совершенно необязательно, но я настаиваю на соблюдении формальностей с клиентами), когда в моих полученных сообщениях появился её ответ. «Он только что удвоил своё предложение. Я приняла его. Извините за беспокойство. ВХ». У меня очень плохое предчувствие по этому поводу, но я не уверен, что делать. Если она так легко поддастся на уговоры денег, она, очевидно, спишет мои опасения на неуместность и чрезмерную заботу, ведь она не заплатила мне ни пенни, так что моя ответственность равна нулю. Однако в этом предложении есть что-то очень странное. Загадка, которую так и хочется разгадать. Я вздрагиваю от стука в дверь. Когда я открываю, на пороге стоит Гарри в пижаме. − Я увидела, что у тебя горит свет, − говорит она. − Надеюсь, ты не возражаешь. − Нисколько. Я просто поставлю чайник. Могу я предложить тебе чай? − Без кофеина. У тебя есть что-нибудь травяное? − Ромашковый. Вообще-то это не чай, а отвар. − (Да, я педант.) Она кивает. − Этого достаточно. У меня сегодня проблемы со сном. Это звучит как увертюра к печальной истории. − С твоим братом вс в порядке? − О, с Джоном всё в порядке. Он говорит, что они дали ему прозвище «Ватсон с трёх континентов», потому что он рассказал им, что однажды встречался с девушкой из Австралии. − Это всего лишь два континента. − Я достаю коробку с чаем и бросаю пакетик в самую неприглядную на вид кружку. − Ну, я уверена, ты знаешь, что Афганистан находится в Азии, и там есть местная медсестра, которая постоянно с ним флиртует. Честно говоря, они просто издеваются. Мой брат старается, но он не дамский угодник. Я помню её замечание о том, что я был на три четверти прав. Впрочем, сейчас не время задаваться вопросом о бисексуальности Джона Ватсона. − От чего у тебя бессонница? Она сидит за столом, похожая в пижаме и тапочках на маленькое грозовое облачко. − Почему люди такие глупые? Это мой постоянный вопрос, бремя моего существования. Есть много ответов, но я подозреваю, что вопрос может быть риторическим. Лучше быть уверенным. − Ты имеешь в виду конкретного человека? − Насколько я знаю, это могу быть и я. Я и мои волосы, от которых забивается канализация, мои взрывы в микроволновке, мой ноутбук-самоубийца. − Это моя клиентка, − начинает она. − Мэри Сазерленд. Весь день работает за компьютером, из-за чего у неё хроническе боли в шее. Я вижусь с ней два раза в неделю. Честно говоря, у неё нет друзей. Но недавно она открыла для себя Твиттер и общается там с людьми. Она вяжет крючком маленьких зверюшек и публикует их фотографии, спорит с людьми о какой-то давно ушедшей в прошлое драме. Она не так уж молода. Под тридцать, живёт с матерью. На мой взгляд, она довольно наивна. − Дай угадаю, − говорю я. − Она познакомилась с кем-то в Интернете. Она кивает. − Его зовут Энджел. Я бы сказала, что это он, только потому, что так написано в профиле. Да, я посмотрела. Очень подозрительный. − Энджел просил у неё денег? − Он этого не сделал, и это привлекло мое внимание. Я предупреждала её, что подобные вещи случаются так часто, что для этого есть название «ловля рыбы», а она настаивала: «Нет, его не интересуют мои деньги. Мы даже не говорили об этом». − Не замужем, живёт с матерью, работает на низкооплачиваемой работе. Где отец? Она улыбается. − В том-то и дело. Он умер, но оставил свои деньги Мэри, как единственному ребёнку. Все они, конечно, вложены, и она почти ничего не тратит, так что на самом деле она вполне обеспечена. Ей даже не пришлось бы работать. − Почему она это делает? − Нет воображения, нет общественной жизни. Она работает, потому что привыкла работать, и ей было бы скучно сидеть дома со своими вязаными зверушками