Верховный правитель.

***

Драко аппарировал прямо в хижину, затерянную на пустыре. Место было неприглядным и лишённым удобств, но зато надёжно укрытым. Пожиратели и другие люди сюда не заглядывали. Разве что лесные обитатели могли случайно набрести, но это было маловероятно – окраина деревни, а животные и нечисть избегают населённых пунктов. Хижина была искусно замаскирована оберегом на крови. Теперь увидеть её или войти мог лишь тот, кого Драко сам пригласит, переступив порог. Внутри было одно маленькое, серенькое окошко. Прежде чем выйти, Драко взглянул в него. Ему на миг стало любопытно, как изменилась Грязнокровка за пять лет. Она сидела на пне, погружённая в чтение книги. Драко усмехнулся – если что-то в мире меняется, то только не Грэйнджер. Он ещё раз пригладил выбившиеся волосы, которые как назло не собирались в его идеальную укладку и, наконец, решив, что ему не о чем беспокоиться, открыл дверь. Хижина материализовалась. Замешательство на лице Грэйнджер сменилось изумлением, стоило ей увидеть его. Теперь Драко мог рассмотреть её в деталях: всё та же худоба, даже более выраженная, острый, чуть вздёрнутый нос и бледная кожа с лёгким желтоватым оттенком, выдающим её смуглый типаж. Она начала подходить. Драко небрежно облокотился о косяк, скрестив руки на груди. Волнение, которое он почувствовал, не хотел показывать. Прикрытый страх читался и в её глазах, несмотря на прежний, всё ещё пылающий огонь. Этот взгляд контрастировал с её хрупкой, миниатюрной фигурой, но, признаться, именно он делал её той, кем она была: всезнайка Грейнджер. Гермиона уже вошла, и Драко запер дверь, словно отсекая весь мир. Воздух наполнился ощутимым напряжением. Драко обладал редким даром – чуять страх на расстоянии. И он знал: она боится его. Орден клюнул всерьёз на его оплошность, даже более того. Что ж. Драко пока не собирался ничего менять. Возможно, это станет отличным поводом поиграть с ней. Отомстить за прошлое, искупать в этой грязи, которой она заслуживает. Отец всегда наставлял держаться подальше от маглов и им подобных. Что ж, пора нарушать все правила. Осознание этого щекотливо заиграло где-то в районе рёбер, вызывая одновременно и волнение, и возбуждение. — Малфой, — его фамилия, произнесённая её устами, резанула слух. — Я так понимаю, ты хочешь помочь Ордену? Конечно. Все её мысли были заняты Орденом, в то время как он уже погрузился в свои, не самые разумные, размышления. — Ты в курсе условий? — Драко хотел убедиться, что не ошибся, и она действительно восприняла всё серьёзно. — Помилование. И я... В обмен на информацию. Разумеется. Драко почувствовал странное удовлетворение. Обстоятельства сложились в его пользу даже лучше, чем он мог предположить. — Сейчас... И после войны, — добавил он фразу, ставшую решающим камнем преткновения. Если так пойдёт дальше, он и сам поверит в эту чушь. — Да. Отныне я принадлежу тебе. — Драко был поражён, услышав это. Спесь разных эмоций заиграла в его давно нечувствующей душе. Естественно, он не понимал, что с ним происходит. Она заговорила об обете, но Драко не хотел, чтобы его щекотливый секрет принял столь серьёзный оборот. Он натянуто улыбнулся: — В этом нет необходимости. Я поверю силе твоего гриффиндорского благородства, если ты поклянёшься мне сейчас. Он совершенно не желал скреплять обет, который бы навсегда связал её с заучкой. Но позабавиться над ней вдоволь — прекрасная возможность, которую он не хотел упускать. — Клянусь тебе. Я твоя. Даю тебе слово, — ответила она слишком быстро и без раздумий. "А она умеет воодушевлять", — подумал про себя Драко. — Пока мы не победим, ты не сделаешь ничего, что помешает мне внести свой вклад в дело Ордена, — её голос был твёрд. И опять про Орден. Героиня войны спасает задницы, продав себя Пожирателю. Драко знал: Грюм не сдержит обещание. Никто его не помилует. И пока он будет приносить пользу, только это их остановит перед тем, чтобы избавиться от него. — Ах да. Я должен быть уверен, что сохраню тебе жизнь, пока всё это не закончится, — он ухмыльнулся своим словам, и его взгляд невольно скользнул по её облику. Возможно, слова звучали как проявление заботы, но да ладно. Она нужна ему живой, чтобы продлить и свою жизнь. — Я хочу, чтобы ты поклялся в этом, — её голос был напряжён, и Драко сам напрягся от того, что ей, вероятно, тоже нужны хоть какие-то гарантии. — Клянусь, — сказал он наигранно, — я не стану мешать твоей помощи Ордену. Ему почему-то резко захотелось разрядить обстановку. Чтобы