Тайна за закрытыми дверями

Вечеринка шла полным ходом. Общажный зал был украшен гирляндами, которые студенты наспех повесили между колоннами. Воздух стоял густой — смесь дешёвого алкоголя, табачного дыма и сладкого запаха парфюма. Музыка гремела из колонок, пол вибрировал от басов, кто-то пытался устроить караоке, перекрикивая друг друга. А кто то уже в пьяном угаре танцевал на столе. Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке. Она выбрала для вечера простую, но в её понимании смелую одежду: чёрная юбка до середины бёдер, свободная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. Волосы она оставила распущенными, и мягкие локоны спадали на плечи. Но несмотря на старания выглядеть непринуждённо, ей казалось, что каждый шаг по залу привлекает к ней взгляды. Драко шёл рядом, одет в белую рубашку которые рукава были закатаны до локтей и черные джинсы.Был он уверенный, собранный, будто ему принадлежало всё это пространство. Его друзья уже устроились на диванах возле столика с напитками. Первым их заметил Блейз Забини лучший друг Драко. Мулат, красивый, накаченный одет в черный пиджак на голый торс и пару цепей на шеи давая понять что деньги имеются. Черные брюки и туфли натертые до блеска. С отличным юмором, и если нужно сможет поддержать в трудную минуту. — Ну надо же, — его губы растянулись в широкой ухмылке. — Грейнджер собственной персоной. И в юбке! Не верю своим глазам. Теодор Нотт ещё один друг этой компании. Милое личико, шоколадные кудри на голове, жёсткий карий взгляд всегда присутствует. Веселый, интересный собеседник, любит подстебать хорошенько, зачастую ведёт себя как клоун и полный придурок, но своих не бросит. Он поднял стакан хорошего виски который притащил собой, и прищурился. — Малфой, вот это уровень. Репетитор, говоришь? А выглядит как будто не только с книгами умеет работать. Эдриан Пьюси, четвертый замыкающий друг этой компании элиты. Русые волосы, короткая стрижка, голубые ясные глаза, взгляд всегда цепляет. Когда нужно он мстительный, серьезный, но обычно показывает себя как бабник, любит веселье, не зацикливается на чем то одном. Он прыснул со смехом. — Да ладно, мы-то все знаем, что в клубе она работает куда лучше, чем в библиотеке. Гермиона вспыхнула, но не отвела взгляда. Она почувствовала, как колотится сердце, и сжала бокал в руках, будто тот мог стать щитом. — Забавно, что вас так заботит моя жизнь, — ответила она сухо. — Удивительно, как вы вообще находите время для учёбы. — О-о-о! — протянул Блейз, театрально хлопнув ладонью по колену. — Вот это удар ниже пояса! Смотрите-ка, у нашей скромницы язык острый. Он посмотрел на неё с тем самым выражением — насмешливым, но без злобы. Блейз любил поддеть, но в его взгляде не было настоящей жестокости. — Не переживай, Гермиона, — добавил он, слегка наклонившись к ней. — Мы ведь не враги. Просто… сложно забыть то шоу. Слишком красиво, чтобы молчать. Драко до этого сидел молча, наблюдая за перепалкой, но теперь резко выпрямился. Его серые глаза сузились, голос стал твёрдым: — Забини. Блейз поднял руки в притворной обороне, усмехнувшись. — Ладно, ладно. Не кипятись, Малфой. Я просто шучу. — Он снова повернулся к Гермионе и подмигнул. — Но, если честно, тебе идёт, когда ты отвечаешь. Не прячься за книгами. Гермиона чувствовала, как щеки горят, но ответить снова не успела. Драко встал, обхватил её за локоть и негромко произнёс: — Пошли. Он повёл её сквозь шумную толпу к выходу. Она пыталась вырваться, но хватка была крепкой. За дверями коридор встретил их тишиной и слабым светом ламп. Гермиона наконец вырвала руку. — Ты что творишь, Малфой?! — её голос дрожал. — Думаешь, я не могу сама справиться? Драко посмотрел на неё холодно, но глаза его блестели чем-то более глубоким, чем злость. — Ты слишком честная, Грейнджер. И слишком уязвимая. Если дашь слабину, то эти придурки перестанут шутить и начнут использовать это всерьёз. Он сделал шаг ближе, и она прижалась спиной к стене. Его голос стал ниже, опаснее: — А я не собираюсь позволить им это сделать. Гермиона задрала подбородок, стараясь выглядеть смелее, чем чувствовала на самом деле. — Тебе какое дело? — бросила она, глядя прямо в его глаза. — Ты