Ингибитор сознания

Мы торчали у Крипты слишком долго. На нервах. В постоянном выматывающем напряжении. Время тянулось густой, вязкой смолой. Час. Затем еще один. Три. Шесть. Восемь. Вентиляция мерно гудела где-то сбоку, лампочки мигали красным без перерыва. Было тяжело дышать, тяжело находиться в неподвижности. Тяжело соображать. Я дергался каждый раз, когда Саймон рядом шевелился. Не мог понять, что я чувствовал, меня бросало то в жар, то в холод. Роуч непрерывно печатал что-то на ноуте, который уже без остановки мерно гудел от перегрева, остервенело стучал по клавишам, матерился сквозь зубы, рычал, когда его раз за разом выбрасывало из системы, и с упорством бойцового пса начинал снова. И снова. И снова. Честно говоря, у меня уже не оставалось надежды, что у него получится. Мы были заперты, как крысы в ловушке. Я нутром чуял, как страх проникал в каждого из нас. Медленно, постепенно и неизбежно. Но больше всего меня беспокоила тишина Гоуста. Он стоял в стороне, как застывшая статуя, и его взгляд оставался пустым. — Сай, ты как? — я подошел к нему и спросил тихо, не желая, чтобы слышали остальные. — Норма, — последовал безликий ответ. Меня передернуло. Это был его голос, такой родной и знакомый, но в нем не было жизни. И не было моего Саймона. Больше я не узнавал своего Призрака. Когда мы вернулись к команде из санузла, особых изменений в его поведении не наблюдалось, если не считать того, что его движения стали неестественно плавными, а веки не моргали. Совсем. Сэндман пытался убедить нас, что это, возможно, просто побочный эффект незнакомого нейроагента, который организм Саймона быстро нейтрализует. Но я видел, как его "сухость" росла. Сначала просто показалось, что он стал молчаливей обычного. Потом я понял, он вообще не говорит, если к нему не обращаются. А взгляд… Его взгляд честно пугал меня до чертиков. Стеклянный, ровный, как у манекена или робота. Сэндман копался в аптечке, переговаривался с Газом и Арчером. Роуч снова матерился вполголоса, система не пускала в корневой файл, упрямо защищая свои секреты. Часы тянулись. Почти двенадцать часов в замкнутом бункере. С каждой прошедшей минутой воздух становился гуще, как сладкий сироп-патока, и таким же приторно-спертым. У всех на нервах дрожали руки. Даже Прайс, обычно ледяной и спокойный, уже рвал свою привычную сигару зубами, хотя курить здесь было нельзя, никто не знал, насколько еще хватит системы вентиляции. — Блять! Это не просто шифр! Это многоуровневый замок на основе плавающего ядра! — взорвал гулкую напряженную тишину голос Сандерсона. Он сидел на коленях на полу у ноута и теперь откинулся назад, зашипел раздраженно и в отчаянии дернул себя за волосы. — Я пробиваю их брандмауэр, но система постоянно меняет криптографический ключ. Это не хакерская защита, это паранойя, сука! Я больше не знаю, что мне пробовать! Нам нужно физически отключить питание, Прайс. — Питание не вариант. Сначала мы должны извлечь данные. Роуч, продолжай, — отозвался кэп, который подпирал плечом ближайшую стену. — Но ты прав, таймер тикает, и время почти на исходе. Сколько еще примерно тебе понадобится, можешь предположить? — Не знаю! — рыкнул Роуч в ответ. — Час, два, шесть… Может быть, вообще никогда. — Так, ладно. Попробуем что-то еще, — Прайс отошел от стены и потер вспотевшее лицо ладонями. — Газ, Арчер. Задание вам вдвоем. Найдите главный лифтовой ствол. Он, скорее всего, должен вести на технический уровень. Попробуйте отыскать там аварийный выход или вторичный доступ к серверной. Без шума. Парни кивнули и скрылись за поворотом. Гари вернулся к работе с ноутом. Мы ждали, и мне казалось, что время просто затягивает нас в себя, как в липкую паутину, без права на спасение. А потом что-то изменилось. Никто не заметил, что Райли отошел от нас в сторону. Просто в какой-то момент он