Зато любимый
27 сентября 2025 г., 17:49
Тот вечер в «Затопленной шхуне» не закончился взрывом. Не закончился он и страстным признанием. Он закончился натянутым, почти вежливым прощанием у дверей паба. Гермиона пробормотала что-то о раннем подъеме, Драко кивнул с ледяной вежливостью, и они разошлись в разные стороны.
Но что-то сдвинулось. Блейз, наблюдавший за этой сценой из тени соседнего переулка, чувствовал это нутром. Песня, как кислота, разъела верхний слой их отрицания. Теперь под ним обнажилось сырое, живое нервозное ожидание.
Следующие несколько дней в Министерстве прошли в странной, звенящей тишине. Их рабочее партнерство продолжилось с прежней интенсивностью, но прежних язвительных споров не было. Было осторожное, почти нежное зондирование почвы.
— Грейнджер, я просмотрел твои поправки к параграфу седьмому, — говорил Драко, не глядя на нее, уставившись в пергамент. — Они… вполне обоснованы.
— А твоё предложение по стабилизационным рунам, Малфой, — отвечала Гермиона, занимаясь своими бумагами, — имеет право на существование.
Они напоминали двух саперов, обезвреживающих одну мину, боясь сделать лишнее движение. Блейзу было и смешно, и мучительно наблюдать за этим. Его план сработал слишком хорошо — он не сблизил их, а заморозил в состоянии предельной осторожности.
Нужен был новый толчок. Более мощный. Более наглый. Такой, чтобы выбить их из этой стерильной вежливости. И мысль о столе Драко, том самом, массивном и полированном, пришла ему в голову с блеском озарения. Это была идеальная провокация.
Кабинет Драко Малфоя был его крепостью. Безупречный порядок, ни одной лишней бумаги, воздух пах дорогим деревом, полировкой и холодом. В этот момент крепость была под угрозой. Неприятель стоял прямо перед ним — в лице Гермионы Грейнджер, которая снова отстаивала свою точку зрения с привычным огнем.
— Малфой, если мы проигнорируем всплеск в этом секторе, вся система может стать нестабильной к полнолунию! — настаивала она, тыча пальцем в развернутую на столе карту магических аномалий. Ее щеки порозовели, а глаза горели. После дней натянутой вежливости это возвращение к страсти было для Драко почти облегчением.
Он облокотился о столешницу с другой стороны, стараясь сохранять маску безразличия, но его взгляд выдавал живой интерес.
— Грейнджер, твой план потребует ресурсов половины Отдела магических катастроф. Мой метод более элегантен и менее затратен.
Они увязли в споре, но на этот раз в нем не было прежней язвительности. Это был поединок умов, танец, в котором они знали шаги друг друга. Драко ловил себя на том, что следит не только за ее аргументами, но и за тем, как вздымается ее грудь от волнения, как она закусывает губу, обдумывая его контраргументы. Он ненавидел себя за это. И не мог остановиться.
Именно в этот момент воздух в центре кабинета задрожал, затрещал и с легким хлопком, нарушающим все мыслимые правила Министерской безопасности, появился Блейз Забини.
Блейз отряхнул несуществующую пыль с рукавов своей изумрудной мантии и окинул кабинет довольным взглядом человека, который только что выиграл пари.
— Хей, друг! — Он широко ухмыльнулся и протянул руку для рукопожатия, как будто они встретились на ипподроме, а не в святая святых Драко Малфоя.
Драко выпрямился, словно его ударили током. Его лицо исказилось от гнева и неподдельного шока. Он с неохотой пожал протянутую руку, тут же отпустив.
— Буквально вчера, — пробурчал он, голос сдавленным шепотом, полным угрозы.
— Но это же долгий срок! — парировал Блейз, подмигнув. — Люблю тебя, пупсик.
Затем его взгляд театрально скользнул на Гермиону, которая замерла с другой стороны стола, словно окаменев. Ее глаза были круглыми от изумления.
— О, Грейнджер тоже здесь?
Драко попытался вернуть ситуацию под контроль, его голос прозвучал резко и отчужденно:
— Она тут по работе.
Блейз сделал преувеличенно удивленное лицо.
— Неужели? — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — И над чем работаете?