сам позволил своим друзьям язвить. — Я остановил их, — резко ответил он. — Ты думаешь, они посмели бы сказать больше, если бы я молчал? — А что изменится от твоей «защиты»? — её голос звенел от злости. — Всё равно они знают. — Разница в том, что с моим именем за твоей спиной никто не рискнёт перейти черту, — прошипел Драко, наклонившись ближе. Гермиона замерла, чувствуя, как горячо его дыхание касается её кожи. Сердце билось так сильно, что казалось — он тоже его слышит. — И что? Я должна быть благодарна тебе? — спросила она почти шёпотом. Его глаза сузились, но в них мелькнула тень усмешки. — Нет, Грейнджер. Должна признать, что ты слишком гордая, чтобы принять правду: я единственный, кто действительно может держать всё под контролем. — Самоуверенный придурок, — процедила она, но голос предательски дрогнул. — Упрямая всезнайка, — ответил он тихо, и в его тоне было больше тепла, чем злости. Между ними повисла тишина. Гермиона ощутила, как мир вокруг будто замер: где-то далеко ещё гремела музыка, но здесь, в узком коридоре, остались только они и это напряжение, электрическое и невыносимое. Она хотела отвернуться, сказать что-то резкое — но вместо этого поймала себя на том, что не может отвести взгляда. В серых глазах Малфоя не было ни насмешки, ни злости. Только вызов. — Ты слишком близко, — прошептала она. — Тогда оттолкни меня, — почти спокойно ответил он. Её рука дернулась, но остановилась на его груди. Секунда, другая… и вместо того, чтобы оттолкнуть, пальцы слегка сжали ткань его рубашки. Драко чуть склонил голову. Его губы коснулись её резко и так стремительно, будто он боялся передумать. Поцелуй был горячим, властным, жестким, но в то же время отчаянным — как будто они оба не знали, кто первый сорвался. Его дыхание смешивалось с её, а пальцы осторожно скользнули по её талии слегка прижимая к себе. Гермиона ответила с не меньшей страстью, сжимая его шею руками, и оттягивая немного волосы на затылке, ощущая, как властно его губа под её прикосновением. Каждое движение, каждый удар сердца становился громче, чем музыка внизу. Он тихо зарычал, когда губы Гермионы прижались сильнее, и едва заметно прикусил её нижнюю губу, тут же зализав ранку языком — момент, смешавший боль и наслаждение. Они отстранились друг от друга, но воздух между ними ещё дрожал от напряжения. Сердце Гермионы колотилось так, что казалось, будто его слышно даже в пустом коридоре. Дыхание было неровным, а ладони слегка потели, хотя она старалась держать их сцепленными за спиной. Драко шагнул назад, оценивающе глядя на неё своими ледяными серыми глазами. В них не было ни страсти, ни смягчения — только холодный, почти хищный взгляд. — Не думай, что это что-то значит, Грейнджер, — произнёс он тихо, но так, что каждое слово резало как лезвие. — Не воспринимай всерьёз этот поцелуй. Гермиона замерла на мгновение, чувствуя, как внутренне сжимается. Она хотела бросить ему что-то острое, дерзкое, что бы вернуть себе контроль, но слова застряли в горле. Вместо этого она выпрямилась, сжала кулаки и сделала вид, что всё равно невозмутима. Коридор вокруг казался пустым, но эхо их шагов и слабый свет ламп создавали ощущение, что они находятся в отдельной, чуждой реальности, где нет шума музыки и смеха студентов — только она и он, лёд и напряжение, почти ощутимое на коже. Драко с лёгкой, едва заметной усмешкой — такой, что нельзя было понять, шутит он или нет — повернулся и сделал шаг к лестничной клетке. — Не переживай, Грейнджер, — бросил он через плечо, не оборачиваясь полностью. — Просто помни, кто здесь хозяин ситуации. И, не дожидаясь ответа, он ушёл обратно к своим друзьям, к гулу вечеринок, к смеху и музыке. Его фигура растворилась в полумраке коридора, оставив Гермиону одну с холодом и едва заметной дрожью, которая пробежала по спине. Она стояла несколько секунд, ощущая пустоту после его ухода. Её лёгкие болели от резкого ускоренного дыхания, а ладони сами собой разжались, пытаясь справиться с внутренним напряжением. Глаза машинально провели по его исчезающей фигуре, и Гермиона поймала себя на странном чувстве — смесь облегчения, раздражения и тайного притяжения, которое, казалось, всё ещё висело в воздухе между