Bad Romance

Ссора с цыганкой в городе обострила все внутренние противоречия Арсение, поэтому он так бесился, будто его и впрямь оскорбили до глубины души или развели на деньги. Но цыганка лишь сказала правду – правду о том, что он упорно скрывал годами ото всех, в том числе и от себя самого. «Бред это всё, бред собачий! – упорно убеждал себя Арсение. – Что эти цыгане знать могут, так, оборванцы, а в магию я не верю... Да пошло оно всё! И всё же, откуда она может знать, что меня мучает?.. Откуда знает что-то о нём?.. Ай, да к чёрту, в самом деле!» Вечером того же дня он накричал на Агнес, что пыталась выведать у него причину его скверного настроения – так что наутро ему было чертовски стыдно, и он решил извиниться. – Дорогая... Прости, что я вчера сорвался, – сразу явился Арсение с повинной, заходя на кухню. Агнес кормила Иоана и ожидала няню и репетитора по развивашкам для сына, поэтому параллельно сидела в телефоне, но, услышав голос мужа, подняла голову и цыкнула. – Просто объясни – что на тебя нашло? Зачем ты спровоцировал её? Ну понятно же, что бабулька из ума выжила или просто деньги выманивает! – менторским тоном ответила Агнес. – Я просто... Не выспался, – Арсение постарался быть честным. Он присел на диванчик рядом с женой, сложил ладони лодочкой и зажал их между коленей, точно провинившийся школьник. – Уж не знаю, что она за чепуху несла... – А мне показалось... Что она реально сказала что-то, что тебя задело, что ты так вызверился, – Агнес посмотрела в упор на своего мужа, словно пыталась прочитать его мысли, и Арсение отвернулся от неё, чтобы не встречаться с ней взглядом, но всё равно ощущал, будто его сканируют рентгеновскими лучами. – Слушай, правда, если что-то не так, если у тебя что-то нехорошее в жизни происходит – ты лучше говори. Я не хочу сидеть на пороховой бочке и ждать, когда ты снова взорвёшься, накопив в себе негатив. Психологи не зря говорят – что надо проговаривать... – Давай не начинай, – Арсение едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. – Психологи эти... Такие же шарлатаны, как цыгане бывают. – Ладно, как знаешь... завтракать будешь? – Агнес едва слышно вздохнула, пытаясь скрыть свою домаду и остатки вчерашнего недовольства, но Арсение всё равно это услышал и ещё больше устыдился. На душе было погано, и от всех этих переживаний его слегка подташнивало. – Нет, наверное, только кофе, – ответил Арсение, поднимаясь с дивана. Он надеялся, что тошнота пройдёт в такси по пути в студию – но стало только хуже, и к противному ощущению в горле добавилось лёгкое, но довольно навязчивое головокружение. Он прикрыл глаза, погружаясь в дрёму, и сквозь пелену слушал бурчание радио: «А сейчас для наших слушателей прозвучит песня "Hold on Love" в исполнении...» Арсение подпрыгнул на месте и резко вырубил радио, чувствуя, как тошнота усиливается, а в груди нарастает боль. Водитель бросил на пассажира косой взгляд, но никак не прокомментировал это, чему Арсение был благодарен: боялся, что на его лице отразилась такая дикая неприязнь, что только идиот бы не догадался, какие чувства он испытывает и к этой песне, и к этому исполнителю – а Арсение совершенно не хотел, чтобы двадцать лет спустя из-за его внезапно острой реакции вновь поползли слухи, которые тогда едва удалось остановить в нулевых... Но до конца поездки он с трудом сдерживал рвотные позывы, а, ворвавшись в студию, тут же прилёг на диванчик, чтобы успокоить внезапно разбушевавшееся тело и бешено мечущиеся мысли. Не то, чтобы он сейчас усердно работал над какими-то новыми проектами, но ездил туда, скорее по привычке: договор обновить или