Сладость или гадость

ГОД СПУСТЯ

Если бы кто-нибудь сказал мне на пике моей модельной карьеры, что я остепенюсь и буду работать на тыквенной ферме, я бы сказал, что он спятил. Перенесемся в настоящее, спустя год после того, как жизнь Джекса изменилась навсегда — и моя тоже. Я так счастлив на тыквенной ферме Галлахеров. Пока Джекс и дедушка Роберт возятся с почвой и трактором, я вместе с бабушкой Энни веду учет. Мы с Энни обнаружили, что мы отличная команда, и с гордостью можем похвастаться тем, что можем продать целый бушель тыкв даже Эпплсидам. Конечно, то, что бабушка сама является часть семьи Эпплсидов, не повредит. Кто бы мог подумать, что юношеская любовь к дочери фермера-соперника положит начало проклятию Роберта пару поколений назад. Теперь, когда на ферме появилась еще одна пара Галлахеров, Энни уже не стесняется хвастаться своей меткой. Для клиентов мы называем их «тату в виде тыквенной лозы», просто чтобы никого не смущать, но да, мы с ней с гордостью демонстрируем всему миру свои метки. Даже когда на улице прохладно, я не раскатываю рукава. На ферме так мало драматизма. Никаких ударов в спину, как в модельном бизнесе, и никакого стресса, как в кафе. Только тишина и покой. И, возможно, время от времени мы тайком валяемся на сене. Не волнуйтесь, мы позаботимся о том, чтобы ни одна тыква не пострадала во время наших проделок. Мы оба прониклись странным уважением к великолепным тыквам. Ни я, ни Джекс не знали, останутся ли побочные эффекты от его проклятия после того, как я его разрушил. Конечно, в его день рождения его сперма все еще пахла и имела вкус тыквы, но долго ли так будет продолжаться? Будет ли у него по-прежнему сверхъестественный член, который сам себя смазывает, или нам придется покупать что-нибудь в бутылках? Прошло триста шестьдесят четыре дня, а тыквенная приправа в его сперме все еще чувствуется. Тестовый день номер тридцать шестьдесят пять начнется после того, как мы закроем ферму. Я запланировал кое-что особенное на тридцать второй день рождения Джекса. Я с восторгом наблюдаю, как он заводит трактор после целого дня, проведенного в поле. Мне не терпится помочь ему разгрузить урожай и разложить тыквы в ряд для завтрашней распродажи. Каждое легкое прикосновение, каждый украденный поцелуй в кабине трактора, каждый шанс показать этому удивительному мужчине, как сильно я его люблю, я использую в полной мере. Бабушка Энни объявляет, что ферма закрывается для раздачи сладостей, и мы с Джексом возвращаемся ко мне домой, чтобы переодеться в наши костюмы, прежде чем начнут появляться дети. В этом году я нашел самый симпатичный костюм скелета и раскрасил лицо. Благодаря вертикальным линиям я выгляжу еще стройнее, чем обычно — несмотря на все старания Энни, я не сильно поправился с тех пор, как начал работать на ферме. Когда я вижу, как Джекс переодевается в самый круглый и нелепый костюм тыквы, я просто вою от смеха. Его костюм выглядит как старомодное ведерко с конфетами, дополненное «ручками» для подвешивания на плечах. Тыква из ткани обтянута скрытыми проволоками, и моему бедному Джексу приходится с трудом протискиваться через дверь спальни и дальше по коридору. Мне приходится спасать несколько наших самых хрупких украшений для Хэллоуина, пока он плетется к входной двери, чтобы раздавать угощения на крыльце. Да, именно так. Теперь я украшаю дом, хотя и без резных тыкв. Они остаются целыми. Но керамика? Гобелены на стенах? Картины? Я никогда не думал, что подобные вещи когда-нибудь окажутся в моем доме, но вот оно, пожалуйста. Если это декор, связанный с Хэллоуином или тыквой, я беру его с удовольствием, особенно украшения в форме тыквы. Это главная фишка в нашем доме. Дети с удовольствием угощаются конфетами от Джекса, а мы включаем «This Is Halloween» прямо в доме, где приближающиеся дети могут услышать музыку, но не так громко, чтобы соседи могли пожаловаться. После того, как последние дети получают свои конфеты, Джекс бросает на меня самый очаровательный взгляд, когда мы заходим внутрь. – Готов к вечеру кино, детка? – спрашивает он. Я ухмыляюсь и указываю на его пышный костюм. – Не думаю, что эта штука поместится на диване, мистер. Джекс смеется. – Кто сказал, что я собираюсь носить костюм всю ночь? – О, если мне и есть что сказать по этому поводу, то только то, что ты должен избавиться от