Тайна за закрытыми дверями

Малфой буквально летел по трассе. Фары резали темноту, как ножом по дымке. Стрелка спидометра ползла вверх, а внутри всё клокотало — злость, тревога, тошнотворное напряжение. Разговор с родителями… если это вообще можно назвать разговором. Очередной допрос. Очередное обвинение. Они всё узнали. Про Гермиону. Про «ту самую девицу», как с ледяным презрением произнёс Люциус. «Позор рода Малфоев. Распутная девка из клуба. Шавка, не достойная наследника чистой крови». Каждое слово било по нервам, как хлыстом. Холодный, бездушный голос отца до сих пор звенел в голове. Пальцы Драко сжали кожаный руль до побелевших костяшек — казалось, он сейчас просто вырвет его с места. Нарцисса, как всегда, говорила мягче, но смысл был тот же, только обёрнутый в шелк: «Пора вспомнить о своей невесте. Она прилетела из Франции. И хватит играть в любовь с этой… Грейнджер». Невеста. Он даже фыркнул. Слово звучало как проклятье. Эту "невесту" выбрали за него, когда ему было шестнадцать. Он помнил, как стоял рядом с отцом — мраморный холл, запах сигар и коньяка, шелест платьев и пустые разговоры. Тогда его жизнь была расписана по пунктам. Семья. Род. Наследие. Без права на выбор. Без права на любовь. Имя он запомнил — Камилла. Слишком гладкое, без острых углов, без характера. Как дорогой фарфор: красивая, хрупкая, но пустая. Он тогда махнул рукой, а потом появилась она. Гермиона. И мир перевернулся. Тёплый, живой, пахнущий кофе и чернилами. Её глаза, в которых можно было утонуть. Её голос, который стирал из памяти всё это ледяное наследие. Он выдохнул, вжимаясь в сиденье, глядя в дорогу. Как же он скучал. Как хотелось просто увидеть её — чтобы она открыла дверь, прижалась щекой к его груди, что-то бормоча себе под нос. Он даже чувствовал phantom-запах — ваниль, клубника, чуть-чуть кофе. Она — его дом. Он не заметил, как подкатил к нужному дому. Рывком выключил двигатель, хлопнул дверцей, шаги по асфальту — быстрые, нервные, будто каждый метр приближал к спокойствию. Лифт ехал медленно, как назло. Он посмотрел на часы — 21:04. Поздно. «Моя Гермиона, наверное, уже в душе», — мелькнула мысль, и губы дрогнули в усталой улыбке. Щелчок замка. Он вошёл. Тишина. Неестественная, настороженная. Воздух пах не ею. Не её духами. Не её шампунем. Слишком сладко. Терпкий, удушливый аромат — как будто кто-то пролил сироп или зажёг дешёвые духи с карамелью. Малфой нахмурился. «Наверное, свечи?» — попытался убедить себя. Из ванной доносился плеск воды. Он выдохнул, наконец-то позволяя себе расслабиться. Конечно. Душ. Она просто в душе. Всё в порядке. Он тихо прошёл по коридору, ступая босиком. Щёлкнула ручка двери — и время будто остановилось. На столешнице у зеркала сидела девушка. Не Гермиона. Блондинка. Влажные волосы собраны в небрежную гульку, тонкая шея блестит от воды. На ней — белый кружевной комплект, почти прозрачный, и короткие атласные шортики. Кожа бледная, фарфоровая. Она выглядела как картинка — слишком идеальная, слишком вылизанная, чтобы быть живой. — Что за хрень? — выдохнул он резко, грубо, будто слово само вырвалось из груди. Блондинка вздрогнула. Медленно повернулась. Голубые глаза — без тепла. Улыбка — выученная, как у тех, кто привык позировать. — Драко… — протянула она тягучим, почти мурлыкающим голосом. Соскользнула со столешницы и пошла к нему — шаг за шагом, босыми ногами по плитке. От неё пахло ванилью и розой, но этот запах резал ноздри. Чужой. Противный. — Даже не обнимешь свою невесту? — прошептала она, чуть склонив голову, уголки губ поднялись в фальшивой ласке. Он молчал. Просто смотрел. Не моргая. Сердце колотилось, но не от желания — от ярости. Его мир сжался до этой сцены. До понимания, что Гермиона могла это увидеть. Что в квартире, где пахло ею, теперь стояла эта фарфоровая кукла в белье, среди чужих ароматов, среди чужих вещей. Его руки дрожали. Сердце било в горле. А внутри звучала одна фраза: «Позор рода Малфоев». Он вдруг понял, как глубоко они зашли. Как его прошлое снова пытается задушить настоящее. — Убирайся из моей квартиры, — выдохнул он глухо, но в голосе уже