Little cutie

      Отношения Чонгука и Тэхёна развивались странным образом — одновременно медленно и стремительно. Будто кто-то держал ногу на тормозе и газе одновременно. И этим "кем-то" была маленькая сводница — Ари, девочка, которая не могла провести без Тэхёна и нескольких часов. Она искала его глазами, как только тот исчезал из комнаты, тянула к нему ручки, едва слышала шаги, и никогда — никогда! — не засыпала без лёгкого, тёплого поцелуя на ночь. Сначала Чонгук ревновал — глухо, бессильно, по-детски. Ревность была не к омеге, а к тому, как дочь смотрит на него огромными глазами, полными безусловной любви. Но вскоре ревность растворилась, исчезла, особенно после того, как поцелуй на ночь стал доставаться и ему — тихий, мягкий, чуть неуверенный, от которого сердце Чонгука переставало биться на мгновение       В университете парни старались не афишировать свои отношения что давно уже вышли из рамок преподаватель и студент. Это было сложно сделать хотя бы потому что после того раза когда Чонгук, не имея другого выбора, привёл Ари прямо на работу малышка оказалась на руках у Тэхёна почти весь день — и с того момента внимание окружающих автоматически переключилось на них. Никто ничего не говорил вслух, но многие догадливо переглядывались.       И няню Чонгук всё же уволил. Это решение далось ему непросто: женщина плакала, умоляла, оправдывалась, говорила, что была не права, что больше никогда не позволит себе подобного. И Чонгук видел — в её глазах действительно была боль и искренняя привязанность к ребёнку. Но также была и другая правда: он не мог рисковать Ари ни при каких обстоятельствах. Как бы она ни плакала, какие бы обещания ни давала — дверь была закрыта. Слишком велик был страх, слишком ценен был каждый вздох его дочери.       С тех пор Чонгук всегда брал Ари с собой. Заботливо уточнил у руководства, получил разрешение, и малышка стала неофициальной участницей университетской жизни. На лекциях она сидела то у Тэхёна на коленях, внимательно разглядывая его серьёзный профиль, то переходила к другим студентам, которые буквально выстраивались в очередь, чтобы посидеть с «маленькой красавицей». За это Чонгук иногда делал им небольшие поблажки — стараясь не злоупотреблять этим       С того момента прошло уже больше полугода,и Чонгук уже начал планировать день рождения Ари. Малышке исполнялся год, и хоть она ничего не поймёт, Чонгук хотел отметить этот день,как напоминание о самом счастливом дне что когда либо с ним случался       Изначально альфа решил посоветоваться с папой на счёт всего этого,потому что как бы ему не хотелось отметить рождение малышки,для неё он мог быть стрессом. Но папа лишь ответил что ничего страшного не случится если это будут происходить в кругу знакомых ей людей,и вообще что для таких вопросов у него есть омега,пусть с ним и советуется.        На этом и закончили       Следуя этому совету, Чонгук действительно решил обсудить всё с Тэхёном. Это произошло вечером, когда они снова сидели в квартире альфы. Тэхён сидел на ковре, держа Ари на коленях, и делал ей смешные рожицы, отчего малышка заливалась счастливым смехом. Чонгук же находился на кухне, готовя ужин. Потому что, как он любил повторять, в голове у Тэхёна полный хаос, особенно когда речь заходила о кулинарии.       — Она ещё маленькая,но я так хочу это сделать,на память. А то совсем скоро старым стану,и забуду всё — тогда сказал Чонгук пожимая плечами,переводя всё в шутку,хотя внутри нервничал от ответа омеги — а ты мой омега,и я не могу принимать такие решения без тебя       — Чон-и,я только за. Только если это будет только в семейном кругу, чтобы Ари не терялась,и не плакала лишний раз из-за незнакомых людей — оставив Ари сидеть на полу в кругу подушек, Тэхен подошёл к Чонгуку,взяв его лицо в ладони,и целуя в губы — я очень рад если буду там присутствовать. Я очень люблю тебя и Ари,чтобы пропустить это       — Я вас тоже люблю — обменявшись ещё парой поцелуев каждый вернулся к своему делу, больше не обсуждая эту тему       День рождения наступил стремительно быстро, всё оформление на себя взял Тэхен сказав лишь на последок       — Ничего ты не понимаешь,я не хочу что моя Ари