ними. Сделав глубокий вдох, она заставила себя выпрямить спину и сдержать дрожь в руках. Какая я дура… — подумала она, стараясь не показывать это ни лицом, ни голосом. — В клубе я держу себя на сцене, знаю, что делаю, и мне комфортно. А здесь… рядом с ним… будто я сама потеряла контроль. Она сжала кулаки сильнее, стараясь сдержать дрожь в пальцах. Сердце будто норовило вырваться наружу, а разум одновременно пытался перечеркнуть это притяжение. Сделав медленный вдох, она повернулась и, всё ещё чувствуя напряжение в теле, тихо прошла обратно к залу, к шуму вечеринки. Шум был громким, студенты смеялись и кричали, но Гермиона ощущала внутри себя маленькую искру, едва заметную, но живую. Искру, которая ещё могла разгореться. Гермиона осторожно прошла сквозь толпу, чувствуя, как громкая музыка бьёт в грудь и гул басов вибрирует в костях. Свет гирлянд играл на лицах студентов, переливался на блестящих поверхностях стаканов и тусклых столов. В воздухе пахло смешанным ароматом пота, сладких духов и спиртного, а где-то неподалёку кто-то расплескал коктейль, оставив липкое пятно на полу. Она увидела рыжую огненную прядь которая уже махала ей руками привлекая к себе внимание. Уизли сидела не одна а с некоторыми подругами с одного курса, смеялась, и разговаривая. — Джинни! — громко позвала Гермиона, продираясь сквозь людей. — Герми! — Джинни вскочила и обняла её. — Я думала, ты совсем не придёшь! Надеюсь, шум и хаос тебя не пугают? Гермиона улыбнулась, но взгляд её тут же скользнул по диванам, где сидели Драко и его друзья. Драко был точен, собран, как статуя — ледяной и властный, его серые глаза медленно скользили по залу, но время от времени останавливались на Гермионе. Блейз Забини, заметив это, тихо хмыкнул и наклонился к Драко: — Ну что, Малфой, проблемы в раю — хищно улыбнулся он.— С твоей «подопечной»? — Забини… — Драко мгновенно обрушил на него ледяной взгляд. — Следи лучше за своими мыслями. — Просто наблюдаю, — усмехнулся Блейз. Драко холодно улыбнулся, но его взгляд скользнул на мелкую Уизли, и он заметил, как Блейз украдкой заглядывается на рыжую. Голос его стал холодным, как лёд: — Ооо, а ещё что то мне говорил.—ухмыльнулся он.— Забини, если хочешь смотреть на неё, смотри осторожно. Рыжая сама по себе огонь. Так быстро тебе не даст… — Ха! — усмехнулся Блейз. — Это мы ещё посмотрим, я он какой красавец.—разгладил он руками свой пиджак.— И в отличие от некоторых, не такой придурок. Малфой закатил глаза,— Не мешай, — коротко бросил Драко, откинувшись на спинку дивана и снова переводя взгляд на Гермиону. — Здесь свои правила. Гермиона сидела с Джинни, смеялась над какой-то шуткой, но каждое слово, каждая эмоция казались ей поверхностными. Внутри всё горело, сердце билось слишком быстро, а взгляд непроизвольно возвращался к Малфою. Лёд его серых глаз одновременно обжигал и притягивал. — Ты всё время смотришь на него, — шепнула Джинни, заметив напряжение подруги. — Только не говори что между вами что то есть.— Скривилась Джин. Гермиона покраснела и сжала кулаки, пытаясь сдержать дрожь. — Нет, Джин. Я просто иногда наблюдаю, — тихо ответила она, стараясь казаться спокойной. — Ничего больше. Но внутри она знала, что это неправда. Каждое движение Малфоя, ледяной наклон головы, почти невидимая усмешка — всё это задевало её. А Блейз с его лёгким подтруниванием только усиливал ощущение игры, в которой она была и пешкой, и наблюдателем одновременно. Воздух был густой, и казалось, что каждая нота музыки, каждый смех и шорох толпы создают атмосферу, в которой Малфой и Гермиона остаются наедине, несмотря на весь шум вокруг. Она чувствовала, как напряжение между ними растёт, словно тонкая нить, натянутая до предела, готовая в любой момент сорваться. — Гермиона… — тихо пробормотала Джинни, подталкивая подругу локтем. — Расслабься. Не обращай внимания на этого Малфоя, и его дружков.—Фыркнула Уизли. Гермиона глубоко вдохнула, и кивнула ей стараясь вернуть себе контроль. Её пальцы всё ещё непроизвольно дрожали, но взгляд оставался твёрдым. Лёд и напряжение, холодные глаза Малфоя и его хищная уверенность — всё это создаёт странное, почти болезненное притяжение, которое она не могла игнорировать.