и коллекцией DVD-дисков. Ну, она не совсем так выразилась. Ей нравится наряжаться и ходить в офис. − Что случилось? Ты бы не постучала в мою дверь, если бы что-то не изменилось. − Два дня назад она сказала мне, что Энджел завёл разговор о браке, и она действительно рассматривает этот вариант. Он говорил обычные вещи: родственные души… бла-бла-бла... любовь всей моей жизни... − Люди действительно так говорят? Родственные души? Она хихикает. − Никто никогда не пробовал это на тебе? Я не хочу рассказывать о своём несуществующем опыте в области свиданий. Это повлекло бы за собой неловкое выделение курсивом. В глубине души я слышу голос Майкрофта, объясняющий, что любовь − опасный недостаток. − Нелепо. − Конечно, это так. Я сказала ей, что ей нужно подтвердить его личность, узнать его настоящие данные. Она сказала, что не беспокоится, она знала, что он настоящий, потому что он прислал ей свою фотографию. − Она закатывает глаза. − Когда я спросила её, откуда она узнала, что фотография настоящая, она сказала: «Я знаю Энджела. Он не стал бы мне лгать». Итак, ты видишь, что она безнадёжна. − Я полагаю, она договорилась с ним о встрече. − Она договорилась. Я написала ей сегодня вечером, потому что они встречаются завтра в одиннадцать. Она отмахнулась от моих опасений. − Итак, ты сказала ей, чтобы она не доверяла этому Энджелу, и указала на слабые места в его истории, а она всё ещё верит, что он её родственная душа. Я не понимаю, что ещё ты можешь сделать. Она украдкой улыбается мне. − Я хочу подсмотреть за этой встречей. Очевидно, она узнала бы меня. Но она не знает тебя. − Ой. − Если ты не захочешь, я пойму. Я не знаю, заплатила бы она тебе за то, чтобы ты узнал, что она идиотка, но, может быть, ты мог бы... − Я сделаю это, если ты сделаешь кое-что для меня. Мы разделяем наши задачи, открываем наши ноутбуки и начинаем наше исследование. Гарри с готовностью соглашается разыскать Джея Ракастла, таинственного работодателя Вайолет Хантер. Поскольку я не встречался с Мэри Сазерленд и не вижу причин для предубеждений, которые могли возникнуть у Гарри, я проверяю её аккаунт в Твиттере и ищу кого-нибудь ещё, кто присутствует в Сети. Я узнаю, что она смотрит исторические драмы, не любит читать и у неё есть рыжий кот по имени Симба. К восходу солнца у нас уже есть информация. И план. Гарри нашла золотую жилу, нашла посты в Facebook о болезни дочери, редкой форме рака. На выходных Ракастлы устраивают сбор средств. − «Помогите нашей дорогой дочери, которая страдает от рака четвертой стадии», − читает Гарри с экрана. «Вот фотография Элис, нашей дочери, в детстве». Ничего нового, но у неё рыжие волосы, как у Вайолет, и она того же возраста, очень похожа внешне. Может, нам стоит пойти? − Очевидно, это мошенничество. И довольно распространённое. Дочь, с помощью которой они собирали деньги, отказывается участвовать в этом. − Или она сбежала. − Вполне вероятно. Им нужен помощник. Мисс Хантер очень похожа на Элис Ракастл. Вы упомянули, что в посте они утверждают, что у неё только что возобновился рак. Следовательно, мисс Хантер должна подстричься, чтобы выглядеть как больная раком в стадии ремиссии. − Но как они уговорят Вайолет провести сбор средств? − Если они не смогут убедить её сотрудничать, предложив долю от выручки, они, скорее всего, накачают её наркотиками. − Пошли, − говорит Гарри. − Сейчас, пока не приехала Вайолет. Ты сказал, что она только что согласилась на эту должность... − Сбор средств состоится только в субботу. Осталось три дня, и они не причинят ей вреда, пока она не выполнит свою роль. Я сообщу в местную полицию, и они под каким-нибудь