Тайна за закрытыми дверями

Полдня пролетело незаметно. Гермиона успела позавтракать, обсудить с Драко какие-то мелочи, помочь ему разобраться с документами и даже немного посмеяться. Но часы беспощадно приближали момент, когда ей нужно было возвращаться в общагу, писать лекции и проводить время в библиотеке. — Я могу тебя отвезти, — предложил Драко, опираясь на порог двери и глядя на неё взглядом, в котором смешивались забота и едва скрытая просьба. — В машине думаю после вчерашних наших покатушек бензин будет… Гермиона улыбнулась слегка, но покачала головой. — Нет, спасибо. Я справлюсь сама, — сказала она твёрдо. — Мне нужно немного побыть одной, подумать и разобраться с делами по пути. Драко слегка нахмурился, но не стал настаивать. Он знал, что протест Гермионы редко что-то значит, когда она решила действовать самостоятельно. — Ладно, — выдохнул он, слегка наклонившись, чтобы её коснуться лбом. — Но будь осторожна. И не думай, что я тебя не догоню, если что-то случится. Гермиона кивнула и, взяв сумку, направилась к двери. Шла она быстрым шагом по улице, прижимая сумку к боку. Мысли путались: Корнер с его угрозами, утро у Драко, странное чувство уязвимости и свободы одновременно. Она достала телефон — и едва не выронила его. На экране вспыхнули десятки сообщений от Джинни. Джинни Уизли: —«Ты где?! Гермиона! — Гермиона! — Где ты есть?! Тебя не было ночь! Нету день! —Где ты чёрт тебя дери! — ГЕРМИОНА ДЖИН ГРЕЙНДЖЕР ТЫ ГДЕ?!» Гермиона остановилась посреди тротуара и глубоко вдохнула. Пальцы дрожали, когда она набрала ответ. Гермиона: — Джин… я запуталась… Ответ пришёл мгновенно. —«Господи, Гермиона, ты цела? Почему не отвечала? —Что случилось?» Гермиона прикусила губу. Ей хотелось соврать, смягчить, придумать что-то проще. Но пальцы сами набрали: —Я была у Малфоя… —«? — Это шутка? — Смешно» — Нет, Джин, я была у Малфоя в квартире, после клуба. Пауза длилась мучительно долго. Потом экран снова вспыхнул. —«Какой Малфой? Какой клуб?! Гермиона, ты с роду не ходишь по клубам! — Ты себя нормально чувствуешь? Или напилась? Накурилась?» Гермиона зажмурилась, сердце билось как сумасшедшее. Она набрала ещё одно сообщение. — Это не самое страшное. Джинни… все могут узнать, что я стриптизерша в клубе… Пауза. Несколько секунд — и экран снова ожил. — «Ты что?.. — Стриптизерша? — В клубе? — Грейнджер, ты меня пугаешь. — Ты где?!!!» Гермиона сделала глубокий вдох и набрала последнее сообщение. — Я еду в общагу, скоро буду. Она нажала «отправить» и спрятала телефон в сумку. В груди по-прежнему теснило, но стало чуть легче: теперь хотя бы Джинни будет знать правду. Общежитие встретило Гермиону привычным шумом: кто-то смеялся в коридоре, хлопали двери, играла музыка из чьей-то комнаты. Но для неё всё это звучало глухо, будто за стеклянной стеной. Ей нужно было только одно — поговорить с Джинни. Она толкнула дверь своей комнаты и увидела подругу. Джинни сидела на кровати, скрестив руки на груди, и в глазах её бушевала смесь гнева, тревоги и облегчения. — Наконец-то, — выпалила она, вскакивая. — Где тебя носило?! Я с ума сошла, Гермиона! Гермиона опустила взгляд, чувствуя, как горло сжимается. — Я знаю, извини… — «Извини»?! — Джинни подлетела ближе. — Ты пропала на ночь, не брала трубку, и потом такое пишешь в сообщении… Что происходит, Гермиона? Ты должна мне всё рассказать. Гермиона глубоко вдохнула. Сердце колотилось, как перед прыжком в ледяную воду. Она села на край кровати и жестом пригласила Джинни рядом. — Ладно. Только пообещай, что дослушаешь до конца. Джинни молча кивнула. — Понимаешь… моя жизнь не такая идеальная, как все думают, — начала Гермиона, теребя край одеяла. — У меня была семья. Мама, Мишель, и папа… Николас. Папа был без ума от машин, гонок. Он даже меня, маленькую, учил ездить, представляешь? — её губы дрогнули, будто в улыбке, но в глазах блеснули слёзы. — Я обожала эти моменты. Когда он был трезвый… Джинни нахмурилась, чувствуя, что за «но» будет тяжёлым. — Но чаще он приходил домой пьяный, — продолжила Гермиона тихо. — И тогда… мог ударить маму. Иногда и меня. Я… я научилась прятаться, быстро закрывать дверь. Джинни взяла её за руку, крепко сжимая, будто не давая утонуть в воспоминаниях. — Потом случилось самое страшное. Он напился, подрался… и убил человека. Случайно или нет — никто не разбирался. Его посадили. И в тюрьме он умер. Гермиона всхлипнула, но тут же прикрыла рот ладонью, не позволяя слезам вырваться. — А его долги… они все перешли на нас. Кредиты, штрафы, всё. Мама… мама не выдержала. Она уехала за границу. Сказала, что «так будет лучше». — голос