Little cutie

Снова просыпаясь не от назойливого будильника, а от тонкого, жалобного плача слева от себя, Чонгук лишь тяжело выдохнул и медленно открыл глаза. Голова гудела от недосыпа, веки будто налились свинцом.       Он кое-как приподнялся, ноги коснулись холодного паркета, и по коже пробежала дрожь. Шаркая шагами, почти наощупь, он подошёл к детской кроватке, где в беспокойстве ворочался крошечный комочек.       Малышка всхлипывала так жалобно, что сердце сжималось. Чонгук осторожно подхватил её на руки — она сразу же уткнулась в его плечо, захлёбываясь всхлипами. Он начал медленно покачиваться из стороны в сторону, привычным движением, будто сам всё ещё наполовину во сне.       — Ари, ну что случилось, дорогая? — шепнул он, целуя мокрый от слёз лобик.       Он знал, что она вряд ли ответит, но говорить было нужно — тихий голос немного успокаивал ребёнка, да и ему самому придавал сил.       На часах было всего лишь половина восьмого. Горькая ирония: он лёг спать всего час назад. Всю ночь сидел над курсовыми третьего курса, ломая голову над сложными формулами и недописанными абзацами. И теперь казалось, что сон для него — это роскошь, которой он давно лишён.       В комнате стоял полумрак: слабый свет просачивался сквозь занавеску, рисуя бледные полосы на стене. За окном уже оживала улица — редкие машины, шум шагов спешащих куда-то людей.       Он прижал Ари чуть крепче к груди, чувствуя её крошечное сердечко, стучавшее так быстро и настойчиво.       Как только малышка наконец успокоилась и её дыхание стало размеренным, Чонгук осторожно уложил Ари обратно в кроватку. Он постоял пару секунд, наблюдая, как её крохотные пальчики сжимаются в кулачки, а губы шевелятся во сне, будто она продолжала что-то бормотать. Улыбнувшись с тихой нежностью, он осторожно выпрямился — и ощутил, как ломит спину от недосыпа и многочасового сидения за ноутбуком.       Времени было в обрез. Он быстро умылся, накинул свежую рубашку и тёмные брюки. Галстук повязал на ходу — отражение в зеркале показало усталого, но всё ещё собранного молодого мужчину.       Чонгук работал в университете, преподавателем социологии у студентов третьего и четвёртого курсов. Ему нравилось наблюдать, как студенты взрослеют, находят собственные взгляды на общество и мир, но иногда это требовало железных нервов.       В начале семестра он решил провести эксперимент — дал всем задание написать курсовые работы сразу за два курса. Хотел проверить, насколько они реально усвоили материал, а где только «шли по течению». Но вчерашний вечер показал ему совсем печальную картину: знаний там было как кот наплакал.       Некоторые студенты явно не понимали, о чём пишут, перескакивали с темы на тему, словно хватали всё подряд из интернета. Другие, наоборот, выдавали такие заумные рассуждения, будто писали не курсовую, а докторскую диссертацию. А кто-то даже не постеснялся банально скопировать текст, оставив ссылки и форматирование, как было.       Сегодня на паре он собирался всё это обсудить — без обвинений, но строго, чтобы студенты поняли, что халтуры он не потерпит. В его голове уже формировались мысли, как построить разговор: где пожурить, где поддержать, а где жёстко поставить на место.       Пока он натягивал пиджак и проверял сумку — ноутбук, распечатанные работы, ключи, флешка, — в комнате раздался звонок. Телефон завибрировал, и на экране высветилось имя няни.       Чонгук нахмурился. Обычно она не звонила в это время,она уже была здесь— у них был чёткий график. Он ответил почти мгновенно, с лёгким напряжением в голосе:       — Алло?       — Я сегодня не смогу прийти, Господин Чон, — голос няни в трубке был спокойный, даже слегка радостный. — Внуки приехали, хочу побыть с ними. Вы уж справьтесь как-нибудь сами.       Чонгук застыл на месте, чувствуя, как усталость и раздражение моментально превращаются в злость.       — Вы серьёзно? — голос его стал жёстким. — О таких вещах предупреждают хотя бы за день.       На том конце повисла пауза, но старушка только тихо вздохнула:       — Ну что поделаешь, внучата же не каждый день приезжают...       Чонгук сжал зубы, чтобы не сорваться окончательно. Он коротко бросил:       — Я понял, — и оборвал звонок, не дав ей сказать больше ни слова.       Телефон с глухим стуком упал на стол. Он закрыл лицо ладонями, пытаясь хоть немного собраться с мыслями. В голове шумело: он едва выспался, впереди важная пара, а теперь ещё и эта проблема.       Это был не первый раз, когда няня подводила его. То у неё заболела подруга, то нужно было срочно в поликлинику, то внучка звала помочь с уроками — и каждый раз она сообщала об этом в самый последний момент.       Чонгук понимал, что женщине уже немало лет, и что она по-своему заботливая, добрая, даже ласковая с Ари. Но опираться на неё как на надёжную поддержку он не мог. Два месяца — столько, сколько няня была у них с самого рождения малышки, — показали это слишком отчётливо.       Вариантов было немного. Родители Чонгука жили в другом городе, и хотя они часто звонили и предлагали переехать к ним, он категорически отказывался. Слишком много воспоминаний, слишком много недосказанного связывало его с этим местом. Он хотел, чтобы у Ари было своё пространство, свой дом, а не жизнь под крылом бабушки и дедушки.       Теперь же он стоял в своей кухне, с кружкой холодного кофе и с спящей где-то в соседней комнате Ари, и лихорадочно думал: что делать? Впереди пара с третьим курсом, и он не имел права её сорвать. Но и оставить малышку одну он не мог.       Через пару минут Чонгук принял решение: возьмёт Ари с собой. Чётких правил, запрещающих приходить на работу с ребёнком, в университете не существовало. И пусть кто-то косо посмотрит — ему было всё равно. Главное, чтобы малышка была рядом и в безопасности.       Он собрал в сумку всё необходимое для Ари: бутылочку с водой, пару баночек пюре, несколько подгузников, влажные салфетки, любимую мягкую игрушку. На дно аккуратно положил сложенное одеяльце — вдруг пригодится, если ей захочется спать. Всё это он делал быстро, почти машинально, уже привыкнув к утренней суматохе.       Закончив, он подошёл к кроватке. Девочка уже не спала и, заметив отца, радостно заулыбалась, протянув к нему ручки. Смех её прозвенел так звонко, что Чонгук невольно тоже улыбнулся, усталость немного отступила.       — Ну что, Ари, сегодня мы с тобой будем коллегами по цеху, — пробормотал он, подхватывая её на руки. Девочка захохотала в ответ и прижалась к его плечу.       Чонгук заранее вызвал такси: мысль о том, чтобы везти малышку самому после бессонной ночи, вызывала у него тревогу. Он понимал — малейшая невнимательность на дороге могла дорого стоить.       Он накинул пиджак, перекинул сумку через плечо, подхватил ноутбук и, проверив, что всё взято, вышел из квартиры. У подъезда его уже ждала машина.       Таксист, заметив ребёнка в прогулочном сидении у мужчины, чуть удивлённо поднял брови, но ничего не сказал. Чонгук аккуратно поставил Ари, и сам устроился рядом, не сводя глаз с малышки.       Когда машина тронулась, Ари увлечённо наблюдала за мелькающими за окном домами и деревьями, изредка лепеча что-то на своём детском языке. Чонгук поймал её взгляд и мягко улыбнулся: — Только не шуми сильно на паре, ладно?       Она в ответ заливисто засмеялась, будто обещала, что именно так и сделает.       Такси мягко притормозило у главного входа университета. Чонгук поблагодарил водителя, высадил Ари и, взяв сиденье в руки, поправил сумку с вещами и ноутбук. Стоило ему сделать первые шаги к зданию, как он тут же почувствовал на себе десятки взглядов.       Студенты, спешащие на занятия, оборачивались: кто-то с удивлением, кто-то с любопытной улыбкой, а кто-то — с недоумением. Молодой преподаватель, всегда строгий, собранный, и вдруг — с младенцем на руках. Для них это было зрелище необычное.       