Колобок из Вахи

      Мальчики всегда остаются мальчиками. Они не вырастают, не становятся ни на грамм серьезнее. Они просто есть, просто живут и не пытаются корчить из себя важного взрослого. А если и пытаются, то прекрасно понимают свою суть. И в глубине души догадываются, что и остальные бородатые, мускулистые и внешне страшные дядьки, несмотря на возраст, остаются карапузами, обожающими смеяться, гулять и играть в машинки, солдатики, войнушки (нужное подчеркнуть).       И я уверен, каждый такой мальчишка мечтает стать настоящим героем. Он мечтает о приключениях, славе, богатстве. И о возможности попасть в такой волшебный мир, который ему нравится. Быть Человеком-пауком, Королём Артуром, мудрым джедаем, талантливым секретным агентом и Бог весть кем ещё. Вопреки здравому смыслу и я, обычный мальчик чуть старше двадцати лет, всегда хотел попасть в свою любимую вселенную. Почему вопреки? Увы, но вселенная, наполненная обилием возможностей, предоставляет, в том числе, и множество возможностей помереть, крякнуть, отдать концы, отбросить коньки, зажмуриться и так далее. Методы, способы, обстоятельства, уровень боли и осознания процесса в том числе изменяются в зависимости от ситуации и контекста. Вселенная «Молота войны», повествующая о далёком сороковом тысячелетии, была привлекательна и в школьные годы, когда мечтал о бытии славного космодесантника, ангела самого Императора, несущего свет в наиболее тёмные уголки вселенной, и в студенчестве, когда серьезность — последнее, чего тебе не хватает, а потому ты с другими мальчишечками с твоего курса кричишь «Waaagh», философствуешь о том, кто хитрее: Горк или Морк, — и отсутствие конспектов оправдываешь фиолетовыми чернилами.       Но вот окончен универ, а любовь к темной вселенной никуда не пропадает. Ощущаешь себя жителем очередного аграрного мира, коих тысячи в Империуме Человечества. Работа, дом, работа, дом — уже привычный маршрут, изредка нарушаемый необходимостью вырваться из страшного цикла, заставляющего деградировать с завидной скоростью. В редкие минуты покоя, обычно перед сном, начинаешь не от большого ума задумываться: а какова жизнь там, далеко, где сияют звёзды, где бороздят космическое пространство громады-корабли, где правит властной (хотя и усохшей) рукой Император Человечества?.. Под такие мысли всегда приятно было засыпать, и каждый раз сознание одаривало красочными, интересными снами.       Так случилось и в этот раз. Вот ещё мгновения я лежал на мягкой кровати, закинув руку за голову и размышляя о мягкости коленок сорроритки, а теперь, открывши глаза, оказался... неясно где. Покамест вокруг меня цвета отнюдь не способствующие пищеварению в довольно темном фильтре. Будто бы в пещере какой-то сижу, где все заросло водорослями, листвой, травой , мхом в огромных количествах, после чего умерло и прогнило. Воздух вокруг был насыщен ароматами, которые мой старый, человеческий мозг отказывался складывать в единую картину: сладковатая прель гниющих фруктов, пряный запах влажной земли после дождя, терпкость каких-то незнакомых специй и... что-то еще. Что-то, от чего по всему моему новому, огромному телу разливалось чувство глубочайшего, всепоглощающего удовлетворения. В целом, ситуация пока неплохая. Хотя руки и ноги я не только не вижу, но и не могу использовать. Они точно есть, я их чувствую, но будто бы что-то придавило их, а что конкретно — не видно, потому как тьма — хоть глаз выколи.       Сидел я, сидел, вертел головой, пытаясь осознать, насколько это осознанный сон. Что я могу сделать в нем, тем более в сложившихся обстоятельствах? Что это не сонный паралич я понял довольно быстро: не было замутненности сознания, паники и страха. Только желание понять, что происходит.       Скоро рядом со мной что-то булькнуло. громко так булькнуло, что смогло меня напугать. Опасения были напрасны. Бульк издала большая штуковина округлых очертаний и относительно разумная. Прости не знаю, сколько разума может быть у только что родившегося (как я понял) существа. Ну и фантазия у меня, хе-хе!

