Ингибитор сознания

Я проснулся за полчаса до будильника. Дурацкая привычка, но сейчас мне это даже было в кайф. Потому что я мог подольше полюбоваться своим парнем, пока он все еще спал. Саймон лежал со мной рядом, на животе, уткнувшись лицом в подушку. Даже во сне старался прятаться от мира. В нем это было выработано на подсознательном уже уровне. Закрываться, застегиваться на все пуговицы, отгораживаться. На базе все считали его немного странноватым. Нелюдимым затворником, который не особо склонен к общению. Ну что ж, мне было глубоко наплевать, что думают остальные. Потому что со мной он был другим. Я знал, что он умеет смеяться. И даже шутки шутить, да, звучит невероятно, но факт. Я был в курсе, что он обожает подольше повалятся в постели по утрам и легкие поцелуи. Фу конечно, до того, как почистили зубы, но мне тоже нравилось, чего уж там скрывать. Я помнил, что он любит, когда я сверху и каждое его обжигающее прикосновение. И только у меня в комнате, когда мы оставались вдвоем, он мог позволить себе снять маску. В общем, за все время наших отношений, я привык к тому, что Саймон от меня никогда не прячется. И это грело мне душу, как ничто другое. Даже если нам и нужно было вставать с первыми петухами и переться на очередную миссию. Ничего сложного, кстати. Задание обещало быть легким и быстрым. Ненапряжная поездка в парк аттракционов, как мы окрестили с ребятами между собой этот остров. Но готовиться все равно нужно было как и всегда тщательно. Поэтому я со скрипом потянулся, разминая затекшие мышцы, и полез из кровати на пол. Сходил в душ, натянул на себя форму не спеша и бросил в Райли, который продолжал дрыхнуть, как сурок, подушку. — Твою ж мать, Джонни... — Призрак застонал недовольно и сел, потирая ладонями лицо. — Что за новые радости пробуждения? — Ну я ж не виноват, что тебя и краном не поднимешь, приходится изобретать разные способы, — я заржал и пригладил волосы перед зеркалом. Мокрый ирокез торчал сосульками, как иголки у дикобраза, Райли фыркнул, а я закатил глаза. — Очень смешно. На себя посмотри, чудовище белобрысое. И вставай давай. Нам через час на взлетно-посадочной нужно быть. — Ты слишком активный по утрам. Это не нормально. Саймон поднялся, закинул руки за голову и покрутил торсом в стороны, разогреваясь. Был он в одних боксерах, и я заткнулся на мгновение и залип на вид, пялясь на мощные бицепсы, четко прорисованные косые и шесть идеально правильных кубиков на животе, через зеркало. А потом подобрал слюни и сказал: — Это нормально. Каждый новый день нужно встречать радостно и быть готовым прожить его на максимуме. — Нет, не нормально, — Райли потащился в ванную, чмокнув меня по пути в щеку. — Я сова. Ночной хищник. Поэтому по утрам я предпочитаю находиться в анабиозе. — Иди уже, — я хохотнул, но словил все же мурашки от прикосновения его губ и повел плечами, поежившись. — Ужас, летящий на крыльях ночи. — Как приятно, когда тебя оценивают по достоинству. — Это был сарказм, если что, — я крикнул вслед закрывшейся двери. Но Призрак только хмыкнул в ответ, и следом я услышал звук льющейся воды. Соблазн на минималках, блять. Я тут же представил себе его тело под струями, мокрые волосы, падающие на лицо, капли, стекающие по бледной коже его груди, по животу, по ягодицам... Твою ж мать. В горле пересохло, и я чисто на силе воле и уважении перед Прайсом заставил себя сдержаться и не сбросить с себя долбанную форму и пойти принимать душ еще раз. Кэп опозданий не любил, поэтому нужно было работать над выдержкой. Чем я успешно и занялся, заваривая нам с Райли кофе и просматривая новости на планшете, чтобы отвлечься от ярких образов голого Саймона, которые рисовало передо мной собственное воображение. К Блэк Хоуку мы пришли вовремя, перекусив на скорую руку, заглянув по пути в оружейную и нацепив на себя снаряжение и пистолеты с запасными магазинами. Пилоты уже запускали лопасти тяжелого транспортного штурмовика. Пахло дизелем, ночной прохладой и привычным перед миссией напряжением. Газ, Роуч и Сэндман в мультикамах и плитниках грузили в вертолет последние ящики с оборудованием для вскрытия запечатанных хранилищ и с зашифрованным коммуникационным комплексом для связи с базой. Прайс о чем-то болтал с Арчером и параллельно контролировал погрузку. Мы с Райли залезли в салон последними. Парни закончили проверять крепления, и все расселись у стен. Двигатели взревели, вибрация прошла по железу, и мы синхронно подключили наушники с активной внутренней связью, чтобы