Чонгук внутренне поморщился. Ему никогда не нравилось быть в центре внимания. Но стоило Ари зазвенеть смехом и одарить широкой улыбкой первую же девушку, что с интересом заглянула ей в лицо, как напряжение немного спало. Малышка вела себя так, будто весь университет был её личной сценой. Она махала ручкой каждому встречному, лепетала что-то по-своему и то и дело звонко смеялась.       — Хоть кому-то это в радость, — пробормотал Чонгук, едва заметно качнув головой, но уголки его губ всё же дрогнули.       Когда он вошёл в преподавательскую, в помещении стояла обычная утренняя суета: кто-то пил кофе наспех, кто-то вносил последние правки в лекции, кто-то просто листал телефон. Но стоило Чонгуку переступить порог с Ари на руках, как в комнате мгновенно стихло.       Первым его встретил декан факультета — Ким Намджун. Высокий, всегда собранный и чуть строгий, он остановился как вкопанный, глядя на младенца. Его брови приподнялись от удивления, но уже через секунду на лице появилась мягкая улыбка.       — Это что же у нас за маленькая гостья? — тепло спросил он и, не удержавшись, шагнул ближе.       Чонгук устало кивнул, аккуратно усаживая Ари на стол.       — Няня в последний момент отказалась прийти. Пришлось брать с собой.       Намджун, похоже, не только не возражал, но даже обрадовался неожиданной компании. Он осторожно коснулся ладошки девочки, а та тут же схватила его палец и засмеялась так, что половина преподавательской растаяла.       — Какая умница, — восхищённо произнёс декан, щекоча её за крошечные пяточки. Ари тут же завалилась на спину от смеха, маша ножками. — Настоящее солнышко. Чонгук-ши, вы зря переживаете. У нас здесь не казарма, и никто вас за это не осудит.       В этот момент Чонгук почувствовал, как напряжение, копившееся в груди с утра, немного отпустило. Он тихо поблагодарил декана и начал снимать пиджак. Под ним была светлая рубашка, чуть измятая после такси, но всё равно аккуратная. Он достал из сумки второй пиджак, тёмно-серый, более удобный для пары, и, пока Намджун отвлекал малышку игрой, быстро переоделся.       Ари, похоже, была в восторге от новой компании. Она тянула ручки к альфе, лепетала, то и дело смеясь от его внимательных взглядов. А кто-то из коллег, проходя мимо, тоже не удерживался — махал ей рукой или шептал: «Какая прелесть!»       Чонгук же стоял, поправляя манжеты, и думал, что, пожалуй, это утро не такое уж и катастрофическое.       Звонок известил о начале пары, и Чонгук аккуратно взял сиденье за ручки. Поблагодарив коллег за добрые пожелания и улыбки, он вышел из преподавательской и направился к аудитории.       По дороге он ещё раз мысленно проговорил план: обсудить результаты курсовых, показать ошибки и обозначить, чего он ждёт от студентов дальше. Но теперь в его голове всё перемешивалось с мыслью о том, как поведёт себя Ари во время занятия.       Когда он открыл дверь аудитории, все уже сидели по местам. Ровный гул голосов стих, и десятки глаз уставились на него. Впрочем, к такой реакции он был готов.       А вот что действительно его порадовало — это дисциплина. Никто не опоздал. Для третьего курса это было достижением. Чонгук внутренне одобрительно кивнул: система работает.       Ещё в начале семестра он ясно дал понять: любое опоздание или прогул пары карается эссе на тему «Ответственность как социальный договор». Тогда студенты только посмеялись — мол, ну и что, эссе написать несложно. Но когда трое подряд занятий кто-то «забывал» прийти, а потом им пришлось сдать уже по три эссе, веселье быстро прошло.       К тому моменту, как в аудитории стали появляться работы на десять страниц с рассуждениями о том, как безответственность разрушает коллектив, у группы выработалось железное правило: никто не подводит остальных. Опоздания прекратились.       Сейчас, оглядев аудиторию, Чонгук почувствовал лёгкое удовлетворение. Все на месте, все готовы к паре, даже тетради лежат на столах. Он чуть поудобнее перехватил Ари, которая с интересом таращила глаза на ряды студентов, и начал говорить:       — Рад видеть, что все пришли вовремя. Это значит, вы уже поняли: дисциплина — это не формальность, а основа любой работы, особенно академической. Сегодня мы обсудим ваши курсовые работы.       По залу пронёсся лёгкий шёпот, кто-то смущённо поёрзал на стуле. Ари в этот момент засмеялась и хлопнула в ладоши, чем вызвала улыбку у половины группы.       — Да, — усмехнулся Чонгук, — и моя дочь тоже считает, что разговор будет серьёзный.       Он поставил сумку на кафедру, уложил туда ноутбук, а затем перевёл строгий взгляд на студентов:       — Я вчера закончил проверку всех ваших курсовых. И должен сказать… впечатления у меня крайне противоречивые. — Начнём по порядку.        Чонгук достал папку с работами, и усадил Ари себе на колени. Девочка, кажется, была в восторге: её глаза блестели, она тянулась к листам, пытаясь их потрогать. Преподаватель чуть отодвинул бумаги и посмотрел на студентов поверх очков, которые надел специально для чтения. — Первое, что бросилось в глаза, — огромное количество копипаста. И давайте сразу честно: вы думаете, я не умею пользоваться поисковиками? — он поднял один из листов и похлопал по нему ладонью. — Вот эта работа, например.       Он назвал фамилию студента. Парень неловко поднял руку.       — Это ваше?       — Д-да, моё, — пробормотал тот.       — Скажите, вы хотя бы заметили, что в тексте остались ссылки на англоязычный источник?       По аудитории пробежал смешок. Студент покраснел до корней волос.       — Я… не успел всё дочистить… — попытался оправдаться он.       — Знаете, — Чонгук строго посмотрел на него, — не успеть можно только одно: сделать работу добросовестно. Всё остальное — это халтура. И халтурить я вам не позволю.       Он отложил работу в сторону и взял следующую.       — Теперь здесь, — продолжил он, показывая другой документ, — прекрасный язык, изящные обороты, ссылки на десятки источников. Всё звучит так, будто написал не студент третьего курса, а доктор наук с двадцатилетним стажем. Скажите честно, — он поднял глаза на девушку в третьем ряду, — сколько страниц вы переписали из монографии?       Та виновато потупилась: — Пару… десятков…       — Вот именно. Вы должны учиться мыслить самостоятельно. Ваши работы не для того, чтобы показать, сколько всего вы можете скопировать. Они нужны, чтобы я понял, как вы сами думаете.       Он сделал паузу, пока студенты переглядывались. Ари в этот момент захлопала ладошками, словно подытоживая сказанное. Несколько человек хихикнули, и Чонгук невольно смягчил тон:       — Да, даже она понимает, что копировать чужое — не выход.       Он перевёл взгляд на другую часть аудитории.       — Но не всё так плохо. Есть работы, которые приятно читать. Например, Ким Тэхён.       Тэхён поднял голову и смущённо улыбнулся.       — Ваша курсовая отличается. Да, есть неточности в терминологии и пара ошибок в датах, — Чонгук сделал пометку в листах, — но главное — я увидел там ваши мысли. Это ценно.       — Спасибо, сонсэнним, — тихо ответил Тэхён.       — Не благодарите, — Чонгук слегка усмехнулся. — Просто продолжайте в том же духе. Научитесь формулировать точнее — и будет отлично.       Он перебрал ещё несколько работ, останавливаясь то на ошибках, то на интересных наблюдениях.       — У вас, — он обратился к одной студентке, — сильная аргументация, но слабое оформление. Это как вкусное блюдо, поданное на грязной тарелке. Исправьте.       — А вот здесь, — сказал он, подняв другой лист, — у вас интересный пример, но абсолютно без анализа. Это как описывать картину и ни разу не сказать, о чём она.       Каждый раз он задавал короткие вопросы:       — Почему вы решили взять именно этот источник?       — Что вы хотели доказать этой частью работы?       — Если бы я спросил вас об этом устно, что бы вы ответили?       Студенты отвечали по-разному: кто-то сбивчиво, кто-то уверенно, кто-то вовсе краснел и не мог сказать ни слова. Но сам факт диалога делал занятие живым.       