— Тебя это не касается, Блейз, — голос Драко стал низким и опасным, как змеиное шипение перед ударом.
Но Блейз уже вошел в раж. Он облокотился о столешницу, приблизив лицо к Драко с коварной ухмылкой дьявола-искусителя.
— Неужто ваша работа имеет сексуальный подтекст?
— Блейз, — предупредительно прошипел Драко, его пальцы вцепились в край стола так, что костяшки побелели. — Не неси чушь.
— А что с лицами? — с фальшивой невинностью спросил Блейз, переводя взгляд на Гермиону, чьи щеки заливал яркий, предательский румянец.
— Забини… — начала она строго, но ее голос дрогнул, выдавая смущение.
— Прекрати, — рыкнул Драко, отталкиваясь от стола и выпрямляясь во весь рост. Его терпение лопнуло.
Но Блейз уже не слушал. Его внимание привлек сам стол. Массивный, полированный до зеркального блеска дубовый стол Драко Малфоя. Символ его власти, порядка и контроля. Блейз с видом искусствоведа, обнаружившего шедевр, сделал несколько шагов к нему и провел пальцем по гладкой холодной поверхности.
— А на этом столе было? — спросил он с притворным восхищением.
Гермиона ахнула, словно ее облили ледяной водой.
— Что? — выдохнула она, отшатываясь.
Блейз не унимался, его глаза весело сверкали. Он смотрел прямо на нее.
— Так что, Грейнджер? Было?
— Заткнись! — Громовая команда Драко прокатилась по кабинету. Он был на грани. Он покрутил пальцем у виска, смотря на Блейза с яростью. — Кретин.
И тогда Блейз Забини произнес свои коронные слова, глядя на разъяренного друга с обезоруживающей, безмятежной улыбкой:
— Зато любимый.
— Особенно когда молчишь, — сквозь зубы процедил Драко, и в его глазах читалась настоящая угроза.
Блейз лишь рассмеялся. Он окинул их обоих довольным взглядом — Драко, готового взорваться, и Гермиону, готовую провалиться сквозь пол. Миссия была выполнена. Хрупкий лед их вежливости был взорван.
— Эх… скучные вы, — с притворной грустью вздохнул он. Он снял со спинки стула свою шляпу, надел ее с небрежным щелчком по полям, театрально развел руками и, бросив последний насмешливый взгляд, испарился в воздухе с тем же хлопком, что и появился.
***
В наступившей тишине было слышно лишь тяжелое, прерывистое дыхание Драко и учащенное, сдавленное дыхание Гермионы. Они не смотрели друг на друга. Воздух был густым и тяжелым, наполненным невысказанными словами и неприличным намеком Блейза. Гермиона первая нарушила молчание. Она не смотрела на Драко, а уставилась в ту точку, где только что стоял Забини. — Мне… мне пора, — прошептала она. — У меня совещание. Она повернулась и, почти не глядя, схватила свою сумочку и папку с бумагами. Драко не пытался ее остановить. Он стоял, как вкопанный, глядя в пустоту. — Грейнджер, — хрипло произнес он, когда ее рука уже лежала на дверной ручке. Она обернулась. Ее взгляд был испуганным, растерянным, но где-то в глубине, возможно, таилось и любопытство. — Он… он идиот, — сказал Драко, не в силах подобрать других слов. Гермиона задержала на нем взгляд на секунду дольше, чем было необходимо. — Да, — тихо согласилась она. — Идиот. Но в ее голосе не было гнева. Была усталость. И снова это странное, щемящее любопытство. Затем она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Драко остался один в своем безупречном кабинете. Он медленно опустился в кресло и провел рукой по лицу. Его взгляд упал на стол. На тот самый, полированный, холодный стол. И он вдруг с ясностью, от которой перехватило дыхание, представил себе совсем другую картину. Не диаграммы и пергаменты, а беспорядок. Ее растрепанные волосы на темном дереве. Страсть, которая сметает все барьеры. Он резко встал и подошел к окну, отвернувшись от стола. Но образ уже засел в его голове. И он знал, что от него теперь не избавиться. Блейз добился своего. Он не просто подшутил. Он посеял зерно. И Драко с ужасом понимал, что почва для него уже была готова.