нормально слышать друг друга в этом гаме. Я покосился на Призрака и пихнул его локтем в бок. Просто чтоб не втыкал. А то сидел в своей балаклаве, как изваяние, можно подумать, что вообще уснул. — Ну-ну. Продолжай в том же духе, Джонни, — Райли наклонился ниже ко мне, отключая микрофон, но внешне выглядя абсолютно невозмутимым. — И я подумаю о том, чтобы добавить тебе пару дополнительных дежурств в конце месяца. — Ух ты, — я заулыбался и тоже щелкнул коммуникатором, отсекая остальных от нашей перепалки. — А я то думал, что прелесть отношений со старшим по званию как раз таки и состоит в том, чтобы от этих дежурств отлынивать. Пользуясь связями, так сказать. — Вот оно что, — Саймон негромко фыркнул. — Пользуешься мной для выгоды, да? — А из-за чего еще? Я ж меркантильный и расчетливый, — выдал я полушепотом и услышал над ухом тихий смешок. — Как из-за чего? Например из-за моего длинного... — Закрой рот, — я покраснел. Не хватало еще, чтобы кто-то услышал. Эти придурки потом себе языки счешут, подъебывая нас. Хорошо, что шум в салоне такой, что на расстоянии полуметра уже хер что разберешь из разговоров. — Ладно, слушайте информацию еще раз вкратце. Для закрепления в мозгах, так сказать, — прервал наши шуточки спокойный и сосредоточенный голос Прайса в наушниках. Я заткнулся и уставился на кэпа. Как и остальные ребята впрочем. — Мы летим к "Изолятору". Это заброшенный исследовательский объект на острове в паре миль от побережья, запечатанный с начала двухтысячных. Официально это просто метеостанция, неофициально — место, где наши занимались разработкой… скажем так, методов повышения боеспособности. Проект давно закрыли, объект законсервировали. Но недавно информация просочилась на сторону. Я не знаю, каким образом произошла утечка, но исследованием стали активно интересоваться арабы и начали под него копать. Капитан замолчал ненадолго, обвел нас взглядом, потер ладонью затылок, и продолжил размеренно: — Наша цель проста. Нам нужно добраться до главного хранилища данных, его кодовое название "Крипта-9". Извлечь все оригинальные файлы и любые носители, связанные с разработками. Объект полностью автономен, и мы ожидаем, что автоматическая охранная система может быть все еще активна. Газ, Роуч, вы работаете с доступом. Сэндман, Арчер, ваша задача держать связь и обеспечить безопасность периметра, когда мы спустимся. Гоуст, Соуп, вы должны будете пройти до Крипты-9 первыми и организовать чистоту коридоров. Особый пункт. Если что-то пойдет не по плану, и мы не сможем вывезти данные, значит забиваем и выжигаем объект полностью сразу. Ничего не должно попасть в чужие руки. Вопросы? О, да. Вопросы у меня были. Я подключил микрофон обратно и уже собрался вывалить все, о чем думал перед миссией, но впереди меня влез Газ: — Да ладно, кэп, — сказал он скептически. — Повышение боеспособности — это звучит конечно дохера широко. Что они там чудили? Мы говорим о кибернетике, чертовых имплантах? Или о наркоте, как в тот раз во Вьетнаме? — Мы говорим о нейрохимии и психологии, — спокойно ответил Прайс. — Они пытались создать нечто вроде идеального боевого интерфейса, солдата, который способен отключать страх, боль и сомнения. Ученые считали, что эти человеческие эмоции всего лишь статистические помехи на поле боя. Травмированный, кипящий внутри, подверженный лишним чувствам солдат — это слишком большие риски для любой операции. По мнению отдела научных разработок. Прайс бросил быстрый взгляд на Саймона, который как нельзя лучше подходил под это описание. Он весь целиком и полностью состоял из травм и проблем. А я сглотнул, уже отчаянно желая сжечь все нахер на том долбанном острове и пару заучек заодно до кучи. Потому что бесили своей дуростью. Именно наши травмы и делали нас лучшими солдатами, чем те мешки бесчувственного мяса, которых они пытались сделать. Потому что мы знали, за что именно мы боремся. А если тебе некого любить, то тебе не за кого и убивать. Вот так просто. — Почему проект закрыли? — сказал Райли ровно, будто и не провел сейчас параллели со своей собственной историей. И вырвал меня из мыслей, в которых я уже медленно расчленил всю команду секретного объекта под чистую. — Если они получили то, что хотели, почему не использовали? — Потому что они получили нечто неуправляемое, Гоуст. В документах они это назвали "Нестабильностью субъекта", — пожал плечами Прайс. — Я не знаю деталей. Но ясно одно, то, что они создали, было слишком эффективным, но и слишком опасным. С этим не