Бедная юность

Близился вечер, который сегодня обещал быть по‑настоящему интересным. В честь семнадцатилетия Анжелы её родители согласились устроить дома большую вечеринку и позволить дочери позвать много друзей и знакомых. Тина, хоть и не входила в ближний круг Анжелы и даже не могла назвать себя просто её подругой, тоже оказалась в числе приглашённых, как впрочем и другие одноклассники, у которых с Бабич было еще меньше общего. Особое условие вечеринки — обязательный дресс‑код. Это требование заставило Тину провести перед шкафом немало времени. Она перебирала вещи с тщательностью коллекционера: вот любимое розовое платье — слишком наивное; чёрные брюки и белая кофта — скучно; яркая кофта с вышивкой — не сочетается ни с чем. Каждая вещь казалась то слишком простой, то чересчур торжественной. В какой‑то момент Тина даже решила срочно ехать в торговый центр за новым нарядом, но вовремя остановилась: до начала вечеринки оставалось всего три часа, а макияж и причёска требовали времени. Да и шкаф и так ломился от вещей. Наконец выбор пал на любимый синий свитер — мягкий, придававший образу теплоту и нежность, — и классические чёрные джинсы, подчёркивающие стройные ноги. Тина начала одеваться, то и дело поглядывая на часы на телефоне. Она мысленно просчитывала хронометраж: 40 минут на укладку, 15 минут на макияж, 5 минут на финальные штрихи. Всё должно было сложиться. И тут — резкий звонок в дверь. Тина вздрогнула. По расписанию мама должна была вернуться с работы именно сейчас. Не раздумывая, девушка бросилась в коридор, на ходу застёгивая джинсы. «Наверное, опять забыла ключи», — пронеслось у неё в голове. Она распахнула дверь — и замерла. На пороге стоял Ваня. Его глаза блестели неестественно ярко, движения были чуть замедленными, а дыхание — прерывистым. Тина мгновенно поняла, что он неистово пьян, достаточно, чтобы потерять контроль над собой. Не дав ей и слова сказать, Ваня шагнул вперёд, прижал её к стене и впился в губы жадным, почти отчаянным поцелуем. Его руки метались по её телу: то скользнули под свитер, коснувшись тёплой кожи живота, то сжали плечи, то запутались в волосах. От этих прикосновений по спине Тины пробежали мурашки. С трудом вырвавшись из его объятий, Тина чуть оттолкнула его, упираясь руками в его грудь. — И что за повод? — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Ваня ухмыльнулся, чуть покачиваясь: — Просто соскучился. Его рука снова потянулась к её свитеру, но Тина резко перехватила её. — Так, стоп, — она сделала шаг в сторону, увеличивая дистанцию. — Что за повод? Кажется, я не ждала тебя сегодня в гости. — Ну, считай это сюрпризом, — он попытался приблизиться. — Кис, кис, хватит, — её голос стал строже. Она сжала его пальцы, не позволяя поднять свитер выше. — Вообще‑то скоро вернётся моя мама. Через несколько минут. Ваня нахмурился, будто пытаясь осмыслить услышанное. Нотка грусти и разочарования звучали в его голосе: — Прямо скоро? — Угу. — Да блять. И что, мне уйти? Тина задумалась. С одной стороны, ей не хотелось создавать неловкой ситуации. С другой — выгонять его на улицу не хотелось. К тому же Ваня, несмотря на своё состояние, никогда раньше не позволял себе такого сильного напора. Что‑то явно было не так. — Ну… можешь остаться, — осторожно произнесла она. — Но между нами ничего не будет! Понятно? — Ладно. Тоже неплохо. Тина кивнула, пытаясь скрыть облегчение. Она повернулась к зеркалу, чтобы поправить волосы, но в отражении уловила его задумчивый взгляд. Что‑то в его поведении настораживало. Ваня неспеша снял куртку, повесив её на вешалку, разулся и прошёл в глубь квартиры в комнату девушку. Тина проследовала за ним. С каждым разом Кислов удивлял её всё больше. Сколько бы они не были знакомы, сколько не общались, сколько не встречались, а он всё находил, ем её удивить. В этот раз девушке показалось странным, что он напился задолго до вечеринки. Ну и, конечно, то, что он пришёл к ней без предупреждения, приглашения и вообще каких либо на меков на это. —Тебе говорили, что вот так вот врываться невежливо? — вдруг спросила Тина, заходя в комнату. —Не. Вроде всё