сидела в скучной комнате и только с шарами в руках,я сам решу,ты только под ногами не путайся       И вот сейчас Чонгук стоит в комнате девочки украшенной в пастельный,розовый цвет. На стенах висели кучу маленьких сердечек,сам потолок был украшен большими гелиевыми шарами из звёзд,ленты которых свисали вниз,по всей комнате были разложены игрушки Ари,а сама именинница была в костюме малинки с красной шапочкой и в тон таким же сандаликами. Когда альфа увидел девочку на руках у Тэхена чуть не упал в обморок от милоты,забрав её из рук он то и делал что тискал и целовал её везде где только можно,пока Тэхен заканчивал с оформлением гостиной. Та тоже была вся в сердцах и игрушках,кроме шаров - звёзд,там бы они только мешали.       Тэхён «накрывал на стол» — по крайней мере, так он выразился, когда уверенным шагом вышел из кухни. На деле же накрывал Чонгук: ставил тарелки по строго выверенному расстоянию, раскладывал приборы, поправлял салфетки, как будто от этого зависела мировая стабильность. В этот момент омега, вместо того чтобы помочь, упёрся обеими руками в спинку дивана и с серьёзным лицом начал его двигать.       Диван, большой, тяжёлый, с мягкими подлокотниками, скрипел по паркету, оставляя едва заметную дорожку. Тэхён сопел, прикусывал губу, упорно толкал мебель, будто именно от его усилий зависел успех всей подготовки. А всё ради того, чтобы освободить пространство, где позже будут складываться подарки для Ари — и, судя по масштабу, омега ожидал не просто подарки, а целую выставку.       — Может, сначала диван, потом стол? — осторожно предложил Чонгук, держа в руках стопку тарелок. Он говорил спокойно, но уголок глаза нервно дёрнулся: нарушалась его система, его порядок.       — Ты там готовил? — перебил его Тэхён, даже не повернув головы — Вот и иди готовь дальше, не сбивай меня с потока! У меня тут творческий процесс.       — Творческий… процесс? — повторил Чонгук почти беззвучно, тяжело вздохнув. Он прекрасно понимал: если омега сказал «не мешай», спорить бессмысленно. Начнёшь спорить — диван окажется посередине комнаты, а настроение вечера будет испорчено.       Поэтому альфа молча развернулся, направляясь обратно на кухню. В это время за его спиной послышался резкий скрип — Тэхён, судя по звуку, решил, что диван можно передвинуть ещё на пару сантиметров... а потом ещё, и ещё. Всё сопровождалось комментариями, обращёнными, разумеется, к самому себе:       — Так... если подарки будут тут… свет падает отсюда… Ага… Ари должна видеть всё первой… значит, вот так... — каждый его шёпот был наполнен важностью, как будто он распределял позиции на стратегической карте перед битвой. Чонгук, вернувшись к своему блюду, раскладывал по тарелкам овощи и мясо с такой сосредоточенностью, будто от ровности выкладки зависело, скажет ли Ари когда-нибудь своё первое «папа». Он слушал скрипы дивана, иногда приподнимал бровь, но больше никак не реагировал. Единственное, что он позволил себе — усталый, но едва заметный улыбающийся вздох. Потому что всё это было… уютно и живо.       И где-то глубоко внутри он понимал: за каждой фразой Тэхёна «не мешай», за каждым его шумом и беспорядком скрывается желание — сделать этот праздник идеальным. Не для себя. Для Ари. Для него.       Всё гости,из которых были только родители альфы, и Чимин с Юнги, друзья Тэхена и Чонгука что тоже часто сидели с малышкой,должны были прийти ближе к пяти, поэтому омега решил уложить Ари спать,чтобы она потом не плакала,и провела с ними оставшее время не уставшей.       Первыми пришли Чимин с Юнги,и только Тэхен хотел задать вопрос почему они пришли вместе как Чимин ему загадочно подмигнул и быстро пошел к малышке что уже проснулась и ждала всех в своей манеже       За это время Ари кстати уже научилась сидеть и ползать,так что как только она увидела знакомого омегу с розовыми волосами сразу поползла к нему ярко улыбаясь и демонстрируя свои два передних зуба сверху и снизу       — А что это у нас тут за малинка,м? — Чимин взял её на руки,доставая из манежа целуя в щёчки — это точно моя Ари? Я ничего не перепутал? — он повернулся к подошедшему Тэхену, поднимая бровь       — Чимин! Это моя малинка,а ну отдай — Тэхен уже хотел протянуть руки как Чимин отвернулся от него прижимая девочку к себя за голову       — Не отдам,она моя,да? — он снова её поцеловал не обращая внимания на негодующего Тэхена что не переставал тянуть к ней руки       — Ну всё, на, на, малинка, иди к папочке, а то он меня сейчас съест, — Чимин произнёс это в шутливом тоне, улыбаясь, передавая малышку.       