***

      Шел уже некоторый час моего пребывания в темноте. Я болтал с новоприбывшим обо всем, что только приходило мне в голову. Увы, собеседник из него не очень, да и слишком много булькает. Назвал его Лёхой для простоты. Лёхе имя понравилось. — Вот и славно, – булькнул я в ответ на его очередное радостное клокотание. – Сидим тут, два красавца, в кромешной тьме. Фуфлыжно так сидим. Поесть бы ещё...       Лёха забурчал, понимая мое желание. Однако и пещера, в которой мы сидели, поняла наше желание. С потолка вдруг начало капать. Меленько так, как птичка гадит. Капля за каплей, в одну точку — мне на голову. Мы с Лёхой сидели под этим импровизированным дождиком и одновременно подняли головы. Вот только пока я раздумывал и анализировал, этот парень, судя по звукам, открыл рот и начал капли поглощать. Его капельный поток усилился, выдавая что-то питательное, по запаху же — чуть забродивший суп. Лёха от поглощения стал расти прямо на глазах. А я чем хуже? Я тоже хочу быть большим и сильным! А ещё я студент в прошлом, мы и не такое ели. Задрал голову и тоже открыл рот. С потолка немедленно, словно ведро помоев, вылили порцию "вкуснятины". Это было одновременно и отвратительно, и невероятно вкусно. По телу мгновенно разлилась волна тепла, энергии, силы. Каждая клеточка моего тела радостно кричала от восторга. Сомнения, страх, анализ — всё это растворилось в одном простом, животном позыве: ЕШЬ! И я ел, не жуя глотал и наслаждался. Жаль, разбрызгалось сие варево по всей моей голове — видимо, недостаточно широко рот открывал. Попало и на лоб, и на подбородок, и плечи тоже обдало. Неприятное чувство, особенно для такого чистюли, как я. Хотелось машинально вытереть, но руки функционировать пока не хотели. Ладно, придется посидеть ещё немного.       После такого дождика возле нас с Лёхой стали набухать коконы, вроде того, откуда вылез мой сотрапезник. Медленно эти коконы надувались, как шарики, становились больше. В какой-то момент один из них лопнул, и из него вывалилось, беспомощно шевеля чем-то вроде зачатков конечностей, новое существо. Оно было меньше нас с Лёхой, сморщенное и бледное, и издавало тихий, жалобный писк. Лёха забулькал ему в ответ. Неизвестное создание поползло к нему. Ближе, ближе, ещё ближе. Уткнувшись мордой в жижу, которую нам дали на обед, это существо зачавкало и заурчало, поглощая питательную субстанцию. Оно тоже стало увеличиваться в размерах, после чего попыталось съесть Лёху. Лёха себя в обиду не дал, высвободив конечность и прописав затрещину новоприбывшему. Существо испугалось, отползло и зарылось к нам в грунт. Правду говорят, свято место не бывает в пустоте.       Так нас кормили ещё раза три или четыре. Между обедами появлялись новые существа, что вели себя точно таким же образом. Болтали путем булькания и утробного урчания, ничего при этом толкового не обсуждая. Ну а что можно обсуждать в наших условиях проживания? — Темно здесь, – начал один из жильцов. — Угу, – проурчал другой. — Покушать! – жалобно гыгыкнул третий. — Брбпбрбрбырб, – поддержал беседу Лёха.       Да, с определением его умственных способностей я не ошибся. Остальным имена давать не стал — я их плохо запоминаю.       Также за это время я сильно подрос, мои конечности выросли (!) и теперь я мог ими двигать более осознанно, нежели раньше. Раньше я почему ими не двигал? Потому что они слабенький были! А теперь вон какой большой и сильный стал, но ещё маленький. Прикольный у меня сон, конечно, ничего не скажешь, но мне и не такое снилось.       В какой-то момент я понял, что мне становится слишком мало места. Я неплохо раздобрел на местном корме, который, как оказалось, имеет все шансы тебя разорвать при переизбытке. Один из наших так и скончался: присосался к свисающим с потолка штукам, выдающим корм, и доил ее, доил, пока не лопнул. Буквально. Что же, грустно, а моим сидельцам ещё и вкусно. Другие вылезали из грунта и начинали скакать по пещере. Пару раз насмерть. Но их место очень быстро заняли новые споры, порождающие новых жильцов. И вот, ставши совсем уже большим, решил и я подрыгать ножками и ручками усерднее прежнего. Как поётся в песне: «Мы маленькие дети, нам хочется гулять». Пещера вдруг утробно зарычала, земля ушла у меня из-под ног, а после разверзлась, выплевывая меня на свет Божий.