Взять след

      К двери квартиры Манежных подошли двое псов. Один из них был молодым парнем в военной форме с сержантскими нашивками; второй — маленьким щенком, который еле поспевал за сержантом. Подойдя к двери, парень сверился с блокнотом и на несколько секунд вдавил кнопку звонка. По другую сторону двери раздалась резкая трель.              — Дальше сам, — буркнул сержант, повернувшись к щенку.              — А если дома никого нет? — робко возразил щенок.              Сержант присел на корточки:              — Малец, я тебе что, нянька? Некогда мне с тобой носиться! Полковник и так с меня три шкуры спустит, что я с тобой так долго проболтался…              В квартире раздались шаги. Сержант, хмыкнув, потрепал щенка по голове:              — Ну вот. Разберёшься, малец. А мне и правда пора.              Дверь открыла Белка. Увидев незнакомого щенка, сидящего на пороге, на боку у которого висела сумка размером чуть ли не с него самого, она вопросительно посмотрела на странного гостя.              — Прошу прощения, — слова словно застряли у щенка в горле. — Я… Меня попросили передать письмо Манежному Казбеку Руслановичу. Он ведь тут живёт?              Белка кивнула. Щенок достал из сумки конверт из плотной бумаги. Взяв его, Белка достала кошелёк и опустила в лапку щенку монетку в пять копеек, после чего закрыла дверь. Щенок недоумённо посмотрел на дверь, но ничего не сказал.              — Кто приходил? — спросил сидящий на диване Казбек, опуская газету.              — Какой-то щенок, — пожала плечами Белка. — Сказал, что его попросили принести тебе письмо.              Взяв из лап жены конверт, Казбек открыл его. На пол упала фотография. Подобрав её, Казбек неожиданно побледнел и выпалил, показав фото Белке:              — Этот щенок?..              — Да, — Белка подозрительно кивнула. — А ты… его знаешь?              — Знаю, — Казбек на удивление быстро взял себя в лапы. — Это мой племянник… Сын моего двоюродного брата. Мы виделись последний раз… по-моему, ещё до нашего с тобой знакомства. Вместе военное училище кончали, только потом пути разошлись — меня на Байконур пригласили работать, а он в миноискатели пошёл. Но что же он тут делает?..              Не договорив, Казбек прыжками помчался на выход. Скатился по лестнице на двор. Уже начиналась зима, было холодно и довольно темно. К тому же поднялась метель. Остановившись посреди двора, Казбек, щурясь, чтобы защитить глаза от колючих снежинок, во всю мощь глотки рявкнул:              — Юшка! Юшка! Рядовой Манежный!              От ближайшей скамейки отделилась маленькая фигурка. Щенок подошёл к Казбеку, поджимая лапки — прошло немного времени, но он уже успел страшно замёрзнуть. Подняв глаза, щенок пробормотал:              — Дядя Казбек?.. — и упал в снег.              Казбек, подхватив щенка, такими же быстрыми прыжками помчался домой. Белка уже ждала его на пороге с ватным одеялом в лапах. Закутав в него щенка и отнеся его в спальню, Белка вернулась в гостиную. Казбек сидел на диване, нервно рассматривая конверт. Белка молча пододвинула ему сумку, которую щенок выронил в подъезде. В ней оказались ещё один конверт — побольше размером, фотоальбом и картонная папка. Из маленького конверта Казбек достал письмо.              «Здравствуй, Казбек.              Не знаю, помнишь ли ты ещё о нас. Всё-таки утекло много воды с того момента, как вы с Байкалом виделись в последний раз, но, если помнишь — пожалуйста, прочитай это письмо до конца.              Байкал погиб. Во время учений он должен был найти мину; не знаю, почему — наверное, по чьему-то недосмотру — мина оказалась боевой. Командир части обещал помочь нам, чем сможет, но… вряд ли он сможет помочь Юше, когда меня не станет.              