Баобао

Прошло несколько дней. Непогода раскидала листья и мусор по территории их обители, поэтому с самого утра Мо Жань занимался уборкой на улице. Чу Ваньнин сладко спал, теперь его принуждали хорошо отдыхать и вкусно питаться, а так же заниматься нежным сексом. По дому ему дозволялось только смотреть и наказывать, всё остальное на себя взял его ученик. Мо Жань прошелся метлой по всей территории и добрался до пространства перед окном их спальни. Подметая, он не сразу заметил, как среди листьев что-то блеснуло. Мужчина остановился и поднял два кусочка стеклянной сферы. Он нахмурился. Такие вещи обычно содержали в себе магические практики. А эта сфера была расколота и неизвестно, что в ней было. Он видел подобное несколько раз и всегда такие заклинания являлись безумно сильными. Дабы не тревожить супруга, Мо Жань молча отнес находку Таньлану. — Занятно, ничего больше не находил? — Нет, под окном лежало только это. Старейшина внимательно осматривал стекляшки и хмурился. — Ладно, я выясню, что это было. Дай мне время. Мо Жань согласно кивнул, поклонился и вернулся домой, как раз к пробуждению учителя. О происходящем он решил умолчать, чтобы зря не тревожить своё Золотце. Вечером с визитом заявился старейшина Таньлан. Он принес с собой кусочки сферы и какой-то свиток. — Это заклинание имеет очень сильный след, поэтому я смог выяснить его происхождение. Оно называется "пилюля деторождения". Есть ещё, конечно, пилюли, но они отличаются. Такую редкую вещь сложно найти. — И что это значит?— Чу Ваньнина начали вводить в курс дела с порога, поэтому он хмурился, сидя за столом. — Значит кто-то использовал на тебе это заклинание, раз куски сферы лежали под окном твоей комнаты.— Таньлан закатил глаза и вручил куски Чу Ваньнину. Тот, в свою очередь, покрутил их в руках, а после соединил в сферу. Он нахмурился сильнее. — Эта вещь мне знакома. Много лет назад, на пути в клан, я помог путнику отбиться от нечисти. И тот подарил мне эту сферу с заклятьем. Но я не знал, что там именно содержится. Принес домой, положил на полку и забыл. — И ты даже не изучил?!— удивился Таньлан. — Мне было не интересно. — Мог ли этот путник попасть в клан и применить заклинание?— Мо Жань сел подле учителя, рассмаривая сферу. — Не знаю, зачем ему это, тем более спустя столько лет? — А кто-нибудь ещё знал? — Нет, тогда я один вернулся в клан ночью. Не помню, чтобы вообще кого-то видел. — А он мог?— Таньлан указал на Мо Жаня и тот опешил. — А мне это зачем?! — А кто тебя знает? — Я его знаю. Мо Жань ни при чём. Нужно искать в другом месте... А ну, принеси мне торт.— Чу Ваньнин повернулся к ученику и тот послушно подорвался за тортом. Они вдруг услышали чужие шаги и раздался голос Сюэ Мэна: — Учитель, можно я зайду? — Заходи.— отозвался Чу Ваньнин. Сюэ Мэн зашёл и удивлённо вскинул брови. Мо Жань поставил торт перед мужем и кивнул брату. Таньлан поприветствовал главу клана. — А почему вы втроём здесь? Чу Ваньнин взглянул на Мо Жаня. Младший, словно читая мысли учителя, кивнул ему. — Нам нужно с тобой поговорить.— начал Чу Ваньнин. — Мы узнали, в чем причина недуга учителя. — Учитель болен? Всё плохо?! Он умрёт?!— парень быстро сел за стол и уставился выжидающе. Таньлан тихо рассмеялся. — Жизнь и смерть тут замешаны, да. Чу Ваньнин нахмурился, а Мо Жань, как глава их маленькой семьи, решил сам всё объяснять. — Так уж вышло, что мы только сейчас обо всем узнали. Если начать сначала, то... Кто-то применил это заклинание.— Мо Жань продемонстрировал сферу брату. Глаза парня резко округлились.