Бедная юность

Придя домой после школы, Тина привычно сбросила сумку у двери, вдохнула знакомый уют дома и принялась за дела. Сначала — переобуться, потом — покормить собаку, проверить, помыть посуду, закинуть форму в стирку. Каждое движение было отточено до автоматизма, но сегодня в душе царило непривычное волнение. Всё из‑за утреннего сообщения от Вани, которое он написал, когда они вместе сидели на химии, только она на соседнем ряду от него, на парту впереди. Он написал коротко: «Вечером сможешь встретиться? Хочу погулять». Тина перечитывала эти строки раз пять, стараясь не выдать радости. Внешне она осталась сдержанной — лишь слегка приподняла бровь и повернувшись к нему кивнула, отвечая: «Да, хорошо». Но внутри всё трепетало. Кислов всегда действовал на неё так: заставлял сердце биться чаще, а на лице — вопреки воле — появлялась та самая глупая, беспомощная улыбка. Тина ненавидела эту реакцию, но ничего не могла с собой поделать. Она уже собиралась надеть любимый наряд, как вдруг раздался звонок. Экран телефона вспыхнул, высветив контакт: «Киса». — Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сегодня встретиться не получится. Потом как‑нибудь, — Ваня говорил быстро, отрывисто, будто бежал куда‑то. В трубке слышался шум улицы, гул машин, чьи‑то далёкие голоса. Это только усиливало тревогу: он явно не дома, не в тишине, а где‑то посреди суеты, и это «потом как‑нибудь» звучало не как обещание, а как отговорка. — Что‑то произошло? — Тина невольно сжала телефон. В голосе Вани она уловила то, что-то неспокойное: нервные, резкие интонации, будто он сдерживал раздражение или страх. — Нет! Сука, просто… Не важно. Потом поговорим. Гудок. Он сбросил звонок. Тина застыла с телефоном в руке. В комнате было тихо, только пес лениво потянулся на кровати, не подозревая, как резко изменилось настроение хозяйки. Она посмотрела на кофточку и штаны, которые так и не успела надеть, на сумку, брошенный у двери, на солнце за окном, медленно опускающееся за крыши домов. Вечер резко освободился. Сейчас она уберёт одежду обратно в шкаф, как обычно ляжет на кровать и включит очередной сериал, чтобы скоротать время. Но остаётся множество вопросов. В этот раз Тина совсем не следила за сюжетом, лишь думала о Ване и сорвавшейся прогулке. «Что случилось? Почему он так резко? — проносились мысли в голове —Может, проблемы в семье? Или с друзьями? Что насчет того, что он сказал когда был у меня в последний раз...? Хэнк чуть не застрелил кого-то... Бред, он был пьян и скорей всего под наркотой. Но что у трезвого в голове, то у пьяного на языке. Зная Кису, могла произойти что угодно» Размышления крутились, натыкаясь друг на друга, но ни одна не давала ответа на интересующие вопросы. Тина смотрела на экран планшета, что слабо освещал её лицо в полумраке, там происходила какая-то драматичная сцена, но ей было не до этого, друмы хватало т в жизни. В голове снова и снова звучали его слова: «Потом как‑нибудь». Только теперь они казались не обещанием, а прощанием. *** Ранним утром в школе царила привычная для будничного дня атмосфера. В коридорах, залитых бледным светом начинающегося дня, слышался приглушённый гул голосов и шарканье подошв по полированному полу. Сонные ученики, с трудом преодолевая утреннюю вялость, нехотя и медленно направлялись в свои кабинеты, то и дело поглядывая на часы и вполголоса проклиная тот факт, что первый урок начинается так рано — в 8:00. Кто‑то зевал, прикрывая рот ладонью, кто‑то нервно листал учебник, пытаясь на ходу повторить вчерашнее задание, а кто‑то просто брёл, погружённый в мысли о том, как бы ещё хоть на полчаса остаться в тёплой постели. Тина с Ритой направлялись на второй этаж — в кабинет математики. Дверь была приоткрыта, и из класса доносился негромкий разговор. Внутри уже сидело несколько учеников: кто‑то сосредоточенно переписывал формулы из тетради, кто‑то переговаривался с соседом по