него. – Я пытаюсь поцеловать его, но костюм мне мешает. Мы смеемся вместе, и Джекс начинает расстегивать подтяжки. Когда костюм спадает, открывая сексуальную раскраску для тела в тыквенной тематике, я тихо присвистываю в знак одобрения. Ему удалось обрисовать и подчеркнуть те рельефные мышцы, которые я так люблю, с помощью хитроумной оранжевой растушевки. Еще мой мужчина нарисовал на нижней части бедер неровную черную улыбку. На его грудных мышцах нарисованы треугольные черные «глаза». Джекс водит плечами, заставляя шевелиться нарисованные брови над ключицами. Угадайте, что он использовал, чтобы нарисовать нос. Я прикусываю губу, чтобы сдержать смех. – Э-э, детка, у тебя костюм тыквы или Пиноккио? Потому что у тебя, э-э, нос растет. Он подмигивает, поглаживая свой выкрашенный в оранжевый цвет член. – Ну, я тебе еще не лгал, и не собираюсь начинать сейчас. Я не из тех, кто уступает в театральности, поэтому веду Джекса в гостиную и усаживаю его на диван, чтобы устроить специальное шоу. Я выключаю музыку и включаю «Кошмар перед Рождеством», чей саундтрек идеально подойдет для эксклюзивного стриптиза. В бытность моделью я участвовал достаточном количестве благотворительных аукционов для состоятельных женщин, так что знаю, как раздеваться, и, судя по выражению зеленых глаз Джекса, когда я начинаю покачивать бедрами, он по достоинству оценивает мое шоу. Подождите, пока он не увидит главное. Как только песня объявляет о Джеке, короле тыкв, я хватаюсь за ткань на спине своего костюма и срываю ее одним плавным движением. У Джекса отвисает челюсть, но я продолжаю танцевать. В этот момент мы оба одинаково обнажены и одинаково накрашены. Моя раскраска больше подходит к костюму скелета, поэтому я весь в белой и серой краске. Съедобной краске. – О, тебе лучше подойти сюда, пока я не разукрасил твой диван тыквой! Я танцую по гостиной, член подпрыгивает при каждом толчке тазом. Джекс смотрит мне вслед, следя за каждым моим движением. Когда я подхожу достаточно близко, он тянется к члену, но в последнюю секунду я уворачиваюсь, дразня его. – Эй! – ухмыляется он, и его укоряющий тон пропадает. – Мне нужен твой член! Я хватаю его за подбородок. – Тогда используй свой рот. Джекс широко раскрывает рот, и я останавливаю свой танец, чтобы дать ему почувствовать вкус краски со вкусом ванили, которой я покрыт. Он жадно заглатывает меня, не останавливаясь, пока я не достигаю его горла. Я пытаюсь отстраниться, дать ему немного передышки, но он хватает меня за бедра и притягивает к себе, крепко удерживая. Что-то в том беспорядке, который он творит – слюна, смешанная со слезами и с краской для тела, – в сочетании с хлюпающими и посасывающими звуками возбуждает меня еще больше, чем раньше. Я запускаю пальцы в его волосы и крепко сжимаю, медленно и нежно входя в него. Трудно сдерживаться, когда все, чего я хочу, – это прижаться к нему, но я оставлю это на потом… Когда он перегнется через подлокотник дивана. Джекс быстро доводит меня до оргазма, посасывая и облизывая, пока я, содрогаясь, не кончаю по самые яйца у него во рту. Он изо всех сил старается проглотить все до конца, но в итоге моя сперма стекает по его подбородку. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его и помочь ему привести себя в порядок, осторожно поднимая его на ноги, пока мы целуемся. Пришло время для нашей любимой части вечера кино. Я не знаю, изменится ли это со временем, или, как и тыквенная сперма, это просто часть нашей совместной жизни. Все, что я знаю, – это то, что мы еще ни разу не досмотрели фильм. Я провожу свободной рукой по члену Джекса, смазывая пальцы его волшебной тыквенной смазкой. Как только он поворачивается, я заставляю его перегнуться через подлокотник дивана. Он подкладывает несколько подушек себе под живот, и как только он принимает нужную позу, я запускаю свои влажные пальцы в его задницу. Джекс стонет, впиваясь зубами в одну из подушек. Я несколько раз провожу рукой, чтобы подготовить его, а затем смазываю свой член остатками тыквенной смазки, прежде чем начать. Постепенно я погружаюсь в него, массируя его упругие круглые ягодицы. Сначала он сжимается, но в конце концов сдается и расслабляется рядом со мной. Поскольку эта ночь особенная, я не тороплюсь. Конечно, у меня есть деньги, чтобы сделать Джексу подарок в этом году — прибыль фермы растет