новую рекламную кампанию запустить, проверить электронную почту, в конце концов – вдруг на очередной подкаст пригласят или радиостанция предложит сотрудничество; но сегодня его отчего-то тянуло помузицировать, посидеть над клавишами, как в старые добрые времена – ну, или струны на гитаре пощипать, хотя каких-то свежих идей решительно не было. Так что, когда тошнота и головокружение улеглись, он поднялся с диванчика и пересел за инструмент с тяжёлым вздохом: может, Агнес и права, и ему действительно стóит подлечить нервишки? Но даже если так – какое лекарство для души может быть лучше, чем музыка? Разве что алкоголь, но Арсение теперь порядочный семьянин (или, по крайней мере, пытается быть таким), так что второй способ явно нужно ограничить. Поэтому он коснулся чёрно-белых полосок клавиш и начал играть какие-то арпеджио, переносясь в волшебный мир звуков, где он был главным. Это была его стихия, его мгновения чистого, действительно незамутнённого счастья. До-минор, арпеджио и аккорды, и вот уже сам собой из груди льётся голос, и Арсение едва ли отдаёт себе отчёт в том, чтó именно он поёт... ...И только когда до него доходит смысл спетого, блаженное марево музыки спадает, резко сменяясь ощущением холодного пота, бегущего по спине. Арсение резко отпрыгнул от клавиатуры, мелко дрожа. Тошнота вновь подступала к горлу. Он пел старую песню, самую душераздирающую, самую интимную свою песню, посвящённую одному конкретному человеку, чьё имя сегодня чуть не прозвучало по радио – имя, которое он не желал произносить даже в своих мыслях, потому что считал, что именно это имя было причиной всех его душевных терзаний и жизненных ошибок. Потому что чёртова цыганка каким-то необычайным образом была права, а Арсение тщетно пытался всё отрицать. – Ненавижу! – горько фыркнул Арсение, поднимаясь из-за клавиатуры и захлопывая крышку инструмента. – Ты!.. Ты лишаешь меня всего, что может быть моим утешением! Я пытаюсь тебя забыть, а ты меня преследуешь! Я пытаюсь жить своей жизнью, а ты меня бесконечно возвращаешь в прошлое! Почему... ну почему рядом с тобой я превращаюсь в ведомого барашка? Арсение прокричался в пустоту (благо, студия звукозаписи – очень удобное место для этого, потому что звукоизоляция здесь на высоте) – и как будто бы стало легче. Как будто виновник его внутренней боли его услышал и отступил, давая ему пространство. Тугой узел в груди немного ослаб, и Арсение, тяжело сглотнув очередной приступ тошноты, провёл рукой по лицу. Оставалось только понять, откуда о его внутренних переживаниях могла знать цыганка. Сверхспособности? Провидение? Да нет, конечно, сказал музыкант сам себе с сарказмом, это то же самое, что верить в существование, скажем, вампиров. Все эти пройдохи и шарлатаны работают на человеческих эмоциях, заставляя поверить в какие-то мистические силы. Бьют по самым больным точкам с таинственным лицом, а потом выдают это за паранормальщину. А предположить о его тревогах и переживаниях она могла... да, по тем же старым клипам! Видно же, что лет ей много, и, конечно, она узнала местную знаменитость, певца, который мелькает на экранах и билбордах, и решила нажиться на нём. Так что всё, хватит ерундой страдать, внутренне резюмировал Арсение. Но к музыкальным инструментам до конца дня так и не подошёл. Уйдя с работы пораньше, он зашёл в аптеку и опрокинул в себя пару таблеток средства от тошноты и пилюльку успокоительного, так что ему действительно полегчало. В это состоянии Арсение направился домой и приступил к рутинным обязанностям правильного отца – даже на прогулку с Иоаном сходил, сегодня без цыганок и прочих эксцессов. – Всё