— Это называется "пилюля деторождения" и под её влиянием учитель... Забеременел. Сюэ Мэн побледнел и его плечи невольно опустились, будто он желал спрятаться. Чу Ваньнин нахмурился, замечая странное поведение ученика. — Что с тобой? — У... Учитель... Этот ученик виноват, он не знал!— резко выпалил Сюэ Мэн. — Вы послали меня за свитком, а я увидел эту сферу, она такая красивая была! Но я случайно её разбил и золотой туман впитался в пол, а после я выкинул её остатки. Я думал, что та штука ушла в землю! — Почему ты не признался?— Чу Ваньнин выглядел недовольным таким рассказом. — Я хотел! Но потом... Потом начались все эти события и я решил, что не стоит беспокоить учителя... Чу Ваньнин вздохнул и всё своё внимание переключил на торт. — Ну ты и дурак.— фыркнул Мо Жань, желая треснуть главе клана пару раз. — Сам дурак! Теперь учитель действительно беременный?! — Да, уже 4 месяца носит ребенка.— Таньлан с забавой наблюдал за семейными разборками и поглядывал на Чу Ваньнина, чье поведение теперь для него было ужасно интересным.— Видимо, заклинание сидело под полом и ждало, за что бы зацепиться и куда впитаться. Сюэ Мэн поджал губы и посмотрел на Мо Жаня недовольно. — Это всё ты, делаешь с учителем всякие вещи! — Замолчите все.— громко произнес Юйхэн, выглядя при этом сурово. — От вас голова болит уже. Я... Беременный, ничего не изменить. Осталось лишь понять, как я должен родить. Таньлан развернул свиток и подсунул старейшине. — Ты сможешь родить сам. Золотое сияние – твоя духовная энергия. В ней плод развивается так же, как в утробе женщины. Но на его развитие нужно много энергии, поэтому советую делать практики для её восстановления или кормить ребенка энергией Мо Жаня. Это заклинание изменяет твоё тело, поэтому ты сможешь родить самостоятельно, а после, в твоём организме не останется и следа от беременности. — В таком случае, всё хорошо.— кивнул Чу Ваньнин. Он успокоился после этих слов. Мо Жань, глядя на учителя, перенял его настрой. — В таком случае, ждём ребенка,— сказал он и взял старшего за руку, мягко ему улыбаясь. — Выходит, у меня будет племянник или племянница? — Племянник, заклинание даёт только тот пол, который его принял. — Мальчик?.. Прекрасно, меньше переживать.— Мо Жань расплылся в улыбке, представляя своего будущего сына. Чу Ваньнин с той же нежностью взглянул на ученика и только дурак бы не заметил, как сильно эти двое влюблены. Вечером, сделав массаж ног, Мо Жань уложил себе на грудь Чу Ваньнина и накрыл руками его живот. — Ты его чувствуешь? — Немного. Чем больше срок, тем больше чувствую его душу. — Чу Ваньнин неловко поерзал и накрыл руки ученика своими. — Я люблю тебя, Золотце.— Мо Жань поцеловал мужчину за ушком и пустил поток своей энергии в его тело, подкармливая плод. Ваньнин зажмурился от неожиданности, живот немного затянуло. — Медленнее...— попросил он и Мо Жань стал пускать меньше энергии. Они лежали так какое-то время, пока Мо Жань не услышал сопение мужчины. Чу Ваньнин уснул и младший осторожно укутал его в одеяло, согревая у себя на груди. Как только они решили все свои проблемы, жизнь стала проще. Чу Ваньнин спокойно носил ребенка, Мо Жань ухаживал за ним и вечерами делился своей энергией с плодом. Учителю всё ещё запрещалось напрягаться, но в тихую он делал это каждый день. И в этот раз Мо Жань, накормив его, ушёл помогать Сюэ Мэну. Чу Ваньнин остался один надолго. 