Сладость или гадость

– Боже мой, это же Мэйсон Вэнс? Я съеживаюсь, когда молодая девушка с визгом подбегает ко мне. Я пытаюсь спрятать лицо за журналом, который читаю, но это бесполезно. Она заметила меня и не собирается отступать. Она хватает меня за руку, причем грубо, и начинает трясти ее от волнения, из-за чего я чуть не проливаю свой кофе. Если бы я не привык к тому, что ко мне пристают фанаты, я бы, наверное, пролил его. – Прошу прощения, мисс… – начинаю я, но она перебивает меня. – О, вау, это действительно ты! – Она держит мою руку в заложниках, прижимая ее к своей груди. – Не могу поверить, что я в одном кафе с Мэйсоном, мать его, Вэнсом! Я прочищаю горло и тяну руку обратно. – Пожалуйста, мисс, не могли бы вы вернуть мне мою руку? – Салли! Терри! Подойдите сюда! Я нашла Мейсона Вэнса! О, отлично. Она зовет своих друзей. Как будто одной женщины, нависшей надо мной, было недостаточно. Я кашляю и тяну сильнее, наконец освобождаясь от ее хватки. Девушка надувает губы и упирает руки в бока. – Я просто хотела поздороваться, – жалуется она, хлопая накладными ресницами. Надеюсь, она не будет хлопать слишком сильно и не уронит их в мой кофе. Я снял крышку, чтобы дать ему немного остыть, а не разбавлять свой напиток клеем для ресниц. Я закрываю ладонью чашку, надеясь уберечь себя от потери того, что должно было стать моим завтраком. Салли и Терри появляются как раз в тот момент, когда лицо «фанатки» начинает краснеть. Кажется, она поняла, что я не в настроении, и ее заискивание переходит в ярость. – Ложная тревога, девочки. Настоящий Мэйсон Вэнс ни за что не был бы таким придурком. Я вздыхаю и потираю свой бицепс, на котором все еще остались отпечатки ее ногтей. – Хотите сказать, что я придурок? Вы схватили меня! Я просто пытался насладиться своим кофе. Девушка принимает надменную позу, задрав нос и скрестив руки на груди. – Хм. Да как угодно. Ты все равно никому не нужен. – Она хватает Салли и Терри за руки и уводит их прочь. – Я даже не знаю, почему я так обрадовалась, увидев бывшую супермодель. Что ж, по крайней мере, она ушла. Ее слова немного задели, но я отмахнулся от них. Меня никогда не волновало, что думают обо мне случайные женщины на улице, и сейчас это не изменится. А вот, если такое скажет симпатичный парень, то это уже другое дело. То, что меня выставили напоказ на вечеринке в Голливуде пять лет назад, не должно было так сильно повредить моей репутации, как это произошло. Мир стал более терпимым, чем когда я был ребенком, и стал еще толерантнее, когда я был молодой подающей надежды моделью. Но в тот момент, когда меня сфотографировали целующимся с другим парнем из модельного бизнеса, наши карьеры рухнули. Он нашел себе симпатичного папочку, а я остался никчемным бариста. Словно услышав мои грустные мысли, мой менеджер крикнул мне с другого конца кафе. – Мейсон! Ты собираешься сегодня работать или просто будешь пить то, что продаешь? Три девушки, которые только что отошли от меня, обернулись и захихикали, а затем начали громко перешептываться друг с другом. Слова «неудачник» и «педик» снова дошли до моих ушей, и я возненавидел себя за то, что они так сильно меня задели. В один прекрасный день я найду своего принца. Кого-то, у кого нет показушного образа. Кого-то подлинного и реального… И желательно с красивой задницей. Пока я сокрушаюсь о своей судьбе, посетители приходят и уходят. Латте венти[1]. Кофе гранде «Мокко» с дополнительной порцией кофе. Треинта в чашке с тремя порциями эспрессо и таким количеством сахара, что его хватило бы, чтобы погрузить слона в диабетическую кому. Затем, как раз когда моя смена подходит к концу, появляется мой любимый клиент. Гранде «Блонд», черный. Мэгги. – Эй, Мэгс! – щебечу я, потому что вид моей лучшей подруги придает мне сил. – Как проходит твой день? – Уже лучше, – отвечает она, вдыхая аромат своего кофе. – И будет еще лучше, когда ты закончишь. У меня для тебя сюрприз. Я с сомнением смотрю на нее. – О, нет. Она невинно хлопает глазами. – Что? – В прошлый раз, когда у тебя был для меня сюрприз, ты познакомила меня со своим странным кузеном. – Я закатываю глаза и начинаю развязывать фартук. – Который собирал