сорвался, в нём прорезалась горечь. — Только она перекинула все бумаги на меня. Все долги. Джинни замерла, глаза расширились. — Господи, Гермиона… — Я осталась одна, с долгами на сотни тысяч. И если бы не институт, я бы вообще не знала, за что хвататься. Но учёба тоже стоит денег. Жильё. Книги. Еда. Всё. Она выдохнула, словно решаясь на признание, которого боялась больше всего. — Поэтому я пошла работать туда. В клуб. Да, стриптиз. Это… прибыльно. Очень прибыльно. И я могу совмещать с учёбой. Я не горжусь этим, Джинни, но… я не вижу другого выхода. В комнате повисла тяжёлая тишина. Только дыхание Гермионы, сбивчивое и горячее, да стук сердца в ушах. Джинни смотрела на неё, и в глазах подруги сменялось всё: шок, боль, жалость, злость — и в конце концов что-то похожее на решимость. Она резко обняла Гермиону, прижав к себе. — Чёрт с ними, с долгами и с прошлым. Ты не виновата, слышишь? Это не твоя вина! — голос Джинни дрожал. — Но ты не одна. Ты никогда не была одна. И если этот идиот Корнер попробует хоть слово сказать — я сама ему голову оторву. Гермиона впервые за день позволила себе расплакаться по-нас тоящему. Слёзы катились по щекам, но в этих объятиях впервые появилось ощущение: может, всё-таки есть силы справиться. ~~~ Комната общежития была тесной, но в этот момент она казалась огромной. Слишком много воздуха, слишком много пауз, в которых Гермиона слышала только собственное дыхание. Слёзы катились по щекам, она уткнулась лицом в плечо Джинни, и впервые за долгое время позволила себе не сдерживаться. Джинни гладила её по волосам, шепча: — Всё хорошо, слышишь? Ты не одна, Грейнджер. Когда Гермиона, наконец, выдохлась, отстранилась и вытерла глаза, наступила тишина. Джинни смотрела на неё так пристально, что Гермионе стало неуютно. — Знаешь, что самое ужасное? — выдохнула Гермиона. — Я привыкла справляться одна. Всегда. И теперь, когда ты здесь, я не знаю, как это — делиться. — А теперь узнаешь, — резко ответила Джинни. В её глазах вспыхнуло что-то упрямое, почти воинственное. — Я не дам тебе тащить это одной. — Джинни… — Гермиона покачала головой. — Ты не понимаешь. Это опасно. Корнер уже что-то замышляет. Он снял видео. Если он его сольёт… всё. Я уничтожена. — Нет! — Джинни сжала кулаки. — Ты думаешь, я позволю какому-то тупому клоуну угрожать моей лучшей подруге? Пусть только попробует! Она вскочила с кровати, начала мерить шагами комнату. Её рыжие волосы вспыхивали в тусклом свете лампы, как огонь. — Мы должны что-то придумать. Сразу. Пока он не успел ничего сделать. Гермиона подняла глаза. — Но что? У меня нет ни денег, ни связей. Только эти проклятые долги и работа, которую я ненавижу… — Стоп, — Джинни резко обернулась. — Ты ненавидишь работу, но продолжаешь? Почему? Гермиона сжала губы. — Потому что это единственный шанс. Деньги. Быстро и много. Я могу оплачивать институт, книги, жить. Это лучше, чем работать в кафе за копейки и бросить учёбу. Джинни замерла, а потом медленно подошла и села рядом. — Гермиона… ты невероятно сильная. Ты выжила после всего этого ада. Но пойми одно: сила — это не только тащить всё на себе. Сила — это ещё и уметь принять помощь. Эти слова вонзились в сердце. Гермиона отвела взгляд, снова почувствовав, как глаза наполняются слезами. — Я боюсь, Джинни. Боюсь, что если всё вскроется — я потеряю всё, ради чего старалась. Репутацию. Будущее. — Тогда будем биться за твоё будущее, — твёрдо сказала Джинни. — Вместе. Она взяла телефон Гермионы с тумбочки. — Покажи переписку с этим идиотом. Гермиона медлила, но всё же открыла экран. Джинни пролистала диалог с Корнером, и её лицо налилось злостью. — Господи, да он жалкий ублюдок! Я знала, что он идиот, но такого… Она резко вернула телефон Гермионе. — Так. Слушай сюда. Первое: ты не отвечаешь ему одна. Мы будем думать над каждым словом. Второе: я узнаю, с кем он ещё мог поделиться этим видео. У меня есть свои связи. Третье: если он решит играть в шантаж — мы найдём способ его прижать. Гермиона посмотрела на неё удивлённо. — Ты говоришь так уверенно, будто это легко. Джинни усмехнулась. — Потому что я Уизли. А у нас в крови — не бояться драться за тех, кого мы любим. Гермиона впервые за вечер улыбнулась по-настоящему. — Ты сумасшедшая. — Может быть, — фыркнула Джинни. — Но я твоя сумасшедшая подруга. Они сидели рядом, и напряжение постепенно спадало. Впервые за долгое время Гермиона почувствовала, что на её плечах не всё держится одна. Но глубоко внутри оставался страх. Корнер уже держал её жизнь в руках. И только время покажет, успеют ли они остановить его до того, как будет поздно.