The Prisoner of Time

Виктор вздохнул. Скай в отпуске, так что он должен был покинуть академию и сходить к Джейсу лично, чтобы забрать отчет о ходе работы. Он не возражал немного пройтись, на самом деле, теперь, он наслаждался прогулками. Прошло три месяца с тех пор, как его тело чудесным образом исцелилось. Исключая некоторые извилистые, тонкие отметины на его ногах похожие на ожоги, блестящие на свету, его физическое состояние было практически идеальным. Эта давно потерянная свобода, заставляла его наслаждаться и лелеять каждый крохотных момент — бег, прыжки или даже спокойное стояние на месте вызывало в нем чувство восторга с началом новой, совершенно другой жизни. Однако, не успел он как следует отпраздновать чудо излечившегося тела, как понял, что что-то категорически не так с его мозгом. Он посещал врачей и даже пробовал гипнозы, однако память за прошедшие 4 года так и осталась белоснежно пустым листом. «Разве это не странная цена? Четыре года памяти, в обмен на здоровое тело, ” думал он. Поскольку он понятия не имел о весе потерянных четырех лет, сделка казалась ему довольно щедрой. Погружаясь в радость своего физического восстановления, он намеренно избегал любых углублений в потерянные воспоминания. Однако его действительно нельзя за это винить. Он по-прежнему не мог забыть тот день три месяца назад. В один миг он был в собственном доме, думая перед сном о формуле, что увидел на доске Джейса, когда осматривал его квартиру, а в следующий он проснулся на полу, совершенно чужой спальни. Вся комната выглядела так, будто по ней недавно пронесся шторм. И Джейс — молодой человек, которого он едва ли знал, свернулся на кровати, выглядя использованным. О, господи, думал Виктор, пытаясь не вспоминать жуткие отметины и кровь между ног Джейса. Но куда более тревожным было то, что когда Виктор проснулся, Джейс нерешительно шептал его имя. Имя, которое, как Виктор был уверен, он никогда ему не называл. В тот момент Виктор издал смущающе громкий вскрик и начал расспрашивать где он и что произошло. После этого Джейс притих. Убедившись, что Джейс в сознании и его жизни ничего не угрожает, Виктор практически вылетел из помещения в полном замешательстве и дизориентации. По возвращении в академию, Виктор тут же попросил отпуск у профессора Хеймердингера, чтобы разобраться в сложившейся ситуации, однако как бы он ни старался, он не мог собрать все воедино. Люди говорили ему расспросить Джейса, что он изменил его судьбу, что у них совместных проект, что они практически жили вместе. Однако Виктор колебался. По какой-то причине, он был практически уверен, что жалкое состояние, в котором он нашел Джейса было его виной. Позже, злой миротворец ворвался в его офис, отчитывая с самого порога и Виктор опасался не хотела ли та расстрелять его прямо на месте. Это без всяких сомнений несколько запятнало его репутацию в академии, заставляя чувствовать себя несправедливо оклеветанным — в конце концов, он ничего не помнил. К счастью, профессор не стал его критиковать, вместо этого лишь напомнил о балансе работы и личной жизни. Однако, если быть честным, Виктор не мог не признать, что избегал всей этой ситуации уже достаточно продолжительное время. Тем не менее, Джейс так же никогда не пытался заставить Виктора взять какую-либо ответственность за — возможно — совершенные действия, моральную или криминальную. Помимо неприятного визита миротворца — Кейтлин, как она себя представила, — Виктора больше не вовлекали ни в какую драму. Помимо еженедельных отчетов и коротких заметок, интересующихся благополучием Виктора, Джейс, казалось, намеренно отошел на периферию его жизни за последние несколько месяцев. Казалось, тот знал, что Виктор потерял память и с того дня намеренно давал ему достаточно необходимого времени и пространства, за что Виктор был ему очень благодарен. У него были вещи на которых стоило сосредоточиться — его исследования в академии и чудесное физическое исцеление, что позволяло ему отложить разговор, который, как он знал, он должен был провести с Джейсом еще давно. Возможно, судьба собственной персоной не могла больше ждать и решила сегодня вытолкнуть его из привычной неизвестности прямо к дверям мастерской. У него был ключ от этого дома, однако он не был уверен будут ли ему рады. Он постучал в дверь, и спустя какое-то время, та наконец распахнулась. Это был Джейс. Он выглядел совсем иначе, нежели три месяца назад, словно измученный дорогой скиталец, вернувшийся из дикой пустыни. Его волосы заметно отросли, беспорядочно расплескавшись по плечам, едва заметно завиваясь у концов. Не отставала и борода, густо покрывая половину лица. Черная рубашка на