парте, а кто‑то, откинувшись на спинку стула, бездумно смотрел в окно, наблюдая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь густые кроны деревьев. Подруги тихо вошли и прошли к свободной парте у окна. Тина аккуратно поставила на стол сумку, достала тетрадь, ручку и учебник, а Рита, не умолкая ни на секунду, тут же начала рассказывать о своём новом парне — Максиме. Она восторженно описывала его внешность, манеру общения, шутки, которые он отпускал, и даже подробно пересказывала их вчерашнюю прогулку в парке. Её глаза горели, а голос звучал всё быстрее и эмоциональнее, словно она боялась не успеть поделиться всеми деталями. Тина слушала вполуха, лишь изредка кивая и вставляя короткие реплики вроде «Да, здорово» или «Понятно». Она не придавала этому разговору особого значения — для неё это были обычные девичьи беседы, которые повторялись едва ли не каждый день. В голове у Тины крутились совсем другие мысли: она переживала из‑за предстоящей контрольной по алгебре, размышляла о том, успеет ли доделать домашнее задание по литературе, и попутно пыталась вспомнить, не забыла ли она положить в рюкзак флешку с презентацией для урока информатики. Первые лучи солнца проникли в класс, озарив пылинки, кружащиеся в воздухе, и отбрасывая длинные тени от парт. Где‑то вдалеке раздался звонок, возвещающий о начале урока, и кабинет мгновенно наполнился шорохом страниц, стуком закрывающихся портфелей и торопливыми шагами тех, кто всё ещё не успел занять своё место. Вдруг дверь математического кабинета с громким стуком распахнулась — в класс буквально ворвались трое опоздавших учеников. Ваня, Егор и Боря, ничуть не смущаясь, проследовали через весь класс, не проронив ни слова. Их небрежная походка и расслабленные позы явно демонстрировали, что опоздание — дело привычное. Ваня и Егор опустились на предпоследнюю парту прямо за Ритой и Тиной, с грохотом отодвинув стулья. Боря, чуть замешкавшись, устроился за соседней партой, бросив на стол потрёпанный рюкзак. В классе постепенно стало тише. Ученики, ещё перешёптывавшиеся между собой, поспешно достали тетради и ручки, а учительница, строгая женщина с аккуратно уложенными седыми волосами и в строгом клетчатом пиджаке, встала у доски. Её проницательный взгляд скользнул по рядам, задерживаясь на опоздавших, но она лишь слегка приподняла бровь и, вздохнув, начала объяснять новую тему по геометрии. Мелодичный голос учительницы, размеренно выводивший определения и теоремы, наполнил класс, а на доске одна за другой появлялись чёткие чертежи и формулы. — Тина, Тина, — раздался настойчивый шёпот Вани прямо за спиной девушки. Его голос, едва слышный сквозь монотонный рассказ учительницы, звучал вкрадчиво и нетерпеливо. Тина, вздрогнув, резко повернулась, едва не задев локтем соседку. Её глаза, полные раздражения, встретились с виновато‑заигрывающим взглядом Вани. — Что тебе? — сквозь зубы прошипела Зуева, стараясь не повышать голос. — Пойдём вечером гулять?! — прошептал Ваня, наклонившись ближе. — Как вчера? — с ледяной иронией уточнила Тина, приподняв бровь. — Сука, ну ты че, обиделась? Ну так вышло, че мне надо было сделать? Планы поменялись, сам не ожидал… — Я не обижаюсь. Просто так не делается. За несколько минут до встречи — это не серьёзно. — Да я же объяснил, обстоятельства… — попытался оправдаться Ваня, но Тина перебила его взглядом, полным сдержанного недовольства. Она молча смотрела на него, сидя вполоборота на своём месте. В её глазах читалась смесь раздражения и усталости от постоянных закидонов Кислова. Ваня, почувствовав, что теряет нить разговора, заёрзал на стуле, пытаясь подобрать слова. — Так что? — в нетерпении повторил он, понизив голос до едва уловимого шёпота. — Пойдёшь? — Так, что за разговоры?! — внезапно раздался строгий голос учительницы. Она резко оборвала объяснение, её взгляд, острый и требовательный, упёрся в Тину. — Зуева, повернись к себе живо! Тина