с тех пор, как мое признание в любви стало популярным, — но я знаю, что наше совместное времяпрепровождение бесценно, и ничто из того, что я могу найти на полках магазинов или в интернете, даже близко не сравнится с этим. С нами. Держа одну руку на его бедре, я обхватываю его член спереди. Я поглаживаю и ласкаю его, пока трахаю его задницу, стимулируя его как можно сильнее. Мой мужчина заслуживает самого лучшего. Его твердый член пульсирует от моих прикосновений, и он хнычет и постанывает в подушку. Оранжевая краска растекается повсюду, но мне все равно. Если это та же марка, которую я купил, она со временем сотрется. Кроме того, что значит немного размазанной краски в общей картине мира? Джекс здесь, он живой и невредимый, а это важнее, чем безупречно чистая обивка. – Еще. Его мольба достигает моих ушей и побуждает меня к действию. Я сжимаю его член сильнее и начинаю входить в него быстрее. Крики Джекса становятся все громче и громче, и он сжимает руки на подушке в кулаки. Я восхищаюсь твердыми линиями его спины, когда трахаю его сзади, оценивая мускулы, которые дала ему жизнь на ферме. – Еще немного, детка. Держись. Я почти все. Мои яйца шлепаются о его сзади. Ритмичные шлепки перекликаются со звуком какого-то гребаного фильма, который я включил. Я даже не помню, что именно я выбрал. Я отрываю взгляд от потрясающего вида и понимаю, что фильм еще не начался. Вступительные титры. Держа одну руку на его скользком, твердом члене, я слегка наклоняюсь вперед, обхватывая пальцами его подбородок. Серая ванильная краска размазывается по его подбородку, смешиваясь с оранжевой, когда он приоткрывает губы, глядя на меня большими зелеными глазами. Я прижимаюсь губами к его губам в жарком, медленном поцелуе, и вскоре воздух наполняется ароматом тыквенных специй, когда моя рука наполняется новой порцией спермы Джекса, и я тоже взрываюсь, как бомба с тыквенными специями. Джекс стонет мне в рот, все его тело тает подо мной, мы оба содрогаемся в экстазе, и во мне разливается глубокое тепло. Когда я отстраняюсь, то ухмыляюсь его зеленому взгляду, в котором золотые искорки сверкают от любви. Для меня. Джекс ерзает подо мной, что служит мне сигналом двигаться, и я двигаюсь. По телевизору снова звучит музыка, и Джекс поворачивается, облокачиваясь на диван. Он кладет свою большую руку мне на бедро и улыбается. – Не знаю, как ты, но я весь в сперме, – усмехается он, мягко сжимая мое бедро. – И не отказался бы от душа. Мой член, с которого все еще капает свежая сперма, скользит по его члену, и я не могу удержаться и качаю головой, расплываясь в озорной улыбке. – Такая маленькая грязная тыковка. Джекс хихикает. – Из-за тебя. Я вздыхаю, понимая, что лучше с ним не спорить. В конце концов, он именинник, и отмываться почти так же весело, как и пачкаться. Почти. Поэтому я позволяю ему увлечь меня по коридору в душ, где мы прикасаемся друг к другу и целуемся, пока вода не становится холодной, и как только мы оба оказываемся в своих пушистых халатах, то наконец успокаиваемся и пытаемся посмотреть фильм. Мы доходим до той части, где Джек решает, что он будет Санта Клаусом, и я поворачиваюсь к Джексу, приподняв бровь, наблюдая, как он набивает рот попкорном, намазанным маслом. – Что? – спрашивает он на середине. – О, ничего. Я просто подумал, что, может быть, мы могли бы что-нибудь устроить и на Рождество. Джекс, глядя на меня, хмурит брови. – Пожалуйста, только не говори мне, что ты хочешь нарядиться Сантой, – говорит он. – А я тебе не скажу, – поддразниваю я его. Он бросает в меня попкорном, и я притягиваю его ближе, целуя в волосы. Мы не досматриваем финальные титры, в основном из-за усталости, но я бы солгал, если бы сказал, что это была единственная причина. Но это нормально. Потому что, «Джекс» – мой любимый фильм, и я не хочу, чтобы он когда-нибудь заканчивался. И из-за проклятия – проклятия, которое я разрушил, спасибо мне большое, – этого никогда не случится. Глаза Джекса затрепетали, и он со стоном начал засыпать. – Что такое? – зеваю я. – Мы не досмотрели фильм, – сонно жалуется он, уткнувшись в мою руку. – Всегда есть следующий Хэллоуин, детка. – Следующий Хэллоуин, – вздыхает он, засыпая, оставляя меня с теплом и счастьем, о которых я всегда мечтал. Я с нетерпением жду следующего Хэллоуина и каждого дня после него и между ними.

КОНЕЦ