нем висела свободно и небрежно, закатанные рукава обнажали крепкие предплечья. Виктор знал, что Джейс был немного моложе него, но с четырехлетней потерей воспоминаний, мужчина перед ним ощущался старше. При виде Виктора, Джейс удивленно моргнул. Похоже, тот не был готов к встрече с ним. Он на мгновение крепко сжал дверную ручку, как будто хотел закрыть дверь, но вскоре отпустил ее. Вместо этого он пригладил свои растрепанные волосы, как будто пытаясь выглядеть менее неопрятно. Виктор прочистил глотку — Привет, я здесь за недельным отчетом. Скай сейчас в отпуске, — он пропустил часть с представлением, полагая, что Джейс и без того был прекрасно осведомлен о том кто он. Он же, в свою очередь, не знал практически ничего о Джейсе. Тот ничего не ответил. Лишь отступил, чтобы пропустить Виктора внутрь. Его движения выглядели спокойными, однако от Виктора не укрылась подавленность в его осанке и напряженных плечах, будто он насильно сдерживался. Виктор внутренне вздохнул. Джейс провел его в дом, достал готовый отчет с книжной полки и протянул ему. Виктор не знал стоило ли ему заговорить первым. Нечто подобное бы даже не входило бы в курс «Социальных навыков 101». Что ему сказать? «Привет, я слышал, что мы встречаемся, но ничего не помню. Это правда?», «Ты в порядке? Ты выглядел не шибко то хорошо, когда я видел тебя в прошлый раз». Он не был уверен какой ответ хочет услышать. Он был не уверен, какой ответ сможет принять. Он даже не знал, добровольно ли решил потерять память, и возможно ли это вообще, поэтому решил промолчать и ждать, пока Джейс не заговорит первым. И неважно, поможет ли Джейс спокойно восполнить пробелы в памяти за последние четыре года или будет истерично обвинять его в действиях, которых он совершенно не помнит. Однако Джейс просто какое-то время смотрел на него. В один момент его грудь приподнялась, будто тот хотел что-то сказать, но в конце концов передумал. — …Как ты? — наконец спросил он. — Я в порядке, спасибо, — ответил Виктор. — Что насчет тебя? — Я тоже в порядке. Виктор кивнул. — Твоя нога… — осторожно добавил Джейс. — В последнее время холодает. Если у тебя болят суставы, в аптеке на Парламент-авеню есть хорошая настойка. Она зеленого цвета, осторожно, не перепутай. — Спасибо за беспокойство, но в последнее время мое состояние удивительно улучшилось, словно чудо случилось, — Виктор пожал плечами. Как ученый он не любил размытые понятия вроде «чудо», однако действительно не мог найти ни одного научного или разумного объяснения случившемуся. — Чудо… — повторил Джейс, словно хотел распробовать это слово, сперва удивленно, затем, будто наконец осознал нечто важное. Его глаза внезапно покраснели, и он поспешно сморгнул, в попытке удержать слезы. — Это хорошо, это хорошо, — он вздохнул будто сбылось его самое смелое желание. Виктор не знал, что вызвало такую резкую смену настроения. Он хотел изменить тему разговора, но уже знал, что исследовательский проект Джейса, который казался очень перспективным, был полностью остановлен, поэтому Джейс, вероятно, не захочет об этом говорить. На этот раз у Виктора была возможность внимательно осмотреть мастерскую Джейса и простого взгляда было достаточно, чтобы более или менее убедить его в том, что он тоже жил здесь — оформление и планировка всего дома полнилась его отпечатками. Тем более не лучшая тема для разговора. Что касалось шахтерского проекта, Виктор прочитал отчеты за последние несколько лет, и Джейс действительно оказался отличным мастером и сотрудником — все всегда шло четко по плану. Так что, обсуждать тут тоже было нечего. — Так, ты знаешь почему моя нога внезапно исцелилась? — спросил Виктор. Любопытство, наконец перевесило неловкость в его сердце. Джейс покачал головой. — Это чудо. Ты заслуживаешь чуда, — он накрыл лицо ладонями и все же не сдержал рвущихся наружу слез. Похоже, сколько-то ценного разговора сегодня больше не предвиделось. С тихим вздохом Виктор достал платок и протянул его Джейсу, прежде чем забрать нужный ему отчет и, больше не проронив ни слова, развернуться чтобы уйти. — Можешь… следующий отчет, — внезапно послышалось из-за спины, в момент, когда Виктор уже собирался выйти в дверной проем. — Что? — не расслышал Виктор. — Я имею в виду… будущие отчеты, — Джейс шмыгнул носом. — Можешь приходить за ними лично? — А, — Виктор внезапно почувствовал легкий наплыв смущения. Глаза Джейса, еще влажные от слез лучились осторожной надеждой в послеполуденном солнце. Он смотрел на Виктора полным любви, внимательным взглядом, будто вся его жизнь зависела от его ответа. Так что Виктор тяжело сглотнул и ответил: — Хорошо. Они начали видеться раз в неделю, хотя