cruel mistake.

Нил шёл по длинному, тёмному коридору. Стены с ярко-оранжевыми полосами давили со всех сторон. Впереди показалась дверь в кабинет Ваймака. Нил замер перед ней, впиваясь взглядом в ручку. Сжал руку в кулак и постучал три раза. Набравшись духу, он вошёл. Ваймак сидел за столом, погружённый в бумаги, и даже не поднял головы. — По какому вопросу? — Тренер… Услышав голос, Ваймак резко оторвался от документов. Его глаза наполнились леденящим гневом. Тренер посмотрел на него ещё какое-то время и сказал: — Проваливай. — Простите… я… я сделаю всё, что скажете. Пожалуйста, можно я останусь? Внутри у Нила всё провалилось в бездну. Паника и отчаяние сковывали горло, но он цеплялся за последнюю, тончайшую нить надежды. — Нет. Ты больше не Лис. Ты — никто. Собирай свои вещи и проваливай. Нил застыл на месте, пытаясь выдавить из себя хоть слово, но это уже не имело смысла. Он вышел из кабинета — и оказался на краю крыши, над пропастью. Джостен огляделся по сторонам и, не раздумывая, шагнул вниз. *** Резкий всхлип, и его вырвало из сна. Он сорвался с дивана, спина мокрая от холодного пота. В глазах стоял бешеный страх от недавнего падения. Но вместо пропасти — приглушённый утренний свет, знакомая комната и… Эндрю. Тот стоял с кружкой кофе, небрежно прислонившись к косяку. Его взгляд был пуст, будто он и не видел, как Нил дёрнулся от кошмара. И тут в груди распахнулось, затопив ледяной ужас. Это был сон. Только сон. Уголки губ предательски дрогнули, пытаясь сложиться в улыбку облегчения. Но Нил тут же поймал себя, сглотнув подступивший ком. Никаких эмоций. Никаких слабостей. Было неловко, и Нил, не подумав, выбросил: — Доброе утро. — Выглядишь ужасно. Эндрю допил кофе и поставил кружку на стол. — Иди приведи себя в порядок, а то выглядишь как чмо. Нил всё понял и стал искать свою сумку, с которой он пришёл вчера. — Я выкинул её. — У меня больше нет одежды. Эндрю молча достал старую спортивную сумку, которую Нил выбросил, когда его тащили в машину к Лоле, и пакет с его вещами, которые он не взял тогда с собой в побег. Нил посмотрел на стоящего перед ним Эндрю и замер. Он просто не мог представить, что Миньярд хранил это всё у себя, когда другие уже смирились с тем, что Нила убили. — Шевелись. Нил вышел из шока, кивнул, забрал одежду и скрылся в душе. Приведя себя в порядок, Нил замер перед зеркалом. Из-под смытой грязи и коричневой краски пробился его натуральный рыжий цвет, а глаза снова стали светиться неестественной голубизной. Этот образ — чистый, почти беззащитный — жутко не сочетался с грязью шрамов и синяков, покрывавших его тело. Он вспомнил, с каким ледяным отвращением Эндрю взирал на его покрашенные в тёмно-коричневый волосы. Та маскировка была ему нужна для побега, но здесь, среди Лисов, она была предательством. Он поймал на себе тот же самый взгляд — пристальный, изучающий, задерживающийся на пробивающихся рыжих прядях. И понял: если бы он не вернул свой настоящий облик, Миньярд собственноручно состриг бы с него всё это уродство. Нил натянул серый худи с шортами и вышел в гостиную. Он застал там Эндрю. Тот, не говоря ни слова, взглядом указал на диван. Нил послушно подошёл и сел. Миньярд взял аптечку и устроился рядом. Его пальцы грубо впились в подбородок Нила. Он начал изучать его лицо, медленно, с хищной дотошностью, считывая каждую рану и самые маленькие царапины. Пальцы скользнули по уцелевшей щеке — жест, который призрачно напоминал нежность, а затем взгляд его устремился прямо в глаза рыжего. Отпустив его, Эндрю потянулся к аптечке, достал пластыри и принялся вскрывать упаковку с тихим шелестом. Нил молча наблюдал, заворожённый этим ритуалом, в котором не было ни капли жалости, лишь холодная, неумолимая необходимость. Эндрю достал ватный диск, смоченный перекисью. Едва он коснулся раны, как та отозвалась яростным шипением и жгучей болью. Нил не сдержался и скривился. Миньярд отодвинул руку, снова впиваясь в него взглядом. Джостен мотнул головой — мол, всё в порядке. И Эндрю продолжил свою работу. Закончив, Эндрю откинул использованные пластыри. Его пальцы всё ещё сжимали подбородок Нила. Взгляд скользнул с обработанной раны на губы. Не было ни вопроса, ни разрешения. Резким, почти грубым движением он притянул Нила к себе и впился в его губы поцелуем — коротким, властным, больше похожим на укус. Это был не жест нежности, а акт утверждения власти, метка поверх всех остальных ран. Миньярд опустил руку и смотрел куда-то сквозь Нила какое-то время, а потом встал и ушёл в спальню. Джостен, обдумывая все действия Эндрю, посидел немного на месте, а затем собрал весь мусор от упаковок пластырей. Время насчитало полпервого дня. За это время Нил ни разу не заметил Аарона и Кевина. Неужели они весь этот промежуток сидели в комнате и до сих пор сидят там? Но сейчас это было не важно. Миньярд уже который раз пытался сказать, чтобы Нил шёл и показывался тренеру. Рыжий пытался найти отмазки, но когда блондин уже был готов тащить его за шкирку, всё-таки поплёлся сам. Всё как во сне. Стены