Шёпот под дождем

Ночь была прохладной и тёмной. Луна скрылась за облаками, фонари освещали улицу жёлтым пятнистым светом. Юнги шагал чуть позади Чимина, держа руки в карманах. Он знал: не должен был отпускать его одного. После разговора на качелях мысль о том, что Чимин снова возвращается туда, сводила с ума. Поэтому он шёл следом. Тихо. Незаметно. У ворот старого дома уже стояла тень. Пьяная, пошатывающаяся фигура. — Ты где шлялся?! — рявкнул мужской голос, как только Чимин приблизился. Чимин замер, будто врос в землю. — Папа… я… задержался в школе… — В школе? — захохотал тот. — Ты думаешь, я поверю в твои сказки? — шаг навстречу, тяжёлый запах алкоголя, кулак, сжатый так, будто сейчас ударит. — Я кормлю тебя, крыса неблагодарная, а ты бегаешь где-то по ночам! Он резко схватил Чимина за руку, дёрнул на себя. — Ай! — вскрикнул тот. В этот момент Юнги сорвался. — Отпусти его! Отец резко повернулся, глаза налились злостью. — А ты ещё кто такой? — Отпусти, я сказал! — Юнги рванул вперёд и схватил мужчину за запястье. Секунда — и всё превратилось в резкий рывок: отец отпустил Чимина только для того, чтобы толкнуть Юнги в грудь. Тот едва удержался на ногах. — Думаешь, сможешь меня остановить? — прорычал мужчина и снова потянулся к Чимину. Юнги не думал. Он ударил. Кулаком в плечо, всем телом вперёд. Не сильно, но достаточно, чтобы оттолкнуть. — Ты не прикоснёшься к нему, понял?! Мужчина качнулся, пьяно зашипел, но уже не ожидал сопротивления. В глазах его смешались злость и удивление. — Малолетки… — он выругался, но сделал шаг назад. — Ладно. Сегодня не время. Но ты, Чимин… — он ткнул пальцем прямо в него. — Домой всё равно вернёшься. И ты знаешь, что тебя ждёт. Он развернулся и пошёл прочь, пошатываясь. ⸻ Тишина повисла мгновенно. Только дыхание. Только стук сердца. Чимин стоял бледный, как мел, в глазах блестели слёзы. Рука, которую сжал отец, была красной и дрожала. — Юнги… — прошептал он. — Ты… зачем ты вмешался… он ведь… теперь будет только хуже… Юнги подошёл и резко притянул его к себе. Обнял так крепко, будто боялся, что тот рассыплется. — Пусть попробует, — прошептал он. — Я не дам ему тебя тронуть. Чимин дрожал, плечи его подёргивались. И вдруг он разрыдался в голос, громко, пронзительно, так, будто впервые за долгое время позволил себе плакать. — Я ненавижу его… ненавижу этот дом… ненавижу ночи! — слова срывались с губ, между рыданиями. — Каждый раз, когда он приближается, я думаю… лучше бы меня вообще не было… Юнги сжал его крепче. — Не смей так говорить. Ты есть. И ты нужен. Ты мне нужен, слышишь? Чимин поднял заплаканные глаза. В них было столько боли, что Юнги почувствовал, как сам готов кричать от ярости. Но вместо этого он тихо провёл рукой по его волосам. — Если захочешь, ты можешь больше туда не возвращаться, — сказал он. — Я… я найду, как тебе помочь. Я клянусь. ⸻ Они долго сидели на холодной лавке у дороги. Ночь уже почти стихла, луна выглянула из-за облаков. Чимин всё ещё всхлипывал, но дыхание постепенно выравнивалось. — Я боюсь, — признался он тихо. — Но рядом с тобой… я чувствую, что могу дышать. Юнги посмотрел на него и впервые позволил себе то, что хотел давно. Он наклонился и осторожно коснулся его лба своим. — Я всегда буду рядом, — сказал он. — Всегда. ⸻ Ночь стала чуть светлее. Но впереди обоих ждали ещё тени. И Юнги уже знал: он не отступит.