5 месяцев беременности были заметны на худом мужчине, его походка всё больше напоминала утиную прогулку, а попытки сесть смешили и умиляли Мо Жаня. Но он не обижался, это слишком простые глупости, чтобы тратить на них энергию. Чу Ваньнин думал о том, где будет спать их ребенок. Ему ведь нужна кроватка. Но тащить люльку через весь клан до павильона было бы опрометчивым решением, учитывая, что пока о беременности знали лишь четыре человека, а самого старейшину спрятали от чужих глаз. Он решил, что должен применить свои умения и сел за стол, погружаясь в начертание чертежей. Он так увлекся, что не сразу заметил, что на обед пришёл Мо Жань с едой. Он быстро спрятал бумагу и сделал вид, что занимается своей привычной работой. Мо Жань уселся рядом и расставил на столе свежие блюда, но прежде чем накормить учителя, несколько минут сладко его зацеловывал и обнимал. Чу Ваньнин уже начал уставать от обилия внимания и заботы, ведь он и шагу ступить не может без чужого контроля. А ещё он обленился из-за отсутствия тренировок. После обеда Мо Жань ушел вновь и Чу Ваньнин достал чертежи. Неуклюже притащил все нужные принадлежности и материалы к себе в комнату, и сел творить. В процессе он так увлекся, что раскидал вещи по всей комнате и намусорил. Время будто стало неподвластно заклинателю и он, сидя на полу с выпуклым животиком, старательно вымерял дощечки для каркаса и пилил их. Мо Жань вернулся неожиданно, по меркам увлекшегося мужчины, застал его за процессом сборки. — Учитель, ты что делаешь?— Мо Вэйюй пробрался через груды хлама к своему мужу и остановился рядом. Тот, с видом недовольного кота, поднял голову, смотря на ученика. — Мог бы попросить, я бы помог. Что ты мастеришь? — Кроватку.— Чу Ваньнин вернул всё внимание каркасу и Мо Жань опустился рядом с ним, смотря на чертежи. — Ты делаешь кроватку для нашего ребенка?.. Золотце...— Мо Жань, кажется, был готов поплыть от милоты. Он подался вперёд и оставил поцелуй на щеке Чу Ваньнина.— Чем я могу помочь? Давай вместе? Чу Ваньнин поджал губы, пару секунд задумываясь, а после вручил Мо Жаню несколько реек. — Скрепи их. — он указал на чертеж и Мо Жань послушно кивнул, делая всё под четкими указаниями учителя. В две пары рук они довольно быстро управились и вот посреди комнаты уже стояла детская кроватка. Мо Жань толкнул её и та закачалась. — Всё ещё поражаюсь уму учителя. Ты так хорошо разбираешься в чертежах и придумываешь удивительные вещи... — Ты тоже не плох.— Чу Ваньнин сел на кровать и накрыл ладонью живот. Он устал. И, кажется, ощутил внутри себя шевеление. Мужчина нахмурился, ощупывая место, куда его мягко пихали. — Учитель?.. Ваньнин, тебе больно?— Мо Жань быстро оказался рядом и сел на колени между ног Чу Ваньнина, накрывая ладонью его живот. Тот лишь покачал головой, взял руку ученика и положил на место пинков. — Ух ты... Он пинается? — Ну а что ещё?— ребенок в его утробе ещё несколько раз ощутимо пнулся, что уловил и Мо Жань. — Как это круто... — младший поцеловал живот учителя, а после обнял его поперек, щекой прижимаясь к животику. Чу Ваньнин запустил руку в волосы возлюбленного, мягко поглаживая. После их совместного занятия уборку пришлось делать Мо Жаню, пока Чу Ваньнин сидел на кровати и уминал третий по счету кусок торта, при этом посматривая за учеником. Несмотря на такое положение дел, Мо Жань не чувствовал себя обиженным. Он лишь скорее закончил, а после завалил своё Золотце в постель, чтобы постараться уже над совместным удовольствием. — Мо Жань, я устал,— Чу Ваньнин уперся руками в грудь младшего. — Я всё сам сделаю, тебе останется только получать удовольствие. — Ты уже несколько раз так говорил.