послушно развернулась к своей парте, опустила глаза в тетрадь и сделала вид, что внимательно изучает начерченный треугольник. Её пальцы нервно сжали ручку, а на щеках проступил лёгкий румянец — то ли от смущения, то ли от сдерживаемого раздражения. — В шесть я за тобой зайду, — вновь раздался шёпот Вани, едва различимый сквозь гул объяснений учительницы. Тина ничего не ответила. Она лишь слегка кивнула, не поднимая глаз. В этом молчании, наполненном невысказанными словами, читалось негласное согласие. *** Выйдя из дома, Тина сразу заметила Ваню — он стоял у подъездной двери, небрежно прислонившись к обшарпанной стене. В сумерках его силуэт выглядел размытым, а кончик сигареты светился тусклым оранжевым огоньком. Воздух был прохладным, почти промозглым — конец апреля щедро одаривал город сырыми вечерами. Лёгкий ветерок играл с прядями Тины, выбившимися из небрежного хвоста, и доносил до неё горький запах табачного дыма. — Ну вот видишь, а ты не хотела идти, — проговорил Ваня, медленно выдыхая клубок сизого дыма. Его голос звучал чуть хрипловато, а в глазах читалась смесь облегчения и едва уловимого вызова. — Сегодня всё как и договаривались. Тина остановилась в паре шагов от него, скрестив руки на груди. Её взгляд, острый и пристальный, скользнул по его лицу, пытаясь прочесть то, что скрывалось за нарочито беспечным тоном. — А вчера? — спросила она, не отводя глаз. — Что случилось вчера? Ваня затянулся, на мгновение скрыв лицо за завесой дыма, затем бросил сигарету на асфальт и небрежно затушил носком кросовка. — Да там, сука... Проблемы были, — протянул он, избегая смотреть ей в глаза. — Короче, прикинь, я отца нашёл... Ну, вернее, он меня. Ну похуй уже, нашёл и нашёл. Тина невольно вздрогнула. Она знала, что эта тема для Вани — словно оголённый провод. Гена как‑то обмолвился, что у Вани с отцом сложная история: мать никогда не рассказывала о нём, а сам Ваня годами пытался выяснить хоть что‑то. — В смысле «похуй»?! — её голос дрогнул от недоумения. — Гена говорил, у тебя там траблы какие‑то с этой темой. Типа твоя мать не рассказывала ничего о нём, а ты... — Да, а я искал, — перебил Ваня, резко вскинув голову. В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли злость, то ли боль. — Вот надо мне было, сука, его найти. А в итоге он сам объявился. Вчера у нас дома был, сегодня пришёл. Тина молча смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. В её голове роились вопросы: как это произошло? Что сказал отец? Почему именно сейчас? Но она сдержалась, зная, что Ваня не любит, когда его засыпают расспросами, он вообще много чего не любит, тут надо быть осторожной.. — И как? Всё нормально? Ваня пожал плечами, пытаясь изобразить безразличие, но Тина заметила, как напряглись его плечи. — Ага, заебись. На мгновение между ними повисла тяжёлая пауза. Ветер усилился. Где‑то вдалеке раздался лай собаки, а из окон ближайших домов пробивался тёплый свет, создавая островки уюта в наступающей темноте. Тина сделала шаг вперёд, словно пытаясь сократить невидимую дистанцию между ними. — Может, расскажешь подробнее? — тихо предложила она. — Если хочешь, конечно. Ваня замер, будто решая, стоит ли открывать дверь в тот мир, который так долго оставался запертым. —Ну вот зачем тебе во всё это лезть?! — наконец спросил Кислов, — тебе что своих проблем мало? Ты знаешь ведь, у Гендоса отца убили. —Да... Я его почти не знала, лишь пару раз видела, но это ужасно. Как Гена? Он так и не вышел на связь. —Уехал из города. Появится как поспокойнее здесь будет. —Я думала у вас тут тихо. —Раньше да. Последнее время только... Парень с девушкой гуляли долго до самой поздней ночи. Они обсуждали фильмы, школу, одноклассников, друзей и многое другое. Сидели на лавочке и как типичные парочки страстно целовали друг друга будто находятся лишь одни в этом мире. Время пролетало незаметно, будто гуляли они не несколько часов, а лишь пару минут.