закипала сталь. — Что? — нахмурилась блондинка, растерянно моргая. — Драко, ты… ты меня не узнал, или что? — Узнал, к сожалению, — процедил он сквозь зубы и резко отстранился, будто обжёгся. Не глядя на неё, Малфой обошёл комнату, выхватывая глазами каждую мелочь — подушки, кружку на столике, её плед на диване. Но всё было не так. Всё пахло не тем. Не было ни её книги, ни кружки с надписью “Coffee first, chaos later”. Холод, чужой аромат и ощущение, что что-то внутри оборвалось. Он остановился посреди комнаты, вдохнул глубже и сжал челюсть. — Убирайся, блядь, из моей квартиры, Камилла! — рявкнул он, даже не поворачиваясь. Голос отдался в стенах, гулко, как выстрел. Он подхватил пальто, вытащил из кармана телефон — экран мигал сообщениями от Блейза. «Ответь, придурок!» «Ты где?» «Она ушла!» — Не сейчас, — прошипел Драко, отмахиваясь. — Только не сейчас. Он быстро набрал Гермиону. Гудки. Потом — тишина. Телефон отключён. — Блядь… — выдохнул он сквозь зубы, пальцы стиснули телефон так, что затрещал пластик. Он поднял взгляд — блондинка стояла, прижимаясь спиной к стене у ванной, глядя на него снизу вверх. Слишком уверенно для испуганной, слишком спокойно для той, кто вломился в чужую жизнь. — Ты почему ещё здесь? — хрипло бросил он. — Что тебе, сука, не понятно в слове “убирайся”? Она вздрогнула, но осталась стоять. Губы дрогнули в жалкой попытке улыбки. — Темно… куда я пойду? — её голос стал мягким, липким, как патока. — Да и моё место рядом со своим женихом, — почти мурлыкнула она, делая шаг вперёд. — Женихом? — Драко усмехнулся. — Ты вообще в каком веке застряла, а? Он шагнул к ней. Медленно. Как хищник, приближающийся к добыче. В глазах — холодный блеск. Камилла отпрянула, прижимаясь к стене. Он остановился совсем близко, чувствуя, как в висках пульсирует злость. — Слушай сюда, кукла, — процедил он тихо, но каждое слово резало воздух, — ещё раз пересечёшь мой порог — я тебя выволоку нахрен за шкирку и высажу на трассе. Поняла? Она судорожно кивнула. Он выдохнул, отводя взгляд, чтобы не сорваться окончательно. Пальцы дрожали, но голос оставался ровным: — Чтобы завтра с утра тебя здесь не было. Ни вещей, ни запаха, ни следа. Резко натянул ботинки, схватил ключи. Глаза блестели от злости и боли. Хлопок двери. Эхо прокатилось по лестничной клетке. Он даже не сомневался — мать приложила к этому руку. И ключ, и квартира — всё как по нотам. Да хрен с ними. Не сейчас. Сейчас ему нужна только она. Он выскочил на улицу, холод ударил в лицо, и, пока бежал к машине, уже набирал Блейза. — Ответь, чёрт тебя дери… где она?! — Очнулся, блять?! — раздалось из трубки так громко, что Малфой поморщился. — Малфой, ты где нахрен был?! Почему, блять, я должен терпеть от твоей девушки побои и ее ебаные истерики?! — Забини, блять, не сейчас! — рявкнул Драко, врезая ладонью по рулю. — Где она?! Он завёл двигатель, мотор взревел, колёса рванулись с места, визжа по мокрому асфальту. — Да с Джинни она! В общаге, — крикнул Блейз, перекрывая гул машины. Драко выдохнул резко, с облегчением. Жива. Не одна. Уже полдела. Но не успел выдохнуть — Забини не собирался останавливаться: — А я ж говорил, что будет пиздец! Но ты, влюблённый идиот, меня не слышал, как всегда! — Давай сейчас без твоих ебаных нравоучений, Блейзи! — Малфой почти прорычал в трубку, выруливая на трассу. В ответ — только шум дыхания и короткая пауза. — Я ж надеюсь, ты не едешь в общагу? — голос Забини стал тише, настороженный. Молчание. Драко стиснул зубы, глядя на дорогу — фары бьют в мокрый асфальт, стрелка спидометра ползет к ста. В трубке слышится тяжелый вздох. — Драко, не тупи. Она тебя видеть не захочет, — уже мягче сказал Блейз. — И вообще, туда после восьми никого не пускают, ты же знаешь. — Ей придется, — хрипло ответил Малфой, сжимая руль так, что кожа под пальцами затрещала. — Ну да, конечно, придется, — усмехнулся Забини. — Тебя встречать с букетом и бить аплодисменты? Забудь, чувак. — Заткнись, — прошипел Драко, но в голосе не было злости — только усталость и злое отчаяние. На секунду оба замолчали. Только гул мотора и дождь по лобовому. — Слушай, — сказал