Слова прозвучали легко, но ударили по двоим. У Чонгука что стоял неподалеку,внутри всё тепло вспыхнуло — гордость, счастье, тёплая волна от осознания, что Тэхён - папочка, что это его семья. А у Тэхёна наоборот что-то болезненно сжалось в груди. Одно слово — папочка — и сразу напоминание: он никогда не будет назван так этой сладкой девочкой, как бы сильно ни любил её.       Чонгук, не заметив боли омеги, подошёл с сияющей улыбкой. Одним движением он прижал их к себе: Тэхёна поцеловал в губы — мягко, и уверенно, а малышку — в лобик, осторожно, с бесконечной нежностью.       Через пару минут, передав Ари на руки уже пришедшему Юнги, Тэхён выдохнул и пошёл встречать родителей Чонгука. Он помнил их первую встречу слишком хорошо — и до сих пор краснел, вспоминая.       Тогда он стоял в парке с Ари, показывал ей цветочки, подносил к носику, а малышка смешно хлюпала и тянула руки к лепесткам. Чонгук ушёл в магазин, а Тэхён наслаждался тишиной… пока к ним не подошла пара: высокий, грозный альфа с тяжёлым взглядом и чуть ниже — спокойный, и красивый омега. Тэхён моментально напрягся и прижал девочку к себе, отступая на шаг.       И именно в этот момент из магазина вышел Чонгук.       — Папа? Отец? — удивление в его голосе смешалось с радостью. Он быстро подошёл, обняв Тэхёна за талию, будто защищая.       — Мы проездом, — легко сказал омега-родитель, толкнув мужа локтем, — решили познакомиться с нашим будущим зятем. Но твой отец так на него посмотрел, что бедный чуть не убежал с внучкой.       Чон-старший тихо кашлянул и отвёл взгляд.       — Тэхён? — Чонгук мягко посмотрел на него.       — Я… не знал. Простите, — Тэхён неловко поклонился, насколько позволяла Ари, которая уже тянулась ручками к дедушкам.       — Ну что ты, милый, — омега тепло улыбнулся. — Я Чон Джин, а это мой муж, Чон Сонхва. Не бойся, он только с виду страшный. На самом деле по вечерам катается на детских качелях.       — Джин… — угрюмо произнёс альфа, но его тут же пнули в бок.       — Что «Джин»? Зятька мне пугаешь! Омега такой хороший, вот бы сбежал, что мы тогда делали бы?       Тэхён переводил взгляд с родителей на Чонгука, не понимая, куда себя деть. Чонгук лишь широко улыбался. В итоге Тэхён недовольно толкнул его локтем, и тот сразу понял намёк.       — Пойдёмте домой, — сказал он. — Там и чай, и качели найдутся       С того дня, как состоялось знакомство, всё изменилось. Джин будто объявил Тэхёна своей новой миссией — «омега должен чувствовать себя любимым». Они регулярно созванивались: сначала по делу — обсудить Ари, планы на неделю, советы по питанию ребёнка, — а потом и просто так. Могли разговаривать по часу, никуда не торопясь. Джин рассказывал истории из жизни, смешно пародировал своего мужа, а Тэхён смеялся, прикрывая рот ладонью, чтобы не разбудить малышку.       Иногда они гуляли втроём — Джин, Тэхён и Ари. Старший омега держал коляску с такой гордостью, словно вёз корону страны, а не ребёнка. Они обсуждали цветы в парке, делали совместные селфи, а однажды даже ходили в СПА, оставив альф одних. Альфы, как выразился Джин, «должны тоже иногда почувствовать, каково это — ждать».       Поэтому, когда родители Чонгука вошли в дом и Ари радостно протянула к ним ручки, Тэхён даже не волновался — он знал: они любят её по-настоящему. Он передал малышку на руки Джину, а сам, пользуясь моментом, поспешил привести себя в порядок.       Он зашёл в ванную, прикрыл дверь, и только собирался вдохнуть — как дверь снова распахнулась. Чонгук вошёл стремительно, как шторм, и закрыл её уже своей спиной. Мгновение — и Тэхён оказался развернут, прижат к прохладной стене, лицом к альфе.       Глаза Чонгука потемнели — в них не было ни тени сдержанности, только жадность. Альфа наклонился, губы встретились стремительно, без предупреждения — поцелуй обрушился на Тэхёна, как взрыв.       