Без права на ошибку

Неделя пролетела в напряжённом эожидании. Саша упорно работала над проектом в одиночку, проводя вечера за учебниками и конспектами. Она выбрала сложную тему — «Образ потерянного поколения в литературе XX века» — и теперь жалела об этом. Каждая страница давалась с трудом, а в голове постоянно звучал голос Сони: «Пай-девочка, которая всё тянет на себе». Они продолжали сталкиваться в школе. В столовой, где Соня всегда сидела одна в углу, отгородившись книгой. В коридорах, где они обменивались колкими взглядами, но больше не разговаривали. Однажды Саша заметила, как Соня отдала свой бутерброд бродячему коту, который ютился у школьного забора. Это было сделано так быстро и незаметно, что Саша сначала подумала, что ей показалось. Но внутри что-то дрогнуло. В пятницу, после особенно изматывающего дня, Саша решила остаться в школе допоздна, чтобы закончить черновик. Библиотека была пуста, и она с облегчением заняла свой привычный угловой стол. Тишина нарушалась лишь скрипом ручки о бумагу и мерным тиканьем часов. Она так увлеклась, что не заметила, как стемнело за окнами. Подняв голову от конспектов, Саша с удивлением обнаружила, что в коридоре за стеклянной дверью библиотеки горит свет. И доносились приглушённые голоса. Один из них она узнала мгновенно — низкий, сдержанный, с лёгкой хрипотцой. Голос Сони. Саша замерла, инстинктивно пригнувшись за стеллажом. Она не планировала подслушивать, но ноги не слушались. — ...знаю, мам, — говорила Соня, и в её голосе звучала несвойственная ей усталость, почти мольба. — Я знаю. Скоро. Я всё улажу... Нет, не надо беспокоиться... Деньги я нашла, отдам в понедельник... Последовала пауза. Кто-то на другом конце провода говорил что-то резкое и громкое. Саша видела, как Соня сгорбилась, её пальцы сжали телефон так, что костяшки побелели. — Хватит! — вдруг резко выдохнула Соня, её шёпот стал пронзительным и отчаянным. — Хватит уже! Я сказала, разберусь! Я не прошу тебя ничего понимать... Просто... оставь меня в покое. Она оборвала звонок и несколько секунд стояла неподвижно, оперевшись лбом о холодное стекло окна. Плечи её слегка вздрагивали. Потом она резко выпрямилась, грубо протёрла глаза тыльной стороной ладони и, не оглядываясь, побрела в сторону выхода. Саша осталась сидеть в укрытии, сердце колотилось где-то в горле. У неё перехватило дыхание. Она только что увидела то, чего видеть не должна была. Трещину в броне. Ту самую боль, которую Соня так яростно скрывала за маской равнодушия и злобы. «Деньги... Скоро... Оставь меня в покое...» Эти обрывки фраз складывались в тревожную картину, которую Саша не хотела видеть. Внезапно её собственная злость показалась мелкой и незначительной по сравнению с тем грузом, который, очевидно, лежал на плечах Сони. Она медленно вышла из-за стеллажа и подошла к окну, у которого только что стояла Соня. На стекле остался слабый запотевший след от её лба. Саша не знала, что делать с только что услышанной информацией. Не знала, как теперь смотреть Соне в глаза. Но она поняла одно — война внезапно усложнилась. Противник оказался не тем, кем казался. И это было страшнее любой открытой ненависти. Она собрала вещи и вышла из школы. Ночной воздух был холодным и трезвым. А в кармане лежал телефон с почти готовым проектом, который внезапно потерял всякое значение.