— Юйхэн нахмурился, вспоминая, как в прошлый раз ему пришлось 3 раза принять в себя член. — В этот раз всё будет, как я сказал. — Мо Жань выглядел так невинно и мило, что Чу Ваньнин сдался. Сразу же он оказался прижат к постели, но так осторожно, чтобы не надавить на живот. Молодой мужчина с удовольствием принялся зацеловывать длинную шею старейшины, ключицы, плечи. Его вело от мыслей о горячем нутре старшего. Мо Жань быстро распахнул одежду супруга и прикусил его за грудь, поцеловал соски, а после пару раз чмокнул в живот. Чу Ваньнин тяжело выдохнул и притянул к себе младшего, впиваясь в его губы. Мо Жань воспылал огнём страсти, как подожженый стог сена. Его стремительное желание обрушилось лавиной на Чу Ваньнина, не давая и шанса вырваться из плена. Баночка смазки всегда стояла возле их постели, за что Мо Жань всегда благодарил свою смекалку. Взяв её, он нанес на пальцы густую жидкость и поднес их к анусу учителя, мягко погружая в несколько движений. Расслабленный вход Чу Ваньнина не занял много времени своей подготовкой, поэтому вскоре Мо Жань уложил возлюбленного на бок, лег позади него и осторожно ввёл свой член. — Ах, Золотце... — простонал он и обнял Чу Ваньнина, сжимая. Его горячее дыхание опаляло шею старшего, вынуждая у того мурашки бегать толпами по телу. Он начал неторопливо толкаться внутрь, целовать плечо и шею. После того, как Мо Жань ощутил пинки их сына, он стал бояться навредить, поэтому темп их секса был медленным, размеренным, очень нежным, от чего учитель плавился в руках ученика. Они сплелись на постели в одно целое, издавая стоны удовольствия, и как обещал Мо Жань, Чу Ваньнину не пришлось напрягаться, только принимать ласки. Последующие месяцы оказались довольно скучными, особенно для Чу Ваньнина. Он почти не покидал павильон Алого лотоса, не брал оружие в руки, редко играл на гуцине. Ему дозволялось гулять по своей территории, спать, медитировать и есть. Если бы не большое количество книг и заботливые ученики, он бы сошел с ума. Вплоть до 9 месяца секс с Мо Жанем был скучный, тот постоянно боялся навредить, а как только живот вырос полностью, вовсе прекратил приставать. Он боялся признаться, что секс с мужчиной на таком большом сроке стал его немного пугать. Нет, Чу Ваньнин не стал ему противен, его волновали сохранность плода и самочувствие учителя. Ребенок оказался довольно активным, каждый день давал о себе знать, испинывая бедного бессмертного Бэйдоу изнутри. Мо Жань пытался его успокоить, договориться, но всё было бесполезно, поэтому он лишь мог сидеть в ногах учителя и обнимать его поперек живота, гладить места пинков и разговаривать с ребенком и мужем. Вечерами Мо Жань любил поймать Чу Ваньнина, уложить к себе на грудь и долго гладить по животу. Это, конечно, смущало заклинателя, даже порой злило, но в его положении было сложно отбиться. Срок родов становился всё ближе, измученный Чу Ваньнин стал бледнее и злее, Мо Жань хоть и делился энергией с плодом, но мелкому засранцу больше нравилось качать её из матери. Таньлан старался помогать коллеге, приносил различные отвары и настройки, иногда беседовал с ним. За 2 недели до родов у него опустился живот. И если раньше он иногда мучался от изжоги, то теперь началась новая проблема: ребенок давил на мочевой и мужчина постоянно бегал в туалет. Лежа на постели, Чу Ваньнин мечтал скорее родить, а как только ему позволят выйти за пределы павильона, отыщет все заклинания и уничтожит. Ещё раз через подобное проходить он не готов. И женщин, что проходят через такие муки по природной задумке, он стал уважать ещё больше. Мо Жань крутился где-то во дворе с Сюэ Мэном, эта парочка так надоела Чу Ваньнину своей назойливостью, что он запретил входить в дом до самой ночи, поэтому он наслаждался тишиной и одиночеством, пока ребенок не стал пинаться. — Да сколько уже можно? Подожди немного и родишься.