нормально, — падая на кровать, отозвался Кислов. —Что-то случилось? —Может быть, — в голосе появилась нотка грусти. Казалось, парень о чем-то глубоко задумался, о чем-то волнующем его, печальном. —Иии? Что? —Не расскажу. С момента твоего возвращения прошло столько времени, и как бы я не пытался, ты не рассказала, что с тобой было. Ну вот и я не расскажу. —Будешь играть обиженку?! —Нет. Какую обиженку? Просто, типа знаешь, я может и не смысли много в отношениях, ты мой рекорд, но блять... Сука, отношениях принято всё друг другу рассказывать, делиться... —Кис, тебе ли не плевать. —Че? У меня че по твоему совсем сердца нет? Я типа бездушная тварь. —Ты только что сказал, что я «твой рекорд», до этого ты всех просто ебал, какое сердце. —М спасибо. В воздухе повисла тишина. Парень с девушкой молчали думая каждый о чем-то своём. В голове Тины начали всплывать разные моменты, когда Ваня так отчаянно, но безуспешно пытался выяснить, как же так вышло, что Зуеву похитил собственный отец, держал в заложниках, потом и вовсе застрелился. На все вопросы Тина лишь уходила от темы, говорила о чем-то другом, у неё всегда резко появлялись дела. Сама не зная почему, девушка не хотела ворошить прошлое. А может просто не до конца доверяла Ване. У него тоже было много своих скелетов в шкафу, которыми он не спешил с ней делиться. Местами Зуева видела в Кислове и нотки нежности, и любви и заботы, но его образа хамоватого, ироничного, самолюбивого и агрессивного парня перекрывал всё. Вдруг, раздался звук отпирающеся двери. Тина незамедлительно направилась в коридор, чтобы сразу предупредить, наконец вернувшуюся маму, о неожиданном госте. —Привет, — улыбнулась женщина, заметив дочь и попутно снимая верхнюю одежду. Как вдруг, взгляд её замер на незнакомо куртке, — у нас гости? —Привет, да. Я хотела пойти на вечеринку к Анжеле вместе с одноклассником, но он пришёл слишком рано, я не успела собраться, ну и я его пустила. Это Ваня, лучший друг Гены. —Дада, помню, я его кажется уже видела, да и Гена говорил, что тот хороший парень. —Здрасте, — раздался голос Вани, выглядывающего из комнаты Тины. —Здравствуйте, — слабо кивнула женщина. —Так, ну я побежала собираться, скоро уйдем уже. Тина быстро направилась к своей комнате и буквально затолкала туда Ваню. Уж очень девушке не понравилось, в каком состоянии Кислов предстал перед её матерью. Узнай та, то друг дочери находиться в сильном опьянении, с корей всего он был бы выставлен за дверь сее секундно. —Ты с ума сошёл?! — прошипела девушка. —А че не так? —Приперся пьяный в хлам, еще и матери моей на глаза такой вышел. —Ну было бы хуже, если бы я повел себя как бескультурный мудак. —Пожалуйста, посиди десять минут тихо. Я накрашусь, и мы сразу уйдём. —Только если ты наконец расскажешь, что с тобой было. —Вот тебе это нахуя? —Я тебя люблю сука. Как ты этого не понимаешь?! —Я понимаю. Но любовь не заключается в том, что ты от меня просишь. —Сука, ну, Тина. —Ладно. И то, только по тому, что полагаю, ты завтра об этом не вспомнишь. —Я весь во внимании. Тина начала быстро укладывать волосы, непослушный каскад вынуждал её регулярно брать в руки утюжок для волос. А затем красится, попутно вполголоса рассказывая историю своей жизни: —Когда я вернулась к отцу, тогда, год назад, я сразу поняла, что что-то не так. Он медленно начинал сходить с ума. С каждым днём он всё больше пил, всё больше ругался и был недоволен. Он запрещал мне общаться с мамой, с друзьями. Ты думал я не общаюсь только с тобой?! Нет, за это время я не обмолвилась ни словечком ни с Ритой, ни с Геной, да ни с кем, кто живет здесь. Мой отец следил за каждым моим шагом. И в итоге я сбежала. Меня никто не отпускал, он не знал, что я уеду. Я просто в один прекрасный день ушла с уроков и уехала на вокзал, а оттуда сюда. Моя подруга помогала мне. Я две недели потихоньку таскала к ней свои вещи, перед вокзалом я зашла к ней, забрать их. Она же дала деньги на проезд. —Почему ты никому не сказала? — казалось парень даже протрезвел, слушая историю. —Я боялась его. До ужаса боялась. Потом всё было хорошо, но недолго. Я шла от теья, когда его машина