хотели связываться даже наши. Поэтому мы и летим туда. Мы должны изъять все данные, уничтожить следы и сжечь место дотла. Никто не должен получить доступ к этим формулам или информации. — А прикиньте, кто-то из этих "неуправляемых субъектов" еще там, — Сэндман округлил глаза, а мы все дружно заржали. Ну как все, кроме кэпа и Райли конечно. — Че ржете? Придурки. Вдруг в том бункере нас не только автоматика будет ждать, но и свеженькие подопытные. — Ты фильмов про зомбиапокалипсис не пересмотрел? — фыркнул Роуч. Сэндман махнул рукой, явно выражая свое мнение о наших умственных способностях. А Прайс сказал, покачав головой: — Теоретически, там никого нет. Объект запечатан уже более двадцати лет. Мы предполагаем, что системы жизнеобеспечения отключены. Сомневаюсь, что там могло выжить хоть что-то в таких условиях. Но. Учитывая характер разработок, я не исключаю, что там могут быть автоматические защитные системы, настроенные на устранение любого вторжения. Поэтому будьте готовы к худшему. — Принято, кэп. Значит, мы вскрываем, забираем, сжигаем и валим. — подытожил Газ. — А что насчет самого места? Каков план эвакуации, если "худшее" все же наступит? — План эвакуации — вертолет, который нас привез. Он будет ждать на расстоянии, — обнадежил Прайс. — Если мы не выйдем на связь через 48 часов, командование запустит план Б. Полный сброс на этот район. Так что, парни, убедитесь, что вы будете на связи. Охуеть. Мы дружно скривились, а Райли по своему обыкновению флегматично фыркнул. Просто замечательно. Если мы не успеем вытащить свои задницы с объекта за двое суток, руководство просто отутюжит весь остров бомбами. Великолепные перспективы. Похоже, наша ненапряжная поездка в парк аттракционов переставала быть такой уж спокойной. Я откинулся затылком на холодное железо обшивки и прикрыл глаза. Все притихли, кто-то дремал, кто-то жевал снеки, я же задумался. И почему ученых постоянно заносило в какую-то полную жопу? Нет, я не спорил, намерения-то у них, возможно, и были благими. Повысить боеспособность и, как следствие, выживаемость солдат, это можно было назвать достойной целью. Но заканчивалось все, как всегда, какой-то хуйней. Придумать лишить человека эмоций. Кто добровольно согласился бы на такое? Какие нормальные вменяемые люди позволили бы ставить на себе эксперименты, быть подопытными в этом дурдоме? Я приоткрыл глаза и покосился на Саймона, который сидел рядом неподвижный, как статуя. Если бы ему представилась возможность избавиться от той боли, что он постоянно носил в себе, он бы согласился? А если бы вдруг я потерял его, если бы он погиб, допустим, на что пошел бы я, чтобы заглушить тоску? Принял бы я решение уменьшить боль ценой той любви, благодаря которой эта боль и возникла? Я не знал. Все это казалось слишком сложным, чтобы разобраться в этом вот так быстро, с наскока. — Так, парни, двигаем, — Прайс прервал мои размышления и встал на ноги, как только вертолет пошел на снижение. — Пришло время проверить, что наши дорогие ученые оставили после себя. Мы слаженно и четко, без лишних слов и движений поднялись и потащились за капитаном. Высадили нас на небольшом удалении от бункера, на асфальтированной площадке посреди редкой посадки. За время длительного перерыва в пользовании, покрытие успело пойти трещинами, и из них на свет божий лезли чахлые пучки травы. Деревья тоже стояли мрачными, облезлыми, голыми скелетами, раскинув острые силуэты веток на фоне начинающего светлеть темного неба. Осень, мать ее за ногу. Ни настроения, ни теплоты, ни жизнерадостной зелени. Я спрыгнул на землю, передернул плечами — после сидения в железной, душной громадине вертолета на улице было ощутимо прохладно — и ушел вправо к краю площадки. Присел на колено, огляделся. Райли проделал аналогичные действия с левой стороны от группы. Мы с ним были в прикрытии, поэтому бездельничали на законных основаниях, высматривая потенциальные угрозы, пока остальные вытаскивали из салона груз. Остров выглядел безжизненным, пустым, заброшенным и жутким. По крайней мере, та часть, где сел вертолет. Сзади в темноте раннего утра угадывались очертания скальных образований, за ними штормило море, тихий рокот которого долетал даже сюда после того, как пилоты заглушили двигатели. Впереди, между деревьями, виднелись серые бетонные коробки наземных строений "Изолятора". Они нам были без надобности. Из плана здания, в подробностях изученного нами на базе, мы знали, что там располагались в основном бытовые помещения. Общежития