Смерть Байкала меня подкосила. Я почти не могу ходить и чувствую, что мне осталось недолго. Прошу, присмотри за Юшей. Когда я умру, у него не останется никого, кроме тебя.              Я упросила командира части найти твой адрес и послать кого-нибудь из солдат отвезти Юшу к тебе. Очень надеюсь, что ты прислушаешься к моей просьбе.              Ника».              — Байкал… — прошептал Казбек. На его лбу залегла глубокая морщина. — Байкал… Как же так… Ника…              — Мы должны присмотреть за их сыном, — решительно постановила Белка. — Как, говоришь, его зовут?              — Юшка, — машинально ответил Казбек.              — Отрепьев?              — Белла! — сдавленно рыкнул Казбек. — Байкал был моим братом!              Из спальни выполз позёвывающий Юшка в ватном одеяле. Запрыгнул на диван. Казбек погладил его по голове, спросил неожиданно спокойным и ровным для него голосом:              — Что случилось с папой, Юшка? — хотя уже знал ответ.              — Не знаю, — Юшка зевнул. — Мама сказала, что он уехал на учения. Потом она заболела и попросила полковника отвезти меня к Вам, дядя Казбек, чтобы я не заразился. Сказала, что скоро напишет мне письмо.              — Юшка… — Казбек запнулся. — Мама написала мне, что она сильно болеет, поэтому тебе придётся пожить у нас достаточно долго. Она обязательно поправится, не беспокойся.              — Конечно, дядя Казбек, — Юшка зевнул снова. — Простите… Я очень устал.              Белка встала:              — Пойдём. Уложим тебя в детской… думаю, дети возражать не будут. Ты всё-таки им двоюродный племянник.              Казбек долго ещё осматривал вещи из сумки. В большом конверте оказались деньги и записка: «На содержание. Всё, что осталось». Пролистал фотоальбом — в нём оказалось несколько десятков фотографий. «Байкал забирает нас с Юшей из центра щенения», «Юша пошёл», «Я учу Юшу читать», «Последний день с Байкалом на полигоне». На последней фотографии — могила Байкала на территории военной части — у Казбека оборвалась в душе какая-то струна. Давно ли они плечом к плечу закончили училище? Поклялись друг другу в вечной дружбе? Обещали писать письма и никогда не забывать о своём товариществе?.. А за всё это время так ни разу даже и не увиделись. Всё не до того было — работа, дом, семья… А теперь Байкала нет, и никогда больше не будет.              Эта грустная мысль отступила, когда Казбек подумал о Юшке. Да, брата ему не вернуть… но можно придать какое-то значение его смерти. Зайдя в детскую, Казбек кашлянул, чтобы привлечь внимание детей, и сказал:              — Дети, послушайте. К нам приехал мой племянник. Его папа на учениях, а мама тяжело болеет, так что ему придётся пока что пожить с нами. И я надеюсь, что вы с ним подружитесь.              Юшка, на которого уставились три пары внимательных глаз, испуганно сжался.              — Подружимся! — заверил папу Рекс, обнюхивая Юшку. — А ты откуда?              — С военного полигона, — пробормотал Юшка. — Под городом X.              — С военного полигона?! — глаза у Бублика загорелись огнём.              — Правда? — недоверчиво переспросил Рекс.              — Угу, — пробормотал, смутившись, Юшка. — Простите… я очень устал и хочу спать.              Белка, вошедшая в комнату, посмотрела на часы, и её глаза округлились:              — Одиннадцатый час! Всем пора быть в постели. Юшка, сейчас я тебе постелю.              У запасливой собаки нашёлся запасной матрасик, на котором она оперативно расстелила постель. Юшка упал на матрас, завернувшись в простыню, и почти моментально заснул. Остальные легли спать вслед за ним.       