каждая встреча и была короткой. Он с уверенностью мог сказать, что Джейс пытался произвести на него хорошее впечатление. Каждый раз тщательно убирал мастерскую перед каждым визитом, заранее принимал душ и пах ванилью, которую любил Виктор — ох, это должно быть было совпадением — а его волосы и борода всегда были аккуратно подстрижены. Он всегда готовил закуски и чай. У Виктора никогда не было особых предпочтений в чае, однако молоко и печенье, которое к нему прилагалось, всегда заставляли его задержаться чуточку дольше и побеседовать с Джейсом о последних успехах с проектом, новыми разработками и изобретениями. И каждый раз, когда Виктор уже собирался уходить, Джейс делал все, чтобы задержать его хотя бы на минутку дольше. «Хочешь еще немного печенек?», «О, у меня появились новые наработки, хочешь взглянуть? Дашь мне совет», «Останешься на ужин? Я купил слишком много еды», «Новая статья профессора действительно интересная», и каждый раз Виктор ощущал как исходящее от него тепло греет его изнутри. Исключая студентов, что стремились умаслить его перед итоговыми экзаменами, никто никогда не прилагал таких усилий, чтобы получить его время и внимание. Однако он по-прежнему отказывался большую часть времени. Он не был против разговоров, завязанных на научных исследованиях и проектах, но не был заинтересован в пустой социализации. Даже несмотря на все очарование Джейса, Виктор все же занятой человек, как никак. Эмоции Джейса были такими ясными и так явно читались у него на лице, что каждый раз, когда Виктор давал отказ, он чувствовал вину, будто не отказался от третьей чашки чая, а только что пнул бездомного щенка. Однако иногда всего нескольких слов похвалы бывает достаточно, чтобы тот загорелся, лучась неподдельной радостью, заражая ею и самого Виктора. Так что тому приходится говорить себе, что он поступает справедливо*. Что он ничего не должен Джейсу. Это лишь нормальная социальная дистанция между партнерами по проекту. В один из его обычных визитов, Джейс ни с того ни с сего спросил: — Можешь немного попозировать для рисунка? — Зачем? Решил внезапно стать художником? — Я умею только рисовать чертежи и немного скетчить, — улыбнулся Джейс. — В подземном городе есть традиция рисовать людей, по которым ты скучаешь, на стенах. Я бы хотел сначала попрактиковаться. — Эм, нет, я… не думаю, что привык к подобного рода вещам, — Виктор полагал что на самом деле тот, кого хотел почтить Джейс — та версия Виктора, которой он был до потери памяти. Но, господи, что с ним не так? Он все еще жив. К тому же он не хотел, чтобы кто-нибудь видел его шрамы на ноге. Постойте, имел ли Джейс в виду обнаженное позирование? Прежде чем атмосфера стала бы еще более неловкой, Виктор поспешно ушел, сославшись на важную встречу. Однако, прежде чем перейти мост, он осознал, что забыл забрать цель своего визита — еженедельный отчет — на столе Джейса. К сожалению, ему все же пришлось внутренне вздохнуть, развернуться и покорно направиться обратно в мастерскую. Когда он вернулся, застал Джейса склонившимся над столом. Плечи его слегка дрожали. — Я забыл отчет. Не утруждай себя. Пока, — социальная неловкость Виктора достигла своего пика, когда он выдавил из себя эту короткую цепочку слов и поспешил прочь. *** — Иногда я действительно не понимаю, о чем он думает. Он же взрослый человек. Какой взрослый будет так расклеиваться просто потому, что кто-то отказался попозировать для рисунка? — громко жаловался Виктор Скай в лаборатории, не зная с кем еще он мог это обсудить. — О, боже, — вздохнула Скай. — Если бы я знала, что ты по сталкерам… — Что? Кто тебе такое сказал? — Виктор не имел понятия откуда взялось это смехотворное заключение. — Если бы он тебе не нравился, ты бы просто попросил меня забрать отчет вместо того, чтобы шататься здесь в назначенное время, — Скай покачала головой. — Если честно, прежде чем вы двое начали встречаться, я думала тебе больше нравится острый ум, чем красивое личико. Виктор не мог сказать было ли это комплиментом или же простым сарказмом, но его рот оказался быстрее мозга, и он возразил: — Джейс умен. Скай опустила подбородок и посмотрела на него поверх очков, будто бы спрашивая: «Серьезно?» Виктор издал протяжный нечленораздельный стон, закрывая тему. К дому Джейса он прибыл более, чем на тридцать минут позже оговоренного времени. У него был ключ, однако он взял за обычай стучать и ждать пока Джейс сам ему откроет. Тот, казалось, каждый раз ждал недалеко от двери и иногда открывал даже раньше, чем Виктор мог постучать, приветствуя его с широкой улыбкой и приглашая внутрь. Однако сегодня, Виктор прождал какое-то время, но никто не открыл. Должен