Не было мягкости. Не было осторожности. Это был поцелуй человека, который слишком долго терпел. Губы Чонгука двигались настойчиво, горячо, будто он хотел запомнить вкус, украсть дыхание, стереть каждую секунду разлуки. Пальцы альфы прошлись по линии челюсти, затем крепко легли на шею, спустились на плечи, и сжали, прижимая ближе. Он держал Тэхёна, как что-то своё — единственное, необходимое.              Тэхён ахнул, пальцы инстинктивно сжались в ткани рубашки альфы. Его дыхание спуталось, ноги стали ватными. Альфа, не разрывая поцелуя, одной рукой крепко обхватил его талию, не отрываясь от на секунду       — Чонгук… — выдохнул он, пытаясь отстраниться, но губы альфы снова накрыли его, ещё глубже, ещё жаднее. Чонгук буквально впивался, вылизывая его рот изнутри, не давая ни секунды на вдох.       — Чонгуки… — повторил он, более настойчиво, запустив пальцы в волосы альфы, мягко, но настойчиво оттягивая его за макушку.       — Хочу тебя, — голос Чонгука сорвался, горячее дыхание упало на кожу шеи. Он целовал её, скользя по самой чувствительной точке, от которой у Тэхёна по телу побежали мурашки. — пиздец хочу.       — Гуки… там… все ждут, — слова давались с трудом. Каждый новый поцелуй вытягивал из него трепещущее, предательское «да». — Там Ари. И твои родители.       — Не могу больше терпеть, — его пальцы сжались на талии, затем резко опустились ниже, крепко хватая округлость бёдер сквозь ткань, заставляя омегу задохнуться от резкого прилива жара.       — Потом… когда все уйдут, — голос Тэхёна дрогнул, но он держался. Он положил ладони на лицо Чонгука, заставляя того встретиться взглядом. — Обещаю.       — Обещаешь? — глухо, почти звериным голосом.       — Да.       Альфа закрыл глаза, вбирая это слово, словно клятву. На последок, не удержавшись, он сжал бёдра омеги сильнее и легонько похлопал, позволяя себе короткую, довольную улыбку.       — Тогда быстро заканчиваем… — пробормотал он, — и провожаем гостей.       Как только Чонгук вышел, Тэхен повернулся к зеркалу оценивая свой внешний вид,губы были опухшие,рубашка немного помята на концах,а сам он был весь красный из-за нахлынувшего возбуждения. Потратив 10 минут на то чтобы привести себя в порядок он вышел из ванной и пошёл в гостиную,где всё уже сидели за столом и ждали только его. Как только он сел на место, рядом с Чонгуком, то сразу почувствовал большую и горячую ладонь у себя на бедре

***

      — Боже, как вкусно! — Чимин театрально закатил глаза от удовольствия, облокотившись на стол. Атмосфера за вечерним ужином была уже тёплой и оживлённой: смех перекрывал разговоры, кто-то одновременно рассказывал историю и тянулся за салфеткой, Джин подливал соус своему альфе, а Ари сидела на стульчике между Тэхёном и Чимином, сжимая в ручке ложку и методично пыталась накормить ею свою тарелку.       — Тэхён, дай рецепт, — Чимин потянулся к омеге, с улыбкой подмигнув.       — Боюсь тебя расстроить, Чимини, — голос Тэхёна прозвучал с игривым оттенком. Он повернулся к альфе рядом, слегка приподнялся и поцеловал его в плечо, аккуратно через ткань футболки. — Это Чонгук готовил.       — А я-то думал, ты готовить научился… — протянул Чимин с преувеличенным вздохом. — Но, видимо, судьба решила иначе.       — Эй! — возмущённо выкрикнул Тэхён, отвесив Чимину символический подзатыльник.       — Что "эй"? — Чимин повернулся к Джину, заговорщически подняв палочки. — Вы не знаете. Мы когда вместе жили… — он указал на Тэхёна. — Он меня пару раз отравил.              — Да не было такого! — фыркнул омега, покраснев.       — Было, и ещё как! — Чимин расправил плечи. — У меня температура была, он решил суп сварить. Первые три ложки — божественно. А потом… Я полвечера обнимался с унитазом, как с лучшим другом.       — Я же извинился! — сразу оправдался Тэхён, поворачиваясь к Чонгуку.       — Я простил, — благосклонно кивнул Чимин, — но, Чонгук, слушай внимательно: с его рук — ничего не ешь. Просто для твоего же блага. Мало ли…       — Ах ты!.. — только и успел сказать Тэхён, вскакивая со стула.       