Усилиями Забини

      Мысль о том, чтобы свести своего лучшего друга Драко Малфоя с Гермионой Грейнджер, пришла в голову Блейзу Забини не в один миг. Это была не внезапная причуда, а идея, которая зрела месяцами, как дорогое вино в подвале Малфоев. И, как и у любого хорошего вина, у нее был свой, особый вкус — вкус неизбежности.       Все началось с мелочей. С тех самых пор, как Драко и Грейнджер начали работать вместе в Министерстве, в отделе магических происшествий и катастроф. Сначала Блейз думал, что это шутка. Драко Малфой и грязнокровка? Нет, не просто грязнокровка — Грейнджер! Сама мысль вызывала у него саркастическую ухмылку. Он ожидал, что их совместные проекты продлятся неделю, максимум две, и закончатся громким скандалом, парой заклятий и, возможно, заявлением в Отдел магического правопорядка.       Но недели превратились в месяцы. И что-то стало меняться.       

***

      Помнится, это было через пару месяцев после их назначения. Блейз зашел в кабинет Драко без предупреждения, как это часто делал, и застал интересную картину. Драко стоял у своего безупречно чистого стола из черного дерева, а напротив него, уперев руки в бока, стояла Грейнджер. Она что-то яростно доказывала, тыча пальцем в развернутый пергамент. Ее волосы были убраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди, а на щеках играл румянец волнения.       — Малфой, твой план игнорирует базовые принципы стабилизации магического поля! — горячилась она. — Если мы применим руну Тейваз в этой последовательности, это вызовет цепную реакцию! Ты хочешь повторения инцидента в Корнуолле?       Драко, обычно такой язвительный и высокомерный, не перебивал ее. Он слушал, скрестив руки на груди, его бледное лицо было серьезным. В его глазах Блейз увидел не привычное презрение, а… что? Концентрацию. Уважение? Нет, это было слишком громкое слово. Но точно — интерес.       — Грейнджер, — наконец произнес Драко, и его голос был лишен привычной насмешки. — Твой энтузиазм достоин восхищения, но ты упускаешь из виду аспект подавления. Руна Тейваз, будучи активирована в связке с Соулу, которую вы так легкомысленно отвергаете, создаст не взрыв, а контролируемый импульс. Я не собираюсь повторять чужие ошибки.       Они спорили еще минут десять, совершенно забыв о присутствии Блейза. А Забини наблюдал. Он видел, как взгляд Драко задерживался на ее взволнованном лице, на огне в ее карих глазах. Это был не взгляд врага. Это был взгляд равного. Соперника, возможно. Но точно не врага.       В тот вечер, за бокалом виски в клубе «Мерлин», Блейз осторожно спросил:       — Ну как, терпишь свою кару? Работа с всезнайкой Грейнджер должна быть настоящим адом.       Драко отхлебнул огневиски и ответил, глядя куда-то мимо:       — Она… компетентна. Чрезвычайно. Надоедлива, как сыпь, но компетентна.       И в этом «чрезвычайно» Блейз услышал нечто большее.       

***

      С тех пор Блейз стал собирать доказательства их взаимного интереса, как коллекционер редких магических артефактов. Он делал это не специально, просто его природная наблюдательность и любовь к подначкам не позволяли ему пропустить такие детали.       Он заметил, как Драко начал одеваться чуть строже в дни их совместных совещаний. Исчезли легкомысленные цветные галстуки, уступив место строгим серебряным булавкам и идеально отутюженным мантиям.       Он поймал себя на том, что Драко однажды в столовой Министерства в споре с каким-то чиновником из Отдела магических игр и спорта процитировал статью, написанную Грейнджер. Дословно.       Как-то раз, проходя мимо кабинета Грейнджер поздно вечером, Блейз увидел, что свет там еще горит. Заглянув, он обнаружил Драко, сидящего напротив нее за столом, заваленным бумагами. Они не спорили. Они работали. Молча, сосредоточенно. И на столе стояли две одинаковые кружки с парящим над ними чайным паром. Картина была на удивление… мирной.       Но самым ярким свидетельством стал случай на балу в честь дня рождения Гарри Поттера. Блейз, конечно, был там больше ради бесплатного вина и возможности поиздеваться над Поттером, вынужденным играть роль радушного хозяина. Драко пришел по необходимости — политика, связи, все дела.       Гермиона была там с Роном Уизли. Но что-то между ними было не так. Они держались на расстоянии, их улыбки казались натянутыми. В какой-то момент Уизли ушел за выпивкой, оставив Гермиону одну у окна. И Блейз увидел, как взгляд Драко, до этого скучающий и отстраненный, нашел ее. И задержался. Не на секунду, не на две. Долгий, оценивающий, почти… нежный взгляд. Затем Драко резко отвернулся, словно уколотый булавкой, и углубился в разговор с каким-то скучным чиновником.       В ту ночь, возвращаясь домой, Блейз уже знал. Это было не просто любопытство. Это было что-то большее.       

