Колобок из Вахи

      Итак, я вылез из своего хранилища: странной пещеры. Сверху меня обдало ещё чем-то гадким, что, прочим, смягчило удар яркого света по глазам. Пока убрал гадость, понял, что тут что-то не так. И начал я себя рассматривать. — Блять!       Взор мой перешёл с маленьких ручек мертвенно-розового цвета на такие же уродливые ножки. — Блять!       Затем я увидел свое отражение в луже слизи. — БЛЯТЬ!       А потом я оглянулся, увидев Великого Нечистого, из которого я выбрался. Где жил с другими нургликами и питался... — БЛЯЯЯТЬ!!! — Да слышу я, – раздался голос из-за ближайшего дерева.       Голос был низким, бархатистым и проникал прямо в сознание, обещая запретные удовольствия. На мои крики вышла демонетка Слаанеш, до неприличия сексапильная: длинные, идеальные ноги, высокая грудь, крутые бёдра и тонкая, гибкая талия. Обнажённая кожа цвета слоновой кости казалась невероятно гладкой и излучала лёгкое перламутровое сияние. Вся её сущность дышала сладострастием и уверенной властью над любым, кто осмелится на неё взглянуть. Дурманящий аромат порока, источающий нотки цитруса, витал над желанными формами. — Чего хотел? – спросила она, наклонившись, отчего эти самые формы соблазнительно качнулись.       У меня в этот момент слегка отвисла челюсть, крепко задумалась голова и глаза застлал синий экран. Чо. За. Нах. Откуда в садах Нургла демонетка Слаанеш? Словно собака, вышедшая из воды, я затряс буйной нургликовской головой, дабы прогнать морок. Получилось. Демонетка пропала, открывая преграждаемый ранее пейзаж варпа — величественный, непревзойденный, простирающийся далеко-далеко.       Множество течений различных течений всех цветов наиболее ублюдской гаммы откровенно больной фантазии сплетались и сталкивались, созидая и разрушая, смешиваясь, порождая все новые искажения. Настоящий хаос в его первородном, необузданном виде. Он пугал, но притягивал. Он заставлял чувствовать себя слабым лепестком и давал надежду. Он был ничем и был всем. — Пресвятой Импера-кха-кха-кха... – восхитился я, но тут же закашлялся от упоминания Светоча Терры. – Дедушка благослови, как же красиво.       Присев и посозерцав невероятную картину ещё пару минут, я тяжело вздохнул и отправился вслед за своим Нечистым. Увы, Нурглики — существа маленькие, слабые и пока ещё неспособные к самостоятельной жизни. На первых порах, по крайней мере. Так что пришлось догонять, продвигаясь по Садам Дедушки Нургла. К счастью, было это совсем не сложно: словно конфеты за двумя детьми из сказки, за Нечистым тянулся длинный, хорошо различимый след из слизи.       А Сады оказались невероятно красивыми. Там и тут — деревья, кустарники, грибы. Всего много, все в изобилии, все цветет, живёт и пахнет. А как пахнет. Раз вдохнул — тут же рядом блеванул, тем самым породив новую жизнь. И самое приятное, что сады эти — живые. Там и тут раздавалось довольное бульканье, влажное чавканье, глубокое урчание переваривающих желудков и тихий, похожий на шелест шепот гниющих листьев. Где-то вдали хлюпнуло что-то большое и тяжёлое, и в ответ раздался радостный, хор скрипучих голосов. Эх, лепота...       Так я добрался до своего Нечистого, у ног которого суетились, играя, прыгая и бегая, прочие нурглики. Нечистый, заметив меня, ласково подхватил, погладил по голове и тут же, сорвав с гниющего заживо дерева некий плод, всучил его мне. Сладкий запах разложения ударил мне в нос в месте с парочкой мух. Мухи, кстати, забавно хрустят на зубах панцирями. Фрукт, судя по сроку годности, переживший среднестатистического эльдарского гражданина, мне пришлось съесть, потому как Нечистый смотрел на меня очень внимательно. И очень заботливо запихивал гниль мне в рот. В этот момент чувствовал себя Черным Псом из мультфильма про пиратов, в рот которому прилетел апельсин.       Наевшись до отвала, медленно отполз от своего родителя. Пришлось чуть прилечь у дерева, ибо много мне было пищи, очень много. Устремив свой взгляд на течения Варпа, начал думать и философствовать.       Вот, к примеру, идет отряд чумных воинов. Вроде бы страшно: рогатые шлемы, огромные косы, от них разит так, что глаза слезятся (что, впрочем, даже забавно). Но присмотришься — у одного в процессе марша отвалилась и осталась лежать на тропинке рука. Он её подобрал, неспеша приставил на место, и она тут же приросла, но боевой дух, как говорится, уже пострадал. Другой кашляет так, что из-под шлема вылетают не только мокрота, но и пара лишних внутренних органов. Они, конечно, потом обратно встраиваются, но представьте себе атаку: мы бежим на врага, а наш строй рассыпается не из-за огня противника, а из-за диареи!       Вопросы снабжения у нас, в том числе, не решены. Ржавые мечи, дырявые пулеметы... Вот будет осадное орудие, которое должно метать чумные туши. Так оно с первого же выстрела чихнет и взорвется, накрыв своих же бойцов благодатным дождём из кишок и паразитов. Конечно, они только обрадовались, но с тактической точки зрения — провал!       Пока я излагал различные мысли, другие нурглики стали собираться вокруг и кивать головой, думать (не знал, что они умеют) и, булькая, охотно поддерживать мои мировоззрения. Столь богатую паству хотелось удобрять и прочими мыслями, но что-то не давало. Прежде всего, голос в голове. Голос был невероятно теплый и, будто бы, знакомый, родной. — Если ты такой умный, – пронеслись слова неизвестного величественного существа в моем сером веществе, – то отправляйся решать проблемы моего культа. Будешь для них моим подарком.       Плодородная от испражнений, гноя и перегноя почва вдруг стала уходить из-под ног и зада, увлекая мою тушку за собой в темноту. Вновь я испытал странные ощущения, будто проваливаюсь в какую-то жопу. Пришлось зажмуриться, чтобы не исторгнуть содержимое желудка, а когда открыл глаза, увидел человеческое лицо. Нормальных людей! Ого! — Владыка ответил на наш зов! – произнесло это бородатое, слегка седоватое и изъеденное проказой или иной космической болезнью лицо. – Возблагодарим же его!       Вместо объяснения происходящего толпа верующих в Нургла пала на колени и принялась славить Дедушку за ниспослание дара в виде... Меня? Значит, голос в голове не шутил? Епрст...