уже стоял у бетонной стены коридора и смотрел в пустоту, будто к чему-то прислушивался. — Саймон? — я подошёл ближе. — Эй, ты меня слышишь? Он повернул ко мне голову медленно и неестественно плавно. — Приоритет: задание. — сказал ледяным, каким-то механическим тоном. — Все остальные действия второстепенны. Я застыл. Уставился на него неверяще, почувствовав, как в животе неприятной тошнотворной щекоткой сжимается паника. — Что ты несёшь? — выдавил сдавленным голосом. — Любое нарушение миссии — угроза. — продолжил Райли спокойно, глядя будто бы сквозь меня. — Угроза должна быть устранена. — Гоуст, — Прайс шагнул к нему и заговорил тихим выверенным голосом, каким обычно говорят с бойцами перед их начинающейся паникой. — Спокойно. Это не ты говоришь. Это доза в твоей крови, понял? Химия в тебе, не ты. Ноль реакции. Глаза Райли не моргали. Я сглотнул, пытаясь хоть немного успокоиться. Сэндман тихо пробормотал: — Ну все. Это пиздец. У него типичное поведенческое подавление. Это точно был этот чертов ингибитор, а не просто какой-то нейротоксин. И он вошел в активную фазу. Эмоциональные центры его мозга обнулены. — Говори проще, — рявкнул Прайс, зыркнув на него исподлобья. — Проще?! — заорал в ответ наш медик. — Вот тебе проще, кэп! Теперь он чувствует ровно ничего. Ни страха, ни боли, ни любви. Я почувствовал, как внутри меня все холодеет. Смотрел на Саймона, и видел не его. Просто оболочку. Пустую и безэмоциональную. Прайс шагнул к нему ближе, ухватил за плечо, приблизил к нему лицо и вперился в него внимательным взглядом. — Гоуст, слушай приказ. — сказал отчетливо и размеренно. — Отставить любые действия. Мы работаем вместе. Сначала Райли промолчал, просто смотрел на кэпа в ответ. Изучающим каким-то взглядом, каким бы мог совершенно бездушный механизм анализировать досадную помеху на своем пути, размышляя, как эффективнее от нее избавиться. — Капитан, ваши приказы не рациональны. — все же ответил он спустя мгновение. — Потери неизбежны. Я видел, как Сэнди осторожно и скрытно потянулся к шприцу с успокоительным в своей аптечке. Почти бесшумно, но Саймон уже повернулся на этот звук. Мгновенно, будто просчитал движение и возможные опасности заранее. Заметил, как он сжимает кулак, чтобы наброситься, и тогда я шагнул между ними. — Хватит. — мой голос дрожал, но я пытался звучать уверенно. — Если хочешь доказать, что ты все еще нормальный, посмотри на меня. Это я. Джонни. Райли молчал. В красном мигающем свете его лицо выглядело, как застывшая восковая маска. — Если я угроза миссии, устрани меня, — добавил я тихо. — Давай. Если сможешь. Пауза, казалось, тянулась вечность. Саймон смотрел на меня, не мигая. Я слышал, как где-то трещит лампа, как Сэндман прерывисто дышит, как Прайс шепчет кому-то не двигаться. А потом прозвучавший почти шепотом голос Саймона: — Не могу. На миг в его взгляде будто мелькнула искра. Настоящая. Человеческая. Я даже успел обрадоваться. И в ту же секунду пространство взрезал громкий звуковой сигнал рации. "Черт, Черт! Я несу Арчера! Лифтовая шахта... Кабины не было. — Газ заорал в эфир с паникой в голосе. — Мы попробовали спуститься на тросах. Он сорвался. Лодыжка сломана, похоже, открытый перелом. Я тащу его назад!" Мы замерли, будто нас всех разом заморозило. Ко всей этой хрени в добавок нам только раненного не хватало. А через пару минут Газ ввалился в предбанник, таща за собой Арчера, которого волочил на своей спине. На его тактических брюках была отчетливо видна кровь, и она была густой и черной. Арчер стонал, бледный и слабый, как призрак. Сэндман мгновенно подскочил к ним, помог опустить его на пол, пододвинул к себе свою сумку с аптечкой. — Блять! Прайс, мне нужно какое то железо, чтобы зафиксировать ногу! Для турникета! Поищите что-нибудь! — заорал он, доставая из подсумка ножницы и начиная разрезать