Стулья со скрипом отодвинулись. Через секунду оба омеги уже носились по гостиной — один визжал от смеха, другой с серьёзным лицом «мстителя» пытался поймать его, угрожая щекоткой. Все смеялись: даже отец Чонгука едва сдерживал улыбку, а Ари, сидящая возле ног Чонгука, хлопала в ладоши, заливаясь счастливым смехом.       И вдруг…       Она поднялась.       Неловко, шатающимися ножками, держась за невидимую опору — и сделала первый шаг. Потом второй.       — Ари… — Тэхён замолчал, застыв в полуприсяде, готовый поймать Чимина.       Чонгук перестал смеяться. Джин, который снимал видео драки, резко перевёл камеру, чуть не выронив телефон.       Ари шла. Медленно, смешно, широко ставя ножки, держа ручки перед собой. Каждый её шаг отдавался эхом в груди присутствующих.       Она дошла до лежащего на ковре Чимина, облокотилась на его руку и, подняв голову, потянулась к Тэхёну, улыбаясь так счастливо, будто совершила подвиг века.       — Ари! — голос омеги дрогнул. В одно мгновение он оказался рядом, поднял её на руки, прижимая к себе. Его плечи задрожали — от счастья, от шока, от переполняющей любви. — Моя… девочка… моя родная…       Слёзы сами стекали по его щекам, а Ари хохотала, касаясь его лица ладошками, будто пыталась понять, почему папа стал мокрым.       Чонгук подошёл тихо, обхватив обоих. Его руки легли на спину омеги и голову дочери, прижимая их к себе.       — Это… самый лучший подарок на свете, — выдохнул он, целуя лоб Ари, затем мягко провёл пальцами по волосам Тэхёна. — Поздравляю, Тэхён-щи. У вас… дочь.       Он сказал это тихо. Но в этих словах было всё: признание. Семья. Будущее.       — Боже, ну что вы тут сопли развели! — Джин смахнул слезу с глаза, подошёл ближе и поцеловал внучку в щёчку. — Моя ты умница. Умничка наша самая. Вот кто настоящий альфа в семье — взяла и пошла, когда решила, а не когда её уговаривают!       И все засмеялись. Но этот смех был другим. Глубоким, наполненным теплом. Потому что с этого мгновения всё действительно изменилось.       Пока Джин что-то рассказывал внучке, та сидела у него на руках, восторженно хлопая ладошками по его щеке и лепеча что-то несвязное, вся гостиная была наполнена уютом и светом. Но в самом центре комнаты, словно в отдельной вселенной, стояли Чонгук и Тэхён. Они смотрели друг на друга — молча, без улыбки, без слов — и этого было достаточно. Все эмоции, всё, что бушевало в груди, не укладывалось ни в одно известное слово.       — Чонгук… — голос омеги дрожал, как если бы каждое слово таило в себе хрупкость стекла.       Альфа подошёл ближе, и в его глазах было сияние — мягкое, почти благоговейное.       — Теперь ты точно от нас не уйдёшь, — прошептал он, нежно касаясь щекой волос Тэхёна. — Наша дочь сделала свои первые шаги… к своему папочке.       Он обнял Тэхёна крепко — так, что плечи омеги дрогнули, и слёзы, уже блестевшие на ресницах, упали прямо на ткань его футболки. И Чонгук только крепче прижал его к себе, будто хотел стать стеной, убежищем, домом.       — Чонгук, — омега всхлипнул, голос сорвался от переполняющих чувств, — я клянусь, никогда вас не брошу. Никогда. Веришь мне?       Чонгук мягко коснулся его затылка, заставляя посмотреть ему в глаза. Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой Тэхён впервые в жизни поверил, что его могут любить навсегда.       — Конечно, солнце. Конечно. Мы тебя так просто не отпустим. — он чуть наклонил голову, задерживая взгляд. — Но…       Омега моргнул, вскидывая голову:       — Но?..       — Первое слово она скажет мне. — заявляет альфа с серьёзным видом, как будто подписывает договор.       Наступила секунда тишины, после которой Тэхён шлёпнул его по плечу:       — Не дождёшься, — фыркнул он, шмыгнув носом и развернувшись — Идём, милая! Твой отец совсем распоясался. Откроем подарки без него — пусть знает, как со мной спорить!       — Ну нет! — возмутился Чонгук, но в его голосе звучал смех, который невозможно было сдержать.       Тэхён протянул руки к дочери, и Ари радостно наклонилась к нему, отпуская дедушку. Омега прижал её к себе, ещё раз выразительно посмотрел на Чонгука, явно давая понять: битва за первое слово началась.       А где-то в глубине души Чонгук понял — этот день, этот смех, эти шаги — станут для него вечностью.