Сладость или гадость

Я сильно щурю глаза от яркого солнца, пробивающегося сквозь занавески. В голове пульсирует боль, и я отпускаю тыкву, которую обнимаю, чтобы прижать руку к ноющей… Подождите… Тыква? Я резко просыпаюсь и сажусь, ловя тыкву, прежде чем она успевает скатиться с кровати. Как она оказалась в моей постели, завернутая в мой халат? Заметка для себя: не принимать снотворное. Я сбрасываю одеяло и обнаруживаю, что, помимо того, что я обнимал тыкву ночью, мне еще приснился яркий эротичный сон, пока я спал. Я думал, что это просто похотливая мечта одинокого мужчины, но когда я смотрю вниз, с моего члена стекает липкая сперма, которую я каким-то образом умудрился размазать по себе. Пиздец. Вторая заметка для себя: воздержаться от употребления вина перед сном. Сон, который казался таким реальным, не выходит у меня из головы. Я знаю, что прошлой ночью в моей постели не было никакого горячего, мускулистого мужчины, но я до сих пор чувствую его прикосновения, до сих пор чувствую запах тыквенных специй, и слышу, как он разговаривает со мной. Поскольку я уже опаздываю, то быстро принимаю душ и натягиваю кое-что из одежды, прежде чем вылететь за дверь, оставив тыкву на кровати. К счастью, менеджер отчитывает меня только в течение первых тридцати минут моей смены. Я могу выдержать полчаса едких комментариев. Чего я не могу вынести, так это утро в обнимку с тыквой. Что же все-таки произошло? Все, что я помню, это как я разговаривал с тыквой, с Джеком — нет, с Джексом — перед тем, как заснуть. Почему я вдруг стал называть его Джексом? Вопросы крутятся у меня в голове весь день, но у меня нет ответов. Я не помню, чтобы брал тыкву с собой в постель, и, если не считать моего эротического сна, я не помню, чтобы называл тыкву как-нибудь иначе, кроме как Джек. Хотя Джекс звучит гораздо более... правильно. Покупатели приходят и уходят, и я провожу день на автопилоте. После работы я направляюсь в магазин. Я знаю, что в моем холодильнике почти ничего нет, и по какой-то причине у меня такое чувство, что я должен позаботиться об этом сейчас, а не потом. Не то чтобы у меня часто бывали гости, но, полагаю, таков принцип. Я загружаю в тележку обычные продукты: батончики гранолы, киноа, полезные для здоровья продукты. Затем, когда я уже собираюсь уходить, то замечаю, что смотрю на витрину с теплыми свежеиспеченными яблочными пирогами. По какой-то причине они выглядят потрясающе. Я беру пирог, затем захожу за ванильным мороженым, которое можно подать к нему. Звучит приторно, но я знаю, что оно пойдет мне только на пользу. Я добавляю в корзину немного взбитых сливок и отправляюсь на кассу. Кассирша смотрит на всю мою здоровую еду как на мусор, а затем поднимает бровь при виде последнего десерта. – Это... интересно, – комментирует она, рассматривая мой пирог. – Не совсем сочетается с остальными вашими продуктами. Хотя это не ее дело, я пожимаю плечами. – Просто пирог выглядит очень аппетитно. – Знаешь, на ферме Эпплсидов есть свежие яблочные пироги, которые намного вкуснее магазинных. Тебе стоит их попробовать. Почему название фермы кажется мне знакомым? – Нет, спасибо. Я просто возьму этот. Нет смысла ехать куда-то еще, когда я хочу всего лишь попробовать. По какой-то причине идея посетить яблочную ферму кажется мне предательством. Я был на тыквенной ферме всего один раз, но у меня странное чувство, что я должен оставаться верным тыквенной ферме с ее странной пожилой парой, которая управляет ею. Я возвращаюсь домой незадолго до наступления темноты и начинаю разгружать продукты. Мороженое отправляю в морозилку, а пирог ставлю на подоконник, чтобы он еще немного