снова сжимали и сковывали движения, но Нил продолжал идти. В добавок к гнетущей атмосфере в голове всплыли нагоняющие страх отрывки из сегодняшнего сна. «Не примет, выгонит» — крутилось и не давало покоя Джостену. И вот. Снова. Дверь в кабинет Ваймака. Отчаянный шаг — и Нил снова стоит внутри. Ваймак что-то внимательно рассматривал в своих бумагах, а потом поднял взгляд. Он хотел что-то сказать, но, узнав фигуру перед собой, замер с приоткрытым ртом. Глаза его заметно расширились. Находясь под пристальным взглядом тренера, Нил тоже замер и не мог вымолвить ни слова. Ваймак, моргнув, отвёл взгляд. — Присядь. От его резкого голоса Джостен дрогнул, но послушно сел. Началась тягостная минута молчания. Ваймак, как и все, кто уже встретил Нила, внимательно рассматривал его лицо. В его пустом взгляде читалась усталость, а ещё что-то другое — то ли сочувствие, то ли что-то, чего было не понять. И тут, отведя взгляд на свои руки, он спросил: — Почему? Ваймак явно занервничал. Признаки напряжения были видны лишь в мелочах, которые Нил научился читать за месяцы знакомства. Пальцы Ваймака, сжимавшие край стола, побелели в суставах. Его пристальный взгляд был тяжёлым, будто он хотел просверлить им Нила. Губы его были плотно сжаты, и он то и дело проводил по ним языком. Нога под столом нервно тряслась, и ровный ритм выдавал внутреннюю бурю. Нил нервничал не меньше, взгляд его бегал, внутри всё сжималось. Дэвид как будто прочувствовал его состояние, не давил на него, а просто ждал. — Я не хотел. Я не понимал. Простите. — Нил. Ваймак звучал серьёзнее, чем обычно. Изо всех сил пытаясь скрыть нервы, тренер отвёл взгляд в окно. Нил тоже решил не сверлить его взглядом и переключился на пол. Тут тихим, хриплым голосом начал Ваймак: — Две недели. Две недели тебя не было. Где ты был? Нил открыл рот, но тут тренер его прервал: — Не смей мне врать. Он вздохнул. — В Аризоне. — Зачем? Нил, пораскинув мыслями, прикинул, что лучше сейчас сказать. Тогда было много причин в его голове, а сейчас не находилось места ни для одной. Всё-таки он решил выдать первую попавшуюся правду, что всплыла в сознании. — Я просто… боялся. Испугался отца, реакции Лисов и вашей. Тогда я не отдавал отчёта в своих действиях. Я не понимал, что делаю, а мой внутренний, сохранившийся с детства инстинкт постоянно бежать от всего стал управлять моим сознанием. Ваймак откинулся на кресле назад и вернул взгляд на Нила. — Тогда из-за чего ты вернулся? Этот вопрос был сложнее и глубже, чем все остальные. Он приносил боль и чувство безысходности. Оно и начало править Джостеном в последние дни в бегах. — У меня нет смысла быть где-то в другом месте. Мой единственный смысл жить — это экси. И даже если бы тогда в аэропорту я выполнил свой план, то потом бы… Джостен запнулся на мысли, задумался, можно и нужно ли сейчас о таком говорить, но в итоге отдался потоку своих мыслей. — Я бы всё равно покончил со всем этим. Мне жаль, что я не додумался до этого тогда, в Балтиморе. И когда я бродил по новым улицам, всегда была мысль только о вас всех. Больше всего я боялся вашей реакции, поэтому так долго не мог собраться с мыслями, чтобы вернуться. Но в один день, наплевав на всё, я всё же приехал. На озадаченный взгляд Ваймака он ответил: — Вчера. Наступила немая пауза. Ваймак молча уставился в бумаги. Было ясно, что он не видит букв, а обдумывает сказанное Нилом. — Мне от тебя одно нужно, Джостен. Слово. Что ты здесь. До конца. Иначе — проваливай сейчас. Было видно, что тренер устал. Ему было искренне жаль Нила, он чувствовал ту же боль, что и все. Он переживал, помнил. Но он не стальной — у каждого человека есть грань. — Я здесь. До конца. Хоть до самой смерти, клянусь. Нил с надеждой уставился на Ваймака. Тот заглянул ему в душу и произнёс: — Почему я должен тебе верить? Этот вопрос завёл Нила в тупик. Что ответить — он не знал. Действительно, причин верить ему совсем не осталось. Он только и делает, что врёт, но честно пытается исправиться. — Я не знаю… — Этого мало. Тренер облокачивается на стол, сокращая дистанцию. — Ты будешь доказывать это. Каждый день. Каждой тренировкой. Каждым вдохом. Я буду давить на тебя так, что тебе захочется сбежать снова. А ты будешь терпеть. Потому что твоё «слово» теперь будет выжжено у тебя на коже. Понял? — он делает паузу. — Сейчас твоя единственная работа — заслужить. Начинай. — Хорошо, тренер. Ваймак снова откинулся на стул и, окинув Нила прощальным взглядом, поставил точку в их разговоре: — Проваливай. Жду тебя завтра на тренировке. Нил, подорвавшись, выскочил из кабинета. Уже стоя за дверью, ему пришло осознание — всё позади? Ваймак хоть и не простил его, но дал испытательный срок, в который Нил никак не мог показаться уродом. В душе разлилось чувство радости. Нил с облегчением скатился по стенке и сел на пол. Он упёрся руками в голову, и его рот сам растянулся в улыбке. Он смог. Он преодолел самый сложный этап возвращения. Теперь осталось пережить последнюю беспокойную встречу — встречу со всеми остальными Лисами.