Грейнджер успокоилась: не всё так серьёзно, как она представляет. Её напряжённый вид и застывшая посреди комнаты фигура начали его раздражать. Он цокнул, как малое дитя. — Боже мой, но ты ведь подозреваешь меня, не так ли? Это ведь могло оказаться лишь уловкой с моей стороны, чтобы получить кусочек тебя до того, как закончится война, а позже предать твой Орден, — заключил он, видя её напряжение. — Не волнуйся. В знак моей искренности я не прикоснусь к тебе... пока. В конце концов, я так долго ждал, чтобы заполучить тебя в качестве приза, что смогу потерпеть ещё немного. На самом деле он и не собирался к ней прикасаться, по крайней мере, не больше одного раза, если он наберётся смелости и переступит брезгливость. Но удержать её настрой было необходимо. Он улыбнулся, как умел, своей изощрённости. — А пока я позволю тебе бежать обратно в свой драгоценный Орден с моей информацией и продолжу мечтать о твоём восхитительном обществе. Конечно, это был сарказм. Но как она приняла его на свой счёт, он не собирался об этом беспокоиться. Грудь Гермионы слегка вздымалась чаще, и Драко почувствовал, что она тоже, по какой-то причине, разозлилась. — Что ж, это очень великодушно с твоей стороны, — произнесла Грэйнджер после минутной паузы. Драко выдохнул. Ему не нужна её благородство. Она дура — если возомнила, что весь этот цирк ради неё. Он класть хотел на неё и Поттера и всех вместе взятых. Но он не может сказать это прямо в лицо, иначе всё провалится. С её стороны было бы разумнее вести себя иначе, ради проклятого Ордена. Но она смеет диктовать свои правила. — Ты даже не представляешь, какую радость я испытываю, когда слышу подобное от тебя, — сказал Малфой, окончательно утомленный этим разговором. Он хотел поставить точку в этом вопросе. Грязнокровка должна знать, что он в этой ситуации в превосходстве не только над ней, но и над всем сопротивлением. — Но знаешь... — начал Малфой, когда его осенила щекотливая идея, — возможно, ты дашь мне что-нибудь взамен... Лицо Грейнджер вмиг переменилось. Вот оно. Он должен нащупать её больное место. — Что-то, что согреет мое холодное сердце, — ухмыльнулся он. Малфою было приятно наблюдать весь спектр чувств, меняющих её лицо. От удивления до отвращения. По правде сказать, последнее его даже задело. — Что-то ты не выглядишь воодушевленной, теперь я действительно оскорблен. Грейнджер начала приводить примеры того, чего, вероятно, ожидала, без единой эмоции. Малфой хотел рассмеяться, если бы мог: — Боже мой, Грейнджер. Ты действительно в отчаянии! — Я ведь здесь. Думаю, это очевидно. Малфой не мог с этим не согласиться. Он не был таким монстром, каким она его ожидала увидеть. Хотя ради неё он готов был постараться стать им. — У меня уже есть план на сегодня. Давай проверим, способен ли твой рот на что-то большее, чем просто разговоры. Её лицо чуть не приобрело зелёный оттенок, и Малфой понял: она ненавидит его так же, как и он её. Хотя со временем его ненависть притупилась и появились люди, которые действительно заслуживали его ненависти. А она была лишь детским противостоянием. Честно говоря, он даже начал испытывать небольшой интерес. Это было похоже на новый проект. В его серой жизни капля новизны, пусть и грязной, была весьма кстати. — Поцелуй меня, — неожиданно произнёс он, добавив, — в знак демонстрации своей искренности. Он ухмыльнулся, полагая, что она отступит. Он по правде не знал, хватит ли ей храбрости этого сделать. Драко словно затаился, чтобы не спугнуть её намерения. Она спросила, сдерживая все эмоции: — Как ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала? Малфой пожал плечами: — Удиви меня. На самом деле, он действительно хотел быть удивлённым. Она начала приближаться. Малфой не отступил. Он смотрел на неё. В этот момент было трудно прочитать эмоции Грэйнджер. Она подошла ближе, никогда ещё не находясь так близко. От неё пахло травами и целительством. Она обвила руками его шею. Смело. Наверняка, чему-то научилась со своим Уизеллом. Внезапно её лицо стало ещё ближе. Она встала на цыпочки. Драко не закрывал глаз. У неё были карие глаза с золотистым отливом. Он никогда не замечал этого раньше. Наконец, она прикрыла глаза, и её мягкие,в меру тонкие, горячие губы коснулись его рта. Они были на вкус, как спелая вишня. Драко почувствовал волнение. Сердце забилось чуть быстрее. Она была настойчива. Её язык скользнул по его губам, и он инстинктивно слегка приоткрыл рот. Она выдохнула со стоном, одновременно выражая