ли он позвать его по имени несколько раз? Он осмотрелся и решил, что это будет выглядеть несколько глупо, так что отпустил эту идею и достал ключи, чтобы отпереть замок. — Джейс? — осторожно окликнул Виктор и шагнул в помещение. На первом этаже никого не оказалось и только размеренный тик настенных часов нарушал повисшую тишину. Виктор нахмурился. Должен ли он просто забрать отчет и уйти? Технически, это будет считаться за кражу, но он мог по меньшей мере оставить записку о том, что был здесь. В момент, когда он искал бумагу и ручку на столе, до его ушей донесся шум с верхнего этажа. Легкий удар, как будто что-то опрокинулось. — Джейс…? — позвал он еще более низким тоном, нотка тревоги прокралась в его голос. Мгновение он колебался, после чего начал медленно подниматься по лестнице. Когда он приблизился к вершине, низкий стон донесся до его ушей. Звук был тихим и неразборчивым, будто от подавленной боли, но со сложно описуемым подтоном. Виктор замер, его ладони были слегка влажными, когда он взялся за дверную ручку. Разум подталкивал его развернуться и уйти. В конце концов, было крайне неловко вторгаться в чужое личное пространство, услышав подобный звук. Но интуиция толкнула его вперед. Он глубоко вздохнул и его сердцебиение слегка ускорилось. Он шел за звуком, шаг за шагом. Дверь спальни оказалась приоткрытой, солнечный свет золотыми лучами сочился сквозь небольшое окно. Джейс лежал, распластавшись по кровати, глаза прикрыты в удовольствии. Ноги широко расставлены, открывая полный вид на движущуюся туда-сюда резиновую игрушку. Каждый толчок, заполнял комнату влажными, развратными звуками, когда игрушка легко скользила по его самым чувствительным точкам. — Хмм… Быстрее, дай мне больше… — страстно бормотал он. — Здесь, жестче… — его талия поднималась и опускалась, работая ради большего удовольствия. В момент оргазма, Джейс открыл глаза и с его губ сорвалось имя Виктора. Виктор отступил на шаг назад, издав дрожащий вздох, который он не знал, что сдерживал. Его спина глухо стукнулась о перила и Джейс повернул голову, замечая его фигуру, неуклюже стоящую в дверном проеме. На мгновение повисла тишина. Джейс поднялся на ноги и подошел к нему. Его волосы растрепались, свободными прядями обрамляя лицо, подчеркивая туманный блеск в его глазах. Грудь тяжело вздымалась в размеренном темпе. Отблеск пота покрывал медово-золотистую кожу, ловя послеобеденные лучики света, заставляя ту практически светиться. Широкие, крепкие плечи сужались в узкую талию и бедра, чья элегантная линия продолжала длинные, мощные ноги. Безупречное телосложение источало как силу, так и грацию, словно искусно вылепленная статуя, которой дано дышать. Виктор не мог отвести взгляд. Джейс распахнул дверь и вскинул взгляд на пах Виктора. Заметив явную эрекцию, он издал вздох облегчения, после чего опустился на колени и сделал лучший минет, который Виктору доводилось переживать в своей жизни. Пока Виктор пытался выровнять дыхание, Джейс взял его за руку, и с неспешным, расчетливым напором провел в глубь комнаты, ни разу не отведя взгляд. Он отступал шаг за шагом, пока задняя часть его икр не встретилась с краем кровати. Легкий выдох вырвался из его легких, когда тот позволил себе упасть, легко и приглашающе, увлекая Виктора упасть следом. Мягко перехватив его руку, Джейс направил ту по своей груди вверх, где ритмичное, гулкое сердце барабанило под кожей. После чего неторопливо повел его руку вниз, ниже и ниже… — Я твой. Если только ты пожелаешь, — шепот в самое ухо. После того дня, в повестке дня их еженедельных встреч появился новый пункт. Если бы Виктор умудрился не понять этого сейчас, его можно было бы без зазрений совести назвать тугодумом. Джейс хочет продолжить их прежние отношения. Скорее всего в скором времени тот захочет сесть и рассказать все забытые истории и разделенные воспоминания за прошедшие четыре года и надеяться, что Виктор примет его снова, чтобы выстроить заново былую близость. В конце концов, как Виктор успел понять по отрывочным комментариям других людей, они двое были олицетворением идеальной, любящей пары на протяжении этого времени. Но, как оказалось, Джейс был еще меньше настроен обсуждать прошлое, чем сам Виктор. — Какая разница? — однажды сказал Джейс. — Ты не вспомнишь, даже если я расскажу. Похоже, мне просто нужно влюбиться в тебя еще раз. Именно тогда Виктор начал полагать, что его амнезия как-то связана с Джейсом. До этого он боялся спрашивать, не зная какую правду он смог бы принять, но сейчас, видя как Джейс всеми силами старается избежать этого разговора, любопытство начало брать над ним верх. *** Люди по-настоящему ужасные