остановилась рядом и... Всё. Я оказалась у него. Ты знаешь, он окончательно поехал головой. Он даже не собирался уезжать, а думал, что мы и так в нашем родном городе. Ложась спать или уходя до магазина, он всегда связывал меня, заклеивал рот скотчем или вкалывал снотворное. А когда у него было время разрешал мне «погулять» походить по квартире. Он бил меня из забавы, думая, что это наоборот награда. Когда он увидел полицию, он сильно ударил меня, и я потеряла сознание. Он решил, что убил меня, не смог этого вынести и застрелился. —Вот мудак. Сука. —Он просто был больным человеком, которому нужно было лечение. —Блять, нихуя. Он мразь конченая. Я видел твои шрамы, когда мы ебались, я заметил несколько, это он сделал?! Нет, ты, конечно, всё равно красивая, похуй на эти шрамы, но блять.... —Психология человека гораздо сложнее, чем ты думаешь. Ему нужна была помощь. Он не мог по другому. Он ничего не понимал. —Это его не оправдывает. —Ты отел знать правду, ты её узнал. Всё? Прошу, не поднимай эту тему больше никогда. —Она не закрыта. —Закрыта. Я больше говорить об этом не буду. Ваня говорил что-то ещё, говорил и говорил, осуждал отца Тины, слел ему проклятья, жалел девушку, а та всё молчала. Изо всех сил Зуева старалась не слушать, что говорит ей парень. *** Наконец, покончив с утомительными приготовлениями, Тина схватила Ваню за руку и решительно потащила к входной двери, попутно прося его быть тихим. Бросив маме на прощанье что‑то невнятное Зуева выскользнула на лестничную клетку. Щёлкнул замок — она на секунду задержала дыхание, проверяя, не окликнет ли её мать, но из квартиры не донеслось ни звука. Пара направилась к дому Анжелы. Ваня, явно не в состоянии сесть за руль своего мотоцикла, шагал нетвёрдо. Когда они наконец добрались, вечеринка уже достигла апогея. Дом Анжелы сиял огнями, а из сада доносились оглушительные ритмы популярной музыки. У бассейна царило безудержное веселье: подростки в ярких нарядах смеялись, перекрикивались, поднимали бокалы с разноцветными коктейлями. Воздух был пропитан ароматом жареных закусок, парфюма и праздника. Именинница принимала поздравления. Друзья по очереди подходили к ней с подарками — кто‑то вручал изящные украшения, кто‑то — конверты с деньгами, а самые близкие дарили объятия и тёплые слова: — Анжела, пусть в этом году сбудется всё, о чём ты мечтаешь! — Любви — огромной, как океан, и богатства — чтобы хватило на все капризы! — крепко обнимая подругу, говорила уже пьяная Рита. Смех, вспышки фотокамер, звон бокалов — всё сливалось в единый поток радости. Тина и Ваня влились в толпу почти незаметно. Сначала они стояли у края бассейна, наблюдая за всеобщим весельем, но уже через пару минут музыка захватила их. Тина, забыв обо всем, начала танцевать, её синий свитер мерцал в свете разноцветных прожекторов. Ваня, будто очнувшись, приблизился к ней, и вскоре они двигались в унисон, растворяясь в ритме. Он то и дело притягивал её к себе — сначала для короткого поцелуя, потом для более долгого, страстного. Тина не сопротивлялась: в этот миг всё казалось правильным. Их взгляды встречались, улыбки становились шире, а сердца бились в такт музыке. И вдруг — один неосторожный шаг, смешок, толчок — и оба рухнули в прохладную воду бассейна. Всплеск, крики, хохот! Их падение словно стало сигналом: ещё несколько пар, заразившись азартом, последовали за ними. Вода взметнулась фонтаном брызг, кто‑то визжал от неожиданности, кто‑то хохотал, пытаясь удержаться на плаву. Тина вынырнула, откидывая мокрые волосы с лица. Ваня, смеясь, протянул ей руку: — Ну что, понравилось? — буквально ей в губы прошептал Кислов. Она лишь кивнула, задыхаясь от смеха и восторга. Спустя несколько минут, устав от шумной возни, Тина и Ваня выбрались из бассейна. Вода стекала по их одежде, оставляя мокрые следы на плитке, но им было всё равно. Они отошли в дальний угол сада к скамейке, где царила относительная тишина — лишь отдалённо доносилась музыка и весёлые возгласы. Здесь время будто замедлилось. Тина прислонилась к Ване, переводя дыхание. Кислов приобнял её. В воздухе витала особая, почти осязаемая нежность.