наконец Блейз, — лучше дуй ко мне. Будем думать, что делать дальше. Малфой выругался, сбросил скорость и резко свернул направо. Фары выхватили поворот, дальше — аллея, ведущая к особняку Забини. Он бывал тут часто. Почти как дома. Мать Блейза, Франческа, — вечная красавица, вечно на чемоданах. Путешествует, меняет мужей чаще, чем кольца на пальцах. По чистокровным традициям — грех, позор, чёрная вдова. Но ей было плевать на все эти догмы. И, наверное, именно за это Драко ее и уважал. Он вырулил к воротам, где уже горел свет, и, выключив двигатель, остался сидеть в тишине. В груди — ком. Мысли о Гермионе колотили по черепу. Опять потерял. Опять всё разрушил. Дождь усилился, стекло затуманилось, но он не двигался. Просто сидел, пока фары не выхватили из темноты силуэт Забини, который уже вышел навстречу, с телефоном в руке и привычной ухмылкой. Малфой вышел из машины, хлопнул дверью так, что эхо ушло по двору. Ветер, запах мокрого асфальта и бензина. Блейз стоял у входа, опершись на косяк, сигарета тлела между пальцев, глаза прищурены. — Ну, наконец-то, — бросил он, стряхнув пепел. — Я уж думал, ты въебался где-то по дороге, романтик херов. — Не начинай, Забини, — буркнул Драко, проходя мимо. Он толкнул тяжёлую дверь и вошёл внутрь. Тёплый воздух ударил в лицо, пахло виски, деревом и дорогим парфюмом. На стенах мягкий свет, старые картины, густая тишина. Здесь всегда было как в музее — и слишком тихо, и слишком богато. Блейз зашёл следом, бросив пиджак на диван. — Ты хоть понимаешь, что устроил? — тихо спросил он, наливая в два стакана янтарную жидкость. — Девчонка в слёзы, в истерике, я получаю по лицу, и всё из-за того, что ты не сказал ей правду. Малфой молча взял стакан, залпом выпил. Виски обжёг горло, но не помог. — Я собирался, — выдохнул он, опускаясь в кресло. — Просто… не успел. — Не успел? — усмехнулся Блейз. — Да ладно, чувак, не пизди. Ты думал, что всё само рассосётся. Что она не узнает, да? Драко резко поднял взгляд. В глазах — злость, но и боль. — А ты бы сказал? — отрезал он. — Что тебя, блять, с шестнадцати лет обручили с девушкой, которую ты даже не помнишь? Что твой отец продал твою жизнь ради фамилии? — Я бы, — ответил спокойно Забини. — Потому что, в отличие от тебя, я не влюбляюсь, как дебил, чтобы потом кого-то ломать. Молчание. Секунда, две. Только тиканье часов на стене. Малфой выдохнул, закрыл лицо ладонями. — Я не хотел, чтобы всё так закончилось… Я хотел… — он не договорил. Слова застряли где-то между зубами и висками. Блейз сел напротив, откинувшись на спинку кресла. — Ты хотел невозможного, Драко. Чтобы мир Малфоев вдруг стал нормальным. Чтобы твоя грязная кровь любви прошла мимо их идеального чистокровного генофонда. — он усмехнулся, но без злости. — Ты всегда жил в иллюзии. — Знаешь, иди ты нахер со своими философскими подколами, — рыкнул Малфой, вставая. — Я найду её. — И что ты ей скажешь? — спросил Блейз, тихо, но резко. — Что всё это — ошибка? Что у тебя дома сидит блондинистая кукла в твоей ванной, и ты, блять, не знал, как от неё избавиться? Малфой сжал кулаки. Воздух дрожал от напряжения. — Я скажу ей правду. Всё. До последней херни. Даже если она меня пошлёт. — Она пошлёт, — хмыкнул Блейз. — Но ты хоть попробуешь, и это уже что-то. Драко выдохнул, прошёлся по комнате, снова плеснул себе виски и осушил. — Ебаная судьба, — бросил он тихо, глядя в окно. Дождь стекал по стеклу, отражая его бледное лицо. — Я просто хотел, чтобы хоть раз всё было по-настоящему. Без масок, без сделок, без грёбаных фамилий. Блейз долго молчал, потом встал, похлопал его по плечу. — Добро пожаловать в реальность, брат. Здесь всё по расписанию: любовь — боль, семья — яд, а счастье — иллюзия. Он отошёл к бару, налил себе ещё, повернулся, глядя на друга. — Спи у меня сегодня. Завтра решай, кого ты хочешь — Гермиону или фамилию Малфой. Только выбери уже, пока не поздно. Малфой не ответил. Он просто стоял у окна, глядя в ночь, где догорал город, где, возможно, сейчас, на другом конце, лежала она. И думал только одно: «Главное — чтобы она знала. Что я не играл. Никогда.»