***

             Наутро Белка поспешила уйти на работу в цирк. Казбек уже был на работе, так что дети остались одни. И, конечно же, за завтраком, состоящим из блинчиков с чаем, принялись начали расспрашивать Юшку о его прошлом. Тот отвечал довольно неохотно.              — А ты правда жил на военном полигоне? — спросил Бублик, жуя блинчик со сгущёнкой.              — Я вчера уже сказал — да, — буркнул Юшка.              — Тебе неприятно вспоминать об этом? — спросила чувствительная Дина.              — Не очень, — признался Юшка. — Там была очень тяжёлая жизнь. И к тому же…              — Что? — настойчиво переспросила Дина. Рекс и Бублик навострили уши.              — Папа много времени проводит на работе. Уходит, когда я ещё сплю, приходит, когда я уже сплю. А в выходные чаще газету читает или телевизор смотрит, чем со мной играет… Он почему-то меня не любит.              — Как это?! — вырвалось одновременно у всех троих щенков.              — Сам не знаю. Не любит — и всё тут.              Это был тот редкий день, когда у Байкала был выходной. Устроившись на диване в гостиной с газетой, он читал, положив ногу на ногу. Юшка подошёл к нему, неся в лапках бумагу.              — Что это? — довольно резко спросил Байкал, опустив газету.              — Я нарисовал нашу семью, — гордо сообщил Юшка, показав папе рисунок.              — Иди маме покажи, — неприязненно буркнул Байкал, снова поднимая газету на уровень глаз.              — Тебе не понравилось? — расстроился щенок.              Ответа не последовало. Совсем расстроившись, Юшка пошёл к маме, сидящей в кресле. Мама, читающая книгу, опустила её и приглашающе улыбнулась. Увидев рисунок, расплылась в улыбке и потрепала сына по голове:              — Молодец. Очень похоже получилось.              — А папе не понравилось, — пожаловался Юшка, запрыгнув маме на колени.              — Папа очень устаёт на работе, — объяснила Ника. — Не беспокой его.              Юшка послушно кивнул. Мама, улыбнувшись, аккуратно пересадила его на кресло и пошла готовить ужин. Юшка пристроился недалеко от отца, играть с кубиками. Но игра не пошла. Голова Юшки была занята мыслями о том, за что же папа его так не любит. От невесёлых мыслей его отвлёк суровый голос мамы:              — Юша! Это ещё что такое?!              Мама стояла в дверях гостиной, держа в лапе открытую банку клубничного варенья, в которой оставалось меньше половины. Юшка тревожно прижал ушки.              — Я спрашиваю, это что такое?.. — не сулящим ничего хорошего голосом переспросила Ника. — Ещё вчера тут было вдвое больше! Я же тебе говорила — варенье только к чаю и с моего разрешения!              — П-прости, мам, — промямлил Юшка. — Я просто… просто…              — Вижу, что «просто», — хмуро ответила Ника, показывая лапой в угол комнаты. Юшка неохотно поплёлся туда. Байкал и на это никак не отреагировал.              «Думать о своём поведении» Юшке пришлось до самого ужина, практически два с половиной часа. В комнате всё это время сидел Байкал. Он читал газету, смотрел телевизор, потом снова читал, но и без этого Юшка скорее бы умер от ужаса, чем ослушался бы маму. Наконец в комнату заглянула Ника в переднике и ласково сказала:              — Байкал, Юша… Пойдёмте ужинать.              На ужин было пюре с сосисками. Юшка ел без всякого аппетита. Он не обижался на маму, понимал, что получил за дело. Но аппетита всё равно не было. Во многом потому, что рядом с ним сидел отец, даже за столом не расстающийся с газетой. Наскоро поев и отнеся тарелку на мойку, Юшка тихонько ушёл в комнату — продолжать играть в кубики.              — Папа правда тебя не любит? — поражённо спросила Дина.              — Не любит, — пробурчал Юшка. — Мама любит, но она очень строгая.              — У нас тебе понравится, — заверил двоюродного племянника Рекс, поправляя очки.              — Да… наверное, — Юшка кисло улыбнулся. — Но мне, наверное, лучше не привыкать. Потом всё равно возвращаться домой, на полигон…              Дети не знали, что Белка рано вернулась с работы — выступление в цирке отменили. Не выдержав, она вошла на кухню. Щенки замерли вокруг стола. Юшка испуганно опустил ушки и замямлил:              — Белла Раймондовна… Вы уже вернулись?..              — Ну что ты, Юша, просто тётя Белка, — Белка слабо улыбнулась. — Дети… идите в комнату. Юша, останься. Нам надо поговорить.              Сев за стол напротив Юшки, Белка, последний раз прикинув в уме, стоит ли обрушивать на маленького ребёнка такой груз, решительно сказала:              — Тебе не придётся возвращаться на полигон, Юша.              — Не придётся? Но почему? — поражённо спросил Юшка.              — Видишь ли… — Белка очень осторожно подбирала слова. — Кто-то подстроил так, чтобы твой папа, Байкал, нашёл боевую мину и подорвался на ней. Мама, Ника, не пережила этого. Проще говоря, у тебя не осталось взрослых родственников, кроме нас с Казбеком.              Прижав ушки, Юшка тихо заскулил, роняя крупные слёзы. Белка не останавливала его. Такое словами не лечится.              Юшка плакал довольно долго. Белка терпеливо ждала, когда вытекут последние слёзы. Наконец щенок поднял на неё глаза и тихо спросил:              — А Вы… Вы меня не бросите?              — Ну что за глупости, — Белка тепло улыбнулась. — Конечно же нет. Я уверена, Казбек скажет то же самое.              — Спасибо, тётя Белка, — Юшка, шмыгнув носом, слабо улыбнулся.