предлогом проверят её. Я предполагаю, что в этом замешан бойфренд, а дочь сбежала с ним. − Я не могу поверить, что люди такие злые. − Не можешь? Она хмурится. − Послушай, возможно, у меня были безответственные родители, которые ничего не знали о воспитании детей, но они любили нас. Любой, кто причинит вред ребёнку, использует его для незаконного зарабатывания денег, заслуживает... ну, посадить его в тюрьму было бы милосерднее, чем то, что я предлагаю. − Согласен. Теперь о Мэри Сазерленд. Ты сказала, что сегодня в одиннадцать она встречается с Энджелом. Возможно, тайный побег не исключён. Я поискал подходящую фотографию и нашёл кое-что интересное. Мужчина с таким же лицом работает в той же сантехнической фирме, где работает её мать. − Я показываю ей фотографию на веб-сайте. − Слишком странно, чтобы это было совпадением. Тот факт, что он использует своё настоящее сходство, говорит о том, что его целью с самого начала была личная встреча. Что бы он ни задумал, для этого нужен реальный контакт. − «Сантехника и канализация Сазерленд». Это компания, которую основал её отец. Он передал компанию своей жене, но все его инвестиции перешли к Мэри. − Она щурится на фотографию. − А вот и Энджел... Трент Маллинз. − Есть ли хоть какая-то вероятность, что она поймёт, кто он такой? − Она не имеет никакого отношения к повседневному управлению компанией. Всем занимается её мама. − Они обанкротили компанию и хотят завладеть её инвестициями. Её мать наняла Маллинса, чтобы он сыграл роль жениха. У неё самой, вероятно, роман с ним. В их планы, вероятно, не входит тайный побег, который потребовал бы больших актёрских способностей, чем у мистера Маллинза. Они просто хотят разбить ей сердце, чтобы она не вышла замуж за кого-нибудь другого и не забрала с собой деньги. Гарри качает головой. − Самое печальное, что я думаю, она отдала бы деньги фирме просто потому, что это имя её отца, и ей бы не хотелось, чтобы она обанкротилась. − Итак. − Я потираю руки. − Пойдём, понаблюдаем за ними. − И сообщим в полицию о Ракастлах. На повестке дня душ и завтрак. Я уделяю некоторое внимание своему внешнему виду, уже планируя, как будет проходить моя слежка. Как только я предупредил полицию Винчестера, чтобы они проверили Ракастлов, упомянув имя Лестрейда в качестве ссылки, чтобы они не подумали, что я какой-то шутник, отправляющий их с дурацким поручением, мы направились в кафе, где мисс Сазерленд впервые договорилась встретиться со своим онлайн-бойфрендом. Он похож на своё фото. Около тридцати лет, любитель физкультуры, умный, но необразованный. Возможно, идея принадлежала не ему (страшно подумать, что мать Мэри стоит за тем, что разобьёт сердце её дочери), но он с энтузиазмом взялся за эту роль. Я нахожу место за угловым столиком, где они меня не заметят. Я замечаю, как она входит; она с трепетом оглядывает кафе. Она высокая женщина, на ней слишком много косметики, волосы уложены слишком пышно, платье слишком детское, слишком короткое для её фигуры. Если бы она не старалась выглядеть на двадцать один год, то была бы более привлекательной. Баранина, запечённая как ягнёнок, как сказала бы миссис Хадсон. Энджел улыбается ей и делает лёгкое движение головой: − Иди сюда. Она идёт к нему. Они обнимаются, но не целуются. Он что-то тихо говорит ей, качая головой. Я не понимаю, что он говорит, но я вижу, что он лжёт на языке тела. Они садятся. Он держит её за руку, настойчиво поддерживая зрительный контакт. Она подносит другую руку ко рту, слегка хихикая над чем-то, что он говорит. Я жду несколько минут, пока не убеждаюсь, что он поймал свою рыбку на крючок. До сих пор я притворялся, что