Наконец, он собрал все бумаги в аккуратную стопку и подвёл итог: — Работы показали, что вы умеете стараться, но часто не понимаете, ради чего. Я не жду от вас научных открытий. Я жду честного анализа, ясных мыслей и умения видеть, как теория связана с реальностью. Ошибки будут — и это нормально. Но плагиат и показная заумность — неприемлемы.       Он перевёл взгляд на студентов и чуть мягче добавил: — У тех, кого я сегодня похвалил, тоже есть недочёты. Они не критичны, но работать над ними нужно. Вы должны быть лучше, чем вчера. И это касается всех.       Ари в этот момент потянулась к его галстуку и, довольная, засмеялась, будто поддерживая отца. Чонгук улыбнулся и сказал:       — Ну что ж. На сегодня у нас серьёзный разговор закончен. А теперь давайте перейдём к материалу лекции.       Чонгук аккуратно уложил Ари в удобное кресло рядом с кафедрой, положив на колени мягкое одеяльце. Девочка сначала с интересом рассматривала аудиторию, играла пальчиками, а потом, словно решив, что всё в порядке, устроилась поудобнее.       Сам преподаватель подошёл к доске и взял мел. На ней уже была написана тема сегодняшней лекции: «Методы анализа социальных структур и их влияние на поведение индивида». Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, и начал объяснять.       — Итак, студенты, — начал он, — сегодня мы обсудим, как структура общества влияет на решения конкретного человека. Например, рассмотрим социальные нормы и их влияние на выбор профессии.       Студенты внимательно слушали, кто-то делал заметки, кто-то пытался угадать, куда заведёт тема. Чонгук несколько раз оборачивался к аудитории и задавал вопросы, поддерживая живую беседу:       — Тэхён, скажи, какие примеры норм вы можете привести из современного общества?       — Например, ожидание от студентов посещать все занятия и сдавать работы вовремя, — ответил Тэхён.       — Отлично, — кивнул Чонгук. — А как эти нормы влияют на поведение студентов в вашей группе?       — Мы стараемся не подводить друг друга, потому что иначе придётся писать эссе, — сказала девушка с переднего ряда.       — Правильно, это прямой пример социального давления и нормы, — подтвердил преподаватель.       Он продолжал объяснять, иногда делая пометки на доске, а студенты активно участвовали:       — Сонсэнним, а если группа полностью игнорирует правила, как это повлияет на отдельного студента?       — Он либо нарушит свои же стандарты, либо уйдёт в тень, чтобы не привлекать внимание.       Всё шло гладко, пока Ари не начала слегка ворочаться в кресле. Сначала это были лёгкие всхлипы, которые Чонгук едва заметил. Он быстро обернулся к ней, улыбнулся, тихо сказал:       — Всё в порядке, малышка, не переживай.       Но через пару минут всхлипы стали громче, и Ари захныкала, а потом разразилась настоящим плачем. Голос её был звонкий и настойчивый, и вся аудитория тут же обратила внимание.       — Ари? — Чонгук напрягся, но попытался сохранить спокойствие. — Всё хорошо, я сейчас.       Студенты переглянулись, кто-то тихо улыбался, кто-то настороженно наблюдал. Чонгук, не прекращая говорить, подошёл к креслу и аккуратно поднял малышку на руки. Она уткнулась в его плечо, пытаясь успокоиться.       — Видимо, кто-то решил, что пора привлекать внимание, — сказал он с лёгкой улыбкой, поглаживая её по спине. — Хорошо, давайте сделаем маленький перерыв.              Студенты, хотя и немного смущённые, кивнули. Атмосфера в аудитории смягчилась: никто не смеялся и не раздражался — они видели, как Чонгук балансирует между ролью преподавателя и отца.       Чонгук сделал короткий перерыв. Он аккуратно положил Ари на колени, успокоил её тихими словами, слегка покачивая. Девочка постепенно перестала плакать, потянулась ручками и даже едва заметно улыбнулась.       — Вот так, малышка, — тихо сказал Чонгук, — сон хорошо помогает, да?       Когда он снова уложил её в кресло рядом с кафедрой, казалось, что всё в порядке. Он вернулся к доске, взял мел и продолжил лекцию, стараясь говорить размеренно и спокойно, чтобы студенты могли следить за объяснением.       Но едва он отошёл на пару шагов, как Ари снова заплакала. Голос её прозвучал ещё громче, настойчивее. Чонгук нахмурился:       — Ну что ж… похоже, сегодня ты хочешь быть у меня на руках, — пробормотал он, поднимая малышку.       Он попытался успокоить её на руках, но она металась и взвизгивала, явно не желая подчиняться никаким успокаивающим попыткам. Чонгук сделал глубокий вдох, оглянулся на студентов, которые наблюдали с пониманием и лёгкой улыбкой.       — Ладно, похоже, у нас сегодня лекция будет необычной, — сказал он тихо, стараясь не терять нить объяснения.       В этот момент Тэхён, сидевший в первом ряду, поднял руку:       — Сонсэнним, может, я помогу? Я аккуратно возьму Ари на руки, а вы сможете спокойно вести лекцию.       Чонгук сначала отреагировал почти автоматически, отрицательно качнув головой:       — Нет, Тэхён, это… спасибо, но я справлюсь сам.       Однако через несколько секунд он понял, что сама ситуация не позволит ему спокойно объяснять материал. Девочка снова завизжала, вытягивая ручки к нему. Чонгук тяжело вздохнул и, посмотрев на студента:       — Ладно… хорошо. Ты постарайся быть осторожным, ладно?       Тэхён кивнул и осторожно взял Ари на руки. Девочка сразу немного успокоилась, прижавшись к нему.       — Спасибо, — сказал Чонгук, слегка улыбнувшись, — будем считать, что сегодня у нас совместная работа.       Аудитория на мгновение расслабилась: студенты понимали, что ситуация необычная, но все были настроены поддержать преподавателя. Чонгук снова взялся за мел и медленно продолжил объяснение, теперь уже чувствуя, что маленький помощник рядом на руках у Тэхёна позволяет ему сосредоточиться.       — Хорошо, — сказал он, указывая на диаграмму на доске, — вернёмся к обсуждению социальной структуры. Какие примеры норм вы видите в современном обществе, и как они влияют на поведение индивида?       Студенты, заметив, что Ари спокойно сидит у Тэхёна, смело начали отвечать, приводя свои примеры. Чонгук слушал их внимательно, время от времени кивая и делая пометки на доске, а малышка, наконец, успокоилась и даже чуть улыбнулась, наблюдая за всем происходящим.       Тэхён осторожно держал Ари на руках, стараясь поддерживать её спину и голову. Девочка сначала была немного насторожена, но, увидев улыбающееся лицо студента, тут же расслабилась. Он мягко покачивал её из стороны в сторону, и Ари засмеялась, хлопая маленькими ладошками.       — Ну вот, всё отлично, — тихо сказал Тэхён, улыбаясь. — Смотри, кто тут у нас самый смелый исследователь.       Он начал играть с малышкой: протянул к себе пальцы, и Ари радостно тянулась, хватала их маленькими кулачками, стараясь пощекотать. Когда она осторожно слегка укусила его палец, Тэхён только слегка подмигнул и мягко сказал:       — Ого, осторожно! Тебе понравилось, да?       Девочка громко засмеялась, продолжая теребить пальцы и периодически щекотать его ладони. Он позволял ей это делать, осторожно контролируя силу, чтобы ей было безопасно, но весело.       Через пару минут Ари снова начала слегка хныкать, как будто ей стало скучно или она захотела внимания. Тэхён тихо вздохнул, не теряя спокойствия, и встал с места. Он сделал пару шагов к пустому пространству в углу аудитории, подальше от студентов, чтобы не отвлекать их, и продолжил медленно покачивать Ари на руках.       — Ну что ж, — сказал он, слегка улыбаясь, — посмотрим, кто из нас кого укачает лучше.       Он осторожно укачивал её из стороны в сторону, тихо разговаривая с девочкой, успокаивая её: «Вот так, всё хорошо, не плачь, всё под контролем». Ари постепенно перестала плакать, уткнувшись в его плечо, и даже тихо зевнула, а Тэхён слегка улыбнулся, удовлетворённо наблюдая за результатом своих усилий.       — Те, кто плохо справился с курсовыми, — произнёс Чонгук, проходя по классу и оглядывая студентов, — пишете эссе до конца лекции. Тема: «Почему теория без практики теряет смысл, а практика без теории превращается в хаос». У вас сорок минут, время пошло.       