***

      И вот, кульминацией всех этих наблюдений стал вечер в шотландском пабе «Затопленная шхуна» в Хогсмиде. Атмосфера была густой от запаха огненного виски, жареного бекона и разговоров. Драко и Блейз заняли свой привычный столик в углу, у потрескивающего камина. Драко был мрачнее обычного, медленно потягивая огневиски и вращая бокал в длинных пальцах.       — Опять твой любимый партнер по работе довела до белого каления? — провокационно спросил Блейз, отпивая из своего бокала.       — Оставь, Забини, — отмахнулся Драко. — Просто устал от идиотов в Министерстве.       Но Блейз знал, что дело не в идиотах. Дело было в том, что сегодня у Грейнджер и Уизли был «серьёзный разговор». И Драко, судя по его виду, догадывался, о чем он.       Именно в этот момент их внимание привлекло движение в центре зала. Рон Уизли, явно пьяный в стельку, неуклюже пританцовывал под мелодию волшебной шарманки. Он едва держался на ногах, его рыжие волосы были растрепаны, а лицо выражало тупую, отчаянную отрешенность. Это было не веселье. Это было горькое, беспомощное пьянство.       Драко брезгливо поморщился, наблюдая, как Рон чуть не падает, двигаясь подобно какому-то взрывопотаму.       — Что с ним? — спросил он, кивком указав в сторону Рона. — Он всегда так «отрывается» после патрулирования? Похоже на ритуал шамана после неудачной охоты.       Блейз усмехнулся, делая еще один глоток своего огневиски. Игра была в его руках.       — Очевидно, друг, он запивает свой разрыв с Грейнджер. Стадия отрицания и саморазрушения, если быть точным. Классика Уизли — решать проблемы алкоголем и плохими танцами.       Драко насторожился. Он попытался сохранить маску безразличия, но Блейз заметил, как его пальцы чуть сильнее сжали бокал.       — Уверен? — проронил Драко, слишком безучастно. — Может, он просто выиграл пари у Поттера. Или нашел галеон.       — Да ты посмотри на него! — фыркнул Блейз, жестом привлекая внимание к жалкой фигуре Рона. — Он не веселится, он страдает. Это настолько очевидно, что даже гоблины в Гринготтсе сделали бы ставку на исход их отношений. — Блейз повернулся к Драко, отодвинул свой бокал и облокотился на стол. Его глаза сверкнули озорством и решимостью. — А значит, это твой шанс, пупсик.       Драко резко обернулся к нему. Легкий, но заметный румянец выступил на его бледных щеках.       — Какой еще шанс?! — прошипел он, понизив голос. — Я просто спросил из любопытства. Грейнджер меня вообще не интересует. Она… она все та же выскочка, просто теперь с заслугами перед министерством.       Но его протест прозвучал слабо. Слишком поспешно. Слишком громко для тихого угла паба. И его взгляд снова непроизвольно скользнул в сторону пьяного Рона, а затем быстро, почти инстинктивно, пробежался по дверям паба, будто он ожидал, что сейчас войдет она.       Блейз откинулся на спинку стула, удовлетворенно ухмыляясь. Он не стал спорить. Он просто наблюдал, как Драко пытается совладать со своими эмоциями, как он прячет глаза, как его гордая маска дает трещину. В голове Блейза, как по волшебству, складывался пазл: одинокая, уязвимая и, несомненно, нуждающаяся в поддержке Гермиона и его друг, который уже больше года тайно, даже от самого себя, пылал к ней странным, сложным чувством, смесью ненависти, уважения и вожделения.       Идеальная почва для небольшого… садоводства.       Блейз поднял свой бокал с огневиски, поймав отражение пламени в мутноватой жидкости. Он уловил взгляд Драко — растерянный, лишенный привычной уверенности.       — Конечно, друг, — протянул Блейз с мягкой, почти нежной улыбкой, которая обычно предвещала хаос. — Конечно, просто из любопытства.       Он знал, что Драко не поверил ни единому своему слову. И он сам тоже не поверил. План был готов. Оставалось лишь привести его в действие. А начинаться он будет, как и все великие аферы, с хорошей музыки.       Идея пришла к Блейзу позже той же ночью, когда он уже вернулся домой. Он расхаживал по кабинету, попивая еще один бокал огневиски, но на этот раз не для веселья, а для вдохновения. Мысли крутились вокруг одного вопроса: как заставить двух самых упрямых и гордых людей, которых он знал, признаться в том, что и так было очевидно всем, кроме них самих?       Прямой подход был исключен. Предложить Драко пригласить Гермиону на ужин? Его бы просто высмеяли, а скорее всего, попытались бы заклятием превратить в садового гнома. Поговорить с Грейнджер? Бесполезно. Она бы возмутилась и прочла лекцию о профессиональных границах.       Нет, нужен был план тоньше. Игра на опережение. Ситуация, в которой их гордость и защитные механизмы не успели бы сработать.       И тут его осенило. Музыка.       Память услужливо подкинула обрывок мелодии, услышанной когда-то в магловском отеле. Песня о любви, настойчивая, немного старомодная, но пронзительная. "Only You". Да, именно. Она идеально подходила. Она была настолько не похожа на все, что окружало Драко, настолько далека от его холодного, сдержанного мира, что должна была вызвать шок. Шок, который ломает барьеры.       Но просто спеть? Слишком просто. Нужен был контекст. Публика и подходящая атмосфера. Нужно было создать ситуацию, где они будут вынуждены находиться рядом, но без формального предлога работы. Ситуацию, где эта песня станет звуковым фоном для их собственного невысказанного напряжения.       Мысленно он перебрал возможные локации. Библиотека? Слишком официально и тихо. Министерство? Невозможно. А вот паб... Паб "Затопленная шхуна" был идеален. Достаточно нейтральная территория, шумно, чтобы можно было действовать скрытно, и там уже была заложена основа — их недавняя встреча и фиаско Уизли. Это место теперь было связано для них с темой их отношений, хоть и косвенно.       Он представил себе картину: Драко и Гермиона, сидящие за тем же столом. Он, напряженный, она, настороженная. А затем — его голос, разносящийся под сводами паба, и эти простые, но такие точные слова: "Only you can make this world seem right..." Это будет похоже на объявление войны их отрицанию. Публичное, немножко унизительное, но не злое. Зло не сработало бы. А вот добродушное, нахальное подтрунивание — сработать могло.       Блейз ухмыльнулся своему отражению в темном окне. План приобретал форму. Шаг первый: убедить их обоих прийти в паб в одно и то же время. Но как? Ни один из них не согласится на свидание с другим по приглашению Блейза.       И тут его взгляд упал на ежедневник, лежавший на столе. И он понял. Ключом был не он сам, а их собственное чувство долга и любопытство. Нужно было придумать для каждого убедительный, срочный и отдельный предлог, связанный с их работой. Нечто, что заставило бы их прийти, даже если они заподозрят неладное. Нечто, что касалось бы их профессиональной гордости.       Он допил огневиски, чувствуя прилив азарта. Завтра он начнет воплощать свой план в жизнь. Первая фаза: разведка. Нужно было незаметно выяснить расписание Грейнджер и найти брешь в графике Драко. А затем — приступить к диверсии.       