остыл, пока я готовлю ужин. Киноа уже почти готова, когда я вздрагиваю от громкого стука, доносящегося из спальни. Я отскакиваю от плиты и бегу проверить, откуда этот звук. Надеюсь, моя тыква не скатилась! Я чувствую странную привязанность к ней, и мне бы не хотелось, чтобы она разбилась. К моему ужасу, когда я врываюсь в комнату, тыквы на кровати уже нет. Блядь. – О, черт, Джекс! Мне так жаль, чувак. Я не думал, что ты свалишься... – мой голос затихает, когда с противоположной стороны кровати встает голый мужчина и потирает голову, как будто ударился ею о тумбочку. Это тот самый красавчик из моего сна! Голый. В моей комнате. – Как ты попал в мой дом? – кричу я, мой голос дрожит сильнее, чем я того хочу. Вопрос, который я хотел задать устрашающе, выходит более робким и неловким. Так я бы ни за что не выставил этого парня из своего дома. Но действительно ли я хочу его выгнать? Он крепкий, подтянутый, с сексуальной двухдневной щетиной на подбородке и… – Пожалуйста, подожди! Я могу объяснить! Он прижимает руки к своей промежности, прежде чем схватить с кровати мой халат, чтобы прикрыться. Пушистая ткань скользит по его подтянутым мышцам, и я немного разочарован тем, что он надевает одежду. Мне даже нравилось смотреть на него, незваный гость он или нет. Его зеленые глаза встречаются с моими, брови в панике сдвигаются. Для незваного гостя он, кажется, напуган почти так же, как и я. – Как ты вошел? – спрашиваю я снова, на этот раз немного суровее. – И что ты сделал с тыквой, которая лежала на кровати? Красавчик краснеет и запахивает халат. – Пожалуйста, Мейсон, просто дай мне шанс все объяснить. Откуда он знает мое имя? – У тебя есть две минуты, прежде чем я вызову полицию. – Мейсон, пожалуйста! Ты сам принес меня сюда. И отнес меня прямо в свою спальню. Пожалуйста, вспомни. Я скрещиваю руки на груди. – Думаю, я бы запомнил, как перенес тебя через порог своего дома, – раздраженно бормочу я. – Я, может, и тренируюсь, но я ни за что не смог бы понести тебя. Ты... – Накаченный. Мускулистый. Большой. – Взрослый мужчина. – Я не был таким, когда ты принес меня сюда, – говорит он. – Я был тыквой. Подождите, что? – Это нелепо. Он разочарованно хмыкает. – Но я был тыквой. Э-э, да… Я был тыквой с фермы Галлахеров. Пожалуйста, Мейсон, я не вру. Мне бы хотелось, чтобы он перестал произносить мое имя. Тогда мне было бы легче надрать ему его накачанную задницу. – В этом нет абсолютно никакого смысла. Тыква. Ха. – Я демонстративно закатываю глаза при этой мысли, но могу думать только о том, каким сумасшедшим нужно быть, чтобы такое придумать. Тыква! Что за псих придумал такое? И насколько я чокнутый, что рассматриваю такое? – Просто подумай об этом. Откуда я взялся и где сейчас твоя тыква? Я прищуриваюсь, глядя на него. – Что ты сделал с моей тыквой? – Да забудь ты про эту чертову тыкву! Я и есть тыква! – Докажи. Он вздыхает и опускает голову. – Не могу. Только на рассвете. – Что будет на рассвете? – Неважно, – говорит он. – Просто не бери в голову. Это не имеет значения. Я бы спросил его подробнее, но его желудок нарушает неловкое молчание громким урчанием. – Чувак, ты вообще ел? Он пожимает плечами. – Только батончик мюсли. Это все, что я ел за последние два дня. Я не должен. Правда, не должен. – Ну, у меня на плите немного киноа. Давай, пойдем. По крайней мере, мы тебя накормим. Незнакомец смотрит на меня с сомнением, написанным на его красивом лице. – Ты правда собираешься меня накормить? И не собираешься вызвать полицию за то, что я появился из ниоткуда? – Вопреки здравому смыслу, да. – Я жестом приглашаю его следовать за мной. – Давай. Сначала еда. Вопросы потом.