В аудитории зашуршали тетради и листы, кто-то тяжело вздохнул, кто-то поспешно достал ручку. Сразу повисла рабочая тишина, в которой было слышно только, как кто-то время от времени перелистывает страницы или тихо шепчет себе под нос.       Чонгук же тем временем достал из сумки заранее приготовленную бутылочку со смесью и направился к первому ряду, где сидел Тэхён с Ари на руках. Девочка спокойно устроилась у него, маленькими пальчиками цепляясь за ткань его рубашки, будто боялась отпустить.       — Ну как вы тут? — спросил Чонгук вполголоса, чтобы не отвлечь остальных.       Тэхён улыбнулся, осторожно покачивая малышку:       — Всё хорошо. Она ведёт себя спокойно… но, кажется, отпускать меня не хочет.       Чонгук усмехнулся, наклоняясь чуть ближе:       — Ари, пора кушать. Давай к папе.       Он протянул руки, но малышка, словно почувствовав намерение, нахмурилась, крепче вцепилась в рубашку Тэхёна и даже жалобно заскулила.       — Вот же упрямица… — пробормотал Чонгук, слабо улыбаясь.       — Она просто выбрала приоритет, — тихо сказал Тэхён, и в его голосе прозвучала лёгкая гордость.       Чонгук вздохнул и, после короткой паузы, протянул ему бутылочку:       — Ладно, раз уж она к тебе приклеилась… попробуй покормить сам. Я покажу, как правильно.       — Я?.. — Тэхён округлил глаза. — Сонсэнним, я никогда этого не делал.       — Всё бывает в первый раз, — мягко ответил Чонгук. — Держи ровно, не спеши. Она сама подскажет, что ей нужно.       Тэхён аккуратно взял бутылочку, слегка смутившись, но, к удивлению всех, Ари сразу оживилась и повернула голову, потянувшись к еде. Он осторожно приложил соску к её губам, и девочка с жадностью начала есть, крепко сжимая его рубашку.       Чонгук, стоявший рядом, наблюдал с теплом и лёгкой улыбкой:       — Молодец, справляешься. У тебя получается.       Студенты, старательно пишущие эссе, украдкой поглядывали вперёд, и в аудитории даже повисла особая тишина — не напряжённая, а какая-то тёплая, домашняя.       Ари уютно устроилась у Тэхёна на руках, сосредоточенно посапывая и посасывая бутылочку. Чонгук присел рядом, внимательно наблюдая за дочерью, но взгляд то и дело скользил на студента.       — Честно, я до сих пор не знаю, как буду вести остальные пары, если она всё время будет со мной, — тихо сказал Чонгук, вздохнув. — Няня подводит, родители далеко… а лекции отменять я не могу.       Тэхён чуть улыбнулся, не сводя взгляда с малышки, которая уже крепко держала его за палец:       — Она у вас очень умная. Сразу видно, что любит быть рядом с людьми. Мне кажется, ей даже интересно сидеть тут, слушать всех.       — Интересно-то интересно… — усмехнулся Чонгук, — но это ведь не игрушка. Я переживаю, что мешаю и студентам, и ей.       Тэхён чуть качнул плечами, аккуратно поправляя бутылочку в ручках Ари:       — Сонсэнним, вы так не думайте. Наоборот, сегодня все были только собраннее, чем обычно. Никто не отвлекался.       Чонгук приподнял брови:       — Думаешь, это она дисциплину навела?       — Конечно, — хмыкнул Тэхён. — Кто захочет мешать, когда рядом такая красавица?       Чонгук не сдержал смех и мягко тронул дочь по щеке:       — Красавица-то красавица, но вот как с ней быть дальше, я правда не знаю.       На секунду воцарилась тишина, пока Ари сделала последний глоток и довольно отстранилась, прижимаясь к Тэхёну. Он осторожно вытер уголки её губ платочком и сказал спокойным, но уверенным голосом:       — Сонсэнним, не переживайте. У меня сегодня больше не будет пар. Я могу с ней посидеть, если нужно.       Чонгук удивлённо посмотрел на него:       — Ты?.. Хочешь сказать, что ты готов остаться с ней после занятий?       Тэхён кивнул, слегка улыбаясь:       — Да. Мне не трудно. Честно говоря, мне даже нравится. Она тянется ко мне, а я… ну… я не против.       Чонгук впервые за весь день ощутил, как с плеч будто упала часть тяжести. Он тихо сказал, почти шёпотом:       — Спасибо, Тэхён. Это для меня очень важно.       Ари в этот момент издала довольный смешок, будто поддерживая решение, и снова прижалась к студенту, словно подтверждая, что ей там комфортно.       Чонгук ещё несколько секунд молчал, наблюдая за тем, как Тэхён аккуратно держит Ари на руках. В его движениях не было ни капли неуверенности — наоборот, всё выглядело так естественно, будто он делал это не впервые. Девочка доверчиво прижималась к нему, а Тэхён, чуть наклонив голову, улыбался ей той мягкой улыбкой, которая, казалось, способна растопить любой лёд.       — Он справляется лучше, чем я ожидал, — подумал Чонгук, ощущая, как внутри что-то предательски тепло сжимается.       Он знал Тэхёна с первого курса — заметил его сразу. Не потому, что тот был слишком активным или шумным, нет. В Тэхёне было что-то особенное: умение слушать, быстро схватывать материал, задавать правильные вопросы. Чонгук не раз отмечал про себя, что этот студент выделяется из остальных — не только знаниями, но и какой-то врождённой уверенностью в себе.       — Умный, способный… и слишком красивый, — мысленно добавил Чонгук, чуть хмурясь, словно ругая сам себя за эту мысль. Но отрицать не мог: стройная фигура, выразительные глаза, мягкие черты лица — всё это выделяло его среди других. И ещё — он был омегой. Это знали не все, но Чонгук как альфа чувствовал это сразу, ещё на первой лекции. И с того времени иногда ловил себя на том, что взгляд задерживается дольше, чем положено.       Сейчас, глядя, как Ари буквально прилипла к нему и не хочет отпускать, Чонгук ощутил странное смешение чувств. Горечь от того, что дочь предпочла чужие руки его собственным, и одновременно… облегчение. Потому что эти руки были именно Тэхёна.       Он сделал вид, что поправляет рукав, чтобы отвлечься, и тихо сказал:       — Ты очень легко находишь с ней общий язык. Честно, не каждый смог бы так быстро её успокоить.       Тэхён слегка улыбнулся, опуская взгляд на Ари:       — Может, потому что я сам всегда любил детей. Они чувствуют, когда их принимают.       — Принимают… — эхом отозвалось у Чонгука в голове.       Он поймал себя на мысли, что в груди поднимается что-то новое. Тихое, осторожное, но тёплое чувство к этому студенту, за которым он давно наблюдает, восхищаясь его умом, настойчивостью… и красотой, которую до этого пытался не замечать.       Звонок прозвенел, и аудитория постепенно опустела. Студенты один за другим сдавали свои листы с эссе и выходили в коридор, перешёптываясь между собой. Кто-то бросал на прощание взгляд на Тэхёна с малышкой на руках — зрелище всё ещё казалось слишком необычным, чтобы пройти мимо равнодушно.       Чонгук, собрав бумаги и убрав ноутбук в сумку, подошёл к ним. Ари уже почти задремала, прижимаясь к Тэхёну, и выглядела такой спокойной, что у Чонгука защемило сердце. Он взял её осторожно на руки, поглаживая по спине, и, посмотрев на студента, сказал:       — Ты ещё не обедал, верно?       — Сонсэнним… — Тэхён смутился, поправляя ремень сумки. — Не стоит, правда. Я поем позже, дома.       — Позже? — Чонгук прищурился. — После двух пар и возни с моей дочерью? Не смеши меня. Ты помог мне сегодня так, как не помог бы никто. Я хотя бы должен накормить тебя.       Тэхён отмахнулся, явно краснея:       — Не нужно… правда, это лишнее.       Чонгук сделал шаг ближе, его голос стал мягким, но твёрдым:       — Я хочу позаботиться о своих омегах. Позволь.       Эти слова повисли в воздухе. Тэхён замер, взгляд его на секунду метнулся к полу, а уши порозовели. Он прокусил губу, будто раздумывая, как ответить, и наконец тихо кивнул:       — Если вы так настаиваете… то хорошо.       Улыбка мелькнула на губах Чонгука. Он аккуратно поправил одеяльце на Ари и указал в сторону коридора:       — Тогда идём. В буфете как раз не должно быть толпы.       