заблудший в лесу.

Тэхён тихо выглядывал из кустов, наблюдая за тем, как войско королевства Чон переходит на другой конец озера. Каждый солдат в тяжёлых доспехах, каждый флаг с символом королевства чон, что развевался на ветру, — всё это внушало первобытный, липкий страх. Он был беглецом. Омегой, чью семью и земли поглотила безжалостная империя Чонов, и теперь он остался совсем один, прячась в лесах, как дикий зверь. Он втянул носом влажный лесной воздух, стараясь унять дрожь в коленях. Нужно было уходить как можно дальше, пока их авангард не прочесал эти чащи. Но его тело словно приросло к земле, завороженное зловещим зрелищем мощи и порядка. Внезапно ряды солдат расступились, пропуская вперёд всадника на вороном как ночь жеребце. Даже на таком расстоянии Тэхён почувствовал волну силы, исходящую от него. Это был альфа. Не просто альфа, а король Чон Чонгук. Король спешился у самой кромки воды. Он снял тяжёлый шлем, и Тэхёну на мгновение перехватило дыхание. Чёрные, как смоль, волосы растрепал ветер, а резкие, хищные черты лица казались высеченными из камня. Чонгук что-то коротко приказал своим генералам, и его низкий, властный голос, казалось, пронёсся над самой водой, заставив сердце омеги замереть. Именно в этот момент, поддавшись панике, Тэхён совершил ошибку. Он слишком резко дёрнулся назад, глубже в заросли, и под его ногой хрустнула сухая ветка. Звук был тихим, почти незаметным на фоне шума войска, но не для абсолютного альфы. Голова Чонгука мгновенно развернулась в его сторону. Его чёрные глаза впились точно в то место, где прятался Тэхён. Омега застыл, не смея дышать. Но было уже поздно. Король напрягся, его ноздри чуть заметно дрогнули, и на его лице отразилось сначала недоумение, а затем — тёмное, собственническое любопытство. Он уловил его. Уловил слабый, панический всплеск запаха омеги — аромат диких цветов и испуга. Проверить кусты у старого дуба, — ровным тоном приказал Чонгук, не сводя взгляда с укрытия Тэхёна. Двое солдат тут же отделились от отряда и направились к нему. Сердце Тэхёна рухнуло в пропасть. Бежать. Нужно бежать! Он развернулся, но ноги от страха стали ватными. Он споткнулся, запутавшись в собственных одеждах, и с тихим вскриком рухнул на землю. В тот же миг он оказался в стальной хватке. Солдаты грубо вздернули его на ноги и выволокли из кустов на открытое пространство. Тэхён зажмурился, ожидая удара меча, но вместо этого наступила оглушительная тишина. Он осмелился открыть глаза и встретился с пронзительным взглядом короля Чона, который теперь стоял всего в нескольких шагах от него. Чонгук медленно, оценивающе оглядел его с ног до головы: растрёпанные пепельные волосы, перепачканное грязью лицо с огромными, полными ужаса глазами, порванную на плече рубашку, открывающую нежную кожу. А затем он вдохнул снова. Глубже. И теперь, когда омега был так близко, его запах был безошибочным — сладкий, манящий, и отчаянно напуганный. На губах альфы промелькнула едва заметная, хищная ухмылка. Дикий, — произнёс он так тихо, что услышал только Тэхён. — И совсем один. Какая удача. Он сделал шаг вперёд, и Тэхён инстинктивно попятился, но солдаты держали его крепко. Альфа протянул руку в чёрной перчатке и грубовато, но в то же время почти нежно, убрал с его щеки прилипший лист. От этого простого прикосновения по телу омеги пробежала дрожь, не подвластная ему. Ты пойдёшь со мной, — это был не вопрос, а приказ, не терпящий возражений. Чонгук развернулся к своим людям. — В мой шатёр. И приставить двойную охрану. Солдаты поклонились, и Тэхёна поволокли в сторону лагеря. Он обернулся в последний раз, встречаясь взглядом с королём Чоном, который всё ещё стоял на берегу. В его тёмных глазах горел огонь завоевателя, нашедшего своё главное сокровище. И Тэхён с ужасом понял, что его побег окончен. Он только что попал из одного плена в другой, куда более опасный. Путь до лагеря показался Тэхёну вечностью, хотя на деле занял не больше нескольких минут. Солдаты тащили его, не заботясь о том, что он спотыкался о корни деревьев и камни. Его грубо втащили в самый центр военного лагеря, и здесь на омегу обрушилась вся мощь империи Чон. Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахами сотен альф и бет: потом, железом, кожей, дымом от костров и жареным мясом. Для чувствительного обоняния Тэхёна этот хаос был почти физической пыткой. Он инстинктивно сжался, пытаясь стать как можно незаметнее, но это было невозможно. Десятки, если не сотни, пар глаз провожали его. Он чувствовал на себе их любопытные, оценивающие, а порой и откровенно хищные взгляды. Шепотки и приглушенный смех следовали за ним, как шлейф унижения. Он был диковинкой, трофеем, захваченным самим королём. Наконец, его подвели к шатру, который разительно отличался от остальных. Он был вдвое больше, из тёмной, почти чёрной ткани, а у входа стояла не просто стража, а двое элитных гвардейцев в ворониных доспехах. Воздух вокруг этого места был особенно плотным, пропитанным одним единственным, доминирующим запахом. Запахом Чон Чонгука. Аромат озоновой свежести после грозы, терпкой древесной коры и чего-то неуловимо пряного, от чего у Тэхёна закружилась голова. Один из солдат грубо откинул тяжёлый полог, и Тэхёна без всяких церемоний втолкнули внутрь. Он упал на колени на толстый ковёр из шкур, больно ударившись. Полог за его спиной опустился, отрезая его от шума лагеря и погружая в полумрак и звенящую тишину. Когда глаза привыкли к тусклому свету, проникающему сквозь плотную ткань, он смог осмотреться. Это было жилище воина и короля. Простая, но массивная походная кровать, застеленная мехами. Крепкий дубовый стол, заваленный картами и свитками. Стойка с доспехами, начищенными до блеска. И повсюду был его запах. Он пропитал здесь всё: меха, ткань шатра, даже сам воздух. Инстинкты омеги, которые он так долго подавлял, взбунтовались. Тело предательски реагировало на столь концентрированную ауру могущественного альфы. Страх никуда не делся, но к нему примешалось нечто иное, тёмное и совершенно не подконтрольное — ощущение того, что он находится в логове хищника, и это место почему-то кажется… правильным. Тэхён медленно поднялся на дрожащие ноги, не зная, что делать. Бежать было некуда. В этот момент полог шатра снова откинулся. На пороге, тёмным силуэтом на фоне заходящего солнца, вырос Чон Чонгук. Он вошёл внутрь, и пространство шатра, казалось, мгновенно сжалось, наполнившись его властной энергией. Альфа неторопливо, с лязгом, снял перчатки и бросил их на стол. Затем он расстегнул пояс с мечом и с глухим стуком положил его рядом. Он двигался плавно, уверенно, как хозяин, вернувшийся в свои владения. Всё это время он не сводил с Тэхёна тяжёлого, изучающего взгляда. Омега замер под этим взглядом, как мышь перед удавом, не в силах ни пошевелиться, ни отвести глаз. Наконец, Чонгук сделал к нему несколько медленных шагов, сокращая дистанцию. Он остановился так близко, что Тэхён мог видеть своё перепуганное отражение в его тёмных, как омуты, зрачках. Король был выше, шире в плечах, от него исходил жар. Как тебя зовут? — его голос прозвучал тихо, но в замкнутом пространстве шатра он был подобен грому. Это не было вежливым вопросом. Это было требование. Право победителя знать имя своей добычи. Тэхён открыл рот, но из горла вырвался лишь сдавленный, сиплый звук. Он судорожно сглотнул, пытаясь обрести голос под всепоглощающим давлением чужой воли. Тэ… Тэхён, — наконец прошептал он, и это простое слово прозвучало как безоговорочная капитуляция.