смотрю в свой телефон, делая несколько откровенных снимков и отправляя их Гарри. Когда я решаю, что прошло достаточно времени и они, вероятно, готовятся обсудить побег, я встаю и делаю вид, что замечаю их впервые. − Энджел? − говорю я. Не слишком громко. Я прижимаю руку ко рту и пытаюсь изобразить слёзы. − Дорогой. Он смотрит в мою сторону, она − спиной ко мне. Он озадачен, пытается улыбаться Мэри, но его взгляд то и дело устремляется на меня. Я пересекаю кафе и говорю громче: − Энджел! О, боже мой! Он смотрит на Мэри, потом снова на меня. − Мы знакомы? Моя внутренняя королева драмы выходит вперёд, берёт верх. − Дорогая, как ты можешь говорить такое именно мне? Я ждал тебя. Несколько часов в том ресторане. Когда ты, наконец, написал мне, чтобы сказать... − Я позволяю своему лицу сморщиться, закрываю его обеими руками. − Ты сказал, что мы родственные души. − Теперь я смотрю на Мэри. − Ты бросил меня из-за этого? Почему? Это из-за моего трастового фонда? Я обещаю тебе, что получу доступ через несколько недель, как только мне исполнится тридцать. И тогда мы сможем поступить так, как планировали: сбежать от наших ужасных семей и начать новую жизнь. Мой отец не сможет нас остановить. Ты любовь всей моей жизни, − я тянусь к нему. К этому времени Энджел уже на ногах, протестует против меня, объясняет что-то Мэри, которая стоит с открытым ртом и с каждой секундой злится всё больше. − Всё в порядке, дорогой, − говорю я. − Я прощаю тебя, мой Ангел. Давай оставим это в прошлом... Но прежде чем я успеваю сказать ещё хоть слово, Энджел/Трент, очевидно, приходит к выводу, что иметь две родственные души определённо неудобно. Он выбегает из кафе и исчезает на улице. − Извините, − говорю я мисс Сазерленд. Не зная, что ещё сказать по этому поводу, я бегу в том направлении, куда ушёл Энджел. Его нигде не видно, поэтому я прохожу через несколько дверей и нахожу Гарри, которая ждёт меня в кондитерской. − Он ушёл, − говорю я ей. − Возможно, ты захочешь зайти в кафе и посмотреть, всё ли с ней в порядке. Гарри застает мисс Сазерленд ошеломлённой, растерянной, но с каждой минутой она приходит в себя и проявляет некоторое самообладание. Я не спрашиваю о подробностях их разговора, но Гарри сообщает, что она планирует поговорить со своей матерью, которая, очевидно, стоит за этим обманом. − Похоже, она нашла в себе силы, − говорит она. − Я буду держать тебя в курсе. Когда мы возвращаемся на Бейкер-стрит, то обнаруживаем, что Грег Лестрейд тщетно звонит в дверь. − Вы говорили с инспектором Паттерсоном, − говорю я. − Я сказал ему, что вы за меня поручитесь. − Без проблем, но меня попросили помочь в расследовании, и я подумал, что ты мог бы ввести меня в курс дела по дороге. − Он указывает на свою машину, ожидающую у обочины. − Если, конечно, ты свободен. Я смотрю на Гарри. − Я полагаю, ты хотела бы посмотреть, чем это закончится. − А это кто? − Лестрейд протягивает Гарри руку. − Грег Лестрейд. − Он улыбается мне. − Ты уже нашёл себе партнёра? − Я забочусь о миссис Хадсон, − отвечает Гарри. − Шерлок был так добр, что помог моей клиентке. Как только мы втроём усаживаемся в его машину, я объясняю Лестрейду, как Вайолет Хантер обратилась ко мне по электронной почте и что говорит наше исследование о причине экстравагантного предложения Ракастла. − Паттерсон проверил дом, − рассказывает он мне, − но не увидел дочь. Ракастл объяснил это тем, что его жена отвезла её на приём к врачу. Однако у него пара злобных мастифов, и Паттерсон был настолько подозрителен, что решил вернуться сегодня днём, чтобы посмотреть, не вернулась ли она. Он спросил меня, могу ли я быть там, и я сказал