— Чу Ваньнин нахмурился и накрыл ладонью живот.— Такой же бесстыдник, как твой отец.— вздохнул он. Ребенок неожиданно успокоился и мужчина подумал, что обидел его.— Не обижайся, я люблю твоего отца. Накануне ожидаемого события Чу Ваньнин сидел у Мо Жаня на коленях, пока тот обнимал его крепко и с улыбкой нежил, словно домашнего кота. — Учитель, я хочу, чтобы нашего ребенка звали Мо Сыни. — Почему Мо? — Я ведь отец. — Я, между прочим, тоже.— Чу Ваньнин нахмурился, глядя на ученика. — Но ты его рожаешь... — стушевался Мо Жань. — Хм. Почему Сыни? — Учитель не помнит Ся Сыни?— Мо Жань улыбнулся мило и крепче прижал к себе супруга. — И ты только поэтому хочешь дать ребенку такое имя? — Да...— Мо Жань нахмурился и задумался, что не так в его идее, а Чу Ваньнин подумал о том, что давать имена и названия – проклятье этого клана. Чу Ваньнин и сам не знал, какое имя дать маленькому ребенку. Не то, чтобы у него были проблемы с именами, но это ведь их общий сын и имя должно значить нечто большее. Подумав, мужчина кивнул. — Хорошо, будет Мо Сыни. — согласился он, а кроха пнул его в ответ. — Ваньнин, ему нравится,— Мо Жань довольно перевел взгляд на живот. На следующий день Чу Ваньнин стал ощущать боль в костях таза, слабость и общее недомогание. Мо Жань остался с ним рядом, но предварительно предупредил Таньлана через Сюэ Мэна. Последний переживал больше всех и места себе не находил. Когда он увидел детскую кроватку, то через день притащил с собой детский матрас и одеяло с вышивкой, поэтому готовое спальное место ждало его хозяина. Мо Жань каждый свой поход в город приносил с собой одежду и игрушки, а Чу Ваньнин смотрел на всё это и не понимал, зачем оно надо младенцу? Поздним вечером Чу Ваньнин шагал по комнате, накрыв рукой живот, а второй придерживая поясницу. Неожиданно он замер и зажмурился. Мо Жань отвлекся от изучения дощечек, как только перестал слышать шаги, поднял голову и нахмурился, вставая. — Учитель? Что случилось? — Похоже... Он... Мо Жань округлил глаза и всё понял без объяснений. Осторожно взяв супруга на руки, он быстро понес его к старейшине Таньлану. Благо, что ученики разошлись спать. Не благо, что на пути они встретили Сюэ Мэна. — Что случилось? — он быстро оказался возле мужчин. — Сам угадай.— Мо Жань не хотел, чтобы кто-то мельтешил рядом, поэтому его лицо приняло суровое выражение. — Уже началось?.. Учитель, вам больно?! — А ты как думаешь? Конечно ему больно!— Мо Жань кинул хмурый взгляд на брата и завалился к Таньлану в павильон. Мужчина, явно не ожидавший их, застыл с чаркой вина в руках. — Старейшина, простите за дерзость, но Чу Ваньнин рожает... Таньлан сглотнул, убрал чарку и выдохнул. Всё это время он изучал роды, но настал момент применить знания. Быстро собравшись, он пригласил мужчин в комнату. Чу Ваньнина уложили на кушетку и тот не издал ни звука, только тяжело дышал, жмурясь. Мо Жань опустился рядом с мужем и взял его за руку, целуя ладонь. — Мо Жань, уходи. Живо.— прорычал старший и болезненно простонал из-за схватки. — Нет. Не проси. Хоть Тяньвенью бей, я не оставлю тебя.— Мо Жань уверено посмотрел в глаза Чу Ваньнина. В них не было ни намёка на трусость, только полная решимость пройти через это испытание вместе. Сюэ Мэн заглянул в комнату, но Таньлан резко его остановил. — Главе здесь нечего делать.