«Кошки-мышки»

Минхо и Джисон никогда не ладили. С самого первого дня, когда их пути пересеклись в школе, между ними вспыхнула искра неприязни, которая со временем лишь разгоралась сильнее. Минхо был тем, кого невозможно не заметить: уверенный, самоуверенный даже. Альфа до мозга костей, привыкший, что мир расступается перед ним сам. Его взгляд всегда холоден, а движения — точны и ленивы одновременно, как у хищника, который знает, что добыча от него всё равно не уйдёт. А Джисон… мышонок. Так любил его называть Минхо. Хан вечно язвил в ответ, но никогда не сдавался до конца. В нем была упрямая жилка — доказать, что он не слаб, что он не тот, кого можно просто загнать в угол и оставить без выхода. Омега, да. Но не сломленный, не безвольный. И, может, именно это в нём сводило Минхо с ума больше всего. Они сцеплялись постоянно. То в классе, перебрасываясь колкими прозвищами, то в спортзале, где каждый старался перехитрить другого, то в коридорах, когда достаточно было одного взгляда, чтобы завязалась очередная перепалка. Все вокруг привыкли: кот и мышь. Враги, которым будто бы сама судьба велела друг друга ненавидеть. Но сегодня всё было иначе. Джисон в этот период обычно не показывался на людях. Слишком опасно — выйти из-под контроля, слишком стыдно — дать слабину. Он знал, что запах выдаёт его сразу, что любой альфа, особенно такой, как Минхо, уловит это быстрее всех. Но был экзамен, и он не мог позволить себе пропустить его. Поэтому, стиснув зубы, натянув строгий костюм и завязав галстук чуть туже, чем нужно, он пришёл. И с первой минуты сделал всё, чтобы держаться подальше от Минхо. Только вот сам Минхо явно был не согласен с этим сценарием. Уроки закончились. Коридоры пустели. Джисон быстро собрал вещи, намереваясь проскользнуть к выходу. Но стоило свернуть за угол — и всё пошло не так. — Мышонок, — протянул голос, холодный и слишком близкий. Джисон вздрогнул, резко остановился. Минхо уже стоял напротив, облокотившись на стену, словно ждал именно его. В глазах — эта вечная ухмылка, смешанная с чем-то ещё. Хищное любопытство. — Отстань, — коротко бросил Хан и шагнул в сторону. Но Минхо двигался быстрее. Одним рывком он схватил Джисона за шею и прижал к стене. Движение было резким, властным — и слишком уверенным, словно всё происходило по его правилам. — Что с тобой сегодня? — прошипел он, склонившись ближе. — Обычно ты готов бросаться словами и когтями. А сейчас… бежишь от меня, как испуганная мышь. Глаза Джисона полыхнули злостью. Он схватил Минхо за галстук и дёрнул на себя, пытаясь оттолкнуть. Но вместо этого лишь приблизил их лицом к лицу. Его дыхание сбилось, но в голосе не дрогнуло ни капли: — Не льсти себе, кот. Я не собираюсь играть в твои игры. Минхо усмехнулся. Его пальцы на шее Джисона сжались чуть сильнее, но не до боли — ровно настолько, чтобы напомнить о разнице в силе. — И всё же ты играешь. Всегда. Даже когда пытаешься убежать. Коридор был пуст, только их дыхание и гул в ушах. Напряжение между ними стало почти осязаемым. Джисон чувствовал, как сердце стучит слишком быстро, как запах выдаёт его состояние, и ненавидел себя за это. Но ещё сильнее он ненавидел взгляд Минхо — пронизывающий, словно тот видел его насквозь. — Пусти, — прошипел Джисон, дёргая галстук сильнее. — Или что? — Минхо наклонился ближе, почти касаясь его лица. — Укуси меня? Они застыли так, в странном равновесии. Кот и мышь. Хищник и добыча. Но в их игре никогда не было настоящей покорности. Джисон всегда находил силы сопротивляться, даже если его загоняли в угол. И именно это делало их борьбу такой опасной — и такой невозможной для завершения. Минхо усмехнулся, наконец ослабив хватку. Но вместо того, чтобы отойти, он задержался, его взгляд обжигал, как вызов. — Увидимся на экзамене, мышонок, — тихо сказал он, отпуская. И, как ни в чём не бывало, развернулся, оставив Джисона прижатым к стене, с колотящимся сердцем и злостью, которая смешивалась с чем-то другим, чего он сам боялся признать.