создания. Особенно, когда кто-то беззаветно отдает себя вам, бывает трудно не воспользоваться этим доверием и не сделать что-то ужасное. Виктор чувствовал, что больше так не может. Он знал, что их нынешние отношения с Джейсом было трудно описать, используя общепринятые понятия, но Джейс был словно странного рода наркотик, с практически смертельным притяжением для Виктора. И этот ублюдок прекрасно это знал, используя любые методы, чтобы его соблазнить. Заметив в руке Виктора надкушенное печенье, Джейс непременно подойдет и наклонит голову, чтобы съесть все что осталось в один укус, разумеется, не забыв при этом медленно облизать кончики его пальцев. После работы в кузнице тот обязательно попросит Виктора помочь размять затекшие плечи. Обнаженный по пояс, вспотевший и с подобранными, взмокшими волосами, оголяющими верхнюю часть шеи. Когда Виктор, забывшись в очередном исследовании, начнет бессознательно бормотать себе под нос, Джейс прекратит любое дело которым был занят, чтобы очарованно пялиться в его сторону, будто слушал самую занимательную историю в своей жизни. И стоит Виктору уловить этот взгляд, как ему прошепчут «Знаешь что? Я только что понял, что хочу поцеловать тебя прямо сейчас.» Всегда использует невинное выражение лица, будто благопристойный Пилтоверский чин впервые влюбился, чтобы телом вытворять вещи, о которых даже Заунская проститутка бы постеснялась упоминать. Идя к терапевту, Виктор думал, что из них двоих именно Джейс был тем, кому на самом деле была нужна консультация, и в конце концов, во время повторного визита кратко поднял этот вопрос с психиатром, который помогал ему справиться с потерей памяти. — Хмм… — терапевт окинул его понимающим взглядом, который сам Виктор счел крайне непрофессиональным. — Так он полностью открыт и согласен, и вы не чувствуете принуждения или манипуляций, но вам немного трудно сохранять приличия, — подвел итоги доктор. — Тогда я думаю, что проблема в самоконтроле, господин Виктор. Но, может быть, вы сможете вместе разработать некоторые правила и придерживаться их, чтобы не переступить грань. Виктор не был уверен была ли эта беседа хоть сколько-то полезной. Правила? Переступить грань? Когда дело касается Джейса, иной раз думаешь, что у него совершенно нет тормозов. Он готов принять все, что давал ему Виктор и следовать любому слову — возможно даже слишком охотно. И, стоило признать — беспристрастное подчинение Джейса только усложняло отказ. Иногда Виктор говорил ему быть тихим. Когда случайный посетитель стучался на первом этаже, и они делали вид будто дома никого нет, Джейсу приходилось зарываться лицом в подушки, простыни или даже ладонь Виктора, глотая стоны в хриплом, сорванном дыхании. Попытки глубоко вздохнуть, чтобы сбросить хотя бы немного напряжения всегда венчались неудачей из-за безжалостных толчков, вызывающих дрожь по всему телу. Иногда, Виктор говорил ему не кончать. Тогда это становилось упражнением на выносливость, экспериментом по выдержке. В момент, когда Джейс достигал пика, Виктор отстранялся, слушая как тот выкрикивает его имя, не способный собрать из слов целостное предложение. И иногда, одного лишь его вида и звука его голоса достаточно, чтобы толкнуть Виктора за грань. Иногда, Виктор делал ровно противоположное. Выталкивал его в оргазм снова и снова, пока у Джейса не оставалось ни капельки выносливости. — Виктор… Я больше не могу… — сорвалось на рваном выдохе, когда Джейс схватил его руки на своей талии. — Правда? — прошептал Виктор в самое ухо. Они лежали боком на кровати, Виктор сзади — одна из его любимых позиций. Джейс был на пике уже три раза, его тело измотано, не способное ни на что больше, чем цепляться за Виктора и следовать заданному ритму. — Стой, Виктор… Подожди! — внезапно нотки паники овладели голосом Джейса, тот звучал крайне взволнованно, крепко хватаясь за руки Виктора будто пытался его оттолкнуть. Виктор лишь усмехнулся, обдавая горячим дыханием раскрасневшуюся кожу. — Я знаю, что ты сможешь, — прошептал он. — Давай, кончи для меня. — Нет, нет… Стой! — выкрикнул Джейс, прежде чем на него обрушился четвертый оргазм. Нижняя часть живота судорожно сокращалась, и светлая струйка жидкости, бесконтрольно покинула его тело. Ох, осознал Виктор, это было не семя. Внезапно Джейс начал вырываться, пытаясь оттолкнуть от себя руки Виктора, и свернуться в позе эмбриона. — Джейс? Джейс? — с тревогой в голосе звал его Виктор. Заметив со спины судорожную дрожь в плечах и всем теле Джейса, Виктор поспешно вскочил и втянул его в плотные объятия спереди. Успокаивать людей никогда не было его сильной стороной, но в тот момент он был готов сделать для него все, чтобы облегчить