Мысленно он уже репетировал свою роль: беззаботного шутника, который просто решил скрасить скучный вечер друзей. Он знал, что Драко будет в ярости. Знал, что Гермиона придет в негодование. Но под этой яростью и негодованием он надеялся разглядеть нечто иное — проблеск понимания. И, возможно, облегчения.       Следующие несколько дней Блейз провел с легкостью опытного шпиона. Он зашел в Министерство под предлогом навестить Драко и провел полчаса в коридоре недалеко от офиса Гермионы, делая вид, что изучает расписание магических экспрессов на стене.       Он заметил, что Грейнджер обычно задерживается по вторникам и четвергам, а в среду уходит раньше — вероятно, по какис-то личным делам. Это была полезная информация.       С Драко было проще. Он просто спросил его за обедом:— Старина, в среду вечером свободен? Нужно обсудить те инвестиции в грибные плантации Уэльса. Говорят, там настоящий бум.       Драко, нахмурившись, пробормотал:— В среду? Должен быть свободен. Только давай не здесь, а в «Затопленной шхуне». Мне нужно после этого встретиться с подрядчиком в Хогсмиде по поводу ремонта поместья.       Блейз едва сдержал торжествующую улыбку. Среда. Идеально. Драко сам предложил нужное место. Оставалось только заманить туда же Грейнджер.       Это оказалось сложнее. Он не мог просто подойти к ней. Но тут ему помог случай. В четверг он увидел, как она разговаривает с миссис Уизли в атриуме Министерства. Разговор выглядел напряженным. Миссис Уизли гладила Гермиону по плечу, а та прятала глаза. Блейз не слышал слов, но язык тела был красноречивее любого заклинания. Разрыв с Роном был окончательным и болезненным.       Именно в этот момент Блейз и решил нанести удар. Он подождал, пока миссис Уизли уйдет, и подошел к Гермионе, сделав вид, что случайно проходит мимо.       — Грейнджер, — кивнул он с нейтральной вежливостью.Она вздрогнула и быстро вытерла глаза.       — Забини.       — Извини, что беспокою, — сказал он, стараясь выглядеть максимально непринужденно. — Я как раз вспомнил. В среду вечером в «Затопленной шхуне» небольшой семинар по восстановительной магии после столкновений с опасными магическими существами и артефактами. Неофициально. Его проведут выдающиеся эксперты из Европы. Думаю, это могло бы быть полезно для вашего проекта с Малфоем. Он, кажется, тоже собирается зайти.       Он солгал начисто. Никакого семинара не было. Но он сделал ставку на ее профессиональный интерес и на то, что упоминание Драко вызовет у нее любопытство. И, возможно, вызов.       Гермиона посмотрела на него с подозрением, но в ее глазах мелькнула искорка интереса. — В среду? В «Затопленной шхуне»? Это... необычное место для семинара.       — Ага, — ухмыльнулся Блейз. — Демократично. Без бюрократии. Подумай. Может, заглянешь.       Не дожидаясь ответа, он кивнул и ушел, оставив ее раздумывать. Он не был уверен на сто процентов, что она придет. Но он чувствовал, что шансы высоки. Почва была подготовлена.       Теперь оставалось самое сложное — подготовить музыкальный номер и ждать. Блейз Забини, никогда не отличавшийся терпением, вдруг обнаружил, что ждать среды ему невероятно приятно. Он чувствовал себя режиссером, готовящим грандиозную премьеру. Аплодисментов, он знал, не будет. Но вот хаоса, драмы и, если повезет, счастливого конца — он ждал с нетерпением.       Он уже представлял, как стоит у стойки, наблюдает за их реакцией и тихо произносит про себя: "Миссия выполнена".