— мужчина выгнал парня и запер дверь, при помощи Мо Жаня оголил Чу Ваньнина по пояс, а после накрыл простыней его ноги, согнутые в коленях. Возможно, всё дело в заклинании, но роды прошли стремительно. Чу Ваньнин потратил на это не больше часа, почти не издавал звуков, кроме болезненных стонов, когда его кости разошлись, чтобы пропустить ребенка. Таньлан уверенно принимал роды, в то время, как Мо Жань поддерживал супруга, стараясь не смотреть в сторону его ног. — Золотце, ещё немного.— шептал он, когда Чу Ваньнин, весь бледный, тужился, чтобы выдавить из себя голову младенца. — За... Заткнись...— прошипел старший и наконец-то смог протолкнуть ребенка из себя. Как только младенец вышел из него полностью, Чу Ваньнин упал на кушетку без сил, тупо смотря в потолок и дыша так, словно оббежал клан тысячу раз. Таньлан взял на руки новорожденного и, скорее обмыв его от крови и жидкостей, укутал в пеленку. Ребенок по-началу тихо хныкал, а после заплакал. Мо Жань замер, медленно поворачиваясь в сторону сына и старейшины. Мужчина же быстро вручил свёрток с красным орущим нечто отцу и переключил внимание на Чу Ваньнина, которому осталось выдавить послед, что оказалось ещё больнее, чем роды. Пока Мо Жань пытался успокоить ребенка, Таньлан очистил Чу Ваньнина от следов беременности и убрал окровавленные простыни. Дав мужчине пилюлю для заживления, он впустил Сюэ Мэна. Бледный, напуганный глава клана зашёл в комнату и внимательно осмотрел учителя, что лежал неподвижно, весь мокрый, с закрытыми глазами. Мо Жань сидел рядом и улыбался ребенку. — Сыни, не кричи так, Ваньнин возьмёт тебя на руки, как только подействует пилюля. — Сыни?— Сюэ Мэн подошёл к брату и взглянул на свёрток.— Какой он уро... — Рот закрой.— Недовольно произнес Чу Ваньнин, не открывая глаз. Он никому не позволит назвать его сына уродливым. — Мо Сыни, знакомься, этот павлин – твой дядя. — Мо Жань повернул ребенка к Сюэ Мэну и тот заплакал громче. — Сюэ Мэн, ты ему не нравишься. — Это ты его раздражаешь.— Сюэ Мэн пихнул брата в плечо, а после уставился на ребенка внимательно. — Не понимаю, на кого похож. Он всегда такой красный будет? — Нет, через пару дней станет обычного цвета.—Таньлан, вытирая руки полотенцем, подошёл к Мо Жаню.— Больше на Мо Вэйюя похож, чем на Чу Ваньнина. — У меня теперь племянник...— Сюэ Мэн растрогался. Этот ребенок рожден от союза его родных людей, от чего сердце защемило. — Спасибо, Золотце.— тихо сказал Мо Жань и наклонился, чмокнув Чу Ваньнина в губы. Тот открыл глаза и посмотрел на свёрток. — Покажи. Мо Жань торопливо развернул ребенка и показал его матери, а после и вовсе отдал ему в руки. Осторожно прижимая к себе маленькое существо, Чу Ваньнин внимательно его рассматривал. — Действительно, очень похож на тебя. — Да как вы это определяете?— Сюэ Мэн опять посмотрел на ребенка, но так и не понял, на кого тот похож. — Тебе просто не дано. — Мо Жань рассмеялся и похлопал брата по плечу. — Со временем поймёшь. — Он только родился, а уже рыдает. — Ему нужно что-то поесть. Нужна женщина.— Сюэ Мэн на словах Таньлана удивился. — Он питается женщинами?! — Ему нужно молоко.— Чу Ваньнин с сомнением взглянул на ученика, думая о том, куда девался его мозг. — Я нашел девушку из города, она согласилась стать кормилицей.