Они шли рядом — Чонгук с дочерью на руках, Тэхён чуть позади, опустив взгляд, будто пытался спрятать смущение. Но внутри Чонгука теплилось тёплое удовлетворение: впервые за долгое время он чувствовал, что рядом есть кто-то, о ком он тоже может заботиться, а не только о себе и ребёнке.       Накормив Тэхёна и убедившись, что тот хотя бы попробовал горячее, Чонгук с лёгкой усмешкой сказал:       — Теперь я спокоен. Могу оставить Ари на тебя, пока прочитаю следующую лекцию.       — Сонсэнним… — протянул Тэхён, смутившись, — вы слишком заботитесь.       — И это плохо? — в голосе Чонгука прозвучала лёгкая насмешка, но глаза оставались тёплыми. — Считай, что это часть благодарности.       Он оставил их во дворе университета: Ари уютно устроилась у Тэхёна на руках, а сам он поспешил в аудиторию.       Лекция шла своим чередом: студенты писали конспекты, задавали вопросы, но мысли Чонгука всё время возвращались во двор. И в какой-то момент, он, подняв взгляд от доски, случайно посмотрел в окно.       Там, среди зелени деревьев и золотистого света, он увидел Тэхёна. Тот сидел на скамейке, а Ари весело смеялась у него на руках. Тэхён поднимал её вверх, кружил и снова ловил, осторожно придерживая, а девочка смеялась так звонко и счастливо, что даже сквозь стекло можно было уловить её радость.       Улыбка сама появилась на лице Чонгука. Он задержался взглядом чуть дольше, чем следовало.       Вот так… вот это и есть настоящее. Омега и ребёнок рядом, и всё кажется правильным. Ари нужен папа. Нужен омега, который сможет быть рядом…       Он почувствовал лёгкую боль в груди, когда мысли потянулись к прошлому. К тому омеге, что подарил ему дочь, но лишил её семьи — Чон Ёнсу. Ёнсу был красив, свободолюбив, но совершенно не готов к ответственности. Он исчез сразу после родов, оставив Чонгука одного с крохотным свёртком и гулкой тишиной квартиры.       Не Ёнсу… никогда. Ари нужен Чонгук. И… может быть, кто-то вроде Тэхёна. Надёжный. Спокойный. Честный. Она тянется к нему, а Чонгук… Чонгук давно тянулся взглядом за ним сам.       Альфа поймал себя на том, что сердце бьётся быстрее, и резко вернулся к лекции, стараясь не показать виду. Но тёплое чувство уже пустило корни: впервые за долгое время он видел, как его ребёнок смеётся по-настоящему — и причиной этого смеха был именно Тэхён.       Спустя ещё две лекции Чонгук, наконец, закончил занятия. Усталость давила на плечи, но мысли всё время возвращались к одному — как там Ари и Тэхён. Сердце тревожно ёкало, пока он шёл по университетскому двору.       И вот он их увидел.       Под большим раскидистым деревом стояло передвижное сиденье-коляска. В ней, укрытая лёгким одеяльцем, спала Ари, её крохотная грудь ровно вздымалась при дыхании. Рядом, прямо у коляски, сидел Тэхён. Он откинулся спиной к шершавому стволу дерева, глаза были прикрыты, губы тронула мягкая, чуть мечтательная улыбка.       Его ладонь едва ощутимо двигалась по животику девочки — лёгкие, осторожные поглаживания, словно ритм убаюкивающей колыбельной. Ари тихо посапывала, доверчиво скрестив ручки на груди, и даже во сне выглядела довольной.       Чонгук замер. Картина перед ним была настолько домашней, такой… правильной, что в груди защемило. Словно он случайно заглянул в будущее, где всё давно устроено: где есть он, его ребёнок, и рядом — тот, кто может быть опорой не только для Ари, но и для него самого.       Он такой спокойный… такой естественный с ней. И улыбается так, будто в этот момент у него есть всё, что нужно.       Чонгук поймал себя на том, что улыбается тоже. Усталость от долгого дня на секунду отступила, и он позволил себе задержаться, просто наблюдая. Внутри тихо зашевелилось желание подойти ближе, коснуться этого мира, в котором Тэхён с его дочерью выглядели как самые родные люди друг для друга.       Чонгук тихо подошёл к ним, стараясь не спугнуть эту картину. Шаги его звучали мягко по тропинке, и всё же он чувствовал, как сердце колотится громче обычного. Подойдя ближе, он медленно протянул руку и слегка коснулся плеча Тэхёна.       — Тэхён, — голос его прозвучал тихо, почти шёпотом.       Тот моментально отреагировал: дёрнулся, открыл глаза и тут же посмотрел на Чонгука. Несколько секунд в его взгляде мелькало лёгкое замешательство, словно он забылся в собственных мыслях и только что вернулся в реальность. Но затем губы вновь тронула мягкая улыбка.       — Сонсэнним… — выдохнул он негромко, будто смущаясь, что его застали в такой тихой, почти интимной обстановке.       Чонгук присел рядом, устроившись прямо на траве возле коляски. Его взгляд упал на дочь — и он замер. Ари спала так спокойно, так ровно дышала, что казалась почти ангелочком. Ни малейшего намёка на привычные ночные мучения. Ни единого наморщенного лба, ни всхлипов. Лишь умиротворение.       — Давно… давно я не видел, чтобы она так спала, — произнёс Чонгук, и в его голосе прозвучала тень усталости. Он провёл пальцами по щеке малышки, осторожно убрав крохотную прядку волос. — Почти каждую ночь у неё колики. Мы с ней оба не спим. Иногда я думаю… сколько ещё так протяну.       Тэхён чуть склонил голову набок, взгляд его стал серьёзнее, мягче. Он продолжал поглаживать Ари по животику, словно это был его собственный естественный жест, не требующий усилий.       — Это тяжело, — осторожно сказал он. — Но… вы справляетесь. Видно, что она чувствует себя в безопасности рядом с вами. И всё же… — он замолчал на секунду, затем решился, — если позволите спросить… где второй родитель?       Вопрос прозвучал тихо, без осуждения, скорее с осторожным любопытством.       У Чонгука внутри что-то болезненно кольнуло. Несколько секунд он смотрел на спящую дочь, и только потом заговорил, голос его стал ниже, серьёзнее:       — Ёнсу… — произнёс он наконец, будто имя само резало по губам. — Чон Ёнсу. Омега, который подарил мне дочь. Он… ушёл. Сразу после рождения Ари. Даже не попрощался. Сказал, что не готов. Что семья его сломает.       Он горько усмехнулся, но в глазах мелькнула тень боли, спрятанная за привычной стойкостью.       — Я не держу зла. Хотя, если честно… иногда ненавижу. Не за то, что ушёл от меня. А за то, что бросил её. За то, что Ари пришлось учиться жить без второго родителя с первого дня.       Тэхён молчал, не перебивая. Его пальцы всё так же осторожно гладили животик малышки, а сам он смотрел на Чонгука так, будто впервые видел в нём не только преподавателя, но и мужчину, отца — уставшего, сильного и одновременно ранимого.       — Простите, — наконец сказал Тэхён тихо, — я не хотел задеть… Просто… странно, что кто-то мог оставить такое сокровище.       Он перевёл взгляд на спящую Ари и улыбнулся — тепло, искренне, почти с нежностью.       У Чонгука сжалось сердце. В этот момент он почувствовал, что в Тэхёне нет ни капли жалости, только… понимание и уважение. Он всё ещё смотрел на дочь, но слова сами сорвались с губ:       — Иногда я думаю, что не справлюсь. Занятия, дом, она… Я люблю её больше жизни, но… — он сжал руки в замок на коленях. — Иногда просто хочется упасть и закрыть глаза.       Тэхён чуть нахмурился, затем выдохнул и мягко сказал:       — Сонсэнним… если вам когда-нибудь понадобится помощь… любая… — он выделил это слово, — скажите мне. Я буду рад. Ари мне нравится, и… мне нравится видеть вас рядом с ней. Я не умею многого, но я могу держать её на руках, поиграть, помочь вам выспаться хоть немного.       Чонгук удивлённо посмотрел на него. В глазах Тэхёна не было жалости или пустых слов — только искренность. Настоящее желание быть рядом.       — Ты серьёзно? — спросил Чонгук, и уголки его губ непроизвольно дрогнули в улыбке.       — Конечно, — кивнул Тэхён и чуть смутился, опустив взгляд. — Просто… мне кажется, никто не должен быть в этом один.       Чонгук молчал секунду, всматриваясь в омегу, и в груди снова сжалось что-то тёплое. Он кивнул.       — Ладно. Я… соглашусь на твоё предложение. Но только если это не будет мешать твоей учёбе.       — Не будет, — поспешно сказал Тэхён, а потом ещё мягче добавил: — Я хочу помогать.