ему, что приведу тебя. На этом разговор обрывается. Лестрейд, всегда вежливый, расспрашивает Гарри о её работе. Как и почти у каждого полицейского, у него были травмы, требующие лечения, и ему приходится рассказывать ей о них. Она расспрашивает его о работе в Скотланд-Ярде, и они оба продолжают болтать, хотя ни один из них не из тех, кто любит рассказывать о себе. Но полтора часа − это слишком долго, чтобы провести их в машине с двумя другими людьми, и в конце концов она рассказывает ему о своей аварии и о том, что из-за неё у неё искусственный глаз, и он признаётся, что его жена всё ещё изменяет ему, и что он подозревает, что ему понадобится замена колена через несколько лет. Всё это невероятно скучно. Когда им уже не в чем признаться друг другу, они переключают своё внимание на меня и мою неспособность найти соседа по квартире. − Возможно, это должен быть незнакомый человек, − предполагает Лестрейд. − Кто-то, кто никогда с ним не встречался. Люди, которые его хорошо знают… вам может нравиться Шерлок, но вы всё равно не захотите вернуться домой и обнаружить глазные яблоки в микроволновке. − Это случилось всего один раз, − замечаю я. − Вы экстраполируете всю мою индивидуальность на основе недостаточных данных. Нет необходимости вступать в разговор; Лестрейду есть что рассказать Гарри, и ей есть чем поделиться с ним. − Он поладил бы с моим братом, − говорит Гарри. − Джон смирится с чем угодно. О, он будет жаловаться, но он очень снисходительный. К тому времени, как мы добираемся до Винчестера, я знаю, что у Джона проблемы с химией, у него железный характер, он любит читать (детективы и шпионские романы) и однажды получил приз за написанный им короткий рассказ. У них с Гарри бывают периоды, когда они отказываются разговаривать друг с другом, но остаются близкими людьми. Инспектор Паттерсон получил ордер на обыск дома, а также вызвал полицейского хирурга и группу по контролю за животными. Когда он стучит в дверь дома, её открывает крупный краснолицый мужчина, который сразу же принимает приветливый вид. − Я не уверен, кто подал жалобу, − говорит он. − Моя дочь очень больна, и её не следует беспокоить. − Мы будем удовлетворены, если вы позволите нам увидеть её, − говорит Лестрейд. Паттерсон добавляет: − И пусть доктор Лоуэлл осмотрит её. В комнате, куда нас привели, темно, шторы полностью опущены, и душно. Здесь пахнет болезнью и лекарствами. Рядом с кроватью сидит женщина средних лет, вероятно, миссис Ракастл. − Она спит, − говорит женщина. − Тогда вам придётся её разбудить, − отвечаю я. − Кстати, что случилось с помощницей по хозяйству, которую вы только что наняли? − Мы никогда не нанимали помощницу по хозяйству. − Миссис Ракастл хмурится. − У нас нет маленьких детей. − Только наша дорогая Элис. − Ракастл вытирает притворную слезу. Он и его жена обмениваются взглядами. Лоуэлл подходит к Вайолет, достает стетоскоп и слушает её сердце. − Медленно, − говорит он. − Какие лекарства она принимает? Пока Ракастл пускается в объяснения о многих нетрадиционных методах лечения, к которым они прибегали, я наблюдаю за лицом девушки. Она не выглядит истощённой, но бледной и неподвижной. Затем она открывает глаза и видит меня. Её губы шевелятся, пытаясь заговорить. − Вы её потревожили, − говорит миссис Ракастл. − Вам придётся уйти. Я опускаюсь на колени рядом с кроватью. − Меня зовут Шерлок Холмс. Как вас зовут? Это всего лишь шёпот, но мы все его слышим. − Вайолет Хантер. − У неё галлюцинации, − говорит Ракастл. − Иногда она даже не знает, кто мы такие. − Это необычно, − говорит доктор, рассматривая пузырьки с таблетками. − Эти лекарства − чепуха. Витамины