накативший приступ. Нежно гладил Джейса по спутанным волосам, со всей осторожностью вплетая пальцы во взмокшие пряди. Губами любовно касался лба, оставляя успокаивающие поцелуи, пока другой рукой выводил медленные, размеренные круги по спине, в безмолвной попытке успокоить, уверении, что все в порядке, обещании безопасности. — Все хорошо, Джейс, все хорошо… — прошептал Виктор, его голос был предельно мягким, будто успокаивающим ребенка. Джейс не ответил, однако его тело потихоньку начало расслабляться. — Ну же, как насчет того, чтобы встать и принять горячий душ? — Виктор мягко отстранил его от себя, крепко сжимая его плечи в поддерживающем жесте, пытаясь встретить его взгляд. Хотя его тело и восстановилось, донести Джейса до ванны было ему по-прежнему не по силам. — Все хорошо, я могу идти сам, — произнес Джейс, его голос был хриплым и практически не слышимым. Он медленно взял руку Виктора и попытался подняться своими силами. Несмотря на то, что пройти предстояло всего несколько шагов, Виктор все равно не отпустил его, без слов помогая идти. Когда они, наконец, добрались до ванной комнаты, Джейс сам отпустил его руку и зашел в ванну, после чего закрыл глаза. Постепенно его дыхание выровнялось, и он зарылся лицом в колени, будто хотел спрятаться. Решив дать ему немного времени, Виктор отвернулся и включил горячую воду, после чего наклонился чтобы отрегулировать температуру и убедиться, что та не будет слишком горячей или холодной. Комната наполнилась теплым паром, что быстро покрыл висящее рядом зеркало. Мягкий звук бегущей воды заполнил воцарившуюся тишину. Виктор присел рядом с ванной, сохраняя дистанцию от Джейса. — Вода не слишком горячая? — мягко спросил он. Джейс ничего не ответил, лишь слегка поменял позу, по прежнему зарываясь лицом в поджатые колени. — Если не хочешь говорить, можем просто посидеть в тишине, — прошептал Виктор. Пар продолжал неумолимо наполнять воздух, охватывая пространство мягким коконом. Наконец, Джейс медленно поднял голову, красные, опухшие глаза и влажные ресницы, выдавали его прежние эмоции. — Прости, — хрипло сказал Джейс. — Я тебя напугал? Я знаю, что ты не… Я просто был не готов. Дай мне немного времени, и я перестану паниковать. Или если ты больше не захочешь спать со мной из-за моей реакции, я пойму, — он молча скрестил руки на груди, не решаясь поднять взгляд, будто ожидая смертного приговора. Ох, Джейс, подумал Виктор. — Это не твоя вина. Я — тот, кому нужно извиняться, — произнес Виктор, пытаясь не выдать дрожи в голосе. — Конечно же я хочу тебя… но нам нужно стоп слово, и чтобы ты сказал какие вещи тебе не нравятся и ты не можешь принять. После продолжительного молчания, Джейс наконец прошептал: — Я… мне не нравится удушье. Не души меня. — Понял, — ободряюще произнес Виктор. — Что еще? — Если не хочешь, чтобы я двигался, я не буду, но не удерживай меня, особенно ноги. — Что-то еще? — …Когда ты уходишь, мы можем сразу договариваться о следующей встрече? Конечно, подумал Виктор. Ничего из этого не было проблемой. *** Позже, они снова начали вместе появляться в баре. Когда в тот день Виктор распахнул дверь, то тут же почувствовал множество взглядов направленных прямо на него. Практически все смотрели в их сторону — одни встретили их с искренней улыбкой, другие встали со своих мест, чтобы подойти и поприветствовать их. Еще никогда столько незнакомцев не похлопывали его по плечу в один день, казалось будто все присутствующие праздновали их «воссоединение». Внезапно Виктор понял сколькие люди искренне за них волновались. — Тебе как обычно? — спросил стоящий за барной стойкой Вандер, полирующий стаканы. Джейс кивнул, повернулся к Виктору и спросил: — Чего бы ты хотел? Я угощаю. Виктор был бы не прочь заплатить за себя сам, однако знал, что если позволит Джейсу угостить себя, это осчастливит его на весь оставшийся вечер, так что кивнул и коротко ответил: — Водку. — Как в старые добрые, — подметил Вандер, поднимая бровь со знакомой ухмылкой. Бар был как никогда шумным. В воздухе витал стойкий запах табака и алкоголя, деревянный пол скрипел под многочисленными шагами, а танцующие по потолку огоньки создавали теплое, оранжевое свечение, пока группка молодых людей громко дразнили друг друга за бильярдным столом в углу. Джейс сидел неподалеку от Виктора, его улыбка светилась так же ярко как огоньки, заполнившие все помещение. Отпив глоток из стакана, он наклонился к Виктору и прошептал, представляя старых знакомых: — Посмотри туда, это Экко. Снова занят из-за участия в «Конкурсе Выдающийся Инноваторов». Стоило ему договорить как упомянутый мальчишка с дредами поспешил к ним держа в руке пару небрежных