***

      Среда наступила с неотвратимостью судьбы. Блейз провел день в приподнятом настроении, чем немало удивлял своих коллег. Он даже отпустил пару шуток в адрес начальника отдела, чего обычно себе не позволял. Вечером он тщательно подобрал одежду — что-то между «случайно заглянул выпить» и «готов к элегантному выходу в свет». Важно было не переиграть.       Паб «Затопленная шхуна» встретил его привычным шумом и густым воздухом. Блейз занял место у стойки, с которого был идеально виден «тот самый» столик у камина. Он заказал виски и стал ждать. Внутри все трепетало от предвкушения.       Первым, как и предполагалось, появился Драко. Он вошел с видом человека, которому совершенно нечего здесь делать. Его взгляд скользнул по залу, выискивая того самого «подрядчика», и на мгновение задержался на пустом столике у камина. Блейз усмехнулся про себя: Ищешь не того, друг.       Драко заметил его и с нахмуренным видом направился к стойке. —Забини. Ты что здесь делаешь? —Пью. Это паб, здесь все это делают, — парировал Блейз, поднимая бокал. — А ты? Ждешь своего делового партнера? — Не твое дело, — буркнул Драко, заказав виски. Он нервно постукивал пальцами по стойке, его глаза снова метнулись ко входу.       И тогда она появилась.       Гермиона Грейнджер стояла в дверях, оглядывая зал с легкой неуверенностью. На ней было простое, но элегантное платье, а не деловой костюм. Она принарядилась, с торжеством отметил про себя Блейз. Не для семинара же.       Ее взгляд встретился со взглядом Драко. Наступила та самая, описанная Блейзом в его плане, минута полного, абсолютного замешательства. Драко замер с бокалом на полпути ко рту. Гермиона застыла на пороге. Воздух между ними затрепетал.       — Грейнджер? — наконец произнес Драко, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. — Что ты… — Я… Мне сказали, здесь будет семинар, — смущенно произнесла Гермиона, подходя ближе. Ее глаза с упреком уставились на Блейза. — Забини…       — А, да! Семинар! — с готовностью воскликнул Блейз, хлопнув себя по лбу. — Черт, я совсем забыл! Его же перенесли! На следующую неделю. Какая досада.       Он видел, как по лицу Драко пробежала тень понимания, смешанная с яростью. Но сделать уже ничего было нельзя. Они оба были здесь. И «семинар» уплыл из их рук, как дым.       — Но раз уж вы оба здесь… — Блейз с широкой, невинной улыбкой жестом указал на заветный столик. — Не пропадать же месту? Просто пропустите по бокалу. За… успешное сотрудничество.       Драко и Гермиона снова посмотрели друг на друга. Тишина затягивалась. И тогда Гермиона, к удивлению Блейза, слегка кивнула.— Ладно, — тихо сказала она. — Один бокал.       Драко, не говоря ни слова, молча направился к столику. Это была капитуляция. Пусть и временная.       Они сидели друг напротив друга, и первоначальная неловкость постепенно начала таять под воздействием алкоголя и вынужденного близости. Они не говорили о работе. Говорили о новых указах Министерства, о последней книге, которую читали, о чем-то еще нейтральном. Но напряжение никуда не делось. Оно витало в воздухе, густое и сладкое, как патока.       И вот, когда их бокалы почти опустели, а разговор на минуту затих, Блейз понял — момент настал.       Он отодвинул свой стул, поднялся и, не говоря ни слова, направился к маленькой эстраде в углу паба, где обычно играли музыканты. К счастью, сейчас она была пуста. Он что-то шепнул на ухо волшебнику, настраивавшему арфу, и тот, ухмыльнувшись, отступил в тень.       Блейз взял в руки волшебный усилительный рог, принявший по его желанию вид старомодного микрофона. Он щелкнул по нему, вызвав свист обратной связи, который заставил всех в пабе вздрогнуть. В том числе Драко и Гермиону. Они обернулись.       И тогда Блейз Забини начал петь.       Его голос, чистый и насмешливый, заполнил собой все пространство паба. Он пел негромко, но настойчиво, смотря прямо на их столик.       «Only you can make this world seem right… Only you can make the darkness bright…»       Драко замер. Его лицо побелело, затем покраснело. Он смотрел на Блейза таким убийственным взглядом, что тот чуть не сбился с ритма от смеха. Гермиона же, напротив, казалось, окаменела. Она смотрела то на Блейза, то на Драко, ее щеки пылали ярким румянцем. Но в ее глазах не было гнева. Было смущение, да. Но также и что-то еще… что-то мягкое.       «Only you and you alone can thrill me like you do… And fill my heart with love for only you…»       — Забини… — прошипел Драко так, что было слышно даже сквозь музыку. Он сжал кулаки.       Но Блейз не останавливался. Он закончил песню на высокой ноте, с драматичным завыванием, и сделал низкий, театральный поклон в их сторону. В пабе на мгновение воцарилась тишина, а затем раздались сдержанные смешки и несколько одиноких аплодисментов.       Блейз спрыгнул с эстрады и направился к выходу, по пути остановившись около их стола.— Что? Классика, — сказал он, подмигнув им обоим. —Не благодарите.       И, прежде чем Драко успел что-либо сказать или произнести заклятие, Блейз развернулся и вышел из паба, насвистывая мотив «Only You» себе под нос.       Он оставил их в гробовой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине. Драко и Гермиона сидели, не глядя друг на друга. Песня висела в воздухе, как приговор, как признание, как самый наглый и точный намек из всех возможных.       Щеки обоих пылали. Но на сей раз это был не только гнев. Это была правда, которую больше нельзя было игнорировать.