ожидание и облегчение. Словно она долго этого ждала, словно ей это понравилось. Драко был ошеломлен. Это не могло быть правдой. Она его ненавидела. Еще мгновение, и он бы заключил ее в объятия, поцеловал бы со всей страстью, чего категорически нельзя было допустить. Он молниеносно отпрянул, явно взволнованный произошедшим. По ее облегченному выражению лица стало ясно, что она поняла его неготовность к такому. Больше он не допустит такого. Драко показалось, что на мгновение он ощутил острое желание, которое, впрочем, сумел подавить с помощью окклюменции. — Ты ведь не сражаешься? — зачем он это спросил? Снова? — Нет. Большая часть моей работы не связана с рейдами. Это значительно облегчало ситуацию. Драко вдруг осознал: если ее захватят в плен и увидят эту часть их соглашения в ее голове, ему придет конец. — Ты владеешь окклюменцией? — Грюм тренировал меня. Малфой надеялся, что она говорит правду. Он усмехнулся скорости своих идей, сменяющихся эмоций и мыслей. Он хотел лично проверить её умения, чтобы понять, обманывает она или нет. После предупреждения, он резко вторгся в её сознание, пытаясь застать врасплох. К его удивлению, она оказалась наготове. Её ментальный щит надёжно держал броню, способную выдержать натиск любого легилимента среднего и даже высокого уровня. — Ты на удивление хороша. После его комментария концентрация Гермионы ослабла. Малфоя это позабавило. Вот она, её слабость. Он воспользовался замешательством и без труда проник в её сознание. Судя по всему, Грейнджер не обучали так, как его. Он заметил по её лицу, что она испытывает боль. Поборов желание углубиться в её мысли, он резко вышел из её головы. Она схватилась за лоб, крепко зажмурившись. Вероятно, ему стоило быть немного мягче. И почему он чувствует вину? — Это обычная уловка, — ответил он, чтобы отвлечь её от боли. Он принялся объяснять суть техники легилименции, надеясь, что она придёт в себя и не упадёт в обморок, как это было с ним когда-то. — Каким образом? — хрипло спросила она, задыхаясь. Неужели она в состоянии его слушать? Значит, не всё так плохо. Она сильна. Он объяснил ей метод уловки. Простая хитрость, не свойственная гриффиндорскому характеру. Он почувствовал раздражение. Если она такая умная, она должна это понять: — Потрать время, чтобы обдумать это. Если я ищу информацию о Поттере, Уизли или Ордене, что ты сможешь выдать взамен? Драко пытался уколоть её как можно больнее. Или ему просто было обидно. Он ненавидел Поттера, Уизли и всю эту дружную троицу. Он ненавидел то, чего у него не было. В раздражении он сунул руку в карман и кинул ей то, над чем трудился всю эту неделю. — Твои протеевы чары с пятого курса вдохновили меня, — он поднял правую руку, демонстрируя такую же ониксовую полоску на своём пальце. — Она ненадолго загорится, если мне понадобится встретиться. Дважды, если это срочно. Я бы очень советовал прийти быстро, если она загорится дважды. Если ты захочешь связаться, сигнальные чары дома дадут мне знать, когда ты прибудешь. Но в остальном мы должны придерживаться графика. Есть ли время, когда ты можешь уйти, не вызывая подозрений? Драко устраивало вторничное утро. Он обозначил действия, если она не придёт. — А что, если я не приду? — Драко не подумал об этом. Он сузил глаза, демонстрируя свою подозрительность. "Ты не вправе вершить чужие судьбы", — пронеслись в голове слова Снегга. Вероятно, у Грязнокровки могут быть какие-то дела по целительству. Снегг вроде говорил, что она почти единственный целитель в их Ордене. — Я подожду пять минут и предположу, что ты не смогла прийти, — как можно деликатнее ответил он, скрывая свою раздражённость. Он отбросил мысли о том, что она может быть с Уизли, а потом прийти к нему. Столь разумное предположение неприятно кольнуло в его груди. Этот разговор точно пора заканчивать. Хватит с него сегодня. Он достал свиток пергамента и протянул его ей. — Мой первый взнос. Я надеюсь, у Грюма хватит мозгов не использовать всё и сразу, — предостерёг он её. К его очередному изумлению, она была благодарна, бегло просмотрев наброски зданий и несколько карт. Грейнджер сообщила, что его служба под семью замками, и поэтому он будет бесполезен, если его прикрытие обнаружат как в Ордене, так и у Пожирателей. Драко и без её слов всё понимал. Но само её предупреждение вызвало у него недоумение. Было ли это проявлением её благородства, или же... Он не желал сейчас углубляться в эти мысли и, рекомендовав ей тренировать легилименцию, с треском исчез.