набросков. Он поприветствовал Виктора и тут утянул Джейса к их столу, вовлекая в оживленную дискуссию о предстоящих разработках. Виктор же остался у бара, молчаливо наблюдая за энергичной беседой неподалеку, пока синеволосая девушка с пучком, не присела рядом пуская пузырики в газировку через трубочку. — Знаешь, вы оба всегда были немного странными, — внезапно произнесла та дразнящим тоном. — …Я не знаю, — честно ответил Виктор. Он правда не понимал что она имела в виду и к чему вела. — Просто, типа, раньше странным из вас двоих был ты, а теперь вы поменялись местами, — продолжила она, вновь дуя в трубочку, заставляя напиток в кружке бурлить и пузыриться. Виктор слегка нахмурился. — Он не странный. Он, эм… — он запнулся, пытаясь подобрать подходящие слова. — Немного сумасшедший? — продолжила девушка, ее взгляд был полон понимания. — Да, — признал Виктор. Он развернулся, чтобы посмотреть на очевидно воодушевленного Джейса, склонившегося над чертежом Экко, экспрессивно о чем-то жестикулируя. На протяжении месяцев у Виктора не было никого, кому можно было бы довериться, но сейчас эта странная девчонка внушала неожиданное чувство доверия, заставляя чувствовать, будто он может расслабиться и открыться. — Я могу его понять, — произнесла она, делая глоток газировки. — Когда тот, кого ты любил, бросает тебя, это не проходит без следа. Но по крайне мере, ты не умер, — она лишь пожала плечами. — Я потерял четыре года памяти. Какая разница для Джейса между и этим и моей смертью? — тихо спросил Виктор, не отводя взгляда от бокала в руках. — Разница… — девушка подперла голову рукой, улыбаясь. — в том, что ты жив. Виктор наконец взглянул на нее с оттенком беспомощности в глазах. — А что насчет меня? — спросил он, переводя тему. — Ты сказала, что я раньше был странным. Что ты имела в виду? — Хмм… Ты иногда нес странные вещи, — она наклонила голову, принимая задумчивый вид на мгновение после чего без обиняков продолжила. — Что-то об «избавлении от физических ограничений», «осознании свободы», «движения в сторону великой эволюции» — звучал как какой-то сектантский лидер. Уголок его губ дернулся, и он внезапно осознал, что ее слова не были лишены смысла. Если он в прошлом был «псевдо-лидером секты» тогда «сумасшествие» Джейса находило идеальное объяснение. Помолчав пару мгновений, он вздохнул. — Я не знаю кого он во мне видит, но я просто хочу хорошо к нему относиться и заботиться. Он заслуживает лучшего. Девушка ничего не ответила, однако на ее лице засветилась легкая улыбка. Она кивнула, ее тон был искренним, как у взрослого человека, дающего мудрый совет. — Еще не поздно. Просто спроси его, — она тепло улыбнулась Виктору и показала поддерживающий палец вверх. — У вас все будет хорошо, я чувствую это. — Надеюсь, твоя интуиция не подведет, — сказал Виктор, смотря на ее небрежную ухмылку. Странным образом ему стало немного легче. Он поднял бокал и мягко чокнулся с ней. *** Виктор сидел на крыше таверны, огоньки далекого города мерцали, словно крошечные маяки. — Почему ты здесь прячешься? — раздался внезапно голос Джейса из-за спины Виктора. — Я думал, это тайное местечко Паудер. Виктор ничего не ответил, продолжая молчаливо смотреть на огни города. — Что случилось? — Джейс подошел ближе и наклонил голову пытаясь разузнать ответ по выражению его лица. — Джейс, — Виктор жестом пригласил того сесть рядом. — Я хотел бы… поговорить по поводу моих воспоминаний. Улыбка Джейса застыла на губах. Он глубоко вздохнул будто бы давно ожидал этого дня. — Я знал, что ты рано или поздно захочешь узнать, — в его голосе читалась нотка усталости. — Не то, чтобы я не хотел тебе рассказывать, но… некоторые вещи действительно сложно объяснить. — Тогда позволь задать, хотя бы, один вопрос, — Виктор глубоко вздохнул и продолжил. — Я сам выбрал потерять воспоминания? Услышав вопрос, Джейс нахмурился глаза выдавали его противоречивые чувства. — Нет? Ну, может быть в какой-то степени?.. — слова прозвучали крайне неуверенно, и он затих. Этим простым вопросом Виктор хотело хоть немного прояснить ситуацию, однако лишь осознал, что ситуация была куда более запутанной чем он мог представить. — Отпусти прошлое, Виктор, — Джейс опустил голову. — Ты недоволен своей нынешней жизнью? — Джейс, забытые четыре года тоже моя жизнь — немалая ее часть. У меня есть право знать, что случилось, — голос Виктора был мягким, но непоколебимым. Джейс выглядел так будто ему дали пощечину. Он некоторое время молчал, прежде чем наконец найти в себе смелость спросить: — Если я не скажу, ты уйдешь? — Уйду? — Виктор не понимал откуда взялось это внезапное заключение. — Уйдешь, бросишь меня, — взгляд Джейса