«Кошки-мышки»

После экзамена Джисон чувствовал себя выжатым до последней капли. Он мечтал лишь о том, чтобы выйти из школы, вдохнуть свежего воздуха и наконец уйти домой. Слишком тяжёлый день. Слишком близко был Минхо. Он шагал по тротуару быстрым шагом, намеренно не оглядываясь. Его пальцы нервно теребили ремешок рюкзака, а мысли гонялись друг за другом: «Главное уйти. Главное — не дать ему снова поймать тебя». Но стоило свернуть за угол, как знакомый гул мотора ударил по ушам. Яркий красный байк выехал из-за поворота и плавно остановился прямо у обочины. Минхо. Он снял шлем и встряхнул волосы, бросив взгляд на Джисона так, словно тот сам вышел к нему навстречу. Улыбка — слишком спокойная, слишком уверенная. — Садись, мышонок, — произнёс он, лениво наклоняясь вперёд. — Подвезу. — Я пройду пешком, — отрезал Джисон, даже не замедлив шага. Но путь уже был перегорожен. Минхо намеренно выкатил байк так, чтобы перекрыть ему тротуар. Колёса блеснули на солнце, и теперь единственный вариант пройти — либо оттолкнуть байк, либо… согласиться. — Пешком? — Минхо изогнул бровь. — С твоим состоянием? Ты с трудом держишься прямо, Хан. Хочешь, чтобы тебя подобрал кто-то другой? Джисон сжал кулаки. Ему ненавистно было то, что тот снова видит его насквозь. — Тебе-то какое дело? — холодно бросил он. — Мне всегда есть дело, — ответил Минхо так тихо, что это прозвучало почти серьёзно. — Особенно когда ты убегаешь от меня. Джисон замер. Его сердце стучало слишком громко. Он хотел оттолкнуть его, крикнуть, уйти прочь. Но ноги будто не слушались. Минхо протянул руку, похлопав по сиденью позади себя: — Ну? Будешь упрямым — я просто поеду рядом. До дома. Всё равно перегорожу тебе путь. Глаза Джисона метнули молнии. Он понимал: спорить — значит только дать ему ещё один повод для насмешки. Но и садиться на байк было… опасно. Слишком близко. Слишком личное. — Ты не оставишь меня в покое, да? — глухо спросил он. — Никогда, мышонок, — Минхо усмехнулся, глядя прямо в его глаза. Джисон стоял напротив байка, будто перед пропастью. С одной стороны — упрямство, гордость, нежелание снова поддаваться. С другой — Минхо. Его взгляд, тяжёлый и прожигающий насквозь, и та невыносимая уверенность, что всё равно получит желаемое. И, как ни странно, он понял: спорить бессмысленно. Минхо всё равно не отстанет. — Чёрт с тобой, — процедил Джисон и резко шагнул вперёд. Минхо ухмыльнулся — победно, но не слишком ярко, скорее спокойно, словно так и должно было быть. Он протянул шлем. — На, мышонок. Без этого не поедем. Джисон рывком выхватил его, надел, чувствуя, как щеки горят не от жары. Сел позади — неловко, стараясь держать дистанцию. Его руки вцепились в край сиденья, будто это могло заменить то, что обычно делают пассажиры. Минхо завёл двигатель, и низкий рёв разнёсся по улице. Но прежде чем тронуться, он слегка обернулся и сказал, достаточно громко, чтобы Джисон услышал сквозь гул: — Держись крепче. — Я и так… — начал Джисон, но тут байк резко дёрнулся с места. Ветер ударил в лицо, мир понёсся назад, и Хан рефлекторно вцепился в Минхо, обхватив его за талию. Сердце сбилось с ритма. Он ненавидел то, насколько близко оказался. Ненавидел, что чувствует тепло через ткань формы, запах — сильный, резкий, такой, от которого в висках закладывает. Минхо усмехнулся. Он почувствовал хватку и слегка сбавил скорость, чтобы заговорить: — Вот так-то лучше. — Замолчи, — рявкнул Джисон, уткнувшись взглядом в проносящуюся дорогу. Они мчались через улицы, ветер трепал волосы, рвал галстук, сбивал дыхание. Джисон сжимал его всё сильнее, чувствуя, как каждый поворот заставляет его прижиматься ближе. И сколько бы он ни пытался отстраниться — физика дороги делала своё. Минхо вёл так, словно нарочно закладывал повороты чуть резче, чем нужно. Не опасно, но так, чтобы мышонок снова и снова хватался крепче. — Нравится? — спросил он на очередном перекрёстке, не оборачиваясь. — Ненавижу, — прорычал Джисон, но пальцы его не разжимались. Минхо рассмеялся. Звук растворился в реве мотора, но Джисон всё равно услышал. И когда они, наконец, свернули на улицу, ведущую к дому Джисона, тот поймал себя на том, что часть его не хочет, чтобы эта поездка заканчивалась.