жуков? Мэгги хихикает. – Он был энтомологом-любителем. – Он был странным. – Я ввожу свой код на кассе, чтобы отключить часы, и выхожу из-за прилавка. – Итак, какой сюрприз на сегодня? У тебя есть еще один двоюродный брат, который коллекционирует выпавшие зубы? – Нет! Кое-что лучше: я нашла классную тыквенную ферму за городом, на которой проходит грандиозная распродажа. Мы можем подобрать декор для твоего крыльца, чтобы дети не подумали, что ты старый чокнутый скряга. Помнишь прошлогодний инцидент с яйцами? Я стону. – Не напоминай мне. На уборку ушла целая вечность. Мэгги берет меня за руку и практически тащит из кафе. – Пойдем. Будет весело! Двадцать минут спустя мы подъезжаем к ферме. Мэгги паркуется, и мы направляемся к большому прилавку с тыквами перед входом. Небольшая группа местных жителей перебирает тыквы в поисках лучшей, которую можно было бы вскрыть, выпотрошить и нарезать для своего крыльца. Это немного по-варварски, но не суть. Я здесь больше ради Мэгги, чем ради традиций. Ни одна из тыкв на витрине не привлекает моего внимания. Я просматриваю их все, пока не замечаю одну в глубине, за прилавком. Я показываю на идеально круглую тыкву с аккуратным стеблем, из которого растут тыквенные лозы, и подталкиваю Мэгги в плечо. – Как насчет этой? – Эй! – Пожилой мужчина, помогающий молодой семье выбирать тыкву, прекращает свое занятие и подходит к нам, чтобы наорать: – Эта тыква не продается. Я отступаю перед его горячностью, поднимая руки в притворном знаке капитуляции. – Извините. Я просто подумал, что эта тыква очень красивая. – Роберт! Будь поласковее с молодым человеком. – Из-за угла выходит женщина примерно того же возраста, что и Роберт, и берет тыкву, на которую я смотрел. – Если он хочет эту тыкву, пусть берет ее. Она с улыбкой протягивает ее мне. – Только не эту тыкву, Энни! – Роберт вспыхивает, его лицо краснеет. – Любую, гребаную тыкву, но только не эту. Мы с Мэгги обмениваемся потрясенными взглядами. Кто так переживает из-за тыквы? – Э-э, что ж... Я могу выбрать другую, если он так расстроен. – Ерунда, – говорит Энни. – Если эта тыква понравилась тебе, тогда возьми ее. – Она смотрит на Роберта и добавляет: – Бесплатно. Это еще более странно, чем горячность Роберта. Тыквы на семейной ферме Галлахеров продаются по двадцать-тридцать баксов за штуку. Почему мне отдают ее бесплатно? Что-то здесь не так, но в то же время мне нравится эта маленькая тыква. Она идеальная. Круглая и гладкая, без каких-либо признаков сучков или коричневых пятен. В каком-то смысле это даже сексуально, если такое вообще возможно. Роберт фыркает. – Ну и ладно. Забирай его, если он тебе так нужен. Он? Я не совсем понимаю, но спорить не стану. Мы с Мэгги забираем мой приз и возвращаемся на парковку, надеясь сбежать от старого сумасшедшего Роберта. – Это было странно, – говорит Мэгги, когда мы оказываемся вне пределов слышимости. – Да, – говорю я, – но, эй, бесплатная тыква! Мэгги смеется. – Да, чувак, лучшая из всех! Ты действительно отличился. Сидя на пассажирском сиденье с тыквой на коленях, я ловлю себя на том, что рассеянно поглаживаю ее гладкую кожуру. Я отдергиваю руку, прежде чем Мэгги успевает заметить, как я ощупываю тыкву. Она довольно крутая, и я не хочу, чтобы она считала меня ненормальным. – Итак, – говорит она, заводя двигатель, – что ты собираешься вырезать? Что-то страшное, что-то прикольное или просто обычную зубастую улыбку? Я замираю, чтобы обдумать ее вопрос. Тыква слишком хороша, чтобы ее резать. Мне невыносима мысль о том, что я испорчу ее, разрезав и выпотрошив бедняжку. – Не знаю, смогу ли я, – говорю я. – Может, я просто оставлю все как есть. Она такая красивая, понимаешь? Не хотелось бы ее портить. – Конечно. Не хочу, чтобы старик Роберт преследовал тебя из-за того, что ты порезал его драгоценную тыкву. Мы разражаемся хохотом и отпускаем шуточки по поводу пожилого мужчины, который бежит за мной с вилами и кричит, что я «надругался» над его тыквой. Этот мысленный образ кажется мне невообразимым, и я со смешком отбрасываю его в сторону. Это просто тыква. Великолепная спелая тыква, но не более того. [1] Венти, гранде и треинт – обозначение размера стаканчиков.