***

      Когда вечер начал опускаться на кампус, Чонгук собрал вещи и взял на руки Ари, осторожно уложив её в переноску. Такси уже ждало у ворот. Тэхён, естественно, вызвался проводить их, и Чонгук не возражал.       Они сели вместе: Ари уютно спала, прижавшись к руке отца, Тэхён устроился рядом. По пути они говорили негромко — о занятиях, о том, что Чонгуку придётся придумать новую систему проверки курсовых, и даже немного о музыке, которую оба любили. Атмосфера в машине была неожиданно лёгкой, домашней.       Первым нужно было высаживать Тэхёна. Машина остановилась у его дома, и он повернулся к Чонгуку, слегка кивнув.       — Спасибо за сегодня, сонсэнним. И за обед тоже, — тихо сказал он, улыбнувшись.       Чонгук посмотрел на него чуть дольше, чем собирался, затем неожиданно для самого себя наклонился вперёд и обнял его одной рукой, другой всё ещё удерживая Ари. Объятие вышло коротким, но тёплым, почти интимным.       — И тебе спасибо, — тихо произнёс он у уха Тэхёна. — За всё.       Тэхён замер на мгновение, а потом нерешительно обнял его в ответ. И даже когда отстранился, щеки его всё ещё оставались розовыми.       Чонгук смотрел, как тот выходит из машины, машет им рукой и уходит к подъезду. И в груди снова шевельнулось то новое чувство, которое он больше не мог отрицать.       Может быть, именно он и есть тот омега, который нужен не только Ари… но и мне.       Такси тронулось дальше, увозя Чонгука и дочку домой, но мысли его оставались возле того дерева, где Ари впервые так спокойно заснула рядом с Тэхёном.       Вернувшись домой, Тэхён первым делом скинул обувь, бросил рюкзак у двери и почти сразу достал телефон. Пальцы сами нашли нужный контакт.       — Алло, хён? — его голос звучал устало, но счастливо.       — Ты ещё не спишь? — донёсся хрипловатый голос Юнги, спокойный, будто тот только что оторвался от книги или клавиш. — Обычно ты в это время уже лежишь лицом в подушку,и пускаешь слюни.       — Сегодня был… — Тэхён вздохнул и улыбнулся, хотя Юнги этого не видел. — очень хороший день.       — Хм? — короткий вопрос прозвучал лениво, но Тэхён знал: Юнги слушает внимательно.       — Сонсэнним… Чонгук-ши… — начал он осторожно, словно пробуя слова на вкус. — Он сегодня пришёл с дочкой. Няня подвела, и он… он решил взять Ари с собой.       На том конце линии послышалось короткое движение, будто Юнги приподнялся на локте.       — Дочкой? — в голосе прозвучало лёгкое удивление. — Значит, у него есть ребёнок.       — Да, — мягко ответил Тэхён. — Она такая… маленькая, но живая. Улыбается, смеётся, даже тянулась ко мне. Я держал её на руках, укачивал… — он тихо усмехнулся. — Представляешь, она уснула у меня.       — Хм, — Юнги протянул задумчиво. — И как ты сам? Не напрягло? Всё-таки ребёнок — это не просто игрушка.       — Нет, — Тэхён сразу покачал головой, хоть и знал, что хён этого не видит. Голос его звучал твёрдо. — Наоборот. Это… было так естественно. Я не чувствовал тяжести. Наоборот — чем дольше она была со мной, тем больше мне хотелось… оставаться рядом.       — А Чонгук? — тихо спросил Юнги, и в его голосе мелькнула привычная осторожность.       Тэхён замолчал на секунду, потом тихо засмеялся.       — Хён, я тебе клянусь, я, наверное, уже все уши тебе прожужжал о нём, но… сегодня он был не только строгим сонсэннимом. Я видел его другим. Настоящим. Уставшим, но… сильным. И таким… — он сглотнул, — тёплым, когда держал Ари.       Юнги вздохнул на другом конце, но не перебил.       — Он улыбался, когда видел, как я с ней играю. И… я не знаю, хён. У меня сердце так сильно билось, будто я делал что-то запретное.       — Потому что тебе нравится не только ребёнок, — спокойно заметил Юнги.       Тэхён смутился, сжал подушку, на которую уже успел повалиться.       — Я знаю, — почти шёпотом признался он. — Но… меня это не смущает. И то, что у него есть дочь — тоже нет. Наоборот… — он улыбнулся в темноту комнаты. — Я хочу проводить с ними больше времени. Хочу помогать. Хочу видеть, как она смеётся. Хочу видеть, как он улыбается.       На линии повисла короткая тишина, а потом Юнги хмыкнул.       — Знаешь, Тэхён, звучишь так, будто уже выбрал для себя место.       — Может быть, — честно ответил Тэхён, в глазах засияло упрямое тепло. — Но мне этого достаточно.       — Тогда… будь осторожен, — голос Юнги смягчился. — Он твой преподаватель, и это непросто. Но если ты уверен… я всегда за тебя.       Тэхён улыбнулся шире, глаза слегка защипало.       — Спасибо, хён. Правда.       — Ладно, спи, глупый, — пробормотал Юнги, и связь оборвалась.       Тэхён уткнулся лицом в подушку, но сердце ещё долго колотилось. Перед глазами стояли только две картинки: сияющая улыбка Ари и усталый, но тёплый взгляд Чонгука, полный того, чего он ещё не до конца мог понять.       Я хочу быть рядом. С вами обоими.

***

      Лежа на кровати, Тэхён не мог уснуть. В голове снова и снова прокручивался сегодняшний день: тёплая тяжесть Ари в руках, её доверчивые глаза, её смех. И рядом — Чонгук, такой серьёзный, строгий, но в то же время… уязвимый.       — Как он всё это выдерживает один? — думал Тэхён, уткнувшись лицом в подушку. Он ведь молодой альфа, у него работа, студенты, лекции… и маленькая девочка, которая требует каждую минуту внимания. И всё равно он держится. Ради неё. Ради Ари.       Мысли невольно вернулись к словам Чонгука о папе девочки. Ёнсу. Омеге, который просто ушёл. Тэхён сжал кулаки под одеялом.       Как можно бросить такое чудо? Как можно оставить её и его?       В груди зашевелилось что-то горячее и болезненное. Тэхён понимал, что эта злость рождалась не только из жалости к Ари. Она была и из-за того, что кто-то осмелился причинить боль Чонгуку.       Он закрыл глаза, но сердце билось слишком быстро. Юнги был прав: он давно выбрал. Да, это его сонсэнним, да, это сложно… но Тэхён уже не мог обманывать себя. Он влюблён. Влюблён в Чонгука — в мужчину, в отца, в того, кто держит на плечах весь мир и всё равно остаётся добрым.       В это же время Чонгук дома укладывал Ари. Он аккуратно положил её в кроватку, прикрыл одеялом и тихо погладил по головке. Девочка зашевелилась, но не проснулась.       Чонгук задержался рядом, потом вышел в гостиную, устало опустился на диван и, недолго думая, набрал знакомый номер.       — Алло? — послышался голос матери.       — Пап… — голос его прозвучал мягче, чем обычно. — Как вы там?       — Всё хорошо, сынок. А у тебя? Ты звучишь уставшим. Опять не спал?       Чонгук невольно усмехнулся.       — Почти. Но сегодня день был… хорошим. Няня снова подвела. Сказала, что внуки приехали. И мне пришлось взять Ари с собой в университет.       — Ох, бедный мой мальчик… — папа вздохнул. — И как же ты справился?       — Я… — он задумался на секунду, но улыбка сама появилась на лице. — Мне помог студент.       — Студент?       — Да, — Чонгук наклонился вперёд, глядя на телефон в руке. — Его зовут Ким Тэхён. Омега. Он с третьего курса. Сегодня он был рядом, когда Ари капризничала. И… папа, она уснула у него на руках. Так спокойно, как давно не спала даже дома.       — Омега? — в голосе папы прозвучала лёгкая нотка любопытства.       — И как он сам?       Чонгук замолчал. Перед глазами встала картина: Тэхён под деревом, с закрытыми глазами, с той мягкой улыбкой, которой он гладил животик Ари. И внезапно в груди защемило.       — Он… хороший, — наконец сказал он. — Очень. Умный, заботливый. Ари к нему тянется. И… я тоже.       — Сынок, — голос папы стал тёплым и чуть хитрым. — Ты ведь давно не говорил так о ком-то.       — Пап, — Чонгук нахмурился, но в голосе не было строгости. — Это просто студент.       — А может, и не только, — спокойно ответил омега. — Подумай об этом. Ты заслуживаешь, чтобы рядом был кто-то надёжный. И Ари заслуживает.       Чонгук молчал. Он не мог признаться вслух, но сердце билось слишком быстро. Сегодня он впервые за долгое время почувствовал, что не один. Что рядом может быть тот, кто станет частью их маленькой семьи.       Может быть… он и правда именно тот, кто нужен нам обоим.       Чонгук после разговора с папой ещё долго сидел в темноте гостиной. Он держал телефон в руках, задумчиво глядя в экран, хотя тот давно погас. Мысли кружились вокруг одного — Тэхён.       Он представил улыбку Тэхёна, когда тот держал Ари. Как его глаза мягко светились, когда девочка смеялась. И то, как он смущённо отвёл взгляд, когда они обнялись у такси. Сердце дрогнуло.       На следующий день Чонгук написал короткое сообщение: Чон Чонгук Тэхён, спасибо тебе за помощь вчера. Хочу угостить тебя обедом. Есть одно кафе рядом с кампусом, сможешь сегодня в три? Надеюсь, ты не занят?       Отправив, он невольно задержал дыхание. Ответ пришёл быстро:

Ким Тэхен

Я приду. Спасибо вам за приглашение, сонсэнним.

       Чонгук, читая эти слова, уловил между строчек то, что не было написано — лёгкое волнение.