взволнованно метался. — Больше не захочешь быть со мной. В тот момент Виктор почувствовал боль, скрытую в его голосе и выражение лица. Пришло внезапное осознание, что потерянные воспоминания — не только его битва, но еще и бремя, что Джейс нес на себе все это время. — Джейс, я не собираюсь тебя бросать только потому, что ты не сделал то, что я хочу. Джейс лишь уставился на него в ответ. — Ну, если бы мы не были вместе, возможно. Ты же знаешь, я не самый простой человек, — добавил Виктор будничным тоном, и глубоко вздохнул прежде чем продолжить: — но я люблю тебя, — возможно это первый раз когда он произносит эти слова вслух. Так открыто выражать свои чувства всегда давалось ему с трудом, но стоило ему наконец сказать это, как он неожиданно ощутил себя легко и уверенно. — Я хочу остаться на твоей стороне и готов поверить всему, что ты мне скажешь, но если мы собираемся вместе двигаться дальше, мне нужно знать что произошло за последние четыре года. Я знаю, что моя амнезия как-то связанна с тобой и, если я совершил ошибки, за которые меня можно винить, я хочу знать о них и вынести урок. Разве это не то, что ты вечно повторяешь? Успешность исследователей в академии составляет всего 3%, но мы не будем бояться неудач. Ведь в этом и заключается прогресс, не так ли? Внимательным взглядом Джейс разглядывал Виктора. В объятиях этой тихой ночи, под звездным небом, он начал рассказ. Он рассказал историю — о Хекстеке, о блеске и опасности диких рун, о беспощадной погоне за эволюцией и цене, которая за этим стоит. Однако помимо науки и амбиций, это было историей о любви и самом времени — двух душах, связанных доверием и обожанием, однако разделенных противоречащими идеалами и неизбежными конфликтами. История о сожалениях и надежде. Невосполнимых потерях, оставляющих незаживающие шрамы в потоке времени, где выжившие вынуждены нести мечты ушедших, продолжая путь, несмотря на тяжесть утраты. Где в системе жестокой судьбы, бог оставил один прощальный подарок — мягкосердечную пощаду, будто говоря, что только через любовь они смогут найти ответы, которые ищут. Руша воцарившуюся тишину, Виктор лишь спросил: — Могу я увидеть те заметки? Джейс покачал головой. — Ты это он… Если я дам их тебе, ты согласишься с его идеями и пойдешь по тому же пути. — Нет, — твердо отверг эту возможность Виктор. — Я не совершу эту же ошибку снова. — Даже несмотря на то, что эта сила исцелила тебя? — Джейс поднял бровь. Ну, в этом был смысл, подумал Виктор и не сдержал улыбки. — Если в тех заметках действительно есть ценная информация, которая может также исцелить других, разве нам не стоит попытаться найти способ ее использовать? — искренне подметил Виктор. — Но в этот раз нам не к чему спешить. Я уже здоров, так что мне не нужно вытворять ничего безрассудного, чтобы спасти свою жизнь. Мы можем работать над этим не спеша, шаг за шагом, чтобы найти самый верный путь. Обещаю, я не сделаю ни шагу без кивка Профессора Хеймердингера. — Это может занять некоторое время… Тебе сначала нужно прочесть мои заметки, прежде чем сможешь понять его, — в голосе Джейса по-прежнему звенела неуверенность. — Не бойся, Джейс, — Виктор взял его за руку и придвинулся ближе, касаясь лбом его лба, пока их носы не соприкоснулись. — …Сделаем это вместе, хорошо? *** В момент, когда они взялись за руки, руна «Ускорения» вспыхнула, обращаясь пылающим огоньком во вселенной, будто поджигая сам поток времени и судьбы. Сад Вестника, уже давным-давно не принимавший посетителей, наконец встречает у себя странника из другой временной линии. — Почему ты дал мне ее? — спрашивал тот. — Я не облажаюсь, клянусь, — обещал. Вестник наблюдал как тот внедряет осколок руны в запястье, и на мгновение, вспышка силы проносится по тонким венам, благословением и проклятием. Когда его двойник из параллельной вселенной решил стереть руну, собственное море сознания Вестника колеблется словно перед бурей. Он видит разрушение и возрождение. Сверкающий взрыв прорезает воздух, всплеск ослепляющего белого света пронзает его словно не неудержимая волна. Кажется, он слышит шепот с другого края самого времени. «Мы сделаем это вместе». Голос низкий и нежный, наполненный решимостью и бесконечной привязанностью. Вестник медленно поднимает голову, и в танцующих переплетениях света и теней, он видит бесчисленные моменты пересечения судеб и единственный неизменный ответ в цикле судьбы. Он протягивает руку, чтобы прикоснуться к руке Джейса. Всполохи рун растекаются под их ногами, зажигая и окрашивая всю вселенную бесчисленными красками чарующего рисунка. Арка судьбы тихо схлопывается, и пленник времени наконец скидывает пленившие его оковы.