и отвары трав, ничего вредного. Но её явно накачали наркотиками. Её зрачки расширены, а сердцебиение замедлено. Что вы ей дали? − У неё припадки, − говорит Ракастл, оглядываясь на жену в поисках помощи. − Она может пораниться. − Вайолет, − говорю я. − Мы собираемся забрать вас отсюда. − Слава Богу, − шепчет она. Паттерсон вызывает по рации скорую. Ракастлы замолкают. Лестрейд задерживает жену, когда она пытается выйти из комнаты. − Вы не имеете права, − шипит она. − Это вы нарушаете права, − тихо говорит Гарри. Я остаюсь рядом с Вайолет. Она изо всех сил старается держать глаза открытыми. − Слава Богу. Вайолет Хантер доставлена в больницу, Ракастлы арестованы, а их дочь, Элис Ракастл, найдена. Она согласилась вернуться домой и засвидетельствовать, что родители держали её фактически в заточении в течение двух лет, используя для сбора пожертвований для своего «умирающего ребёнка». Собак отвезли в приют, где они пройдут переподготовку. Паттерсон благодарит меня, Лестрейд поздравляет, а я отказываюсь брать плату с Вайолет Хантер, которая снова осталась без работы. В тот вечер Гарри получает известие от Мэри Сазерленд, которая планирует выкупить компанию своего отца, чтобы спасти её от банкротства, и управлять ею самостоятельно. Она уже уволила свою мать и Трента Маллинза и выгнала свою мать из дома, который также принадлежит ей. Она просит Гарри предупредить меня, предполагаемого бойфренда, что Энджел на самом деле не Энджел. На следующий день миссис Хадсон возвращается домой. Она ещё не готова подниматься по лестнице, поэтому Гарри останется с ней на несколько недель, чтобы помочь с физиотерапией и возить её на прием к врачу. Она также будет бегать по поручениям, присматривать за зданием и составлять ей компанию. Пока Гарри ходит по магазинам, я заглядываю к миссис Хадсон, которая подробно рассказывает мне о своём пребывании в больнице, в том числе о медсестре, немного похожей на Линдси Вагнер. Её главная мотивация встать на ноги − это решимость избавиться от трости. − Может быть, я пойду на занятия по зумбе, − говорит она мне. − Мэри хочет этого, и считается, что это полезно для основных мышц. − Она бросает на меня сердитый взгляд. − А как насчёт тебя? У тебя есть какие-нибудь успехи в отношениях с парнем? − С парнем? Она фыркает. − Ты ведь даже не смотришь на парней, не так ли? − Миссис Хадсон, я уже объяснял это раньше. Романтические отношения, в то же время приносящие удовлетворение другим людям... − Ох, Шерлок. − Пожалуйста, не говорите, что это сделает меня полноценным человеком... или что-то столь же бессмысленное. Я не ищу романтики. Я доволен тем, что я есть. − Всем нужна романтика, дорогой. − Она похлопывает меня по руке. − Я видела, как ты рассматривал фотографию брата Гарри. Он кажется приятным молодым человеком. Похоже, она полна решимости свести меня, и я полагаю, Джон Ватсон достаточно далеко, чтобы мне не нужно было беспокоиться о свидании вслепую. − Я в этом не сомневаюсь, − говорю я. − Очень красивый, − добавляет она. − Ты так не думаешь? − Всем хорошим девушкам нравятся солдаты. Она хихикает. − Это моряки. И я подозреваю, что на него смотрят не девушки. − Вы можете сказать, что он гей, по фотографии? − Гарри сказала мне. Он встречался с девушками, но... − она подмигивает. Я бы хотел, чтобы люди не подмигивали мне. Когда на следующий день я захожу проверить успехи, то обнаруживаю, что Гарри только что закончила показывать ей упражнения и сидит, закатав штанину своих спортивных штанов, демонстрируя миссис Хадсон длинный серебристый шрам, идущий вдоль колена. − Футбол. Мне должны были отремонтировать сустав, но потом