штанину. — И еще коагулянт, блять! Газ, найди там гемостатический бинт! Арчер, держись. Это будет больно. Сэндман работал быстро и профессионально. Мы бросились искать что-то, что можно было бы использовать в качестве шины. — Я ввожу морфин и фиксирую обломок. — сосредоточенно прошипел Сэндман сквозь зубы, делая укол тяжело дышащему Арчеру в бедро. — Прайс, нам нужно вытащить его отсюда, или он получит сепсис. Он не транспортабелен. И именно тогда, когда Сэндман произнес это слово – не транспортабелен – все взорвалось. Гоуст стоял рядом и все это время не реагировал на движуху. Просто наблюдал, как сторонний наблюдатель. А тут я сразу же заметил, как его тело напряглось. Будто он смотрел не на кровь или на сломанную ногу своего товарища. А смотрел на проблему. Оценил ее. И сказал холодно: — Сэндман. Остановиться. — Райли, давай не сейчас, — забубнил док, продолжая ковыряться в ране. — Я не могу. У меня тут серьезная кровопотеря. — Остановиться. — не унимался Призрак. — Субъект Арчер более не функционален. Я почувствовал, как что-то обрушилось внутри меня. Я обернулся к Райли, но было слишком поздно. С ледяной, хирургической точностью он вытащил свой пистолет из кобуры. И в нем не было ни колебаний, ни лишних эмоций. Он даже не целился, просто поднял ствол и направил его в голову Арчера. — Саймон, что ты делаешь?! Не надо! — заорал я и бросился к нему. — Гоуст, нет! — вторил мне крик кэпа где-то сбоку. — Отставить, солдат, это приказ! Оглушительный выстрел громом раздался в замкнутом пространстве. Мы не успели. Кровь и белесые частички мозга с обломками костей черепа брызнули на пол. Арчер дернулся и затих. Секунды, которые длилось молчание, последовавшее за этим, показались мне бесконечными. Все застыли. Роуч уронил ноутбук, Сэндман держал в руке окровавленный бинт. Прайс первым пришел в себя. Он с яростью прыгнул на Саймона, прижимая его к стене. — Ты, ублюдок! Что ты, мать твою, натворил?! — зарычал он, сжимая в кулаках воротник куртки Райли. Саймон даже не сопротивлялся. Его дыхание было ровным, как у впавшего в летаргический сон. И ответил он абсолютно безэмоционально: — Капитан, мои действия были логически обоснованы. Арчер критическая угроза миссии. Не транспортабелен. Требует ресурсов. Увеличивает коэффициент обнаружения и замедляет продвижение. Его устранение повышает вероятность выживания оставшихся шести операторов до 68.2%. Это был приоритет миссии. — К черту приоритет! — заорал Прайс, дергая его за одежду и ударяя спиной об стену. — Это был твой товарищ! Это дичь, Саймон! — Эмоциональная привязанность — это слабость, капитан. — Райли наклонил голову к плечу, изучая кэпа взглядом. — Я оптимизировал ситуацию. Сэндман, белый как мел, схватил аптечку и швырнул ее об пол. — Это не оптимизация! Это социопатия! — закричал он. — Этот Ингибитор уничтожил его душу! Прайс, это не Саймон, это психопат! Его мозг теперь просто чистый набор алгоритмов. Он не человек, он программа. И он видит нас как помеху. В эту секунду я понял, мой Саймон ушел. Вместо него его тело сейчас занимала машина, и эта машина была угрозой для всех. Я выхватил нож и прыгнул на него. — Газ, кэп, помогите его обезоружить! — рявкнул я. —Сейчас же! Началась потасовка. Прайс обхватил Саймона руками сзади, но Призрак, словно змея, вывернулся из хватки капитана. Он двигался с ледяной точностью, используя вес и инерцию наших тел против нас. Газ попытался схватить его за руку, но Райли нанес ему быстрый и точный удар локтем в солнечное сплетение. Газ рухнул на пол, прижимая руки к животу и задыхаясь. Сэндман тоже вскочил на ноги и попробовал ударить Саймона кулаком в лицо. Гоуст легко блокировал удар, а затем с минимальным усилием выкрутил его руку, ломая предплечье. Сэндман завопил и отшатнулся, я увидел, как его рука повисла под неестественным углом, а ткань