ученых, столовые, спортзалы, парковка и комнаты отдыха. Все плюшки были спрятаны внизу, на расстоянии нескольких десятков метров под землей. Медицинские лаборатории, сервера, камеры и хранилища. И нам предстояло по-быстрому вскрыть систему охраны и прошерстить там все внутри. Благо, Прайс обрадовал тем, что коды доступа при консервации объекта не меняли, и, если система безопасности фурычила так, как надо, без сбоев, то мы должны были войти туда в легкую. Мы выдвинулись к объекту. Пилоты забурились в кабину и, скорее всего, собирались по очереди дрыхнуть все время нашего отсутствия. Счастливые люди, завистливо вздохнул я и потащился за парнями, которые несли ящики к бункеру, прикрывая бока. Тишина застыла вокруг вязкой смолой, давящая, тревожная, нарушаемая только нашим дыханием, топотом ботинок по асфальту да скрежетом и шелестом нашей экипировки. Ни забора, ни сетки вокруг "Изолятора" не было. Ну оно и понятно. Остров сам по себе служил нехилой такой защитой. По периметру стояли вышки, а все перемещения в прибрежных водах раньше, насколько нам было известно, контролировались радарами и системами запуска торпед. Мы попетляли между зданиями и остановились у приземистого бетонного блока, похожего на обычную кабину для лифта, вход в который охранялся массивным, проржавевшим от времени стальным герметичным люком, покрытым облупившейся краской. Прайс жестом велел нам занять позиции. Мы рассредоточились, прикрывая ребят. — Все тихо. Даже слишком. Газ, Роуч, начинайте, — скомандовал кэп. — Соуп, Гоуст, Сэндман, Арчер — периметр. И давайте аккуратно. Чтоб я лишнего звука не слышал. Роуч присел перед дверью, достал из рюкзака ноут и начал подключать к нему портативный анализатор протоколов, ярко мигающий светодиодами в окружающей нас туманной серости. Газ осмотрел считыватель доступа рядом с люком. Такой же ржавый и древний, как пикап моего деда. Я еле слышно фыркнул, вернувшись к созерцанию окрестностей и держа винтовку наготове, а Гэррик тихо сказал: — Система мертва, кэп. Коды доступа нам не помогут. Но питание не отключено, можно попробовать поиграть. Это архаичный протокол, начала двухтысячных. Биометрический сканер и кодовая панель. Вероятно, очень медленный шифр, который нам потрепает нервы. — Ага, блять. Определенно, — подтвердил Сандерсон, сосредоточенно щелкая клавишами и пялясь в экран с упорством геймера, собирающего ману. — Я сканирую протокол шифрования. Здесь нет облаков или Wi-Fi. Все жестко зашито на этом месте. Система изолирована от внешних воздействий. Газ, мне нужно прямое подключение. Вскрой панель. Гэррик достал нож и поддел защитный кожух считывателя, а затем одним движением отщелкнул его и вытащил наружу пучок скрученных вместе разноцветных кабелей. — Иди к папочке, детка, — хмыкнул, закусив губу и подсоединяя анализатор к порту. — Готово. Вводи нас в сеть, Роуч. — Принял. Идет инъекция. Мы ищем черный вход в систему безопасности, — прокомментировал свои манипуляции Гари. — Она должна думать, что мы дежурный техник, просто пришедший проверить влажность и вентиляцию. — Роуч, время, — поторопил Прайс. — Без давления, кэп. Авторизация занимает время, — отозвался Сандерсон, следя за бегущими по экрану строчками программного кода. — Система пытается сверить наши подписи с теми, что были двадцать лет назад. Дай мне минуту. Мы замерли, внимательно вглядываясь в предутренний сумрак, заряженный бледными плотными клочьями тумана. Если эта старая дура идентифицировала нас, как незаконное вторжение, и собиралась врубить сигналку, то могло стать очень шумно и неизвестно, каких бы незванных гостей тогда притащило на огонек. — Есть! Статус: Добро Пожаловать, — наконец облегченно выдал Роуч. — Отключаю автоматические турели, если они там еще есть, и ставлю люк на ручное управление. Кэп, дверь в твоем распоряжении. Прайс шагнул к люку и провернул круглый запорный маховик, который издал такой противный скрежет, что у меня зубы свело. Дверь отъехала в сторону, являя нам черный провал подземного входа, из которого со свистом и шипением на нас выкатилась волна теплого воздуха. Пахнуло затхлостью, странным ароматом озона и плесени. И необъяснимым чувством опасности. — Соуп, Гоуст, вы первые. — глухо сказал капитан. — Двигаемся колонной. Там дальше коридор должен стать пошире. Свет только по необходимости, пока не спустимся на нулевой уровень. На нем Роуч подключит аварийное освещение. И давайте без сюрпризов. И мы с Саймоном первыми исчезли в абсолютной темноте "Изолятора".