хорошо, милый? – проворковала Агнес, встречая его с прогулки. Арсение довольно кивнул, обнимая свою жену и утыкаясь носом в копну её густых вьющихся волос. Стоит, наверное, отблагодарить сегодня её за терпение и загладить окончательно вчерашний конфликт, подумалось ему – от него не ускользнул тревожный взгляд женщины, которым она его окинула. – Да, всё прекрасно. Мы не капризничали и даже не пытались есть песок в песочнице, как в прошлый раз, – попытался пошутить Арсение. Агнес хихикнула, но беспокойство в её глазах никуда не исчезло. – Я имею в виду тебя. Ты какой-то... напряжённый. – Возможно. День был немного бесполезным, честно говоря, – попытался оправдаться Арсение, задвигая свои переживания о несбывшемся на самый глубокий уровнь подсознания. Он должен избавиться от этого наваждения, должен, и никакие цыгане и экстрасенсы не заставят его передумать. – Но, может моя кошечка сделает мне расслабляющий массаж и согреет меня в своих пламенных объятиях?.. Мне определённо станет гораздо легче! И в подтверждение своих слов Арсение соблазняюще поиграл своими густыми бровями. – Да ну тебя! – рассмеялась жена в ответ. – Ладно, будет тебе массаж, но попозже... – О, детка, у нас есть всё время мира! – совсем уж театрально выдал Арсение. Агнес притворно-возмущённо покачала головой и направилась в детскую – и Арсение, умывшись, последовал за ней. Вечер проходил столь спокойно и расслабленно, что Арсение и правда удавалось игнорировать уколы взбудораженных воспоминаний, и даже ощущение тошноты, опять изредка подступавшее к горлу, ему удавалось игнорировать до поры; когда сын был уложен и убаюкан, а свет в доме приглушён, Агнес выполнила своё обещание и помяла плечи супругу, а потом начала мягко потираться об него, намекая на продолжение, и Арсение отозвался на эти ласки... И снова почувствовал, как дичайшие его тошнит, а в голове словно раздаётся погребальный колокол. Головокружение так ударило по черепу изнутри, что он невольно отшатнулся от жены, запоздало осознавая, как некрасиво это выглядит. Впрочем, Агнес не обиделась – только вновь с крайним беспокойством заглянула ему в глаза. – Дорогой? Ты точно хорошо себя чувствуешь? – Да, что мне будет... – буркнул Арсение, вздыхая и пытаясь улыбнуться через силу. – Не волнуйся, мой малыш... Он снова потянулся к её губам, но горло сдавило спазмами. – А что, если... что если цыганка реально... – испуганно прошептала Агнес. – Родная, ну ты чего, веришь во всякую чепуху? – раздосадованно вокликнул Арсение. – Я бы не верила, но вид у тебя нездоровый... буквально вчера ничего не предвещало... Арсение начал всерьёз раздражаться, и головокружение прострелами вкупе с противным привкусом не способствовали его эмоциональной стабильности. – Давай закроем эту тему, в самом деле! Какая-то тётка с улицы уже второй день портит настроение нам обоим! Агнес нахмурилась. – А что, если с тобой реально что-то случится! Скажи мне, Арс? Что мне делать? Кто этот человек, про которого она говорила? Кому мне звонить в случае чего?.. – Я сказал – не хочу об этом говорить! – рыкнул Арсение, сдерживаясь из последних сил. Он тяжело поднялся на ноги и направился в ванную, чтобы переждать свой приступ, а когда вернулся, супруга уже готовилась ко сну, так что ему тоже ничего не оставалось делать, как упасть на кровать в полной уверенности, что сегодня из-за всех этих переживаний уснуть не сможет. – Ты не скажешь, о ком она говорила? – предприняла Агнес последнюю попытку, выключая свет и ложась рядом. – Ни о ком. Она несла чушь, – отрезал Арсение. – Доброй ночи, любимая. А запретное имя терпким вкусом осело на языке.