Бе-ре-ни-сс

Алакир неторопливо повернулся к мужчине с парными мечами и, будто лениво играя словами, спросил: — Скажи, друг мой, радует ли тебя эта сила? Чувствуешь ли ты, как сладко не быть больше ничтожеством, как приятно стоять выше всех? — Да, Господин! Я счастлив служить вам! — выпалил тот, его голос дрожал, а улыбка казалась натянутой, болезненной. В его глазах не осталось ничего живого — лишь слепое обожание. Алакир театрально развёл руки в стороны, разворачиваясь к девушкам, стоявшим наготове. — Бе-ре-ни-сс, моя дорогая ученица, — протянул он, каждое слово звучало как ловушка. — Присоединись ко мне. С моей силой ты откроешь свои истинные таланты, станешь великой. Даже твоя матушка теперь на нашей стороне. Ах, мы стали… особенно близки в последнее время. А её вкус… ммм. Он медленно облизнул губы, заставляя Беренис похолодеть от отвращения. Её взгляд метнулся к матери — и мир словно рухнул. Лаванда стояла неподвижно, её движения были неестественно плавными, почти кукольными. Красные радужки её глаз казались мутными, полными дурмана, а кожа — болезненно бледной. На губах застыла лёгкая улыбка, но в ней не было жизни. Когда-то мать всегда излучала тепло. Даже врождённая суровость черт данмера смягчалась её задорной улыбкой. Рубиновые глаза сверкали мудростью и озорством, придавая ей вид юной, несмотря на прожитые десятилетия. Сейчас же в её взгляде не было ни искры, ни души — лишь безмолвное подчинение. — Нет… нет… нет! — отчаянный крик Беренис гремел в её голове. Она не позволит этому чудовищу забрать её мать. Алакир медленно приблизился к Лаванде, нагло приподнял её подбородок и, улыбаясь, произнёс: — Лаванда… скажи своей дочери, счастлива ли ты быть рядом со мной. — Да, Алакир… — мелодично откликнулась она, не отрывая взгляда от вампира. — Что ж, Беренис… — магистр чуть склонил голову набок, его губы изогнулись в холодной, издевательской улыбке. — Мы ждём твоего решения. Присоединись ко мне.!