я снова повредила его, играя в футбол, − объясняет она. − И в сустав попала инфекция. Ну, это была моя вина. Я не обращала на это внимания, пока не перестала ходить. Они заменили его, и теперь он лучше, чем новый. Но это положило конец всем надеждам на футбольную карьеру. Миссис Хадсон восхищается шрамом. − Это интересный шрам, совсем не уродливый. Сколько лет назад? − Семь. Сейчас это не доставляет мне проблем. Я всё ещё могу бегать, поднимать тяжести, ходить в походы. − Сколько времени потребовалось, чтобы восстановить подвижность? − Три месяца. Я бы сказала, что самое большее через шесть месяцев вы даже не вспомните, что у вас бионическое бедро. Вы будете ходить лучше, чем раньше. Давайте я приготовлю вам обед. Знаете, вам нужно поддерживать силы. Как только миссис Хадсон укладывается на диван, я придвигаю стул. − На следующей неделе Гарри научит меня пользоваться тренажёрами, − с гордостью сообщает она мне. − Она будет возить меня в клинику, где я в течение следующих недель буду проходить курс физиотерапии. Я улыбаюсь. − Теперь вы полноценная бионическая женщина. − Так и есть. Итак, чем вы с Гарри занимались? − Я полагаю, она не будет шокирована нашими маленькими приключениями, не так ли? − Гарри улыбается мне с порога кухни. − О, она любит слушать о моих делах, − отвечаю я. − Миссис Хадсон не из тех, кто падает в обморок. − Как и Мэри Сазерленд, и Вайолет Хантер, − замечает Гарри, исчезая обратно на кухню. Я начинаю рассказывать грустную историю Вайолет Хантер, рассказывая ей все о Ракастлах и их ужасной уловке. Как и ожидалось, она очень заинтересована. − Это такой позор, что люди вот так пользуются болезнями других людей. Так много людей с реальными проблемами, а эти рептилии выпрашивают пожертвования на выдуманные проблемы. − Я считаю, что это был случай синдрома Мюнхгаузена по доверенности. У Элис не было рака, но родители накачивали её наркотиками, чтобы она казалась больной, и использовали её болезнь для получения пожертвований. Когда она сбежала с помощью своего бойфренда, им понадобилась помощница по сбору средств, поэтому они объявили о поиске помощницы по хозяйству, мотивируя это тем, что молодые девушки часто ищут такие должности. К несчастью для Вайолет, она подошла на эту роль. Гарри приносит суп и тосты на подносе и расставляет их так, чтобы миссис Хадсон могла есть, не подходя к столу. − Спасибо, милая. Какое приключение у тебя было! − Это только половина дела. − Гарри устраивается рядом с ней на диване и рассказывает историю об обмане Мэри Сазерленд и возможном возмездии. − Мне жаль только, что я пропустила представление Шерлока. Я записала звук на свой телефон, но меня там не было, чтобы это увидеть. К сожалению, она включает это для миссис Хадсон, которая смеётся так сильно, что ей требуется несколько минут, чтобы перевести дыхание. Она просит меня продемонстрировать, как я подошёл к Энджелу и со слезами на глазах умолял его вернуться. Не в силах отказать своим поклонникам, я меняю походку, жесты и усиливаю интонацию. Гарри улыбается мне, в то время как миссис Хадсон снова разражается неудержимым смехом. Я улыбаюсь Гарри в ответ и задаюсь вопросом, так ли это на самом деле, когда у тебя есть друзья. Вытирая слезы, миссис Хадсон говорит: − Гарри очень умная девочка, Шерлок, и тебе не помешал бы напарник. − Я так не думаю, − смеётся Гарри. − Я не уверена, что смогу угнаться за тобой с такими длинными ногами. − Чепуха! Ты никогда не перестаёшь двигаться, всегда ищешь способы быть полезной. Я так рад, что ты можешь остаться ещё на несколько недель. Когда я ложусь спать, я в основном доволен миром и своим местом в нём.