— Мо Жань взглянул на главу клана. — Можешь привести её? Сюэ Мэн выдохнул и кивнул, покинув мужчин. Чу Ваньнин наконец-то смог выдохнуть и расслабиться. Уже несколько дней он спал исключено на животе. Мо Сыни оказался довольно тихим ребенком, спокойно спал в своей кроватке, пил молоко кормилицы: милая девушка с заботой отнеслась к ребенку, так как ей сказали, что его мать скончалась при родах. Сказал это, конечно же, Чу Ваньнин в своей холоднокровной манере. Его организм быстро восстанавливался, спустя неделю он пришел в форму, словно ничего и не было. Таньлан проверил его состояние и подтвердил — у Чу Ваньнина не осталось и следа от беременности. Мо Жань каждую минуту старался проводить рядом с сыном, даже когда тот спал. Его сердце щемило каждый раз, когда он брал на руки крохотного младенца. Он весил всего 2,5 килограмма, что наталкивало заклинателя на мысль, что малыш вырастет слабым, но он гнал её от себя. Чувство, что теперь он и Чу Ваньнин родители, грело его душу. До этого момента он и не подозревал, что способен быть отцом, как и Ваньнин, имевший дело только с подросшими отпрысками и совершенно не понимающий, как ухаживать за новорожденным. Его спасало только то, что Сыни на его руках замолкал и вел себя спокойно, даже засыпал сам по себе. На пике Сышен все узнали, что учитель и ученик завели ребенка, но никто, кроме главы и Таньлана, не знали, каким образом это произошло. Дабы не порождать грязные слухи, пришлось пустить свой: якобы, ребенка вырастили из цветка, поэтому старейшина Юйхэн так много времени провёл в уединении. Такое объяснение всех устроило и их жизнь пошла дальше своим чередом.

***

Спустя несколько лет, когда Мо Сыни научился говорить и активно бегать, Мо Вэйюй обнаружил, что Чу Ваньнин ведет себя довольно холодно по отношению к ребенку. Да, он брал его на руки, ухаживал, но делал всё это с нечитаемым выражением лица. Мо Жань, думая о ребенке, всегда хотел, чтобы тот рос избалованным любовью и вниманием. Он делал всё для этого, но Чу Ваньнин... Порой нехорошие мысли посещали его голову. Что, если учитель не любит своего ребенка и его воспитание ему в тягость?.. Что, если их семья вскоре распадётся?.. Чем больше заклинатель об этом думал, тем больше себя накручивал. Следил за каждым движением супруга и анализировал. В итоге, достигнув точки кипения, он решился на разговор. По его планам, Сыни отправится играть с Сюэ Мэном, который в племяннике души не чаял, а он сам украдёт Чу Ваньнина на свидание, где и задаст столь сложный вопрос. Мо Жань довольно тихо зашёл в павильон и, подходя к спальне, услышал, как Чу Ваньнин и Сыни негромко переговариваются. Чу Ваньнин аккуратно одевал сына, сидя перед ним на коленях, пока малыш болтал ножками на кровати. — Мама, а почему я не могу называть тебя мамой при других людях?— спросил Мо Сыни и Мо Жань застыл возле прохода. — Потому что я старейшина этого клана, а так же мужчина. Поэтому на людях зови меня папой, а когда мы одни, то можешь звать мамой. — Ваньнин натягивал на ноги сына штанишки, поэтому тот перестал болтать ножками, но продолжил водить в воздухе игрушкой в виде бабочки, имитруя полёт. — А почему при папе нельзя? — Потому что он тоже будет звать меня твоей мамой. Сыни, есть вещи, которые можно говорить только наедине. — Как когда папа зовёт тебя "Золотце"? — Да. Он зовёт меня так только наедине, или когда рядом только ты. Мо Жань, кажется, не дышал. Как это Чу Ваньнин наедине разрешает звать себя мамой? И почему их сын так спокойно себя ведёт? Чу Ваньнин тем времени одел на сына рубашку и завязал поясок, а после притянул к себе ребенка и нежно поцеловал в обе щеки по очереди. От этой картины молодой мужчина потерял дар речи. — Мама, когда я вырасту, то буду такой же большой, как папа! — А как мама? — Папа сказал, что я уже умный и красивый, как мама.