Tender

      Это всё было до боли неправильно. Это не должно было начинаться, не то что продолжаться.       Райна повторяла себе это каждое утро, когда просыпалась одна после бурной ночи. Всё время твердила себе об этом, когда видела его при свете дня. Не прощала себе слабостей на общих тренировках, позволяя только равнодушные взгляды в его сторону. Не смотрела на него вообще, когда они случайно пересекались в каком-нибудь коридоре. И потом каждый раз обо всём забывала, стоило ей поздней ночью почувствовать на своей талии тёплую ладонь и услышать знакомый шёпот.       — Скучала по мне, дерзкая Райна?       А она скучала. Не признавалась в этом никогда, потому что ублюдок был недостоин того, чтобы по нему скучали. Только значения это в конечном итоге не имело, потому что скучала она до одури, а он, самый последний мерзавец в этом богом оставленном городе, это знал.       И Райна поддавалась. Каждый раз шумно выдыхала, поворачивалась и ловила губами глубокий пошлый поцелуй. Громко стонала прямо ему в губы, когда одна его рука крепко сжимала её ягодицу, а вторая оттягивала волосы на затылке, чтобы девушка подставила свою нежную шею, на которой на утро будут гореть его метки. Хорошо, что даже тренировочная форма Нулевого отдела подразумевала высокий воротник, ведь она уже давно не видела себя в отражении без его отметин на теле.       Он всегда приходил в её комнату и никогда не забирал в свою — она даже не знала, которая из них его. Никогда не включал свет, а если тот уже был включен, то обязательно тушил его. Райне так было даже легче — она почти не видела его лица, могла лишь угадывать его смутные очертания, а значит всегда потом можно было думать, что это просто морок в ночи, а не очередная слабость перед ним. Она не знала, что ему так тоже проще. Проще, потому что так она тоже лишь болезненная, истязающая разум фантазия, не призывающая к тому, чтобы наконец вывернуть наизнанку душу и перестать прятаться от очевидной истины.       А ещё он всегда обнимал её со спины сразу после. Никогда не позволял повернуться к себе лицом, крепко сжимая обеими руками в своих тисках так, что каждый вдох становился победой. Оставлял нежный поцелуй где-то за ухом и аккуратно гладил её плечи, вырисовывая одному ему понятные узоры на её нежной коже. И Райна каждый раз покупалась на эту уловку, расслабляясь и позволяя себе заснуть в его тёплых объятиях. Заставляла себя не думать о том, что он уйдет, стоит ей только уснуть, и проснётся она опять одна в холодной постели. И будет проклинать себя, и с ненавистью рассматривать в отражении его отметины на своей шее, и до хрипоты давить в себе слёзы. Ненавидеть его за то, какую власть он имеет над ней, не догадываясь, какую сама имеет над ним.       Всё всегда было так одинаково, но каждый раз совершенно по-разному. Кажется, три недели назад он грубо брал её прямо перед этим грёбанным зеркалом. Крепко ухватил за волосы и следил, чтобы она смотрела на их отражение в зеркале, чтобы видела, как она откликается на каждое его прикосновение, как выгибается её спина, когда он толкается особенно глубоко и сильно, как её тело содрогается в долгожданной судороге, когда по нему разливается волна удовольствия.       А в прошлый понедельник он без долгих прелюдий раздел её, развернул к себе спиной и впечатал в стол. Надавил на шею и на поясницу так, что ни возможности, ни желания вывернуться из этой позы не было, а потом долго и методично трахал.       Он вообще редко был с ней нежен. Пожалуй, всего пару раз — один раз в тот день, когда она наконец пришла в себя, после тяжёлой болезни, вызванной побочными эффектами препаратов, которые колола ей Мария. И второй, когда она вернулась со своей первой экспедиции за стену, где из-за ошибки одного кретина из отряда ей пришлось подставиться под Гефеста второго ранга, и она чуть не умерла. Тот кретин, кстати, потом ходил с разбитой губой и опухшим глазом и хромал пару недель, хотя на вылазке не пострадал, но Райна связала эти два события только недавно.       А ещё они никогда не разговаривали. Вообще ничего, кроме его шепота, которым он совпровождал свое очередное вторжение в её личное пространство, и её томного стона на выдохе, когда он наконец толкал её за край.       — Ксандр…       Но больше — ни единого слова. Никогда.       Ни в тот день, когда она на очередной экспедиции неудачно спрыгнула с высоты и подвернула ногу, а Ксандр просто взял её на руки и нёс до города несколько часов, потому что Райдеров отряд отчего-то взял всего два, и они оба были нужны. Донёс до медчасти, подождал за дверью, пока её осмотрят и наложат фиксирующую повязку, а затем так же молча отнёс в её комнату. Вернулся вечером, когда она уже почти заснула. Долго тогда её целовал, с упоением гладил её тело и крепко, почти до синяков, сжимал мягкие бёдра.       Они, кажется, друг на друга даже не посмотрели, когда на другой вылазке буквально через две недели он глубоко поцарапал правую руку об какой-то кусок торчащей из полуразрушенной стены арматуры, а Райна спокойно развернула свою аптечку, обработала и заштопала рану. Потом всю дорогу обратно шла справа от него, потому что держать он мог теперь только пистолет и только левой рукой. А он не то что бы был против. Позже вечером она сидела перед ним на коленях на полу, широко разведя ноги, и сдавленно стонала, когда вбирала его в рот особенно глубоко.       Эта интересная молчаливая игра началась пару месяцев назад в тот день, когда Ксандра по одному богу (и возможно полковнику Карверу) известной причине восстановили в Нулевой отдел. И продолжалась… до сегодняшнего дня.       Райна шла по пустому холлу их штаба после персональной тренировки по стрельбе, когда увидела Ксандра, идущего ей на встречу. Обычно они проходили друг мимо друга, стараясь не встретиться взглядом. Райне хотелось верить, что сегодня будет точно так же, но когда она уже вроде прошла мимо и едва могла видеть его боковым зрением, то ощутила как горячая ладонь сжалась чуть выше её локтя, вынуждая остановиться.       Всего мгновение, она даже не успела повернуться к нему лицом, когда его насмешливый шёпот опалил её ухо:       — Имей в виду, сладкая, что если лечь под полковника, то это не продвинет тебя по службе.       А затем он отпустил её и ушёл. Райна осталась стоять на месте, слушая его быстро удаляющиеся шаги, и лишь когда в коридоре вновь воцарилась тишина, позволила себе победно расхохотаться. Пожалела, что не сделала это ему прямо в лицо и не спросила, откуда ему знать это наверняка, но всё это было не важно. Важно то, что пазл сложился. И что она была права.       Теперь оставалось, чтобы её маленький спектакль не вышел из-под контроля, и чтобы до самого ван Хейса дошло раньше, чем он решит набить Карверу морду.