униформы мгновенно пропиталась кровью. Прайс снова набросился на него, но Гоуст оттолкнул его ногой, метя точно в колено. Я подлетел к нему. Мои эмоции сжирали меня изнутри, делали абсолютно слепым, гнев, ужас, извращенная боль любви. Я пытался ударить его ножом, но Саймон, читая каждое мое движение, будто это был просто программный код, впечатанный в его подкорку, блокировал удар предплечьем и сухо сказал: — Сержант МакТавиш, ваша эмоциональная реакция нелогична. Вы подрываете выживание команды. Я отшатнулся от него, словно ужаленный. В это время Прайс и Газ сумели оттащить раненого Сэндмана в сторону. И тут раздался резкий, торжествующий электронный сигнал и громкий, пробирающий до костей скрежет железа. — Капитан! Я... я пробил! — прохрипел Роуч, который не смотря на царящий вокруг хаос все это время продолжал пытаться сломать код доступа. Потому что понимал, от этого зависели наши жизни. — Крипта открывается! Массивный засов Крипты-9 начал отходить в сторону, издавая глубокое, гулкое лязганье. Свет внутри хранилища был настолько ярким, что почти болезненно ослеплял. Все отшатнулись, прикрывая глаза предплечьями. А я знал, что должен сделать. Мое сердце разрывалось, но я толкнул Саймона изо всех сил в спину и прыгнул в открывшийся проем следом за ним. И сразу же рывком дернул за рычаг на внутренней панели, дверь начала закрываться. Райли пошатнувшийся от тычка, сумел устоять на ногах, развернулся и начал движение ко мне, его прагматичный разум понял мою цель. Но было слишком поздно. Когда железо встало на место, я сжал свой нож покрепче и с силой разбил панель управления дверью изнутри. Скрежет металла возвестил о том, что мы запечатаны. Я стоял один в холодной, светлой Крипте-9, напротив своего напарника, своего любимого парня, самого близкого своего человека. — Ты... ты хотел оптимизировать ситуацию? Спасти миссию? — сказал я, смотря в его холодные бесчувственные глаза. — Ты заперт со мной, Саймон. Теперь миссия — это я. Ты хочешь меня убить? Устранить эту слабость? Давай. Убей меня. Если хочешь. Я не боюсь умереть от твоей руки. Потому что я знаю, что где-то там, под этой маской, ты все еще мой Саймон. И я буду бороться за тебя до последнего своего вдоха. Я опустил нож. Саймон стоял, как мраморное изваяние. Без движения. Казалось, он даже не дышал. Его голова была наклонена набок, как у робота, анализирующего неразрешимый парадокс. Он смотрел на меня. В его пустых от эмоций глазах была логика, но даже с ее помощью он не мог понять мою готовность к самопожертвованию. Он не стрелял. Он вычислял, почему я все еще сопротивляюсь. И почему он не чувствует ничего. Я стоял неподвижно напротив него. Между нами было всего полметра расстояния. Но мне казалось, что все километры мира и бездонная пропасть. — Ну что, — повторил я. — Стреляй. Если должен. — Зачем? — спросил он ровно. — Потому что я не уйду. И не дам тебе стать чудовищем. Он смотрел на меня, долго. А потом опустил оружие. — Нерационально, — сказал спокойно. — Сопротивление бессмысленно. — Ага, — я усмехнулся, хотя горло сжало спазмом. — Рад, что хоть в чем-то мы согласны. Я не знал, что делать дальше. Я не был Роучем с его способностью к программированию. Я не мог взломать систему безопасности серверов и выпустить ребят из клетки бункера. Они остались там, в коридоре. Я спас их от того, во что превратился Райли, но основную проблему это не решало никак. Поэтому я просто огляделся по сторонам, нашел глазами распределительный щит, который обеспечивал электроэнергией сервера, достал пистолет и высадил в него всю обойму. Свет замигал и погас. Крипта была обесточена. Я надеялся, что это отключит долбанные протоколы безопасности, и команда сможет выбраться. Ну а мы... Мы с Призраком застряли здесь. И я понимал, возможно, вернуть прежнего Саймона означало потерять себя.