— Сыни заулыбался и Чу Ваньнин вместе с ним. — У тебя хороший папа, ты очень на него похож.— Чу Ваньнин звучал невероятно нежно и открыто. Таким его Мо Жань ещё не видел и не слышал. Их ребенок внешне – копия Мо Жань. Но характер и осторота ума – полностью от Чу Ваньнина. Такой же нежный, чистый, возвышенный, как мать. Но открытый и эмоциональный в силу своего возраста. Мо Жань не мог понять, почему ребенок ведёт себя так, словно всё происходящее – в порядке вещей? Если люди из окружения вели себя не так, как он привык или делали несвойственные вещи, то Мо Сыни замечал это и обращал на это всё своё внимание, не играясь, а смотря с интересом, словно сканируя, но если что-то происходило привычно, то он не обращал никакого внимания, вел себя расслабленно и занимался своими делами. — Мама, ты сегодня всего три раза поцеловал мой лоб!— вдруг заявил Мо Сыни. — Разве? И сколько же нужно ещё? — Ещё 2 раза. — малыш показал два пальца. — Ты считаешь мои поцелуи?— удивился Чу Ваньнин. — Да, сегодня ты поцеловал мой лоб три раза, левую щеку семь раз, а правую восемь. — Тогда почему я должен поцеловать ещё именно два раза? — Потому что ты всегда целуешь меня не меньше 20 раз! А когда папа уходит помогать дяде, то 25. — Какой хитрый ребенок.— покачал головой Чу Ваньнин и два раза чмокнул сына в лоб, а после крепко обнял. — Маааамочка,— протянул Мо Сыни, обнимая в ответ. Мо Жань, внимательно отсмотрев всю эту сцену, неожиданно для самого себя понял: всё хорошо. Чу Ваньнин всегда был скрытным и не показывал свои чувства в открытую, мог только наедине утащить Мо Жаня, чтобы залюбить. И как же он мог упустить из виду этот факт? Он должен был догадаться сразу. Недолюбленный ребенок всегда требует к себе внимания, но Сыни никогда не донимал Чу Ваньнина. Не устраивал истерики и прочее. И если Мо Жань мог прилюдно затискать сына, то Чу Ваньнин не мог себе этого позволить, поэтому отдавал всю свою любовь наедине, когда никто не видит, не мешает и не смущает. Поэтому Сыни хватало любви от обоих родителей. Чу Ваньнин старался дать свою часть любви и заботы, зная, как тяжело расти в холоде. Мо Жань захотел ударить себя по лицу, но вовремя убрал руку. — Котенок, давай одеваться, папа ждёт. — заботливо произнес Чу Ваньнин и усадил сына обратно, взял его ботиночки и поочередно стал одевать на ноги ребенка. Мо Жань не сразу понял, что нужно уходить, но успел вовремя покинуть дом, чтобы не смущать. Между Чу Ваньнином и Мо Сыни была связь, которую не хотел нарушать Мо Жань. Эти двое отлично друг друга понимали и ладили. И, кажется, в мире появился ещё один близкий по духу человек для Ваньнина. Теперь, когда перед мужчиной открылась полная картина, он был спокоен. Между ним и Чу Ваньнином царила любовь и гармония, так же, как и в отношениях с ребенком. Их семья была действительно любящей и крепкой, хоть и с особенностями. Мо Жань решил, что будет молчать, чтобы Чу Ваньнин и Мо Сыни чувствовали себя комфортно. Чтобы старший не испугался и не прекратил залюбливать сына. Он улыбался. Просто глупо улыбался, ожидая своих родных людей. Когда учитель вышел на улицу с сыном на руках, то Мо Жань подошёл и крепко их обнял. — Я вас двоих так люблю... — Ты чего?— Чу Ваньнин нахмурился, не понимая, что нашло на его мужчину. Один только Мо Сыни довольно прижался к отцу в ответ. — Просто хочу, чтобы вы знали это. — Мо Жань чмокнул Чу Ваньнина в губы, а сына в лоб. И пусть они не такие, как все, пусть их семья кажется людям неправильной, самое главное — их любовь.