***

      Кафе было небольшим, с панорамными окнами и мягким светом. Чонгук пришёл первым, усадил Ари в коляску и уже заказал для неё тёплое молоко, когда услышал тихий звон колокольчика на двери.       Он поднял глаза — и замер.       Тэхён вошёл в кафе. На нём был светлый свитер, подчёркивающий линию плеч, и тёмные брюки. Волосы аккуратно уложены, на губах лёгкий блеск. Его глаза сияли, а румянец выдавал, что он долго собирался и волновался.       — Он такой… красивый. — подумал Чонгук, и поймал себя на том, что не может отвести взгляд.       — Сонсэнним, здравствуйте, — Тэхён слегка поклонился, но улыбка на его лице выдала, что он тоже рад встрече.       — Привет, Тэхён, — Чонгук поднялся и кивнул. — Ты очень… — он запнулся, потом честно добавил: — …очень хорошо выглядишь.       — Спасибо… — Тэхён смутился, опуская глаза. — Вы тоже.       Ари, заметив знакомого «друга», тут же радостно захлопала руками и потянулась к нему.       — Кажется, тебя тут больше ждали, чем я, — усмехнулся Чонгук, глядя на то, как Ари радостно тянет ручки к Тэхёну.       Тэхён, всё ещё немного смущённый вниманием, сел рядом с коляской и протянул малышке палец. Девочка моментально уцепилась, словно боялась отпустить, и счастливо забормотала что-то своё.       — У неё хватка как у настоящего альфы, — с мягкой улыбкой сказал Тэхён, чуть качнув её пальчик.       Чонгук хмыкнул и сел напротив:       — Это точно. Иногда думаю, что она крепче держится за мою руку, чем я за кофе по утрам.       Тэхён тихо рассмеялся, и после короткой паузы спросил, чуть наклонив голову:       — Как прошла ночь? Хоть немного поспали?       — Час… или два, — честно признался Чонгук, но голос у него был тёплый, без жалобы. — Но это уже лучше, чем ничего.       Он посмотрел на Тэхёна чуть внимательнее:       — А у тебя как дела? Ты ведь тоже выглядишь немного уставшим.       — Я? — Тэхён удивился и быстро отвёл взгляд. — Всё хорошо. Просто… вчера засиделся за книгами.       — Надеюсь, не из-за моей лекции? — приподнял бровь Чонгук.       — Может быть, — протянул Тэхён, и уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке.       Ари тем временем снова захлопала руками, будто поддерживая их разговор.       Они заказали лёгкий обед — пасту для Тэхёна, стейк для Чонгука, и овощное пюре для Ари. Пока ждали, говорили обо всём:       — Вы, наверное, часто не спите по ночам? — осторожно спросил Тэхён.       — Почти каждую ночь, — признался Чонгук, вздыхая. — Но, знаешь… — он посмотрел на дочь. — Когда вижу её улыбку, будто и усталости нет.       — Это видно, — тихо сказал Тэхён. — Она вас обожает.       — И тебя тоже, — неожиданно добавил Чонгук. — Вчера я впервые видел, чтобы она так быстро успокоилась. Ты… хорошо с ней ладишь.       Щёки Тэхёна снова порозовели.       — Наверное, потому что она сама добрая, — пробормотал он.       Они засмеялись, и разговор постепенно стал ещё более лёгким. Они обсуждали университет, студентов, даже любимую музыку. Ари время от времени вносила свои «заметки» — радостное бормотание, стук игрушкой по столу.       Чонгук поймал себя на мысли, что ему легко. Что с Тэхёном можно просто сидеть, разговаривать, и всё кажется правильным.       Когда официант аккуратно поставил на стол два десерта, Ари радостно хлопнула по подносу своей игрушкой.       Чонгук отодвинул к себе тарелочку с тирамису, а Тэхён — с ярким кусочком клубничного чизкейка.       — Интересно, чей вкус лучше? — в полголоса сказал Чонгук, усмехаясь и чуть приподняв бровь.       Тэхён, который уже тянулся за вилкой, замер и взглянул на него с тем самым озорным блеском в глазах, который Чонгук так любил улавливать на лекциях.       — Конечно мой, — уверенно ответил он. — Тут даже сравнивать нечего.       — Посмотрим, — хмыкнул Чонгук, ловко отрезал небольшой кусочек своего тирамису и протянул вилку Тэхёну. — Давай проверим.       Омега застыл, в смущении опустив взгляд. Щёки его слегка залились румянцем. Но потом он всё же медленно наклонился и осторожно принял кусочек прямо с вилки. Его губы едва коснулись холодного металла — и Чонгук, поймав это движение, почувствовал, как внутри что-то предательски сжалось и дрогнуло.       — Ну? — спросил он чуть хриплым голосом, стараясь выдать это за обычную любопытную улыбку.       Тэхён закрыл глаза на секунду, будто смакуя вкус, а потом кивнул: — Вкусно. Очень. — И добавил, с хитрецой в голосе: — Но мой всё равно лучше.       Не дожидаясь ответа, он аккуратно отрезал кусочек клубничного чизкейка, поднял вилку и протянул её Чонгуку.       — Теперь вы.       — Только если ты так пожелаешь, — с усмешкой сказал тот, чуть подавшись вперёд.       Тэхён смущённо отвёл глаза, но вилку не убрал. И Чонгук наклонился, принимая десерт прямо из его рук. Их лица оказались так близко, что он чувствовал лёгкий аромат клубники, смешанный с мягкими духами Тэхёна.       Секунду они смотрели друг на друга слишком близко, слишком долго. У Чонгука в груди разливалось тепло, будто весь шум кафе вокруг исчез.       В этот момент Ари радостно захлопала ладошками, издавая довольное бормотание, словно специально подметила важность происходящего.       Они оба засмеялись, но не отстранились.       — Ну? — с лёгкой, смущённой улыбкой спросил Тэхён.       Чонгук задержал взгляд на его губах и ответил тихо, почти серьёзно: — Вкусно. Но не чизкейк.       Щёки Тэхёна моментально запылали, и он уткнулся взглядом в тарелку, пряча улыбку, а Чонгук только мягко усмехнулся, понимая, что сказал гораздо больше, чем собирался.       Когда они вышли из кафе, мир словно замедлился. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в акварельные оттенки розового и золотого. Лёгкий ветерок играл с волосами Тэхёна, взъерошивая пряди, и каждый раз, когда тот поднимал руку, чтобы поправить их, Чонгук ловил себя на том, что не может отвести взгляда.       Ари лежала в коляске, довольная и оживлённая. Она гулко «комментировала» каждый шаг, словно тоже хотела участвовать в разговоре взрослых. Её крошечные пальчики сжимали погремушку, а ножки подёргивались в такт её радости.       Чонгук шёл рядом, уверенно толкая коляску, но его внимание снова и снова возвращалось к Тэхёну. Как свет заходящего солнца ложился на его кожу, делая её почти сияющей. Как глаза сверкали, когда он что-то говорил или даже просто смотрел по сторонам.       Он и правда такой красивый.       Некоторое время они шли молча, наслаждаясь атмосферой, и только шаги по асфальту да смех Ари нарушали тишину. Но Чонгуку хотелось говорить,хоть и атмосфера был совсем тихой и умиротворённое, — и всё же он начал осторожно:       — Спасибо, что согласился прийти, — его голос прозвучал чуть тише, чем обычно. — Я боялся, что ты… ну, откажешься.       Тэхён чуть наклонил голову, уголки его губ дрогнули в улыбке. Он прятал взгляд, но по тому, как мягко розовели его щёки, Чонгук понял — тот тоже рад.       — А я боялся, что вы шутите, когда пригласили, — тихо ответил он.       Чонгук усмехнулся, качнув головой, и, сделав полшага ближе, наклонился к нему так, что Тэхён почувствовал тепло его плеча рядом.       — Скажи честно… выглядело это как свидание?       Тэхён моментально покраснел, глаза расширились, а руки сами крепче сжали ремень сумки.       — Сонсэнним!.. — выдохнул он, и тут же осёкся, прикусив губу. Его голос прозвучал так мягко, что больше напоминал шёпот. — Простите.       Чонгук остановился, и коляска тоже замерла. Он повернулся к нему лицом, глаза блестели в закатном свете.       — За что? — серьёзно спросил он, но в его голосе была та самая мягкость, от которой у Тэхёна закружилась голова. — Мне нравится, когда ты так меня называешь. Но если когда-нибудь захочешь говорить просто «Чонгук»… я не буду против.       Тэхён стоял неподвижно, чувствуя, как сердце стучит слишком быстро, будто вот-вот выпрыгнет наружу. У него не хватило сил что-то сказать — он лишь кивнул, чуть опустив глаза.       Чонгук заметил это — и улыбнулся едва заметной, тёплой улыбкой, которая была предназначена только для него.       Ари в этот момент весело закричала, словно поддерживая решение взрослых, и оба засмеялись, но смех не развеял той близости, что повисла между ними.       По пути домой Чонгук предложил заглянуть в небольшой магазин — нужно было купить подгузники и пару фруктов для Ари. Тэхён кивнул и шагнул рядом, слегка нервно поправляя сумку на плече:       — Всё равно я рядом, вдруг что-то понадобится — понесу, — сказал он, стараясь звучать уверенно, хотя сердце уже колотилось быстрее обычного.       Чонгук улыбнулся, толкая коляску чуть вперёд, и заметил, как омега периодически бросает взгляд на Ари, как будто проверяя, всё ли с ней в порядке.       — Давай, мне нужны яблоки— предложил Чонгук, оглядываясь на ряды фруктов. — Красные или зелёные?       — Красные сладкие, — настаивал Тэхён, беря в руки яркое яблоко и любуясь блеском кожицы. Его пальцы слегка дрожали, когда он протягивал его Чонгуку.       — Зато зелёные полезнее, — ответил Чонгук с лёгкой усмешкой, откидывая прядь волос со лба. — И сочнее.       — Ари нужна сладость, а не кислота, — твердо сказал омега, поправляя корзину и чуть наклоняясь, чтобы положить яблоко.       Чонгук прищурился и внезапно перевёл взгляд на него, чуть наклонив голову:       — А ты? — спросил он тихо, но с той лёгкой игривостью в голосе, которую Тэхён уже начал узнавать. — Тебе что нравится?       — Мне?.. — Тэхён замялся, почувствовав, как уши начинают жечь. — Красные, — проговорил он тихо, стараясь не смотреть прямо в глаза Чонгуку.       — Тогда берём красные, — сказал Чонгук мгновенно, словно решение пришло само собой, и улыбнулся Тэхёну.       — Но… вы же говорили, что зелёные лучше, — тихо возразил омега, покачав головой, а руки сжимали корзину чуть сильнее.       — Я сказал, что полезнее, — мягко поправил Чонгук, наклонившись чуть ближе. — Но важнее, чтобы тебе нравилось.       Эти слова повисли в воздухе, словно лёгкий ветерок, и Тэхён ощутил, как тепло разлилось по груди. Его щеки запылали, сердце колотилось быстрее, а взгляд невольно скользнул к Чонгуку, который всё так же наблюдал за ним с мягкой улыбкой, будто намеренно проверяя реакцию.       Ари тихонько зашевелилась в коляске, как будто тоже поддерживая разговор, и Тэхён едва сдержал смех.       — Похоже, мы согласны, — пробормотал он, почти для себя, но Чонгук услышал и слегка прикоснулся плечом к его.       — Согласны, — повторил Чонгук с лёгкой, почти игривой улыбкой, и в этом простом прикосновении сквозила нежность, которую Тэхён уже не мог игнорировать.       У кассы молодая продавщица, веснушчатая и улыбчивая девушка, подняла глаза от сканера. Её взгляд сразу зацепился за троицу: Чонгук с корзиной, Тэхён рядом с пакетом и малышка в коляске, которая как назло именно в этот момент радостно захлопала ладошками.       Девушка не удержалась от комментария.       — Какая у вас красивая семья, — сказала она с неподдельным теплом в голосе. — И вы такие молодые родители… прямо удивительно.       Оба мужчины замерли. Тэхён вспыхнул мгновенно, так сильно, что даже кончики ушей стали алыми. Он едва не выронил пакет с продуктами, неловко замотал головой и поспешил оправдаться:       — О-о, вы ошиблись, я не… мы не… — пробормотал он сбивчиво, чувствуя, как всё тело заливает жар.       Но он не успел договорить. Чонгук сделал шаг вперёд и вдруг — так легко и уверенно — обнял его за талию, прижал ближе к себе. Его ладонь ощутимо легла на талию, и от этого прикосновения у того сердце подскочило к горлу.       Чонгук посмотрел прямо в глаза продавщице и с едва заметной, спокойной улыбкой сказал:       — Спасибо. Мы стараемся.       Продавщица моргнула, удивлённая, но её улыбка стала только мягче.       — О-о… — протянула она, словно смущаясь своей же смелости. — Правда, вы невероятно красивые вместе. Прямо как из журнала.       Тэхён готов был провалиться сквозь землю. Его пальцы вцепились в ручки пакета так крепко, что побелели костяшки. Он не решался поднять взгляд — только смотрел куда-то в пол, чувствуя, как жар жжёт каждую клеточку кожи.       Когда они вышли из магазина, вечерний воздух показался Тэхёну спасением, но жар в груди никуда не делся. Он шёл чуть впереди, всё ещё горя красным, и не выдержал:       — Сонсэнним!.. — зашипел он тихо, стараясь, чтобы прохожие не услышали. Его голос дрожал от смущения. — Зачем вы так сказали?       Чонгук догнал его за пару шагов, слегка наклонился, чтобы видеть его лицо, и ответил спокойно, но с тем самым взглядом, от которого у Тэхёна подкашивались ноги:       — А разве тебе не понравилось?       Эти слова прозвучали слишком близко, слишком интимно. Тэхён опустил глаза, сжал пакет ещё сильнее и, словно боясь услышать собственный голос, пробормотал:       — …понравилось.       Чонгук остановился на миг. Его улыбка смягчилась, стала тёплой, почти домашней. Он глянул на Ари, которая мирно жевала погремушку в коляске и посмеивалась в вечернем воздухе, будто подтверждала слова Тэхёна.       — Давай немного пройдёмся. Всё равно вечер хороший.       — Но… у вас, наверное, дела, — неуверенно ответил Тэхён, поправляя ремешок сумки на плече.       — Самые важные дела — это вот, — Чонгук кивнул на Ари, которая сладко спала в коляске. — И ты.       Тэхён вспыхнул, но промолчал, стараясь отвести взгляд. Они шли медленно, обсуждали мелочи: любимые фильмы, еду, даже погоду. Иногда смеялись, иногда замирали, когда наступала пауза. Для Чонгука это молчание не было тяжёлым — наоборот, оно казалось уютным, как будто они знают друг друга давно.       — Знаешь, — вдруг сказал Чонгук, глядя на витрину цветочного магазина. — Если бы у меня был такой омега рядом, как ты, я бы, наверное, каждый день дарил ему цветы,и благодарил судьбу за такую омегу       Тэхён остановился, растерянно посмотрел на него:       — Сонсэнним… вы… шутите?       — Разве это похоже на шутку? — Чонгук чуть склонил голову, и в его голосе прозвучала мягкая серьёзность.       Тэхён прижал пакеты к груди и снова отвернулся, потому что сердце стучало так, будто сейчас выпрыгнет.

***

      Через полчаса Чонгук всё же решил что пора возвращаться домой,он завёл машину,и усадил Ари в детское кресло, закрепил ремни, проверил каждый замочек. Тэхён молча наблюдал, улыбаясь — в этих движениях было так много заботы и нежности.       В салоне царила тишина. Ари мирно посапывала, иногда издавая тихие смешные звуки во сне. Чонгук вёл машину уверенно, иногда бросая короткий взгляд на Тэхёна. Тот сидел рядом, скрестив руки, и пытался казаться спокойным, но в груди у него всё горело.       Машина остановилась возле дома Тэхёна. Несколько секунд они оба сидели молча, словно боясь нарушить возникшую хрупкую тишину. В салоне пахло смесью бензина, вечернего воздуха и легким ароматом парфюма Чонгука. Чонгук первым нарушил молчание:       — Спасибо тебе за сегодня. Я… давно так спокойно себя не чувствовал.       Его голос был тихим, чуть сдержанным, будто он боялся, что произнесённые слова могут исчезнуть в воздухе, если сказать их слишком громко.       — Это вам спасибо, — Тэхён неловко усмехнулся, медленно расстёгивая ремень безопасности. — За ужин… и за компанию.       Он уже потянулся к ручке двери, но Чонгук неожиданно окликнул его мягким, но настойчивым голосом:       — Тэхён.       Тот обернулся. В следующее мгновение он почувствовал лёгкое, тёплое прикосновение к руке — ладонь Чонгука аккуратно, но уверенно удержала его. Сердце Тэхёна внезапно забилось быстрее, словно пытаясь предупредить о приближающемся моменте. Их лица оказались близко — так близко, что он мог различить каждую деталь черт Чонгука.       — Сонсэнним…? — выдохнул он едва слышно, как будто боялся, что звук сорвёт хрупкое мгновение.       — Чонгук, — мягко поправил тот. — Зови меня Чонгук.       Слова прозвучали едва заметной улыбкой, и прежде чем Тэхён успел что-то ответить, Чонгук наклонился и поцеловал его.       Поцелуй был тихим, осторожным, почти робким, но в нём читалась искренность и тепло. Тэхён почувствовал, как колени подкосились, хотя он всё ещё сидел. Ладонь Чонгука всё ещё держала его руку, а другая мягко легла на щёку, словно боясь, что слишком сильное прикосновение испугает.       Сначала Тэхён замер, словно пытаясь втереться в момент, но затем глаза сами закрылись, и он ответил. Лёгкое касание губ стало чуть глубже, теплее; воздух между ними словно дрожал. Сердце билось так громко, что казалось, его можно услышать во всём салоне.       Когда они отстранились, Тэхён тяжело вздохнул, всё ещё не решаясь открыть глаза.       — Почему… вы это сделали? — прошептал он, его голос дрожал от смешанных чувств удивления и волнения.       Чонгук улыбнулся, внимательно наблюдая за его смущённым лицом:       — Потому что не хочу больше молчать. Ты мне нравишься, Тэхён. Очень.       Тэхён медленно открыл глаза. В них блестели одновременно слёзы и радость.       — Я… тоже, — признался он едва слышно, чувствуя, как напряжение медленно спадает и оставляет место теплу.       В этот момент Ари тихо пошевелилась на заднем сиденье, издав смешной сонный звук. Их смех вырвался невольно, лёгкий и радостный, и в нём уже звучало что-то новое — обещание, что это только начало, что впереди их ждёт ещё много моментов, таких же тёплых и настоящих.